Поверья и предания Олончан // Олонецкие губернские ведомости. 1843. № 24. С. 82 – 83.
С. 82 |
ПОВѢРЬЯ И ПРЕДАНIЯ ОЛОНЧАНЪ.
____
Между простымъ народомъ Олонецкой Губернiи существуетъ множество странныхъ обрядовъ и повѣрiй. Это не можетъ показаться удивительнымъ, если вспомнимъ, что сѣверъ всегда былъ полонъ баснословными преданiями, чему не мало способствуютъ и самый климатъ сѣвера и непроходимые лѣса. Жизнь здѣшняго крестьянина дика и уединенна: въ глуши лѣсовъ, между горъ, скалъ и болотъ, проводитъ онъ раздольную жизнь свою, находясь всегда съ не достатками полудикой жизни. Углубляясь въ дремучiе лѣса съ переброшенною за спину охотничьею винтовкою, бродитъ онъ цѣлый день и возвращается поздно ночью. Въ этихъ походахъ воображенiе находитъ пищу для себя на каждомъ шагу: перелетитъ ли съ вѣтки на вѣтку птичка, перескочитъ ли лягушка подъ мокрыми древесными листьями, встрепенется ли полусонный орелъ, или вдали прожурчитъ горная рѣчка, крестьянинъ крестится, творитъ молитву и разсказываетъ, возвратясь домой чудеса.
Но, вѣроятно, многiя народныя преданiя имѣютъ какое нибудь основанiе. Любопытно бы записать эти разсказы и повѣрья нашихъ простолюдиновъ, примѣтно уже исчезающiе изъ народной памяти. Для образца, мы заимствуемъ изъ «Описанiя Олонецкой Губернiи» В. А. Дашкова свѣденiя о нѣсколькихъ повѣрьяхъ и преданiяхъ, собранныхъ въ Олонецкомъ краѣ.
На Онежскомъ Озерѣ, въ 5-ти верстахъ отъ села Деревяннаго, есть островъ называемый Дѣвичьимъ. Преданiе говоритъ, что названiе это онъ получилъ во время Литовскихъ набѣговъ. Толпа непрiятелей, ограбивъ сосѣднiя деревни, схватила одну дѣвушку, связала ее въ лодкѣ и отправилась праздновать на этотъ островъ. Въ то время, какъ литовцы предавались пиршеству, плѣнница ихъ качала лодку, заставила ее отплыть отъ берега. Литовцы не обращали вниманiя, полагая, что дѣвушкѣ спастить невозможно; между-тѣмъ лодку принесло къ берегу и плѣнница спаслась. Неизвѣстно, что сдѣлалось потомъ съ шумною толпою; говорятъ только, что на островѣ находятся клады, зарытые нѣкогда Литовцами.
Въ Петрозаводскомъ уѣздѣ, за сто верстъ отъ города, есть деревня Кузаранда, гдѣ сохранилось повѣрье, будто-бы ежегодно въ Ивановскую ночь на островъ, называемый тамъ Иванцовымъ, прилетаютъ вѣдьмы изъ Кiева, въ видѣ сорокъ, для собиранiя различныхъ травъ (снадобья), которыя уносятъ съ собою въ Кiевъ. Травы сiи, какъ вѣрятъ тамъ, отличны отъ обыкновенныхъ видомъ, и величиною. Разсказываютъ, что какой-то старикъ поймалъ одну изъ такихъ сорокъ за хвостъ; но она вырвалась, а въ рукахъ у него осталась сорочка. Тутъ же вѣрятъ, будто рябчикъ отъ того не высоко и не быстро летаетъ, что онъ наказанъ Богомъ за хищничество.
Въ Повѣнецкомъ уѣздѣ есть деревня Одинецъ, которая получила свое названiе, какъ говорятъ, по слѣдующему происшествiю.
С. 83 |
Деревня эта была когда-то обширна и богата, и крестьяне – зажиточны; между ними одинъ только, у котораго изба стояла на концѣ деревни, былъ дурнаго поведенiя и послѣднюю копѣйку пропивалъ. Наконецъ онъ обѣднѣлъ такъ, что ходилъ съ кошелемъ и просилъ милостыню. Однажды въ отчаянiи сидѣлъ онъ подъ елью въ лѣсу, и думалъ о своей горькой судьбѣ. Вдругъ онъ слышитъ позади себя шорохъ; оглядывается и видитъ мохнатаго старика, съ козлинными ногами, съ дубинкою въ рукахъ и съ предлиннымъ хвостомъ, вокругъ него обвитымъ. Разспрашивая о жалкой участи крестьянина, старикъ этотъ высыпалъ цѣлую груду золота и предлагалъ ему съ тѣмъ, чтобы онъ предался ему; мужикъ согласился и подписалъ уговоръ своею кровью. Съ того времени крестьянинъ зажилъ славно, такъ что вся деревня ему удивлялась. Прошло нѣсколько лѣтъ, и вотъ при богатствѣ своемъ почувствовалъ онъ тяжкiй грѣхъ, который, какъ камень, лежалъ[1] на душѣ. Въ самую заутреню свѣтлаго праздника, разбогатѣвшiй внезапно крестьянинъ бросился въ церковь, и началъ усердно молиться о избавленiи отъ нечистаго. Просьба его была услышана; но въ тоже время все богатство изчезло, и снова явилась прежняя избушка. Крестьяне той деревни, напуганные чуднымъ произшествiемъ, перебрались съ своими домами въ другiя мѣста; а на прежнемъ осталась одна изба бѣднаго мужика. По этому случаю позже хотя и образовалась тамъ новая деревня; но ее всѣ[2] уже называли Одинецъ, т. е. одинъ дворъ.
Народное повѣрье гласитъ, что во время набѣговъ Литовскихъ перебралась однажды шайка непрiятелей чрезъ рѣку Суну[3], выше водопада Кивача. Это случилось весною, когда рѣка была въ разливѣ. Для вѣрной переправы назадъ, они схватили крестьянина съ лодкою и силою заставили вести. Крестьянинъ направилъ лодку въ быстрину рѣки, кинулъ весла и самъ бросился въ воду. Умѣя плавать, онъ благополучно достигъ берега; а шайка Литовцевъ погибла въ пучинѣ водопада.
Въ 20-ти верстахъ отъ города Петрозаводска есть древняя Машозерская пустынь, которая, по разсказамъ туземцевъ, существуетъ около 300 лѣтъ, и церковь въ ней годъ отъ года уходитъ все болѣе и болѣе въ землю. Увѣряютъ, будто въ этой церкви прорублены уже третьи окна; потому что прежнiя ушли въ землю.
Множество бѣлокъ въ лѣсу почитаютъ за признакъ близкой войны. Увѣряютъ, будто передъ 1812 годомъ появилось столько бѣлокъ, что онѣ стаями бѣгали въ городахъ по улицамъ и разсаживались по крышамъ домовъ. Если у жениха, или невѣсты, потухнетъ свѣчка подъ вѣнцомъ; это принимаютъ за худой признакъ недолговѣчности, даже скорой смерти.
__________
[1] Исправленная опечатка. Было: «лѣжалъ», исправлено на: «лежалъ» ‑ ред.
[2] Исправленная опечатка. Было: «все», исправлено на: «всѣ» ‑ ред.
[3] Исправленная опечатка. Было: «Суду», исправлено на: «Суну» ‑ ред.
