Об экологическом образовании в СССР / в: Попова и развитие высшего профессионального экологического образования в России: анализ проблем. – М.: Изд-во МГУ, 2013 – С.149-155.
Об экологическом образовании в СССР
Экологическое образование нарождалось у нас в стране мучительно и долго, со значительным запаздыванием по сравнению с западными странами. Причин несколько.
Первая причина задержки в становлении экологического образования заключалась в том, что сама ЭКОЛОГИЯ, как интегрированная меганаука, формировалась в 20 веке стихийно в структуре разных наук и поэтому параллельными не взаимосвязанными путями, что порождало множество противоречий, мешавших объединению всех составляющих в единое целое.
Вторая причина имеет специфически советский оттенок – в 60-70-ые гг. XX в. согласно официальной идеологической концепции, принятой в СССР, в плановой экономике не должно быть серьезных экологических проблем. Они капиталистическим странами и порождены их неплановой экономикой, стихийным, «хищническим», как у нас писали тогда, природопользованием. Долгое время наши собственные экологические противоречия отрицали, объясняли не объективными, а субъективными причинами, т. е. нарушениями правил хозяйствования отдельными предприятиями и людьми. Не было оснований искать системные, базисные причины нарастающего экологического кризиса, присущего, как тогда утверждали, только Западу.
Третья причина также имеет идеологический оттенок. В плановой экономике СССР с государственной собственностью отсутствовала рыночная цена природных ресурсов, что мешало реальной оценке ущерба, а значит, маскировало масштаб деградации природы и масштаб финансовой ответственности потребителей ресурсов или загрязнителей природы. В результате и общий масштаб экологического кризиса был преуменьшен. Кроме того, при централизованной экономике трудно было представить, что рядовые граждане способны исправить положение. Решение по всем вопросам принималось «наверху». Следовательно, для воздействия на механизм принятия решения надо обладать высоким авторитетом: специалиста, управленца или же журналиста. Ставка на образование и воспитание скорее была средством приобщения населения к выполнению решений и рекомендаций, принятых руководством, но никак не средством воздействия на руководство, в том числе центральные органы власти. В любой системе с ярко выраженной централизацией роль ее частей незначительна. Можно приучать население собирать макулатуру и стеклотару, как вторичное сырье. Можно внушать, что бросать повсюду бумажки и мусор некультурно. Что охотиться без разрешения беззаконно, так же как и рубить себе к Новому году елку в лесу. Но саморазрушительно было бы пропагандировать повсеместный контроль общественностью деятельности предприятий на предмет ограничения негативного их воздействия на окружающую среду – ведь предприятия не могли сами провести модернизацию производства и направить средства на строительство очистных сооружений. Все подобные решения принимались централизованно, и возмущение или давление со стороны общественности лишь мешали бы слаженности централизованной экономики. Каков же смысл, в таком случае в экологизации населения, развития самосознания, самоуправления? Получается, что экологическое образование было нужно государству лишь отчасти – в своем самом примитивном и неразвитом виде.
После трех первых причин становится понятнее и четвертая причина – отсутствие в СССР госзаказа на экологов-управленцев. Такие специалисты не соответствовали структуре экономики и ведомств. Охрана природы воспринималась как частная задача, а ее реализация была долгое время уделом частного ведомства – «Министерства сельского хозяйства». Базисно присущая мегаэкологии комплексность, междисциплинарность отрицалась самим характером структуризации экономики и наук[1]. Не было ведомства, ответственного за экологическую безопасность, нуждавшегося в комплексно подготовленных специалистах, профессионально готовых направлять или контролировать природопользование в целом. В США такое ведомство – Агентство по окружающей среде было образовано в 1970 г., в СССР – только в 1988. был создан Государственный комитет по охране природы, который затем преобразовали в Министерство охраны окружающей среды и природных ресурсов, сразу же стала очевидной нехватка профессионально подготовленных кадров. Какую бы замечательную подготовку ни получили биологи, химики, геологи, почвоведы, инженеры разных направлений или экономисты, юристы, врачи и пр. – никто из них не был подготовлен к комплексной оценке проектов. Лишь географы были в какой-то мере более многосторонне образованными специалистами, но и они не имели необходимых знаний по многим направлениям, затрагиваемых любой формой хозяйствования или реализацией практически любого проекта. Вот почему настоящая потребность в специалистах экологах возникла в СССР только в начале 90-х гг.
Отрицание угрозы экологического кризиса в странах социалистического блока, автономность централизованной системы управления от ее участников – предприятий и граждан и отсутствие специальных органов экологического контроля хозяйствования в СССР привели к вытеснению экологии как таковой и экологического образования в частности из сферы госуправления на периферию – в область самодеятельности. Отказавшись всерьез рассматривать экологические проблемы государство автоматически передало и экологию и экологическое образование общественности, которая стала этим заниматься в меру своих возможностей. Во Всероссийском обществе охраны природы и его региональных отделениях было множество секций, но весьма редко они касались сложных проблем антропогенного воздействия на окружающую среду. В основном поощрялись всевозможные формы «любви к природе». Среди секций были и весьма далекие от охраны дикой природы: цветоводства, озеленения, пчеловодства, охраны животных (в основном домашних и бездомных). Лектории и средства массовой информации сосредоточились в то время на «любви к природе». Почти никто из них поначалу не поднимал вопросы о коренных ошибках хозяйствования, об истощении природных ресурсов, об опасном и переходящем все разумные пределы загрязнении воздуха, воды, почвы.
Соответственно и экологическое образование преимущественно было мелким – сосредоточенным на частностях. Учебники по экологии ограничивались рассмотрением только традиционного круга фундаментальных вопросов - экологии особи, динамики популяций, структуры и функционирования экосистем. Сама экология воспринималась как частная биологическая область знаний, а охрана природы все еще оставалась весьма специализированной прикладной формой деятельности, направленной в основном на сохранение отдельных видов и мест их обитания. Профессии «эколог» не было как таковой, и ни один ВУЗ, кроме Казанского университета, не готовил специалистов-экологов, да и в КГУ лишь экспериментировали в этой области.
Третьестепенность экологии тогда ощущалась даже в Московском государственном университете. Я поступил на биофак МГУ в 1965 г. В это время наиболее перспективными направлениями считались биохимия и биофизика. Биология переживала период больших надежд, связанных с развитием тонких исследований процессов на молекулярном уровне. Классические направления биологии, такие как ботаника и зоология, а вместе с ними и энтомология, и ихтиология уже тогда казались архаичными, хотя на самом деле именно классическая биология открывает путь к постепенному познанию биологических особенностей видов, без чего невозможно разобраться ни в закономерностях функционирования экосистем, ни в биологических пределах выносливости, устойчивости.
На этом фоне Дружина биофака по охране природы (ДОП) – славная общественная студенческая организация выглядела не слишком привлекательной для большинства студентов. И, тем не менее, в ее деятельности тоже было нечто очень современное и важное, правда, не относящееся к профессиональной деятельности – это своеобразная оппозиция власти. Как раз в середине 60-х гг., когда я уже был студентов МГУ, на биофаке прошла необычная общественная конференция против строительства на Байкале целлюлозно-бумажного комбината. Чуть раньше также на биофаке была акция в поддержку Кедрограда, за сохранение кедровых лесов, которым грозило истребление. Такие выступления выглядели предельным проявлением принципиальности, независимости и смелости. Если в политической сфере несогласие заканчивалось репрессиями, то в области выбора путей природопользования независимое мнение нельзя было отнести к категории враждебных действий. Охрана природы на моих глазах становилась полигоном свободомыслия, а значит привлекательным для непокорных по своему духу людей.
Примечательно, что в Дружине по охране природы с самого начала ее существования, т. е. с 1960 г. ясно понимали, что недостаточно бороться с расхитителями и уничтожителями природы, надо одновременно терпеливо разъяснять: - почему нельзя охотиться или рыбачить в неположенное время или без лицензии; - почему нельзя брать от природы все, что пожелаешь. Разъясняли, читая лекции. Для этого в ДОПе существовал специальный сектор. Понимали, что воспитывать надо, прежде всего, детей, а не только взрослых.
Стремясь использовать в своей природоохранной деятельности профессиональные знания и навыки мы искали новые и более сложные задачи, как-то связанные с биологией. Так в начале 70-х гг. возникли три новых сектора. В одном стали изучать негативное воздействие массового туризма на пригородные леса. В другом секторе собрались увлеченные ботаникой студенты и аспиранты для того, чтобы описать в Московской области местонахождения редкой флоры и добиться создания заказников. В третьем секторе основное внимание было сосредоточено на сохранении уникального места размножения журавлей в Подмосковье. Все три направления нуждались в дополнительных знаниях по экологии, которая в то время еще не была общей учебной дисциплиной на биофаке. Мы сами разыскивали на факультете преподавателей и научных сотрудников, занимающихся экологическими исследованиями. Помню, что при подготовке студенческих летних экспедиций по изучению влияния на лес туризма я обошел все кафедры биофака для того, чтобы найти экологов-консультантов. В результате получилась картотека исследователей экологов и их основных трудов, которая до сих пор у меня хранится на пожелтевших библиографических карточках. В ней всего два десятка имен. Так мало тогда было исследований по экологии растений, животных и микроорганизмов, включающих исследования биологических отношений между видами, динамики популяций и экосистем, антропогенного воздействия.
В учебниках по охране природы 60-х гг. сама природа рассматривалась «ведомственно»: охрана воздуха, охрана вод, охрана недр и пр. составляли разобщенные главы, искусственно объединенные вместе. Взаимосвязь всех экосфер больше декларировалась вслед за концепцией биосферы , чем на практике использовалась. Для углубленного изучения биологических и геохимических процессов катастрофически недоставало знаний.
В появившихся в 70-ые гг. учебных курсах под названием «Охрана и рациональное использование природных ресурсов» было больше комплексности и междисциплинарности, но по-прежнему в них отсутствовал анализ коренных причин экологического кризиса и опасного хозяйствования, которые, как теперь мы знаем, определяются: демографическими процессами, близорукостью экономики (будь то рыночная или же плановая централизованная экономика), т. е. полным доминированием краткосрочных интересов над долгосрочными и, в конечном итоге, ложной системой потребительских ценностей, на которую ориентируется население.
И хотя основополагающие принципы экологического образования были уже известны, более того, уже в 1977 г. изложены в материалах Тбилисской конференции ООН по экологическому образованию, тем не менее, в нашей стране государство, год за годом декларируя важность экологического воспитания и образования широких слоев населения, на деле его не обеспечивало, т. е. не спешило ввести в школьные программы экологию, поддержать преподавание методически, информационно, инструментально.
На этом фоне существенными оказываются общественные усилия по решению экологических проблем и экологическому воспитанию и образованию населения.
Стали стихийно проявляться независимые общественные инициативы, выражающие обеспокоенность населения в связи с обостряющимися экологическими проблемами (особенно после катастрофы в 1986 г. на Чернобыльской атомной электростанции). Под экологическим образованием в тот период понимали не столько систематическое изучение комплекса учебных дисциплин, необходимых для понимания форм и последствий антропогенного воздействия, сколько борьбу за доступ к информации о загрязнении воды и воздуха, которую, как многие считали, власти скрывали от населения. Все это во многом определило специфику становления экологического образования в СССР в 80-ые гг.
В последующее десятилетие, т. е. в 90-ые гг, и особенно после развала СССР - в период децентрализации государственной власти, рассекречивания информации, в том числе закрытой информации о загрязнении окружающей среды, о технологиях, применявшихся на производствах – наступил настоящий расцвет охраны окружающей среды, или как стало принято говорить «экологии». Этому способствовали небывалые политические изменения: новая Конституция РФ, в которой закреплялись среди прочих и права граждан на безопасную окружающую среду, свободу слова, право на информацию, особенно экологическую.
В 90-ые гг. появляются новые кафедры, факультеты и даже учебные институты, специализирующиеся на подготовке экологов. В области высшего образования появляется специальный орган – Научный совет по экологии Учебно-методического объединения классических университетов, который многое сделал для разработки государственных стандартов подготовки специалистов-экологов. Профессия эколога стала модной. Государственный Комитет экологии и охраны природы нуждался в подготовленных сотрудниках для своей разветвленной сети региональных комитетов – контролирующих органов. Трудоустройство и польза от экологов казались тогда несомненными. Именно в это время появляются многочисленные публикации и даже регулярные официальные отчеты, в которых реальное состояние дел в области воздействия на природу и людей не утаивалось. Наступил период расцвета экологического образования.
6 сентября 2011 года
[1] До сих пор в официально принятой системе знаний отсутствует экология. Экологии нет среди классических профильных наук, таких как: математика, физика, химия, биология, геология, география, экономика, право и др.
