ГОРОД КЛИН.
“Нет никаких эмоций, потому что близко не знаком с творчеством Чайковского. Сей дом похож на дом-музей Королёва на улице Академика Королёва в Москве и на многие другие дома из прошлого.
Вообще, мы приехали в Клин, зимой, в минус двадцать градусов, чтобы испить “Клинского” пива. Побывали в Краеведческом музее и здесь. Когда мы зашли сюда, нас спросили:
Вы что, из ресторана?
Ох, уж эти чесночные гренки…
В целом, спасибо за сохранение истории! г. Мы помним!”
Запись в книге отзывов дома-музея Петра Чайковского от 01.01.2001 г.
Железнодорожная станция встречает приезжающих бюстом Петра Ильича Чайковского и дорогой Москва-Петербург, по которой то и дело проносятся многотонные фуры. Шумные грузовики проносятся даже мимо усадьбы с домом-музеем Чайковского. Такая музыка, XXI век. Сто двадцать лет со дня смерти русского композитора.
По городу ходят люди в пёстрых, разноцветно краплёных куртках. В кабаки и кафе посетители не брезгуют приходить с маленькими детьми – там гостей обслуживают сплошь красивые улыбчивые официантки. Столь высокий процент нахождения оных в одном кафе вы, возможно, во всей России не сыщете. Особенно много улыбчивых юных див в “Шахматах”, что напротив каменных Торговых рядов, частоколом треугольных крыш напоминающих зубчатое лезвие перевёрнутой пилы.
Только самого “Клинского”, в отличие от прекрасных девушек, в клинских кабаках и кафе вы не найдёте. Вдоль и поперёк мы исходили весь город – нигде его нет. Делали остановки в музеях и питейных заведениях, чтобы снова продолжить поиск. Снег хрустел под ногами, морозец пощипывал нос, бурным потоком срывалась с плотины река Сестра, чтобы, надышавшись, опять исчезнуть подо льдом среди укутанных белыми пальто деревьев. Сестра – она мать Клина. Махонький городок семьсот лет назад вклинился между двух участков её излучины, оттого и прозвался так.
А “Клинского” вы ни в одном кафе Клина не найдёте. Не престижно! – сказали нам в последнем посещённом питейном заведении.
Не престижно… А продавать убогие сорта чешского и голландского пива в древнем русском городе – это престижно… 2014 год – пока влияние Запада на русского человека не искоренимо. Мы – в магазин, в холодильник, да вот же оно, “Клинское”!
Такси. Из магнитолы неожиданно начинает звучать классическая музыка. Да по-моему это Чайковский!
Это Чайковский?
Не знаю… – говорит таксист. – Но это точно “Детское радио”. На нём каждый день включают на час классическую музыку, с восьми до девяти.
Да и неважно, что это, как я потом узнал, была “Прощальная симфония” Йозефа Гайдна.
Всё равно красота! Только что отзвучала классическая музыка, на улице минус двадцать градусов мороза, темень, заснеженная платформа, заснеженная скамейка, на ней – открытые бутылки “Клинского”. Мы чокаемся, отпиваем “Клинского” в Клину – самого вкусного пива из того, что удалось здесь попробовать, мягкого, душистого – садимся в электричку и уезжаем.
Двенадцатый молчаливый вагон. Пассажиры, закутавшие свои головы в капюшоны. Прочие безучастно смотрят в ночные окна. Холодная тоска. Холодная русская тоска субботней ночи. Суббота – это лучший выходной день, её вечер, не чета воскресенью, что перед работой. А ты, пассажир, тут, не дома, в ночной электричке, среди снегов, среди двадцати градусов мороза. Из не закрывшихся до конца дверей дует холодный сквозняк.
Вдруг противоположные двери вагона распахиваются, входит мужчина лет тридцати пяти - сорока, его причёска с пробором посередине, белый ворот застёгнутого на молнию свитера закрывает шею. Он берёт в руки красную гитару и начинает петь:
Над землёй мороз,
Что не тронь, всё – лёд,
Лишь во сне моём поёт капель.
А снег идёт стеной,
А снег идёт весь день,
А за той стеной стоит апрель.
А он придёт и приведёт за собой весну,
И рассеет серых туч войска...
“Кино”, “Апрель”
Бывают дни, когда опустишь руки,
И нет ни слов, ни музыки, ни сил.
В такие дни я был с собой в разлуке
И никого помочь мне не просил.
И я хотел идти куда попало,
Закрыть свой дом и не найти ключа.
Но верил я – не все ещё пропало,
Пока не меркнет свет, пока горит свеча.
Но верил я – не все ещё пропало,
Пока не меркнет свет, пока горит свеча.
“Машина времени”, “Пока горит свеча”
Послесловие.
Как только мужчина с красной гитарой закончил петь, каждый пассажир с лучезарной улыбкой поднялся со своего места, сказал “Спасибо!” и достал немного денег из своего кармана.
Мы сомкнули двери, из которых дул сквозняк, чокнулись “Клинским”, открыли пачку солёной ставридки и продолжили о чём-то говорить. Здесь, среди снегов, мороза, внутри наполнившегося душевной теплотой двенадцатого вагона.
