Рубрика: Дети войны

Рубрика: ДЕТИ ВОЙНЫ

Заголовок: «МАМА СКАЗАЛА: ДАВАЙ СЪЕДИМ ТЕТЮ РОЗУ...»

Подзаголовок: Наша землячка Дина Юрьевна Швец – живой свидетель блокадного Ленинграда

27 января 1944 года - день снятия 900-дневной фашистской блокады Ленинграда - каждый из нас воспринимает по-своему. Для одних это заученный в школе урок истории, в лучшем случае - страницы документальных кинохроник. Для других – наших ветеранов – это фронтовая юность, воспоминания о которой неразрывно связаны с бомбежками, артобстрелами и смертельным голодом.
Вот и на долю нашей землячки Дины Юрьевны Швец, которая отметит в нынешнем году свое 85-летие, выпали немыслимые испытания блокадным Ленинградом. Война началась, когда еще совсем юной девушке исполнилось 15 лет, тогда вместе с мамой они жили в коммунальной квартире на Канале Грибоедова. Особенно сильные артиллерийские удары посыпались на город в октябре - ноябре 1941 года, вспоминает Дина Юрьевна:

- В сентябре и октябре мы еще продолжали заниматься в бомбоубежищах, а потом школы совсем закрыли, и мне пришлось пойти в училище… Чему там учились? Не думайте, что мы сидели за партами, как сейчас. Нас отправляли на ленинградские улицы заделывать в стенах зданий пробоины от снарядов, дырки от пуль, класть кирпич – так что учились мы сразу «на практике».

«ПОДРУГА БЫЛА АППЕТИТНАЯ»

По данным на январь 1941 года в Ленинграде проживало почти три миллиона человек. Из них большинство - нетрудоспособное население, дети и старики. Блокада была сознательно нацелена на вымирание населения. В ноябре в Ленинграде начался настоящий голод: отмечены первые случаи потери сознания от недоедания на улицах и на работе, смерть от истощения, а затем и поедание людей. В феврале 1942 года за каннибализм было осуждено более 600 человек, в марте  - более 1000.

- Голод был страшный, - вспоминает Дина Юрьевна. – Бывало идешь по улице, перед тобой человек идет и тут же внезапно падает, подходишь ближе – а он уже мертвый… В городе съели всех кошек... А однажды мама сказала мне: давай съедим тетю Розу! Это подруга мамина, она работала на выдаче хлеба, потому плотная была, даже пухловатая. Часто после работы к нам захаживала, вот у мамы соблазн и появился… Да я на полном серьезе! Как-то после этого разговора я пришла домой раньше обычного и увидела, как мама поспешно прячет топор за печкой, а тетя Роза в комнате сидит. Я ей тогда помешала.

Перед глазами моей собеседницы еще одна картина, которую она никак не может забыть: «Когда пошла получать хлеб, заметила в сугробе замерзшее тельце ребенка. Возвращаясь назад, увидела жуткое зрелище: малыша раздели и соскребли, где было возможно, мясо…»

МЕНЯ СПАСЛИ 200 ГРАММ ХЛЕБА И ДРОЖЖЕВОЙ СУП

С полей и огородов блокадного кольца собирали все, что могло пойти в пищу. Однако все это не спасало от голода. «Мы выщипывали всю подножную зелень, ели все, что росло, а потом ходили с раздутыми животами, мучились от боли», - рассказывает участница тех событий.

В ноябре суточные нормы выдачи хлеба были сокращены: воины на передовой получали 500 граммов, рабочие - 250, служащие, иждивенцы и воины, не находящиеся на передовой, - 125. За годы блокады погибло, по разным данным, от 300 тыс. до 1,5 млн. человек, и только 3 % из них - от бомбёжек и артобстрелов, остальные 97 % - от голода.

- Все мысли были только о еде. Норма хлеба для неработающих была 125 грамм, а в училище нам давали аж 200! Да еще в обед кормили дрожжевым супом с каплей масла, наверное, за счет этого я и выжила.

Чем больше погружается Дина Юрьевна в те нелегкие для сердца воспоминания, тем трагичнее и больнее становится ее взгляд. Правда иногда на лице появляется улыбка, хотя и она печальная. Рассказывает, что всухомятку хлебную пайку никогда не съедали, складывали две нормы – мамину и ее, училищную, затем разваривали в кипятке, супа по объему выходило больше. И тут же с иронией добавляет, что хлеб-то вовсе и не хлеб был, а смесь из опилок и клейстера, - хотя шел за милую душу.

УТЮГОМ ГРЕЛИ ВОДУ И ПОСТЕЛЬ

Блокадный город остался без централизованного отопления, замёрзли или были отключены водопровод и канализация. К тому же зима годов оказалась холоднее и продолжительнее обычного, по свидетельству историков климатическая зима составила почти половину года. Главным отопительным средством большинства ленинградцев стали мини-печки, в них жгли всё, что могло гореть, в том числе мебель и книги.

- Наш дом настолько промерз, что вода, которую мы брали за четыре квартала в Неве и сносили в ванную, тут же превращалась в лед. Мы с мамой откалывали кусочки и растапливали их на утюге. Потом еще теплый утюг брали с собой в кровать и так и лежали неподвижно, укутавшись всем, что было в доме.

МЕСЯЦ ПЕРЕШАГИВАЛА ТРУП СОСЕДА

Несмотря ни на что Ленинград по-прежнему не сдавался. Тогда в 1943 году германское командование почти шестикратно увеличило количество бомбардировок. Во всем городе не было района, которого не коснулся бы снаряд. Жители обозначили те районы и улицы, где риск стать жертвой вражеской артиллерии был наибольшим: специальные таблички предупреждали: «Граждане, при артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна!». По Невскому ходили по одной стороне, вспоминает Дина Юрьевна.

На мой опрос, что было страшнее всего – умирающие на твоих глазах люди или непрерывные бомбежки – моя собеседница ответила: «Страха не было вообще, был голод. Почти месяц в нашей квартире лежал труп соседа, которого принесла его жена, чтобы хоть какое-то время тайком получать его норму хлеба. Было очень холодно, и он почти не портился. Я, не задумываясь, перешагивала его и направлялась в училище. Пока шла по городу, люди падали то тут, то там – наверное, ко всему привыкаешь…»

САМАЯ ДОРОГАЯ НАГРАДА

Дина Юрьевна Швец имеет 13 наград. Говорит, что самая первая и дорогая для нее та, что за Оборону Ленинграда: «Когда получили известие о прорыве блокады, ведь город гудел от радости. Все выходили на улицу, обнимались, целовались, плакали, кричали «ура» - вот это была настоящая радость!»

Сегодня бывшая блокадница живет одна. Двадцать шесть лет назад она похоронила мужа-фронтовика, детей не было. В скромно обставленной квартирке может часами сидеть за газетами, разгадывать кроссворды, пить чай теперь уже с настоящим хлебом и конфетами. И встретив эту милую скромную женщину на улице, вы вряд ли догадаетесь, что в ее жизни был блокадный Ленинград.

Ольга СОСЕДКО (фото автора).

Материал опубликован в городской газете г. Славянска-на-Кубани (Краснодарского края) «Вечерний Славянск» № 5 (485) за 2 февраля 2011 года, с. 3.