«Горе тебе, Вавилон, город крепкий»
Апокалипсис
Старая хронология
Баб-Элои (по-аккадски – Баб-Илу), «Врата Бога», Вавилон возвысился на Земле совершенно симметрично нашему времени относительно универсальной точки исторического отсчета – Рождества Христова. К 2000 году до этого Рождества люди Ближнего Востока за предыдущие семь тысячелетий освоили «Плодородный полумесяц» – выделенный человеку огромный серп благодатных земель, лежащих между пустынями и морями. Полумесяц простирался от восточного побережья Средиземного моря – от того, что позже станет Финикией, а потом – Палестиной, от знака «козы», которым отделяет Красное море, безуспешно стремящееся пробиться к морю Средиземному, Африку от Аравийского полуострова (позже между стрелой Красного и лужицей Средиземного пророют ручеек Суэца), до Междуречья Тигра (это то, что на карте справа) и Евфрата (а это – то, что слева). Там было все, что нужно древнему человеку: дикие пшеница и ячмень, первобытные зубры, овцы, козы и кабаны, и уже за 9000 лет до Новой эры ближневосточный человек начинает возделывать в Месопотамии землю.
Через тысячелетие Иерихон (ныне в 20 километрах от Иерусалима) превратится в процветающий город с двухтысячным населением. Еще через тысячу лет люди будут знать гончарное дело, прядение, ткачество и медь. Через новую тысячу в городе Чатал-Хююк (Анатолия) будут прекрасно уживаться 5-6 тысяч человек. Спустя тысячелетие, и до самого возвышения Вавилона, развернув боевые штандарты Ура, в Двуречье встанет великая Шумерская цивилизация, которая научится плавить золото, около 3400 г. изобретет колесо, а еще через сто лет – и письменность на глиняных табличках. Расцветшие параллельно с Шумером Аккадское царство и более позднее Государство хеттов мы оставим за скобками этого повествования, ибо наши дороги сегодня ведут под стены вавилонские.
Вся слава Месопотамии, которая получилась после Шумера, была относительно Шумера пришлой. Обладатель самого впечатляющего медного профиля древности, семитский царь Аккада Саргон Древний (ок. гг. до н. э.) впервые объединил все Двуречье, но и его аккадский трон пал под ударами пришельцев – сначала гутиев, а потом других семитов – амореев.
Шумерская цивилизация рухнула, на месте старых городов возникли новые владения, и мы, наконец, получаем Вавилонское и Ассирийское царства, могущественные и великолепные.
Вавилон как город был поначалу столицей одного из этих аморейских государств. В 1894 г. до н. э. Сумуабум основал Вавилонское царство, и уже при Хаммурапи Вавилон завладевает Аккадом, а потом и всей Месопотамией, и мы упираемся взглядом в один из первых сводов законов в истории – в черную диоритовую стелу, на стволе которой выбиты установления вавилонского царя Хаммурапи (1792–1750 гг.), властителя Междуречья.
Что выстроили в Месопотамии
Природа повелела строить в Двуречье так, чтобы на нее приходилось постоянно оглядываться. Равнина Тигра и Евфрата лишена леса и почти лишена камня (и первое и второе есть лишь на севере и на востоке, в горных районах), разливы рек, подобные морям, методически стирали постройки с лица земли, и поселения поэтому возводились на возвышенностях, что вело к нескончаемой строительной эстафете – для новых сооружений использовали развалины старых зданий. Использовали кирпич-сырец. Даже храмы и дворцы были вот такими сыростроенными, и лишь иногда здания облицовывали кирпичом обожженным, а хижины и хозяйственные постройки делали из тростника. Древесина поначалу использовалась одна – низкокачественное пальмовое дерево, но и она была редкостью; жилец, переезжающий с места на место, таскал за собой дверь дома. Потом в дело пошли привозные сорта дерева – сосна и кедр: надо же было из чего-то делать балки-перекрытия.
...У той горы, которую за пяток тысяч лет навалила на Землю человеческая культура, все же есть основание, хотя и почти невидимое ныне под нагромождением мусора и новостроя. И основание это должно быть крепким, иначе гора-башня – обрушится. Оно должно быть прочным и уверенным в своих силах, оно должно быть красивым, ибо, как известно, уродливые самолеты не летают, а некрасивые здания долго не живут. Таким был город-и-символ Вавилон, таким был его легендарный зиккурат, Вавилонская башня. После череды войн и завоеваний он смог оставить на память нынешнему невежественному миру всего горсть золотых зерен, которые назовет любой, – стелу с выбитыми на ней законами Хаммурапи, глиняные таблички с клинописью, сияющие берлинской лазурью глянцевые врата богини Иштар. Строившуюся людьми, и Богом разрушенную башню. Всяк сущий на Земле язык.
Хаммурапи в законе
Французские археологи нашли стелу Хаммурапи в Сузах (ныне в Иране), в столице древнего Элама, в самом начале прошлого века. Как это часто бывает, завоеватели принялись корректировать историю, и твердость носителя информации были им в этом деле не помехой: часть надписей на лицевой стороне столба отбита. Столб, захваченный эламитами в результате успешного набега на Месопотамию, был ценен как трофей, а на зачищенном участке планировалось выполнить победную надпись. На голове стелы нашему взору открывается сам Хаммурапи, стоящий перед «Судьей богов», солнечным божеством Шамашем; от Шамаша же он и принимает свод законов. Точно так же позже примет скрижали завета от Саваофа Моисей. Остальная стела забита клинописью, которой выполнены введение, сами законы и заключение, – в лучших традициях логического построения официальных текстов. Всего законов 282.
Вавилонский царь Хаммурапи имел все основания прославлять себя и диктовать Месопотамии, как жить, ибо он был красой и гордостью того, что историки позже назовут «Старовавилонским периодом» (конец XX – начало XVI вв. до н. э.). Выдающийся «государственник», Хаммурапи был полководцем, ведомым глубокой верой в свою провиденциальность. После почти двухвекового господства амореев, снова расколовших объединенное «царство Шумера и Аккада», после нескольких лет владычества над Месопотамией пришлых эламитов, Хаммурапи идет походом против Элама и в буквально смысле принимается воевать со всеми остальными царствами Междуречья, поднимая на штандарты лозунги восстановления общемесопотамской державы Шумера и Аккада. Где-то к 1755 г. дерзкий вавилонянин одерживает полную победу, объединяет земли Тигра и Евфрата, между делом уничтожает единственное государство, которое помогало ему в войне, – Мари, и присоединяет к Вавилону даже кусок ненавистного Элама, в котором находилась столица страны Сузы.
Тут-то и пришла пора закона. Хаммурапи, человек двадцатого века, справедливо рассудил, что ему, устроителю и объединителю земель месопотамских, сами боги вложили в руки право на упорядочивание жизни между двух рек. Хаммурапи не попирал основ современного ему общества, он их просто причесал и авторизовал. Второе тысячелетие до Новой эры. Вавилон. Что же выбито на этой черной стеле на классическом вавилонском диалекте аккадского языка? Что повелел своему народу этот человек с уставшим лицом и кругами возле глаз?
«...Когда высокий Анум и Эллиль, владыка небес и земли, определили Мардуку владычество над всеми людьми, возвеличили его, Вавилон назвали его высоким именем, сделали его могучим среди частей света и утвердили в нем вечную царственность, основание которой прочно, как небеса и земля, – тогда меня, Хаммурапи, заботливого государя, богобоязненного, чтобы воссияла справедливость в стране, чтобы уничтожить преступников и злых, чтобы сильный не притеснял слабого, чтобы подобно Шамашу восходить над черноголовыми и озарять страну, – Анум и Эллиль призвали меня для благоденствия населения.
Я – Хаммурапи, пастырь, скопивший богатство и изобилие, сделавший все связи небес и земли, заботливый попечитель, могучий царь, очистивший ритуалы. Сокрушитель четырех стран света, возвеличивший имя Вавилона, удовлетворивший сердце Мардука, своего владыки; семя царственности, обогативший город Ур, смиренный богомолец, принесший изобилие в Экишнугаль...»
Хаммурапи еще долго перечисляет свои титулы и заслуги, и, право же, само перечисление это – песня. «Благоразумный царь, послушный Шамашу, могучий, укрепивший фундамент Сиппара, одевший зеленью часовню Айи, поднявший храм Эбарру, подобно небесному чертогу... Владыка, даровавший жизнь Уруку, проведший обильную воду его населению, высоко поднявший главу Эанны, скопивший богатство для Анума и Иштар... Дракон среди царей... Западня для врагов... Ярый буйвол, попечитель, Бог царей, знающий мудрость... Владыка, достойный жезла и короны, которого сделала совершенным мудрая богиня Мама, укрепивший границы города Кеша...» через несколько абзацев, излагает свои постановления, значительная часть которых рифмуется словами «должен быть убит». Вавилонское государство не знало, что убийство от лица государства называется «казнью». Преступников не казнили, а убивали.
«Отныне:
Если человек клятвенно обвинил человека, бросив на него обвинение в убийстве, но не доказал его, то обвинитель его должен быть убит.
Если человек украл имущество бога или дворца, то этот человек должен быть убит; а также тот, который принял из его рук краденое, должен быть убит.
Если человек украл либо вола, либо овцу, либо осла, либо свинью, либо же лодку, то он должен возместить в десятикратном размере. Если вор не имеет чем платить, он должен быть убит.
Если хозяин пропавшей вещи не привел свидетелей, знающих его пропавшую вещь, то он – лжец, он возвел напраслину и должен быть убит.
Если человек сделал пролом в дом другого человека, то перед этим проломом его следует убить.
Если в доме человека разгорелся огонь, а другой человек, который пришел для тушения пожара, поднял свой взор на добро домохозяина и взял добро домохозяина, то этот человек должен быть брошен в этот огонь».
Однако вслед за уложениями уголовного права идут спокойные уложения экономического характера:
«Если жилец полностью заплатил хозяину дома арендную плату за год, а хозяин дома приказал жильцу выехать до истечения его полного срока, то так как хозяин дома выселил из своего дома жильца до полного истечения его срока, серебро, которое жилец дал ему, он теряет.
Если человек открыл свой арык для орошения, но был нерадив, и вода затопила поле соседей его, то он должен отмерить зерно в соответствии с урожаем его соседей».
Ну и семейное право:
«Если человек взял жену и не заключил с ней договора, то эта женщина – не жена.
Если жена человека была схвачена лежащей с другим мужчиной, то их должно связать и бросить в воду. Если хозяин жены пощадит свою жену, то и царь пощадит своего раба.
Если человек насильно овладел женою другого человека, которая еще не познала мужчину и которая еще проживала в доме своего отца, и возлежал на ее лоне, и его схватили, то этот человек должен быть убит, а женщина должна быть оправдана.
...Если она не блюла себя, была гулящей, дом свой разоряла и унижала своего мужа, эту женщину должны бросить в воду».
В общем, все приблизительно как сейчас.
Вавилон библейский: Башня
Составители что Ветхого, что Нового Заветов не любили Вавилон – ни его строения, ни его царей, ни его религию, которая, по словам Иоанна Богослова, уподоблялась блуднице: «облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства её; И на челе её написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным» (Откровение Иоанна. 17:1-6). Библия же сообщает нам и имя первого легендарного царя Вавилона, Нимрода (Немврода), который, как и положено герою, был огромен, мощен физически и прославился тем, что защищал соплеменников от диких зверей: «Нимрод был сильный зверолов пред Господом; потому и говорится: сильный зверолов, как Нимрод, пред Господом» (Быт. 10:8-9). А где есть централизованная борьба с бездушными силами природы, там есть и государство. Царство Нимрода и есть то первое царство, которое упоминается в Библии. Возвысившийся над людьми сильный Нимрод, оказывается «сильным» и против библейского Бога. пишет: «Это был Нимрод, кто возбудил людей к такому оскорблению и презрению Бога. Он также изменил прежнюю форму правления в тиранию, не видя другого способа отвратить людей от страха Божьего... Люди были хорошо подготовлены, чтобы повиноваться Нимроду, и они построили башню, не обращая внимания на боль, не проявляя ни в малейшей степени небрежности в работе, и по причине множества рабочих рук она выросла очень высоко. Место, где они построили башню, сейчас называется Вавилон».
| ВАВИЛОНСКАЯ БАШНЯ — башня (столп) высотой до небес, которую, согласно библейской легенде, начали строить внук Хама Нимрод (Нимврод) и другие потомки Ноя, чтобы было где укрыться в случае нового всемирного потопа. |
Другим мотивом послужила непомерная гордыня людей, их стремление «сравняться с богами». В переносном смысле — грандиозное предприятие, окончившееся неудачей из-за внешних обстоятельств либо просчетов авторов. «На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, [люди] нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола (ил) вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли... И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать... Сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого» (Быт 11:1-7). Не понимая друг друга, люди перестали строить Вавилонскую башню и рассеялись по всей земле, а это место получило название Вавилон — «смешение». Эпизод со строительством Вавилонской башни породил и продолжает рождать массу исторических и философских ассоциаций, нашедших отражение в мировой литературе. Великий русский писатель усмотрел в нем связь с идеями атеизма и социализма: «Социализм есть не только рабочий вопрос, или так называемого четвертого сословия, но по преимуществу есть атеистический вопрос, вопрос современного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской башни, строящейся именно без Бога, не для достижения небес с земли, а для сведения небес на землю» («Братья Карамазовы»). Фраз.: «говорить на разных языках» — не понимать друг друга; «сделать (составить) себе имя» — прославиться; «вавилонское столпотворение». Изобр.: Питер Брейгель, «Вавилонская башня»,1563. Г. Доре, «Вавилонская башня», 1864 — 1866. Ю. Карольсфельд, «Вавилонская башня», 1850-е. Лит.: Моррис Уэст, «Вавилонская башня». Сигурд Хуль, роман «У подножия Вавилонской башни». Тэйлор Колдуэлл, «Столп нерушимый» (жизнеописание Цицерона). Я. Полонский Вавилонское столпотворение Нимврод К небу тащите каменья, рабы! Стройте над сводами своды; Там будут жалкие ваши мольбы Ближе к Владыке природы. Стройте, пока царь бичами вас бить Не отменил повеленья. Мысли великой должны вы служить, Мысль эта — столпотворенье... Пусть мой Творец топит мой Вавилон, Пусть утучняет костями Мой вертоград — я поставлю мой трон Над облаками с звездами... Выше громов я воссяду на нем И, не смущаемый ревом Хлябей морских, буду с гневным Творцом Я говорить с тем же гневом. Голос в толпе Иегова длань простер и зовет Глас его — гром. Одеянье — Туча, которую буря несет. Гнев его — молний сверканье. Ужас настал — помутились умы, День почернел от испуга. Ненависть нас разобщила, и мы Не понимаем друг друга... Из берегов выступает Евфрат, Столпообразная наша Треснула башня, подмостки горят... Зла переполнилась чаша. Слышится вопль — пал наш гордый пророк. Плачущих жен мы уводим... Запад, прими нас! Прими нас, восток!.. Боже! Спаси нас — уходим... Не только страх перед стихийными и прочими бедствиями побуждает людей объединяться. Большую роль играет также потребность в чувстве причастности к великой идее, принадлежности к группе, общности, сплоченной единым великим делом. Однако последствия грандиозных свершений бывают непредсказуемыми, страшными. Став «царем природы», человек вдруг с удивлением осознает себя рабом идеи, рабом общества, рабом однообразия. И тогда центробежные силы берут верх над центростремительными; стремление к объединению сменяется тягой к обособлению, многообразию, самопознанию и самоутверждению. Двадцатый век видел яркие, удивительные примеры объединения и разъединения людей, возникновения и распада империй. Во всех этих процессах не последнюю роль играли и продолжают играть языки. Константин Фофанов Вавилонская башня ...Все выше и выше их башня растет И вот уж вершиной ушла в небосвод... Поспешней движенье... быстрее топор, Но скоро подъемлются крики и спор... Один просит камень — другой подает Просящему спелой смоковницы плод, И каждый другого не может понять, И, чужды друг другу, все стали роптать... Замолкла работа, не носится груз К вершине по белым ступеням. Заспорили — рухнул великий союз, Конца нет упрекам и пеням. Рассыпались люди нестройной толпой, Как птиц окрыленных испуганный рой... Им стали отчизной чужие места, И гордая башня осталась пуста. Как сон за мечтой, за волною волна — Идет век за веком. Сурово Враждуют в неравной борьбе племена... Придется ль сдружиться им снова, Придется ль сплотиться во имя труда? Во имя какого? Когда? Сергей Корчицкий Башня Есть в башне некий свет возвышенной дороги, Ведущей в глубь небес по неземной траве. И на ступень взойдя, мы все — немножко боги, А выше правит Он — немножко человек. Свой путь на небеса не все стремить умеют (Известно, вертикаль для пеших нелегка). И вавилонский блуд, и дерзкую идею, И материализм перенесли века. Возрадуется день грядущий и вчерашний Эпохой новых дел, но не закатом Рыб, И люди, наконец, поймут — под небо башню Не гордостью они, а верой возвели б. «Валаам» |
