Оковы.
Драма в 6 актах.
Действующие лица:
Вердиас - судья
Матео – инакомыслящий, преступник.
Локо - проповедник.
Пекадо – преступник, любитель удовольствий.
Стража, толпа.
Действие происходит в тюрьме Молигато и ее окрестностях.
АКТ 1.
Сцена 1.
Луна освящает тюрьму Молигато. К темнице Матео неспешным шагом подходит судья Вердиас. Остановившись возле темницы, он долго смотрит в сторону Матео, пытаясь взглядом призвать к ответу преступника. Не дождавшись ответа, судья решает заговорить.
Вердиас.
Смотри, Лавиния, врагов связали. —
Заткните рты им, пусть они молчат
И страшные слова мои услышат. —
О подлые Деметрий и Хирон,
Источник этот загрязнили вы,
С зимой своей ее смесили лето;
Убили мужа и за грех тот подлый
Ее двух братьев на смерть обрекли;
Мне руку отрубили для забавы;
Язык и обе руки, то, что рук
И языка дороже, — непорочность,
Насильем отняли вы у нее.
Что вы сказали б, разреши я вам?
Стыд помешал бы вам просить пощады.
Так слушайте, как стану вас пытать:
Рукой оставшейся я вас зарежу,
Лавиния же таз меж двух обрубков
Возьмет, чтоб кровь преступную собрать
Со мной пирует ваша мать и Местью
Себя зовет, безумцем мнит меня.
Так вот, я в порошок сотру вам кости,
Из них и крови тесто приготовлю.
Из теста сделаю два пирога —
Два гроба для голов презренных ваших,
И вашу мать, бессовестную шлюху,
На славу угощу: пусть, как земля,
Она пожрет свое же порожденье.
Вот пир, к которому я звал ее,
Вот блюдо, что должно ее насытить.
Лютей, чем к Филомеле, к дочке были, —
Лютей, чем Прокна, буду отомщен.
Подставьте глотки. - Подойди, Лавиния.
Кровь собери. Когда ж они умрут,
Я в мелкий порошок сотру их кости
И с этой скверной жидкостью смешаю,
Чтоб головы их в тесте том запечь.
Иди, иди, готовить помоги;
Пир более жестокий и кровавый
Хочу устроить я, чем пир кентавров.
Тащите их; как повар, постараюсь
К приходу матери сготовить их.
(хватает руками решетку темницы).
Матео.
Тебе еще не ясно, не угомонишься ты? Всю истину за ложь считаешь, а ложь как сладкое вино ты иссушаешь. Хм. Молчать я не намерен, но и не дам на казнь постыдную себя отправить. В этих казнях ищешь ты услады, но не преклоню колени я перед тобой, на том стою и не могу иначе.
Вердиас.
Истина помогает смельчакам, не так ли. Но вот только в чьих она руках? Подумай и признайся. Облегчи свою участь, и быть может, мы спасем тебя.
Матео.
Ха - ха - ха - ха. Спасете? Вы! Меня? Да лучше видеть черта мне, чем вам продаться.
Вердиас.
Согласен.
(Приказывает стражам перевести Матео из темницы в допросную).
Говорят, святая вода, способна вразумлять. Вот мы и проверим.
Матео.
Хоть я и в допросной, но ответа от меня не жди. Как жил в темнице я своей, так лучше там я и умру.
Вердиас.
Ха. Такой роскоши я тебе не позволю. Ты сам как дьяволенок, отступник от закона, от истины всевышней, так пусть вода, покажет, что к чему.
(Приказывает привязать Матео к ложу и провести трубку, по которой будет течь вода. Стража выполняет все беспрекословно).
Кап, кап, кап.
(Вода потекла на лоб, лицо и губы Матео)
Кап, кап, кап.
Матео.
Она не «исцелит» меня, а сделает лишь крепче. Воля есть высшее понятие, чем свобода от закона.
Вердиас.
Как не стыдно, произносить такие постыдные слова. Кап, кап, кап. Была бы моя воля, я бы как Шекспировский Андроник, зарезал бы тебя, и тесто приготовил, и матери твоей блудливой отослал бы.
Матео.
Не смеешь ты так говорить, сын матерей продажных.
Вердиас.
Смотри, вода еще течет. Кап, кап, кап, кап. Может, признаешься, тогда мы все закончим.
Матео.
Я только в истине живу и тебе неведома она. Вода твоя, на запах и на вкус приятна.
Вердиас.
Может ты и прав, но ведь охота изменить ее течение, охота чтобы капли падали не на тебя, не так ли?
Матео.
Хочу я только одного, чтобы собаки твое пожрали сердце.
Вердиас.
Подавятся они. Скорее я их съем.
Матео.
Говорят, ты и плоть людскую проглотишь и не заметишь.
Вердиас.
Кровь у каждого сладка, а вот плоть? Смотри, все еще кап, кап, кап и кап.
Матео.
Готов я на весь мир признаться лишь в одном.
Вердиас.
Не в своих ли грехах, а?
Матео.
Что ты, суть лицемера, цербера и дикого животного, желающего похоти и наслаждающегося запахом багры.
Вердиас.
Твое признание мне не ново, все это слышал я и раньше, а потому вода все кап, кап, кап.
Матео.
Меня ты не получишь, так и знай. Пускай съедят все демоны в аду меня, чем видеть то, как раздираешь меня на части своим взглядом.
Вердиас.
Наверно, все это бесполезно.
Стража, кинуть этого обратно в клетку и не кормить 5 дней и не поить неделю. Посмотрим, как завоет скоро он.
(Стража уводит Матео).
Я в мелкий порошок сотру их кости
И с этой скверной жидкостью смешаю,
Жаль, что пока я не могу исполнить эти слова. Закон, на все есть закон.
(Уходит).
Сцена 2.
Матео просыпается от смеха стражи и кидает упрек в их сторону.
Матео.
Крик ваш похож на пение сирен, только те хоть в беспамятство вводили, а вы могилы все криком разбудили. Хочу сказать еще, что вы как овцы, держитесь возле пастуха. Вас выпускают и вы рады, а потом снова вас гонят в стойло. Ваш удел, всю жизнь блеять и выражать хозяину покорность и согласие.
Один из стражей.
Ха, за то мы хоть на свободе ходим, а не в клетке, как крыса. Мы пьем, едим, все что хотим, а ты объедками довольствуешься. Так что, не пищи, крыс.
Матео.
Льстить и облизывать кому - то тело, чтобы еду и приют добыть, вы еще более жалкие и низкие существа. Хотя, Вердиасу вы в радость.
Один из стражей.
Молчи уже крыс. Вот, на, поешь, дозволено тебе.
Матео.
Есть, то, что пропахло лицемерием и похотью, я не намерен.
(Выплескивает еду на стражу).
Сами вкушайте сладкие плоды этого безобразия.
(Стража уходит).
Матео.
Лучше бы мне глотку перерезали, чем тут держали. Все их законы — фикция. Все они словоблуды и вавилонские девицы. Стараются, вылизать все что можно и что нельзя, лишь быть на вершине. Кукловоды, одевшиеся в пурпур, золотые аполлоны, желающие наслаждаться собой и ублажать других. Кроме пиров и вакханалий, больше ничего не знают. Суть у них одна — лицемерить, измываться и карать.
(Входит Вердиас).
Вердиас.
Неужели ты будешь стоять на своем? Неужели в тебе нет капли сожаления к себе? Спаси себя. Признайся.
Матео.
Чтобы я признался в преступлениях, которые таковыми и не являются. Точнее, в том, что ты считаешь преступлением. Уж нет. Лучше пускай вороны склюют мое тело, чем твои оковы, заточат меня, в твои руки.
Вердиас.
Запомни, не такой как все – это грех. Тео — ты отступник.
Матео.
Вердиас — лживый властолюбец.
Вердиас.
Дерзость твоя далеко заходит.
Матео.
Интересно, сколько стоишь ты или ночь с тобой?
Вердиас.
Твой язык развязный, укоротить его бы, а то мнишь, что истины глаголешь.
Матео.
Вердиас говорит, что «Капиталов век» настал! - тем самым хочет, он продажность оправдать.
Вердиас.
Уж лучше бы ты молчал и словам моим внимал. Признайся, сними этот камень со своей души. Нет смысла убегать от этого, прошу, все расскажи, и мы простим тебя.
Матео.
Не видевшие смысла – глупцы,
Признавшиеся – слабы!
Вердиас.
Я говорю тебе, что допросов не будет сегодня. Я хочу решить, все мирным путем.
Матео
А до этого, язык твой слаб, был на разговор.
Вердиас
Я повторяю последний раз – признаешься?
Матео
Я силой истины покорил вселенную. На том стою и не могу иначе.
Вердиас (отворачиваясь от Матео).
Подставьте глотки. - Подойди, Лавиния.
Кровь собери. Когда ж они умрут,
Я в мелкий порошок сотру их кости
И с этой скверной жидкостью смешаю!
Посмотрим, как он заговорит, когда начну законный я допрос вести.
(Уходит).
Сцена 3.
Вердиас приказывает привести Матео в опросную, устроив тем самым допрос с пристрастиями.
Вердиас.
Вчера я хотел мира, но вижу что все тщетно. Ты непреклонен. Чтишь свои идеалы. Считаешь нас, представителей власти ничтожными людьми. Ты говоришь, что мы продажны, лживы, прикрываемся законами. Но сам ты кто?
Матео.
О Господи, сегодня великий день. Вердиас признался сам в своих грехах, а потому прошу, к суду его привлечь.
Вердиас.
К суду? Хм. Я сам судья, и мне дано вершить, кто правду говорит.
Матео.
А я вольный человек!
Вердиас.
На каждого есть нить, держащая его. Остается лишь дернуть за нее и хоп, прервется вся твоя свобода.
Матео.
Вам обвинение одно – разжигание всех бед, словоблудство, праздность, алчность и леность.
Вердиас.
Опять ты за свое! Все твои остроты, роли не играют.
Матео.
А приговор вам вынесется такой: обуглить в огне тело и дать собакам на съеденье.
Вердиас.
Ну, веселись, веселись. Кто празден тут еще? Напомнить я хочу, в чем ты виновен.
Матео.
Моей вины, нет здесь. Я вижу только преступления тех, кому приговор я обозначил выше.
Вердиас.
Виновен ты в Инакомыслие, в грехе, что страшнее все постыдств природы.
Матео.
Разве это грех? Мыслить вольно. Любить. Дышать жизнью.
Вердиас.
Все это слова, не более. Законы ты нарушал, и даже сейчас, свое инакомыслие ты выражаешь.
Матео.
Ты видишь в этом злоумышленный намек? А может, то, что я содеял сродни убийству?
Вердиас.
Опять слова и только. Признания я вижу, от тебя не надо ждать. Так вот, что я решил. Эй, стража, вытащите из него весь дух и пусть он, ха - ха - ха, увидит другую сторону своих слов.
(Уходит).
Матео.
Я истиной живу и в ней останусь. Не лицемерен я, не лжив, а ты, шакал продажный, стерегись, глядишь в каком - нибудь тупике, выпустят тебе всю кровь, тогда посмотрим, как она польется и как Земля своим теплом ее иссушит
(Стража выполняет приказания Вердиаса и, привязав Матео к ложу, начинает лить воду, меняя то холодную, то кипяток… Через несколько минут Вердиас возвращается в допросную).
Вердиас.
Довольно. Я сказал довольно! Ну как? Водичка освежает? Я все - таки настаиваю, чтобы ты признался.
Матео.
Пускай хоть нож изрежет тело мне, ни слова не получишь, я это говорил и буду говорить (плюет в сторону судьи).
Вердиас.
Ха. Ха - ха - ха - ха, ты видимо всерьез? (хватает Матео) Только знай, я доберусь, до красного вина, текущего по телу твоему и наполню им кубок свой, и с удовольствием испит он будет. Отныне вот слова мои, ты так захотел.
(По жесту Вердиаса, стража уводит Матео в камеру).
Матео (пытаясь разбить стены руками).
Хитрый дьявол, будь он проклят и пусть проклятия всех времен чумы обрушатся на него. Тюрьма, зовущаяся Молигато, сгори, сгори дотла и пепел твой пусть развеется по миру и наступит тогда последний день Помпеи, для тех, кто в благоуханных водах моет свои члены. Пусть этот пепел разгорится вновь и станет пламенем и сгорят тогда все язвы и болезни, которые эти вавилонские девицы принесли.
(Успокоившись, свалившись с ног, решает он уснуть).
АКТ 2.
Сцена 1.
Тюрьма Молигато. Тео в бешенстве пытается высказать, все, о чем он думает богам, но видя их неразговорчивость, начинает винить во всем и их самих.
Матео.
Угрозы смеет мне кидать он? Ха! Властелином мира мнит себя? Какое самолюбие, какое властолюбие. Амбиции, амбиции, амбиции, чтобы их всех пересчитать, у меня и пальцев не хватит.
Когда - то справедливость была справедливостью, теперь же она отдалась сильным мира сего. Славный ей пришел конец. Она изменила мне и всем людям. А Немезида – красавица возмездия, провела ночь с властолюбцами. Арес - проказник еще тот. Он влюбился в Немезиду и та, имея власть над ним, сказала, что война всего лишь заказ вина в постель! Но это боги им простить все можно, ведь они порой слепы и наивны. Вопрос тогда, а люди, каковы? Ответить на это сможет Калигула и брат его по делу Нерон. Один убедил себя, что полубог он, другой, что в мире нет актера лучше, чем он. Калигула любое желание обращал в вожделение, а Германик, что умение похотливо жить, дар богов. Великий полубог, Энния предал смерти, а театрал — Рубию знавал! Нет, я не сошел с ума. Я лишь хочу, чтобы приговор им был как можно строже. Понятие любви они забыли, и в похоть превратили все. А потому, пусть кубок жизни наполнится их кровью, пусть они испьют его, ну а потом, посмотрим как яд, проникнет внутрь и разольется длинною рекой по телу с мертвою душой.
(Ложится спать).
Сцена 2.
Вердиас не находит себе места, потому что несносный щенок, не дает признательных показаний. Подойдя к столу, открыв книгу, он стал вырывать из нее страницы, что - то причитая. После его голос стал громче и обрел гневную силу.
Вердиас.
Этот Тео, думает, что можно бросить слова Закона на пол и растереть их. Люди уподобившиеся ему, бессовестные, лживые, порочные лисицы. У тех тоже нет ни совести ни чести. Ха, хотя мягко сказано, блудливые сыны – вот кто они! Хотел я по - хорошему, но он воспротивился. Теперь же, пусть пожинает плоды своего же порождения!
(Уходит).
Сцена 3.
Опросная. Вердиас, задумал выбить из Тео показания, ради этого он приказывает привести Матео в опросную и подвязать его за конечности рук.
Вердиас.
Можешь не оправдываться. Все и так известно, просто подпиши признание.
Матео.
Я говорю еще раз, ничего не делал и ни в чем не виновен.
Вердиас.
Да, но закон есть закон, и печать есть на донесениях.
Матео.
А кто их пишет? Лиходеи? Сказочники? Хранители порядка?
Вердиас.
Их пишут те, кто чтят Закон и хотят мира.
Матео.
Ха - ха! Нет уж. Их пишите вы, пускающие свой крысиный яд, во все, что имеет жизнь. Вы отравляете ее своими языками, речами, делами - видом!
Вердиас.
Яд? Откуда? Только честь и справедливость.
Матео.
Ха - ха - ха - ха - ха! Честь? справедливость? Вам ли говорить, алчным, о таких понятиях. Вы поставили в основу закон, который теперь берет за глотку и душит, а после бросает твое тело, в сточную канаву, где оно будет гнить, пока какой - нибудь могильщик не найдет тебя и не сжалится над тобой, чтобы дать тебе приют земной.
Вердиас.
Стража, потяните ему руки еще немного. По-моему он ничего не понял.
(Стража принимается за дело и руки Тео снова тянутся вверх, такое ощущение, что скоро порвутся мышцы. Конечно Тео, пытается сдерживаться, но временами это не получается и он кричит от боли).
Матео.
ДОЛОЙ ПРЕДРАССУДКИ!
Вердиас.
Твои слова забавны, все это чушь!
Матео.
РАЗВИТИЕ – СПЛЕТЕНИЕ ЦВЕТОВ И ЯРКИХ КРАСОК…
Вердиас (обрывает).
ДОВОЛЬНО! (ударяет Тео по лицу).
(Вердиас видит, что его слова не находят ответа и отклика, поэтому приказывает уволочь Тео обратно в темницу и не кормить его несколько дней).
Сцена 4.
Вердиас решил перейти к действиям и вести один допрос за другим. Он не намерен сдаваться, ведь цель - всегда оправдывает средства. Тео, конечно, считает по другому и то же старается делать свои наступления. Ему надоел весь этот суд, который является придумкой судьи, поэтому Матео решил наступать первым, не дожидаясь очередных упреков Вердиаса.
Матео.
Ты снова собираешься диктовать мне указы, которыми прикрываешься. Позор! Позор всему роду человеческому, если он выбирает таких законодателей и властителей.
Вердиас (Обрывает и начинает с повышенного тона. Его голос растет с каждой фразой).
Замолчи! Я не намерен выслушивать этот бред.
Матео.
Каждое написанное вами слово вонзается в свободу и убивает ее.
Вердиас.
Это побочный эффект дисциплины. Без капель крови, не может быть нормального общества.
(Их взгляды встретились, и было видно, как огонь разнесся внутри еще больше. Губы Вердиаса проговаривали: «К дьяволу! Вольнодумец и болван!». Матео отвечал ему: «Изувер! Волк! Падший!». Сражение губ и глаз прекратилось, как только, Вердиас решил покончить с этой безмолвной битвой).
Вердиас
Все! Молчание и порядок. Никаких слов больше. По-моему, ты сейчас подпишешь покаяние, и все закончится тогда. Ты думаешь, что все, сказанное тобой, правда?
И я вижу, что допросы не играют роли для тебя, тогда бросьте его в камеру и пить 5 дней и есть 3 дня, ему не приносите!
(Уходят).
Сцена 5.
Кабинет Вердиаса. Он отчаявшись, в уговорах и допросах стал искать альтернативный способ. Ради этого обращается к великим инквизиторам Испании, пытается просить и у них совета, узнать, как сделать так, чтобы Тео подписал индульгенцию.
Вердиас.
О святые, прошу вас указать мне путь истины. Ересь опутала своими узами бедного сына божьего. Он попирает все установления Закона, готов пойти на все лишь бы его убеждения восторжествовали над остальными. Прошу и вашей помощи, ибо есть гнилые слова, которые завладевают мыслями людей и не дают им покоя. Слушая эти слова, они пляшут под дудку крысолова. Они смешны и забавны. Только вместе мы сможем вытравить всю эту заразу вольнодумия. Это отрава, которая питает их. Это распутство, которому они придаются. Это проклятие, сотни раз проклятие, тысячу раз проклятие!
(Уходит).
Сцена 6.
Опросная. Вердиас решает не оставлять в покое Матео и добиться любыми средствами признания. Он твердо убежден, что цель – всегда оправдывает средства!
Вердиас.
Проси убежища! Проси спасения! И мы дадим тебе.
Матео.
Ты снова хочешь, чтобы я просто так признал свои слова ложью и получил за это смерть, вместо настоящей жизни!
Вердиас .
Убиенный.
Матео.
Я все высказал уже. Ничего не подпишу, ведь я не законник, а вольный человек!
Вердиас .
Ты — Законоотступник!
Матео (решает пошутить).
Так просто не возьмешь, хочу поесть, попить, а дальше может быть, поговорим.
(Вердиас приближается к Тео).
Вердиас.
Праведник нашелся? Хочешь все без пролития человеческого вина, которое течет по твоим жилам. Виселица по тебе плачет нечестивец!
(Сбрасывает его со стула к стене. Тео лежит несколько секунд, ничего не произнося, потом доносится еле слышимый голос, порицающий Вердиаса).
Матео.
Ненасытный!
Вердиас.
Да. Я жажду справедливости.
Матео (Встает. Приближается к Вердиасу, медленным шагом).
ЛЮБОВЬ, НЕ НАЗОВЕШЬ ЖЕЛАНИЕМ ПЛОТИ, СВОБОДУ НЕ ПРИЧИСЛИШЬ К ВОЗМОЖНОСТИ ДЫШАТЬ В НЕВОЛЕ!
Вердиас.
Вскоре ты обретешь любовь на небесах.
Стража, тащите его в другую допросную. Мы там позабавимся.
(Вслед за Вердиасам, выходит стража, которая несет Тео для проведения страстного допроса).
Приковать его к стене, я сам поведу допрос.
(Вердиас достает кожаный хлыст с мелкими стальными зазубринами на конце. Подойдя ближе к Тео, делает удар по телу отступника).
Молигато сделает все, чтобы исправить порождение ереси!
Матео.
Ха - ха - ха! Исправите? Что? То, что вы покровительствуете торговцам, мошенникам, проходимцам! Исправить, то, что Закон выпивает все жизненные силы, заковывает тебя, не дает дышать свободно? Что, я спрашиваю!
Ах, нет. Забыл я, что вы высокомерны, лживы, истеричны! А потому, как можно утверждать, что вы решились покончить с лживостью правды и правдивостью лжи.
(Вердиас делает еще удар по телу Тео).
Вердиас.
Хитрец, а точнее из ума выживший глупец. Истина? Правдивость? Чепуха все это! Вздор и ересь, вот что сидит в тебе. Ну, я направлю тебя своей верной рукой на путь очищения.
Матео.
Очищай не очищай, от этого грязь не слезет, если ты и так не замаран.
(Вердиас делает очередной удар. Из ран Тео течет медленными каплями кровь).
Вердиас.
Я думал, ты смышленее.
Матео.
Я силой истины, покорю вселенную!
(Еще один удар. Тео не выдерживает и вскрикивает).
Вердиас
Больно? Ха - ха - ха - ха!
Матео (сквозь боль).
Я СИЛОЙ ИСТИНЫ, ПОКОРЮ ВСЕЛЕННУЮ.
Вердиас.
Ты непреклонен до конца, и я таким же буду.
Это запах слабости, ну что, еще раз повторяю, ПРИЗНАЕШЬСЯ?
(Тео плюет в Вердиаса).
Вердиас.
Все старанья тщетны. Тогда пойдем другим путем. Пусть поживет среди таких как он. Среди незаконных, пусть поварится в их котле, и тогда быть может, захочет обрести спасение!
(Уходят).
АКТ 3.
Сцена 1.
Свет луны падает на камеру, куда притащили Тео. После «страстного» допроса он приходит в сознание. Кровь из ран, нанесенных рукой справедливости, уже не идет, но боль чувствуется. Матео пытается подняться, но падает на колени. Во второй раз он не решается подняться, а остается стоять на коленях. Он начинает бить по полу. В это время в глубине камеры слышится голос Пекадо.
Матео (сквозь боль, которую ему приносят движения тела).
И снова я обращаюсь к тебе - Астрея. Ты в очередной раз обманула меня. Смеешься? Смейся, пока можешь, потому что приговор уже вынесен тебе. Прошу, встань перед судом истины. Твое сердце взвесят на весах и отмерят кару. Итак, готово все. Астрея, когда - то справедливостью зовущаяся, сердце твое наполнено черной отравой, а значит приговор таков: тебя, как блудницу суд истины приговорил к казни через повешение. Никто из высших судей не желает, чтобы тот источник яда, что течет в тебе, лился на землю и превращал ее в падшую обитель. Слышишь? Слышишь? Ха - ха - ха. Теперь моя очередь смеяться.
Пекадо.
В порицании богов не найдешь ты утешения. Только смерть и любовь, в соединение дают жизнь. Но если эта жизнь наполнена верой в богов, людей, то она пуста. По одной простой причины, что мы все непостоянны. Мы всегда чего - то ищем, а когда находим, то бросаем найденное и устремляемся на новые поиски.
Надо жить, отдаваясь удовольствиям. Не надо искать смыслов, выходов, необходимо просто жить в свое удовольствие и все, тогда ты будешь счастлив.
Матео (не оборачиваясь).
Вердиаса ли ты посланник? Что тебе до меня и моего чувства довольства жизнью? Ты в Молигато. Ты проклят, этим все сказано. (Бьет еще яростнее по полу темнице).
Пекадо.
Вот именно. Люди должны понять, что искать в чем - либо смысл, это тоже - самое, что говорить о том, что в любви мы ищем утешение, а в яде исцеление.
Матео (все еще не оборачиваясь, склонив голову к груди).
Да? А что тогда мы ищем?
Пекадо.
В любви, нас интересуют наши чувства. Мы эгоистичны и не терпим, когда предают нас. Мы хотим их возвеличивать и умножать. А исцеление? Тут и того все проще. Мы боимся смерти. При виде жнеца, мы сразу верим в бога и кидаемся в молитвы. И опять же нас интересуют, наша жизнь, наши чувства, наши переживания. Так не лучше ли просто предаться удовольствию и попробовать все, что есть на этой земле.
(Тео решает посмотреть на своего собеседника. Повернувшись, он не желает поднимать головы. Ему это сделать очень тяжело. В ней возникают вопросы: «Что будет дальше? Кто его окружает и как поведет себя Вердиас?» Пылкость и безумие сплелись в нем).
Матео.
Да кто ты такой?
Пекадо.
Я тот, кто знает цену чувству вожделения.
Матео.
Знаешь цену, и какова она? И как же имя того, кто знает все о чувствах и страданиях?
Пекадо.
Пекадо меня зовут. Каждая сладость оценивается по-своему. Доставлять удовольствие - мастерство, а принимать его - уже искусство.
(В это время из темницы напротив, доносится оглушительный крик. Один из узников припадает к решетке и начинает что - то бормотать. Конечно, его слова не разобрать, Рассказ прерывается возгласами).
Локо.
И УСЛЫШАЛ Я ГОЛОС ГРОМУ ПОДОБНЫЙ, КОТОРЫЙ НАЗВАЛ СЕБЯ ПЕРВЫМ И ЕДИНСТВЕННЫМ, И ГОВОРИЛ ОН:
«Вот земля новая!» И видел я эту землю обетованную. Охраняли ее 12 львов, суть 12 колен израеливых. Каждый лев был похож на огромную скалу. Его рык создавал ветер, а дыхание согревало землю. И видел я в дали этой земли реку огненную, где были все те, кто из уст своих произносил хулу на Господа (обхватывает двумя руками решетку камеры и начинает трястись от слов им произнесенных). Те же, кто пел псалмы и гимны Всевышнему, были помазаны и радовались земле той.
Пекадо.
Стража, угомоните этого проповедника. Больно он сегодня разошелся.
(Стража приближается к камере Локо и дает ему плетей. Успокоившись, он продолжает что - то бормотать про себя. Тео смотрел на все это без особого интереса. Собственные раны волновали его больше. Видя, что Локо притих, стража решает уйти).
Вот, кто поддался продажным божествам. Теперь же видно слышит он их голоса. Ха! Жанна д.' Арк в новом обличии. Надеюсь, она спасет нас, несмотря на такой непривычный вид. Ха - ха - ха.
Матео.
Кому - то суждено от ран сдыхать, а кто - то слушает небесные голоса и идет за ними.
Пекадо.
Разве ты не воспринимаешь это всерьез?
Матео.
Я буду счастлив, когда увижу это место в огне, остальное меня не волнует.
(Пекадо восхищается сказанным, но Тео уже не слышал этого - он спал)
Пекадо.
Могу сказать только одно, надеюсь, он познает чувство страсти и удовольствия.
(Засыпает).
Сцена 2.
Стража в очередной раз навещает камеру Локо и пытается привести его в чувства. От услышанных криков, которые судя по всему, были вызваны ударами плетей, Тео просыпается. Пекадо в это время не спит, а старается найти в стражах что - то хорошее. Все попытки Матео встать на ноги, снова тщетны и ему остается только сидеть и смотреть на то, что происходит в камере напротив. Проходит несколько минут и стража удаляется, а Локо хватается руками за решетку и продолжает бормотать одному Богу известные слова.
Локо.
И видел я в реке огненной людей тысячи тысяч. Вода обжигала их тела и языки. Крик о помощи был слышен на сотни тысяч километров, но никто не мог прийти им на помощь, ибо запрещено было праведным входить в земли нечестивые. Кожа их вся была покрыта красными язвами, и язык был изранен, лилась из него черная кровь. Кроме крика ничего не могли они произнести. Тела их стонали и извивались, помощи они просили, но не получали, ибо суждено им было не выходить из реки источающей пламя, пока не придет время. (Обхватив решетку еще крепче, пытается подняться. Встав на ноги, он громким голосом доносит волю Божию до всех, кто его слышит).
И УСЛЫШАЛ Я ГОЛОС ГРОМУ ПОДОБНЫЙ! Назвался вторым он. И сказал он мне: «Увидь пустыню, где алчущие Бога, но сомневающиеся в слове его». И видел я людей, идущих под солнцем. Его пламя сжигало их кожу. Руки их были обуглены! Вода испарялась всюду, ибо не верили они в живительную силу слов Творца. Пески поднимались с земли и кружили над теми, кто усомнился. Они ослепляли тех, кто не видел истины, налагали язвы на тех, кто искал исцеления в проклятиях. Та буря была недолгой и вскоре прекратилась, и не было больше тех, кто сомневался. Но сказал мне голос грому подобный: «Вскоре восстанут еще люди и побредут по пустыни!»
(Падает вниз и ударяется головой о сырые камни Молигато. Потеряв на время сознание, он умолкает и наступает тишина).
Сцена 3.
Тео был потрясен тем, что развернулось перед его глазами. Пекадо пытался привести его в чувства и стал говорить о том, что одно воображение способно облегчить наши страдания. Своими мыслями он сумел очаровать Матео и тот вскоре уже не думал о произошедшем. Казалось, Пекадо хотел увлечь его в какую - то другую реальность, в иной мир, и скорей всего ему это удалось.
Пекадо.
Наше воображение безгранично. Оно способно переносить нас во времени, через эпохи и столетия. Тот кто любит свое воображение - счастливчик, ибо он видит то, что другим недоступно. Когда я закрываю глаза, то переношусь в Рим. Я полностью отдаюсь своей фантазии, и она несет меня, как ветер переносит по небу облака и изменяет их формы. Я гулял по улицам Алезии, Карфагена, Капуи, Афин и собственно города семи холмов. А после я всегда вижу славных гладиаторов. О какое это блаженство! Вдыхать запах их него тела, испивать вино, когда они проливают кровь - высшая точка наслаждения. (облизывает губы и делает страстный выдох, который обычно делают влюбленные, когда они вместе). Как бы я хотел видеть настоящего гладиатора рядом с собой!
Матео.
А как же стража?!
Пекадо.
Они лишь подобие воинов. А потому, я лучше закрою глаза и очнусь, на какой - нибудь арене. Только представь, как ты наблюдаешь за каждым движением этого великого мужа, когда он тренируется, ты видишь, как по его спине течет пот, а руки хватают меч, словно клыки льва заключают вечный союз с жертвой (снова делает выдох, только на этот раз более выразительный и чувственный).
Матео (решает, перебить блаженное состояние Пекадо).
Я знаю только одно, если я выберусь из этого звенящего кандалами места, то я сделаю все, чтобы оно тут не стояло, чтобы ответило перед лицом правосудия!
Пекадо (приходит в чувства).
Когда этот день наступит, я возглавлю римский легион. Сотни гладиаторов будут осаждать стены Молигато, как когда - то великие темницы Арканы.
Матео (с ухмылкой).
Ты и там бывал?
Пекадо.
Только в воображении, только в воображении…
Надеюсь, ты не собираешься вечно, сидеть на полу и корчится от боли. Ты никогда не увидишь то, что и я, если не встанешь!
(Помогает Матео подняться и усаживает его на подобие кровати, стоящей напротив. Это был просто настил из мягкой шерсти и каменная подушка, завернутая в такую же шерсть).
Матео.
Благодарю, но знаешь, я бы не хотел видеть дороги в гладиаторские школы.
Пекадо.
Если ты вдруг попадешь туда, я клянусь, что проведу в более для тебя благоприятную обстановку. Главное только одно, доверяй своей фантазии. Доверяй (закрывает глаза и погружается в мир славных гладиаторских времен).
(Матео искренне рад, что у него есть такой собеседник. С ним на его душе становится легче. Вскоре он засыпает).
Сцена 4.
Опросная. В душе Вердиаса еще томится надежда на то, что Матео образумится и пойдет на соглашение.
Вердиас.
Знаешь, почему ты здесь?
Матео.
Потому что, лиходеи творят правосудие.
Вердиас.
Ты не признал своей вины. Не подписал покаяние и обвиняешься в пропаганде и преступлениях, которые с ней связаны. Прислушайся к моим словам и спаси себя. Проси приюта. Проси помощи. Проси честного суда.
Матео (перебивает).
Давать в ваши руки право вершить суд, все равно, что дать грифу сохранить тело бедного зверя, получившего рану в бою с тем, кто сильнее его.
Вердиас.
Неужели время, проведенное здесь, не стало для тебя уроком? Неужели твое сердце пронизано черствостью?
Матео.
В моем теле и моем сердце есть только чувство к Правосудию.
Вердиас.
Вздор!
Матео.
ПРАВОСУДИЕ!
Вердиас.
Чушь!
Матео (громче).
ПРАВОСУДИЕ!!
Вердиас.
Это все завиральные идеи, не более. Ты отступился от закона, прими это и встань на путь исправления.
Матео (не слушая Вердиаса, произносит еще громче).
ПРАВОСУДИЕ!!!
Вердиас.
ДОСТАТОЧНО! Нам не о чем больше говорить.
(Уходит. Жестом Вердиас указывает на то, чтобы стража увела Тео обратно в Темницу. Уходят)
Сцена 5.
Локо поднимает голову в сторону Матео и пытается звать его. Услышав голос «проповедника» он подходит к решетке, и старается прислушаться.
Локо.
И услышал я голоса грому подобные, и были они голосом третьим и четвертым. Возглашали истину они: «Вскоре в реке огненной увидите тех, кто царствует ныне, кто строить Вавилон и кто укрепляет Иерихон. И сказал я голосам этим: «Он есть один!». «Воистину говоришь ты, - услышал я – от рук Его падет Вавилон, и от слов Его разрушится Иерихон! Новая кровь и новая плоть воспрянут!»
Услышал я голос пятого грома, говорившего о том, что перед этим свершаться ужасные вещи. «Вот идут из пустыни, вот встают из реки. Вот идут из пустыни, вот встают из реки», - слышал я.
Виделось мне в эту минуту, как львы зарычали, и ветер поднялся вокруг, и сила его была такой, что ни одни стены, ни одного города, ни одно дерево на суше, ни моря, ни океаны, не могли противостоять ветру этому, который являлся рыком 12 колен израеливых.
(Припадает к другой стене, как будто чувствует этот ветер. Но после, услышав ярость громов небесных Локо закричал оглушительно и как только позволял голос. После наступила тишина, а он без сознания лежал на полу).
АКТ 4.
Сцена 1.
Тео не находит себе места. Он уже не может слышать все эти откровения Локо. Они его пугают. Каждые слова проповедника, сопровождающиеся биением рук, упадком сил, заставляют биться его сердце чаще и не потому, что он верит в них, а потому, что он видит, что происходит с Локо. Пекадо как всегда пытается помочь Матео, тем, чтобы увлечь его в свой мир фантазии.
Матео.
Еще один день и я не выдержу. Я не собираюсь продаваться власти, но и видеть то, что делается с Локо я тоже не могу. Это пугает меня, заставляет кровь литься сильнее по моему телу. Я боюсь.
Пекадо.
Закрой глаза, увидь мужественный Рим, увидь женственный город, настоящую усладу. Его воля заставляет преклониться, но его манеры и слова способны убедить тебя в том, что ты сам, склоняешь перед ним колени. Ну а потом, он открывает тебе свои арены, заставляющие блистать твои глаза.
Матео.
Да, а твои глаза блестят при виде этих оков. Твои глаза блестят, когда ты видишь вокруг себя фальшь власти.
Пекадо.
О, цезарь! Прости его, прости! Рим и только Рим — настоящее творение и чудо. Твои бои не имеют равных, а слова заставляют трепетать и встрепенуться. А твои празднества, сравнимы с пиром богов, на котором пьют нектар. Тебе нет равных, ты один достоин восхищения.
Матео.
Ты снова ходишь по дорогам грез своих, несчастный!
Пекадо (яростно. пытаясь защищаться).
Я счастлив! Я вижу, как вода течет по телу великих мужей оставляющих свою жизнь на песках зрелищ. Я счастлив, ибо могу вдыхать запах этих гладиаторов, который сводит с ума. Это запах победы, жизни, смерти – выбирай что хочешь. Я счастлив! Потому что могу прикоснуться к пленникам битвы и плакать от радости за освобожденных. Я могу чувствовать, как их кровь течет по сосуду жизни и оставляет следы на земле. Аве цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя!
Матео.
Ты заложник своих грез, не более. А он (взгляд на Локо, который лежит на полу и скорей всего спит, хотя может еще и не пришел в сознание) раб небес и только.
Пекадо.
Лучше быть невольником своих мечт, чем скулить по поводу жалкой действительности. (Снова окунаться в мир фантазии). Я бесконечно рад, что в этом мире нет, и не может быть границ. Вообще границы в мыслях и воображении признак скудоумия.
Я думаю, ты в скором времени поймешь это. Я хочу, чтобы ты прекратил укоры власти и нашел успокоении в удовольствии от фантазии. Это лучшее из лекарств. Страсть и эйфория, фантазия и любовь – вот главные добродетели.
(Все погружаясь в вымысел Пекадо что - то бормочет. Может он воображает, что как Цицерон, говорит истину с трибуны или покупает вино, а может и то и другое. Тео устав от разговора, поступает, так же как и Пекадо).
Сцена 2.
Локо оправившись от своих видений, которые может, являются его придумками, пытается вразумить Тео и затерявшегося в своих мечтах Пекадо. Тео словно погрузился в себя на несколько минут. Он осознает все что произошло, но вскоре всего он испуган и таким образом пытается преодолеть свой страх. Пекадо как всегда бродить по дорогам своих мечт.
Локо. (Сидя в углу темницы).
Слушайте меня! Он говорит, что Он есть истины, путь и жизнь. Слушайте. Только писание и откровения принадлежат ему, все остальное ложь. Прошу слушайте, во имя мира, во имя истины, во имя нас.
Матео (решает ответить, хотя делает это неохотно).
Слушать? Кто знает, что эти слова сверху, а не снизу. И зачем все это слушать, если, черт побери мы находимся в этом злополучном месте. Почему твои небеса не говорят, что будет с Вердиасам и этой клеткой. Почему, я спрашиваю.
Локо.
Только Он знает настоящую причину.
Матео (обрывает).
Он? Если Он хотел, то мы бы не сидели закованные здесь. Если бы Он хотел, то этого дворца правосудия вообще бы не было. Если Он хотел…
Локо
Достаточно! Хватит! Он есть истина, жизнь и путь. Вера есть единственный свет, на который надо идти. (Замолкает, но через несколько секунд продолжает говорить). И сказано было: «Идите и найдете, просите, и дадут вам, стучите, и отворят вам».
Матео (приглушенно).
Власть, говоря слова: «Так хочет Бог!» оправдывается перед нами. Писание стало кровавым текстом, не более. И кто внимает ему? Кто чтит? Короли? Сенаторы? Народ, ходящий как ободранная собака и скулящая от гнета мужей великих, но слепо верующая в них? Кто?
Локо (пытаясь защищаться, и повышая голос).
Апостолы. Пророки. Бедняки! Монахи. Женщины! Дети!
Матео.
Разве это оплот веры? Одни отреклись, другие убивали себя, ибо не в силах были выдержать муки небес. Четвертые просто обагрили своей алчностью священные слова, а пятые ослепленные землей обетованной продавали себя в рабство.
Локо.
Не говори так! Твои слова от безысходности. Слушай свое сердце и слова Господа. Прошу. Прошу. Прошу.
Матео.
Я верю в правосудие, людей, идеи, убеждения. Только отчаявшимся нужен некий великий спутник, который поможет пройти трудные пути.
Локо (поднимая голову вверх).
И видел я, как люди обольщенные грехом тельца возвели до небес и пали ниц перед ним. Телец тот ослепил все вокруг и в сиянии его появился тот, кто начнет борьбу с Силами и Престолами, Начали и Архангелами. Тот человек, лица которого я не видел, на руке своей носил число 616. Смог он вести за собой 616 000. Только одно могли делать они, яд извергать из красных и черных уст своих. (Опускает голову).
Матео (говоря про себя).
Почему Вердиас медлит? Чего он добивается? Эти оковы с каждым днем, месяцем становятся тяжелее. Слушать слова проповедника мне невыносимо, а Пекадо, даже не знаю в разуме ли он сейчас. Я УСТАЛ. Гнить в этой клетке я не желаю, лучше жизнь отдать, чем влачит жалкое существование.
Пекадо (услышав слова Тео).
Ты устал? Предайся тогда фантазиям. Они действенное лекарство. Стремись к мечте, через желание и необузданную страсть. ЖЕЛАНИЯ И ТОЛЬКО ЖЕЛАНИЯ ДЕЛАЮТ НАШУ ЖИЗНЬ ОСМЫСЛЕННОЙ!(Облизывает губы, с придыханием, как любовник. Снова закрыв глаза, чувствует близость римских патрициев).
(Матео все кажется однообразным, поэтому он в очередной раз руководствуется советом Пекадо. Его голос шепотом повторяет: «Желания и только желания делают нашу жизнь осмысленной!»).
Сцена 3.
Локо пытается снова своими словами направить на правильный путь Матео и Пекадо. Но кажется, что этот путь только для Локо, правильный.
Локо.
Заклинаю вас, не отрекайтесь, просите прощения. Стучите, и отворят вам, ищите и найдете, просите, и дадут вам. Заклинаю, всеми святыми, слушайте! Прошу. Другого нет пути, так идите же к нему.
Пекадо (с усмешкой).
Моему уху доставляет радость музыка боев и рык животных, ненависть и любовь, а не некое писание.
Локо.
Нечестивец! Отрекись от неверия иначе ad bestias.
Пекадо.
Разве любоваться сатурналиями и великими играми преступление? Ты никогда там не был и не знаешь, какое это блаженство. Мужественные и властные, а по ночам нежные и чувственные юноши. Их матеря и жены мудры и рассудительны, они хранят очаг и открывают сердца для богов и все боли, которые, переживают эти, с гордостью скажу Римлянине.
Локо (Вскидывая руку вверх, словно пытаясь рассечь ею, как мечом, слова Пекадо).
Он и только Он! Есть путь, истина и жизнь. Блаженны алчущие, блаженны нищие, блаженны страдающие. Все остальное - возгласы черта, душа которого должна быть на костре.
Пекадо (с той же усмешкой).
А мое место на римском ложе.
(Устраняется от разговора, слушая пришедшую ему на ум римскую песню).
Матео (к Локо).
В чем смысл этих слов? Как ты их понимаешь? Хотя знаешь, не говори, потому что, черт побери, все это сказка, легенда, придуманная беспомощными людьми, с целью облегчить свои страдания. Правда лишь в том, что мы здесь, закованы и беспомощны (Его голос становится приглушенным, отчаявшимся, в нем есть нотки одиночества и отсутствие надежды). Ты сходишь с ума, в ожидании приговора. Жизнь вызывает отвращение, когда ты не можешь дышать свободно. Разве в таком положении можно называть человека преступником? (Встает и подходит к решетке. Поднимает глаза. Криком пытается высвободить все то, что в нем накопилось).
А МОЖЕТ ОН ПРЕСТУПНИК? А МОЖЕТ ОН ЛИХОДЕЙ?
Локо (ему больно слышать подобные слова, поэтому он старается прервать Тео).
Не говори так! ПРЕКРАТИ! ХВАТИТ! ДОВОЛЬНО!
Матео (продолжает срываться на Локо. Его отчаяние видно очень явно. В нем осталось мало сил сопротивляться тюрьме Молигато, но он не желает так просто сдаваться. Его крик выражает страх, боль, борьбу и ненависть к Молигато).
Нет. Он поставил закон во главе всего. Он наделил правом карать и осуждать. Он подписал грамоту, об обогащении церкви и ее святости. Он даровал свободу для злых языков и дал им оправдание: « Мы говорим в угоду Господу». Он и никто иной, сказал, чтобы люди вершили правосудие, ставшее справедливостью, превратившееся в правду лжи. Все это лишь для того, чтобы не обременять себя и не нести ответственность за свои поступки.
Локо (в лихорадочном состоянии).
Я не могу слушать твои слова! К дьяволу! Пускай они горят и никогда больше не будут произнесены. Господь, услышь нас. Во имя отца и сына и святого духа. Прошу, открой истину, дай надежду, изгони дух нечестивый. Во имя отца и сына и святого духа. (про себя). Во имя отца и сына и святого духа. Во имя отца и сына и святого духа. Аминь.
(День отнял много сил, поэтому Матео решает пойти за Пекадо и отправляется в мир фантазий. Слушать музыку океана или ветра, а может быть холмов. Локо до сих пор находился в лихорадочном состоянии и сидя в углу, продолжал бормотать молитву).
Сцена 4.
Локо находиться на гране срыва, его видения говорят о силе его веры, а Матео пытается справиться со своими слабостями и срывается на нем. Между ними очень сильное противостояние, каждый из них верит по своему и походу усмирит их только высшая сила.
Локо.
Нет! Святая церковь - мать учит нас…
Матео.
То чему учила церковь, больше не имеет силы. Прощальные грамоты, походы за чашей Господней, подложные суды, яркие костры — все это одобрял Господь. А почему? Потому что Ему нравится, когда мы проливаем кровь за него. Ему нравиться смотреть на то, как мы с трепетом охраняем Его слово. И черт возьми, ему нравится, что мы здесь сидим, закованные в железо, которое готово задушить нас, но вместо этого предпочитает медленную и беспощадную погибель.
Локо.
ДОСТАТОЧНО. Я НЕ ХОЧУ СЛЫШАТЬ ТЕБЯ. БОЛЬШЕ НЕ ГОВОРИ НИ СЛОВА.
Матео.
Правда внутри жжет.
Локо.
Ты не прав. Господи прости сына твоего. Он в отчаяние, его руки опускаются, направь его, покажи верный путь. МОЛЮ.
Матео.
А если Молигато не задышит вновь, своим гнусным дыханием, я тогда точно сойду с ума. (В сторону). Может быть, забыться, заснуть и быть счастливым в другом мире, как Пекадо. Его поддержка помогает мне, но я не знаю, сколько еще протяну. Поскорей бы все кончилось, завершилось, открыть бы дверь и больше никогда в нее не заходить.
Локо (меняясь в голосе, подняв голову вверх, слушает голоса).
Открыл тот человек, на руке которого было число 616 и лицо, которого я не видел, первую дверь. Увидел я храм, обитель Бога. И глаз мой остановился на женщине, которая стояла на коленях перед распятием. Она плакала и молила господа о защите. Вместе с тем человеком были трое святых отцов, но не были они от Бога живого, а были сынами погибели.
Один из святых кинул бумагу вниз, на ней были написаны имена, которые обличали эту женщину в грехах. Не выдержала она и заплакала, а он показал силу своей веры.
(Поворачивает голову то в одну сторону, то в другую. Его глаза закрываются от боли, а слезы текут, чувствуя то, что делают с той женщиной).
И второй решил показать твердость своих слов. Он продолжил акт покаяния. Она упала и уже не в силах была подняться. Ее слезы питали храм, а рука пыталась сжать камни на полу, лишь бы Он не оставил ее.
(Ему хочется закричать, он видит страдания этой девушки, и они ему приносят боль. Единственное что он может сделать - это смотреть и плакать).
Третий признал ее виновной и приказал вывести на паперть. Там ее предали огню.
(Его голова поникла, тело ослабло. После наступает безмолвие, лишь слабые удары слез Локо об камни тюрьмы нарушают его).
Сцена 5.
Локо верил, что через его слова, можно изменить себя, что эти видения не просто так, в них должен быть смысл. Но скорей всего это был результат помутнения рассудка.
Локо.
Открылась новая дверь, и вошел я в алтарный зал, где стоял человек и молился. Тот, кто сделался для меня проводником, прятал лицо, мой взгляд устремился на святых отцов, которые предстали перед молящимся. Он умолял Бога спасти его, но обвинение было вынесено, и приговор ждал своего исполнения. Двери храма открылись и толпы людей, число которых несметное множество, желали видеть, как горит тело праведного.
(Замолкает. Снова открыв глаза, видит новую картину. Она бросает его в ужас, и он с волнением, точнее страхом говорит о ней).
Сотни и сотни людей склоняли голову к земле, уста их произносили заветы любви. Тела их были объяты пламенем. Оно держало их в своих руках и не отпускало. Затухая, тела становились частью земли. Ветер разносил их голоса, которые просили прощения и верили в то, что были чисты на помыслы свои.
(Не в силах видеть эту картину долго, он закрывает быстро глаза, отходит назад от решетки, стараясь нащупать стену).
Третья дверь открылась передо мной, и увидел я сущность того, кто их открыл. Это был обезображенный человек. То ли полубог, то ли полудемон, никто не знал. Он подошел к реке огненной и опустил руку в нее, направился к озеру, осчастливил его своим дыханием. Запылала река, и крики возобновились. (Закрывает уши руками, потому что крики те настолько проникают в душу, что способны взять власть над чувствами человека). Остудилось озеро и новые люди, вошедшие в него, застонали. Сам он воссел на престол и склонил остальных перед тельцом.
(Локо боялся, но не мог ничего сделать, поэтому ему оставалось только наблюдать).
Все усомнившиеся отошли в пустоту, не было для них больше места. Языки, лица, руки, сердца и душа все горело в неистовом пламени, если кто - либо противился воле этого обезображенного. Не было больше львов, которые могли бы их вернуть на путь добрый.
Встал обезображенный и хотел быть единственным, но гром нового голоса прокатился по земле: «Свет и вода жизни придут скоро! Берите веру свою и идите с нею по земле! Берите трубы и трубите в них, дабы пал Иерихон!»
(Уходит в себя и продолжает бормотать слова голоса небесного).
Сцена 6.
Пекадо обеспокоен мыслями Тео. Он ничего ему не говорит, то молчит, то о чем – то думает про себя. После начинаются нападки на Локо и снова непонятные слова. Пекадо пытается усмирить его пыл и пробудить Матео.
Пекадо.
Может, хватит уже так относиться к себе. Будь спокойнее, закрой глаза, унесись вдаль! Я не могу видеть, твою боль.
Матео.
Эти оковы, доконают меня. Они очень тяжелы. А еще Локо все время что - то говорит, что не укладывается в уме. Он безумен!
Пекадо, я хочу последовать твоему примеру, но не могу. Я не знаю, что держит меня здесь. Я не могу чувствовать вкус воды и еды, даже порой любое прикосновение, вызывает у меня неясные чувства.
Пекадо.
Так вперед. Дерзай по дороге желаний. Стремись к тому чего ты хочешь. Делай как я и будет легче. Живи фантазией, тогда действительность преобразится.
Матео.
Ты хочешь, чтобы я совсем лишился рассудка, которого у меня и так уже не осталось.
Пекадо.
Я протягиваю тебе руку и снова говорю, только наши желания и мечты - единственное лекарство против всех проблем.
Матео.
Ты думаешь? Может в чем - то ты и прав.
Пекадо.
Безусловно. Представь, что ты можешь быть не здесь, а на поле боя и смотреть на то, как рука война хватает кинжал, как последний оплот жизни и обретает свободу. Ты видишь, в каплях пота, которые стекают с его лица, какое волнение и напряжение он пережил. Как во дворцах тела сплетаются вместе, в единый союз и создают в нем море удовольствий. Забудь все и иди по дороге исцеления.
(Пекадо сам в восторге от этих мыслей, поэтому дальше он уже не видит Тео. Он счастлив со своими грезами и думает, что достаточно подтолкнуть Тео, чтобы он тоже был счастлив).
Матео.
Может Пекадо прав? Мне кажется, что я уже бессилен. Я хочу лишь однажды проснуться и забыть весь этот кошмар. Слышишь? Слышишь, тюрьма Молигато, будь ты проклята, гореть тебе, однажды я проснусь, и все это будет просто сном, ужасным, кошмарным, но сном. Будь ты проклята чертово отродье, место человеческой жалкой сущности, той, которая зовется пороком и бесчестием. Слышишь? Слышишь? Будь проклята!!! (пробиваются слезы на лице). Будь проооклятааа!!!
(В бессилие клонит голову вниз и слезы текут по лицу).
АКТ 5.
Сцена 1.
Вердиас с надеждой на то, что месяцы, проведенные в темнице для Матео стали поучительными, проводит новый допрос. Он отворяет двери одной из опросных, куда притащили Тео, проходит на свое место и без особых приветствий начинает свое дело.
Вердиас.
Ну что, бумага готова, теперь я думаю можно и подписать. Итак, сначала зачту обвинение: «Матео, так же именуемый просто Тео, обвиняется в подстрекательстве, мятеже, отступничестве и пропаганде неверных понятий, которые искажают нашу жизнь и вредят устоям общества». А вот другая бумага, где все эти обвинения отсутствуют. Это прямая дорога на свободу, отрекись от всего, признай свои слова ошибкой и тогда не надо будет страдать в этих стенах,
(Протягивает бумагу Тео, но он лишь молчит).
Не хочешь говорить и не надо, просто подпиши.
(Двигает бумагу все ближе, но Тео продолжает молчать. Его душа довольна тем, что Вердиас не забыл про него, но подписывать это «безобразие», как он думал, чтобы дышать свободно, уж нет! В итоге он продолжал молчать).
Что ж я надеялся, но, увы.
(Вердиас встает и приказывает страже увести Матео).
Только знай, завтра Локо предстанет перед судом и мы закончим его дело.
(Уходит. Вслед за ним уходит стража и Матео. Последние слова снова вселили тревогу внутри Матео. Но стража, кинув его в темницу, заставила опомниться его, посмотреть вокруг и убедиться, что Матео снова оказался в темнице).
Сцена 2.
Локо в последнее время все чаще видит образы, которые сменяются один за другим. Они повторяются и изменяются так быстро, что порой их невозможно уловить. Единственное что он может понять, это слова одного из голосов.
Локо.
Берите святыни и идите с верой в душе! Берите трубы и вострубите в них, дабы пал Иерихон!!! Говорю вам, делайте так и падет Иерихон несчастный, и не будет больше бед. Голос сказал: «Берите святое и по Земле с верой идите, и в трубы свои вострубите, и слово благодати разнесите». Я возглашаю слова его, ибо они истины, так все закончится, не будет рек и озер огненных и ледяных, если мы вострубим в трубы благодати и разнесем их голос!
(Локо упал на пол и повторял без конца последние слова. Тео был обеспокоен его поведением. ему казалось что он на грани. Угрозы Вердиаса, только усилии это беспокойство. Чувства и мысли слились в одно целое, но голос был не в силах, что - либо сказать, поэтому ему оставалось только наблюдать и чувствовать боль внутри).
Падет, падет Иерихон ужасный! Не будет больше стен его огромных, которые внушают страх и болезней больше не будет, которые разносятся по улицам.
(Поднимает руки вверх, его лихорадочность усиливается, видения настолько сильны, что он не может справиться с ними).
Вострубите и разнесите благодать и не будет больше страданий. Падет, падет, падет, сгинет прочь и не будет его больше.
(Локо просто трясет такое ощущение, что он хочет донести очень многое, но времени не хватает. Его слова очень трудно понять, повторяются одни и те же строки. Все проповеди сплелись в его душе и только они дают ему надежду на будущее. Как только Локо умолк обессилив и поникнув головой, Вердиас вместе с стражей вошел в его камеру и повел Локо к дверям. Взгляд Вердиаса был полностью устремлен на Тео. Он следил за его эмоциями и видел неподдельный страх в глазах. Сам Матео не знал, что ему делать, хотя он понимал, что ничего не может. Вердиас закрыл дверь, через которую вывели Локо и его голос лился ровной музыкой, спокойной и невозмутимой).
Вердиас.
Проповедник Локо, вы обвиняетесь в отступничестве от закона и в пропаганде веры, как состояния души, а не исполнения закона о лояльности. Вы признали себя виновным и готовы пройти акт очищения. Мы же только можем помочь на этом пути и провести вас через него. Слова произнесены судьей тюрьмы Молигато Вердиасом, верным сторонником истины.
(Замолкает и отдает приказ страже исполнить приговор. Острый кинжал входит в бьющиеся и надеющиеся сердце Локо и прерывает его стук. Локо падает, отдав последние силы Богу. Тео, слушающий и наблюдающий происходящее, закрывает лицо и оказывается на полу без сил. Он не может сдержаться, и слезы пробиваются на лицо)
Сцена 3.
Вердиас решает продолжить путь Матео к его признанию.
Вердиас.
Признаешься? Проси, проси, иначе услышишь те же голоса что и этот несчастный Локо. Молчание не спасет тебя. Только слова, в которых есть истина и твоя подпись. ПРИЗНАЙСЯ!
(Матео до сих пор не оправился после недавно произошедшего события, поэтому не мог отвечать ни на какие вопросы).
В обработку его (говорит страже).
(Стража тащит Тео в опросную, где стоит бак с ледяной водой. По указке Вердиаса Тео окунают в этот бак и держат там. Все это повторяется вновь и вновь).
Ты можешь все это прекратить. Надо только сказать одно слово, разве это сложно. Да черт возьми, тебе нравиться проводить время здесь, гнить и сходить с ума.
(Матео продолжает молчать).
ПРОДОЛЖИТЬ ОБРАБОТКУ.
(Стража повторяет всю процедуру, учащая темп. Видно, что это приносит им удовольствие).
Тебе еще не иметься? Хочешь подохнуть здесь?
(Матео молчит, кажется, силы покинули его, губам тяжело двигаться, не только потому, что они оледенели, а потому, что сплошная боль внутри и больше ничего).
Продолжить обработку. Добиться хотя бы одного слова и дело будет кончено. Мы должны действовать по справедливости, а значит, все должно быть с его согласия.
(После третьего раза, Матео пытается что – то сказать, но с его губ роняются только слова, которые мало кто слышал).
Матео.
Оковы сгорят!
Вердиас.
Кинуть его в одиночную, пусть почует настоящий холод стен!
(Уходят).
Сцена 4.
Бросив Матео в темнице, стража уходит, он же лежит на полу и бьет рукой по нему, со всей силы, не понимая, что с ним произошло. Тюрьма Молигато, что – то сделала с ним, но вот что, он не мог понять. Подняв голову, в одной из щелей, он замечает несколько листов бумаги и что – то похожее на карандаш. Яростно схватив его, он начинает писать, писать о своих чувствах.
Матео.
Почему я не ответил Вердиасу, почему я не смог сказать ни слова? Это дьявольское место стало для меня пристанищем. Проклятие! Проклятие и тысячу раз проклятие (бьет рукой по полу, другой продолжает писать). Теперь, когда я один и когда все чувства захлестнули меня, я могу обратиться к моей последней надежде, к тебе мой друг Росарио. Бог свидетель, что я не писал раньше никому и никогда, теперь я прошу твоей помощи, понимания и сожаления! Черт, черт, черт. Я ни слова не скажу о том, что ты не хочешь слышать, речь пойдет только обо мне или о том, что осталось от меня.
Эти месяцы здесь, стали для меня как небо для Атланта. Стены сдавили меня, а само имя тюрьмы душит меня и делает беспомощным. Мне кажется, что, скоро я стану таким же как тот безумный проповедник, хотя жаль его, он был славным малым. Он отдал свою жизнь, потому что верил с виллу слов, которые хранились в его проповедях, но видимо он ошибся. Все мы иногда ошибаемся, но говорят, что это наш выбор, делать ошибки или нет. Проклятие!! Я не мог закрыть глаза, хотя так хотел это сделать. Я ничего не мог, бедный, бедный проповедник.
Теперь, меня разлучили с любителем фантазий, с «римлянином». На самом деле он им не являлся, он просто мечтал и о нем и тех боях, на которых роняли свою жизнь гладиаторы. Порой я нег знать, истину он говорит или бред. Его слова бодрили меня, помогали жить здесь и за это, я ему благодарен. И этот Вердиас, каналья, решил снова позабавиться со мной. Я снова в камере, только один, холод окружает мое тело. Слезы, которых раньше было очень мало, не дают мне покоя. Проклятие!!!
Прости меня Росарио, друг мой, и помни, что придет час расплаты, и они вспомнят об огне любящего свободу сердца!
(Бросает письмо возле себя и засыпает. Теперь у него одна надежда, что эти письма дойдут до самого близкого друга и что может его сердце сможет биться в лучах свободы).
Сцена 5.
Вердиас снова приказывает привести Тео в опросную, с целью вывести его на путь правды и покаяния.
Вердиас.
Если не хочешь, чтобы я отправил тебя в обработку, пойди нам навстречу. Я хочу покончить уже с этим делом, и я думаю, ты тоже.
Матео (чуть слышно).
Оковы сгорят, и тогда все закончится.
Вердиас.
В обработку его. Хоть мне уже и не охота произносить эти слова, но ничего другого я сделать не могу.
(Стража уводит Тео в опросную, где проводится допрос с пристрастиями и водная процедура повторяется. Матео смотрел на это уже безразлично, без чувств. Он не мог продать себя и всех кто ему дорог. В эти минуты в его голове была только одна картина, как Локо подал с молитвой на устах).
Ну и что, будем и дальше играть. Я уже устал, от твоего упрямства. Несколько букв, соединяющихся в одно слово, вот что требуется от тебя.
(Тео молчит. Да и что можно вообще говорить, когда внутри тебя неопределенность и прокручиваются картины прошлого).
Пускай еще купается в целебной воде, а не изречет ни звука, бросить в камеру, пусть бесится там.
(Вердиас уходит, стража послушно выполняет его приказ. Вскоре все бросив, его уводят обратно в камеру. Он снова ползет к листам и пишет своему другу Росарио).
Матео.
Я не могу больше сопротивляться. Я постоянно вижу те проповеди и то, как душа покинула Локо. Я вижу и доброго Пекадо, который грезит о Риме и дает хорошие советы. Перед мной больше ничего нет, мой друг Росарио. Прошу не осуждай, прости. Единственное что я могу сейчас сказать, что горе глупцу, горе жаждущему того, что силой хочет он достичь, когда ему не удается это добровольно.
Мне кажется, что часть меня уже мертва, но я хочу сохранить ту маленькую часть, в которой возможен еще огонь веры и любви.
(Написав эти строки и прочитав их, его рука уже не может написать еще что – то. Он просто роняет из своих рук карандаш и остается лежать, думая, что сможет отравиться в мир чудес).
Сцена 6.
Вердиасу уже надоели эти допросы, они не дают ему покоя, он хочет закончить весь этот тяжелый процесс, поэтому устраивает последний допрос. С другой стороны он рад, что Матео уже не сопротивляется, это стало ощущением его первой победы.
Вердиас.
Судьба сделала так, что ты здесь, ты же можешь помочь и подсказать, куда ей идти дальше и куда повести тебя.
Матео.
Она не нуждается в моих советах. Если бы она хотела, она спросила бы его раньше. Но черт возьми, она же сама знает что и как ей нужно, мерзавка!
Вердиас.
Я не хочу отправлять тебя на обработку, я лишь хочу, знать, желаешь ли ты освободиться?
Матео.
Желания и только желания наполняют нас смыслом. Живи фантазией и тогда ты воплотишь их. Поэтому когда я закрываю глаза, я уже свободен.
Вердиас.
Хм. Ты встал на путь истины, но эти слова могут тебя далеко завести.
Матео.
Как Пекадо? И что ты собираешься с ним делать?
Вердиас.
Тюрьма Молигато очистит его дух. И я хочу, чтобы ты видел этот акт, он поможет тебе, я в этом уверен. Я обещаю, что больше не будет допросов, что все уже в прошлом, я говорю только, посмотри и ты поймешь себя.
(Приказывает увести Тео в старую камеру, к Пекадо, затем уходит сам. Бросив Матео, стража выводит Пекадо на покаяние).
Пекадо. Вы обвиняетесь во лжи, применению воображения, что равно колдовству, а это отягчающее обстоятельство, ведь меняется ваше отношение к действительности. Поэтому, было решено применить по отношению к вам – акт покаяния.
Матео смотрит на это и чувствует тревогу, Пекадо замечает в его глазах эти чувства, и чтобы облегчить их отклоняет голову и говорит вполголоса слова, которые греют ему сердце.
Пекадо.
Я счастлив, ибо могу быть в стране великих мужей. Я счастлив, потому что наконец прикоснусь к ним!
(Закрывает глаза и видит перед собой величественную арену на которой он всегда хотел сражаться. Вердиас, после зачтения обвинения. Дает знак страже и те взмахнув кинжалом, проходят им в тело Пекадо, падая вниз, он слышит не замолкающую толпу которая ликует, от запаха крови гладиатора).
Вердиас.
Судьба. Suerte! Suerte!!
Матео (пытаясь вырваться вперед).
Нет. Нет. Нет. И нет! Проклятие. Пекадо!
(Вердиас и стража, взявшая Пекадо, уходят. Матео упав на колени, остается плакать).
Сцена 7.
Печаль поселилась в глубине Матео. Его рука неустанно бет камни, которые являются полом камеры. Голос готов прорваться и кричать во всю мощь. Взявшись за лист бумаги он пытается написать новое письмо своему другу. Хоть это выходит у него и с трудом, но он пытается описать свое внутреннее состояние.
Матео.
Как это могло произойти? Я никогда не прощу себя. Локо, Пекадо, кто еще должен уйти!? Судьба, судьба, к черту такую судьбу. Если она нам всем сулит такой конец, то зачем вообще жить. И почему именно я должен кружиться во всем этом. Suerte! Проклятие это, а не судьба, вот что я скажу мой друг Росарио. Это госпожа думает только о себе и ни о ком больше. Она сплетает нити, чтобы потом обрезать их и смотреть на наши муки, так она забавляется. Прошу, друг мой, никогда, никогда не произноси ее имя, не делай ей приятное и не ласкай ее слух. Она настоящая преступница, а не мы.
Сейчас я хочу только одного, забыться, уйти глубоко в свое воображение и быть там, где наша дружба будет питать меня, как теплый дождь, чувствовать в этих грезах себя омытым теплом, до самых глубин сердца.
Прости, больше не могу, я раньше особо не писал, да и возможности и надобности в этом не было, но хоть так, я могу на мгновения отодвинуть все и попытаться наполнить жизнью свое тело.
(Отодвигает письмо, опускает голову вниз и остается в тишине и одиночестве).
Сцена 8.
Матео старается заглушить боль и для этого, пишет еще несколько строк Росарио.
Матео.
Дорогой друг Росарио, если бы у меня был кинжал, я бы заглушил им тот крик, что находится у меня внутри. Я никогда в жизни не был так растерян и не впадал в такое отчаяние. Не ужасайся, Росарио, это всего лишь мысли, не более, но в них все мои чувства, и я хочу их донести до тебя, чтобы ты потом рассказал миру, о тот, как это место, своими ловкими руками способно погасить веру в себя. Да. Да. Росарио, мне кажется, что я потерял этот огонь. Но я хочу возродить его, я не хочу сдаваться! Пекадо показал мне силу слов, их магию, но, увы, она оказалась слишком сильной, для него. Я же, могу совладать с этой силой, но только мне нужна помощь, чтобы снова творить благие дела.
Прости, если принес огорчение, но только так я могу сказать всю истину, не правду, ибо правда питает эти стены, а именно истину. Мы не должны отдаваться справедливости, ибо у каждого она своя, но правосудие, оно для всех и неважно какое время, вот к нему мы должны идти. Мы должны построить и идти по дороге братства. Я повторю это еще раз: мы должны построить и идти по дороге братства! Стук сердец и пламенных минут для каждого, вот оно братство! Вот единение в танце добра!
(Слышит шаги Вердиаса и пытается спрятать все записки).
Вердиас.
Ну, чего нам ждать от тебя? Ведь ты все осознал и даже уже встал на путь исправления! Признания? Хотя ты этого не сделаешь, не так ли? А может дело в другом?
Матео.
И в чем же? Неужели теперь ты сам не знаешь в чем преступление? Неужели ты теперь сам не знаешь, какое выбрать наказание?
Вердиас.
Я вижу все и я до сих пор уверен в том, что ты отступник, но все равно что – то поменялось, тебе так не кажется.
Матео.
Ты прав, действительно поменялось. Но в твоих глазах, есть смятение, неужели ты растерян и не знаешь, что делать дальше?
Вердиас.
Тебе известно, что мне нужны твои собственные слова.
(Оглядывает темницу, замечает записки и подбирает их).
Ну вот, ты молодец, нашел нужные слова, я знал, что ты умный и исправишься.
(Подходит к двери и прежде чем уйти произносит слова, которые приносят ему удовлетворение и счастье).
Ты сам признался и вынес окончательный вердикт.
(Уходит).
АКТ 6.
Сцена 1.
Открывшаяся дверь Дворца правосудия, дает дорогу Вердиасу и Тео. Стража окружает их, а на площади издается торжественный звон голосов. Толпа поет и кричит, ее переполняет страсть ко всему, что делает Дворец правосудия. Их голоса не совсем понятный, и не различит, кто поет, а кто кричит.
Первый из толпы.
Изгнанный.
Второй из толпы.
Преступник!
Третий из толпы.
Неверный.
Все.
ПРОГОВОРЕННЫЙ! ОТСТУПНИК!
Первый из толпы.
Мерзавец своевольный.
Все.
Преступник, предатель. Справедливости, требуем справедливости!
(Оказавшись на площади, они видят всю эту неразбериху. Толпа кричала от радости и тут же ненавидела. Тео стоял перед Вердиасом и ждал, действий судьи. Он знал, что впереди будет достойное завершение его дел. Взгляд Матео спокойно смотрел на происходящее безумство).
Вердиас.
(С ухмылкой и довольством на лице, своей речью, заставляет замолчать всю площадь),
Дабы ты спас душу свою и миновал смерти позорной как в теле, так и в душе, я председатель Дворца правосудия и главный судья, пытался спасти тебя. Обуянный низкими мыслями и увлеченный грязными фантазиями ты предпочел верность им. Дворец правосудия не может оставить это просто так и решает в последний раз протянуть тебе руку помощи. Возьми ее - просим мы! Этот акт покаяния наша рука, ухватись за нее и не будет больше страданий.
(Тео молчит. Ему хочется только одного, закрыть глаза и еще раз увидеть те дали, которые уносили его из этой действительности).
Твои обвинения тогда признаются клеветой, а в виновного вонзятся клыки справедливости.
(Матео продолжает молчать. Он ничего не желает говорить, да и зачем, ведь уже сказано слишком много. Осталось только, чтобы услышали все эти слова).
(Вердиас снова улыбается. Он дает жест рукой и стража подводит Матео к месту, е свершится акт покаяния).
Дворец правосудия сделал все что мог, но приговор вынесен и твое молчание подтверждает мои слова.
(Вердиас, чувствуя прилив сил, с блаженным выражением лица зачитал приговор).
«Матео, так же известный как Тео, ты обвиняешься в ереси, законоотступничестве, пропаганде надуманного тобой мира и искажении благородных дел Дворца правосудия. В связи с этим, мы, судьи, приговорили тебя к единственному правильному виду наказания - акту покаяния. Приговор зачитан судьей тюрьмы Молигато, так же называемой Дворцом правосудия».
(Возвышает руку над головой и дает знак страже, чтобы они привязали Матео к столбу).
Мы надеемся, что свершаемые нами действия, позволят найти заблудшей душе верный путь и покажут нам правду.
(Привязанный к столбу, Тео поднял голову вверх, затем опустив, чуть слышно стал произносить слова, которые рвались из него наружу).
Матео.
Я не знаю кто меня слышит сейчас, я не знаю кто смотрит на меня из той толпы с болью, но я знаю, что не смогу убедить тебя в том, что все сказанное правда. Мне все равно сожгут ли мои слова или когда – нибудь их произнесут с гордостью, я хочу лишь одного, слушайте.
Слушайте тени из прошлого,
Слушайте приговоренных,
Слушайте лживых и оскорбленных,
Слушайте оправданных и осужденных,
Прошу слушайте.
Молим об этом, просим, взываем - просто слушайте!
(Закрывает глаза, все что было внутри вырвалось. Его голос становится все тише и уже шепотом он молится или поет, а может видеть те дали, которые манят его и дают покой).
Слушайте сердце, слушайте сердце свое,
И у последней черты я не оставлю тебя,
И все о чем лишь прошу, так это - ВЕРЬ!
Вердиас.
Теперь же, начнем действо!
(Подходит к Матео и на ухо шепчет).
У тебя есть еще шанс, я дам тебе его. Ты знаешь, что нам нужно.
(Матео открыв глаза, увидел в судье силуэт своего друга, протянув руки к нему, он наделся, что Росарио пришел за ним, но судья лишь крепче приказал привязать его).
Начинайте! Я смею то, что можно человеку, кто смеет больше, тот не человек.
(Стража беспрекословно исполняет приказания Вердиаса. Зажженные факела упали перед ногами Тео. Приближаясь все ближе, они стали завладевать его телом. Взвившись до небес, пламя танцевало, показывая себя всей площади. Огонь стремился взять своего партнера в танец и продолжить движения под невиданную всем музыку. Вскоре ему это удается. Каждый уголок тела Тео был в объятиях пламени. Уже никто не мог разорвать эти узы. Ни возгласы толпы, ни судья, ни слезы, которые отчаянно боролись, ни крики – ничто).
(Вскоре буйная толпа разошлась. Вердиас приказал отворить ворота тюрьмы Молигато, и войдя в них, с блаженством возносил имя дворца).
ДВОРЕЦ ПРАВОСУДИЯ! ДВОРЕЦ ПРАВОСУДИЯ!!
КОНЕЦ.
Сентябрь 2012 - февраль 2013 г. Ахмадиев Артур (Артур Иден).
art696@mail.ru
