, профессор кафедры теории государства и права ВИУ, д. п.н.
Конституционное строительство в конце ХХ века в СССР и Российской Федерации: к проблеме суверенитета
Конституционное строительство это построение системы социальных, экономических и политико-правовых отношений, устанавливаемых и охраняемых конституцией и другими конституционно-правовыми актами. Конституционный строй, по общему мнению, не следует отождествлять с государственным строем, ибо он, в отличие от последнего, всегда предполагает наличие в государстве конституции. Необходимыми признаками конституционного строя, в отличие от государственного строя, является народный суверенитет, разделение властей, нерушимость и неотчуждаемость общепризнанных прав и свобод человека.[1]
Мы считаем, вести речь, о конституционном строительстве в Северной Осетии правомерно лишь в период наличия конституции, т. е. с 1937 года, когда была принята Конституция Северо-Осетинской АССР. Вместе с тем допустимо разделение этого понятия на две составляющие части – теоретическое и практическое. В рамках первой можно рассматривать политико-правовые идеи и учения о праве и государстве, в том числе и об общих принципах конституционализма, имевших место в трудах мыслителей и ученых Осетии, в рамках второй - непосредственно конституционное строительство. Тема нашего выступления охватывает период конца XX века. Он именуется в истории отечественного государства и права как период распада СССР и политико-правового кризиса в Российской Федерации.
Как и любой иной вопрос, проблема конституционного строительства в Осетии имеет свою историю, причем не только в ее северной части, но и в южной. Так, по данным профессора , в 1918 году был разработан «Проект Конституции Юга-Осетинского кантона» состоящий из 5 глав и 47 статей. Проект предусматривал для будущей осетинской государственности такие права, которые намного превосходили те, что были позже представлены Юго-Осетинской автономной области.[2]
Одним из первых политико-правовых актов молодой Советской власти стала принятая в ноябре 1917 года «Декларация прав народов России». Ее положения впоследствии стали основной частью первой Советской Конституции России 1918 года. Среди основополагающих принципов построения нового государства провозглашалось равенство и суверенитет народов страны, что же касается составляющих частей советского государства, то в их названии термин «суверенитет» не присутствовал. Согласно мнению партийно-советского руководства страны, несоюзные республики на протяжении всей истории их существования в рамках СССР были автономными. 17 ноября 1920 года во Владикавказ прибыл нарком по делам национальностей РСФСР , обнародовавший декрет о создании Терской республики народов Северного Кавказа. Нам представляется, что так называемые бывшие автономии РСФСР в конце XX века, в условиях перестройки, исключали это определение из официальных наименований своих республик и заменяли его на слово «суверенный», тем самым подчеркивая мысль о праве на самоопределение вплоть до сецессии, т. е. одностороннего выхода из федерации.
Суверенизация народов СССР как основа обновленной государственности была провозглашена и обоснована Председателем Верховного Совета РСФСР в процессе обсуждения вопросов, связанных с принятием «Декларации о государственном суверенитете РСФСР». На первом съезде депутатов РСФСР в 1989 году провозглашалось в качестве основного государствообразующего принципа положение о том, что в отношениях внутри России между субъектами федерации главным является суверенитет, экономическая самостоятельность автономии, их культурная, национальная самобытность, право на справедливое и равноправное представительство во всех органах Федерации.
Фактически идеи о суверенизации субъектов РСФСР стали высказываться в конце 90-годов XX века, в период противостояния официального руководителя страны и его политического оппонента . Последний был выведен из состава высшего политического руководства союзного государства осенью 1987 года и отправлен руководить Госстроем СССР. Определенный фразеологический каламбур состоял в том, что с этого периода действительно занялся государственным строительством, но возводил не дома или иные объекты народного хозяйства, а создавал новые государственно-правовые отношения. Избрание его на высший государственный пост РСФСР - Председателя Верховного Совета – в мае 1989 года фактически узаконило это положение дел. Уже 29 октября 1989 года, как справедливо отмечает , начинается реформирование государственного механизма РСФСР.[3]
27 октября 1989 года Верховный Совет РСФСР принял закон об изменениях и дополнениях Конституции РСФСР. Согласно изменениям, в России вводилась двухуровневая система представительной власти , что, собственно, делалось по аналогии с государственным устройством союзного государства. Съезд народных депутатов РСФСР становился высшим органом власти РСФСР, правомочным принять к рассмотрению и решать любой вопрос жизнедеятельности государства.
12 июня 1990 года на первом съезде народных депутатов РСФСР была принята «Декларация о государственном суверенитете РСФСР». Лейтмотивом этого документа стало провозглашение суверенитета и решимость создать демократическое правовое государство в составе обновленного СССР. Это был первый высший государственно-правовой документ, в преамбуле которого не подтверждались стремления к построению коммунистического или к совершенствованию социалистического государства, а в самом его тексте провозглашалось верховенство Конституции РСФСР по отношении к Основному закону СССР.
Здесь же оговаривалась возможность того, что в случае, если законы СССР вступали в противоречия с нормативно-правовыми актами РСФСР, то действия первых приостанавливались.
Юридическая формулировка «приостанавливалось» создала неопределенность в общественном и правовом сознании, что несколько завуалировала данную, в общем-то, антиконституционную правовую норму.
В противовес провозглашения Россией суверенитета от союзного центра начался уже упоминаемый «парад суверенитетов». Он был вызван, как нам представляется, не только возможностью воплощения в жизнь известного Ельцинского призыва брать суверенитета столько, сколько можно взять, но и стремлением политического руководства СССР и автономий РСФСР воспрепятствовать действиям руководства России во главе с , ведущим к распаду СССР. Это политико-правовое явление - прекращение существования СССР как геополитической реальности, по справедливой мысли президента РФ , явилось величайшей трагедией XX века.[4]
До сих пор в историко-правовых исследованиях не уточнялось, какой собственно суверенитет – нации или государства имел в ввиду . Вряд ли кто сможет ответить на этот вопрос однозначно сегодня, по прошествии более полутора десятка лет. Нам представляется, что остается неясным и вопрос, разделяло ли в те годы, как впрочем, и сейчас большинство населения эти правовые понятия, и насколько искренним в этих словах был сам . Но, как отмечал еще , идеи становятся материальными тогда, когда они овладевают умами народных масс. Именно это и произошло с идеей суверенитета. Она пришлась по душе и сепаратистско настроенным националистическим и просоветско настроенным партийно-хозяйственным элитам. Стратегические цели у первых и вторых были диаметрально противоположные, но тактика одна. Под флагом суверенитета бывшие союзные республики стали заявлять о необходимости выйти из состава СССР.
Политическое руководство СССР во главе с не раз заявляло о необходимости создания качественно нового союза путем инициирования новоогаревского процесса, а бывшие автономные республики о суверенитете от России, правда, в пользу Союзного центра. Эта политика была, судя по всему, разработана в ЦК КПСС, и одной из первых она была обкатана на территории Северной Осетии. Бывший первый секретарь Северо-Осетинского обкома КПСС известный государственный деятель на XXVIII съезде партии был избран членом Политбюро и секретарем ЦК КПСС. Одновременно он являлся депутатом Верховного Совета СССР, председателем парламентской комиссии по международной политике, что делало его фактически одним из главных идеологов партии и государства.
20 июня 1990 года на III сессии Верховного Совета Северо-Осетинской АССР была единогласно принята Декларация о государственном суверенитете республики, согласно которой любые нормативные и правовые акты РСФСР и СССР, вступающие в противоречия с суверенными правами СОАССР, приостанавливались.
По правовой сущности, декларация нарушала положения Конституций СССР и РСФСР, но в те годы это было следствием установившегося реального положения дел, когда нормы права в угоду политической конъюнктуре оказывались фактически недействующими. В результате суверенизации национальная целостность не только СССР, но и его субъектов, а так же их составляющих , округов и т. д. подвергалась серьезной угрозе. Складывалась парадоксальная ситуация, когда государственный и национальный суверенитет вступали в прямое противоречие, разрешить которое оказывалось не под силу функционировавшим в те годы органам государственной власти.
«Паралич» власти и низкая правовая культура стала причинами того, что идеи суверинизации приобретали непредсказуемые и подчас драматические последствия. Рушились социально-экономические связи, низвергались выстраданные столетиями идеи межнационального мира и согласия. Далеко не всегда национально-региональным лидерам суверенных республик на территориях распавшегося в 1991 году СССР удалось облечь в цивилизованные правовые нормы стихийные стремления к суверенизации. 90-годы XX века характеризуются попытками юридического оформления не только государственного суверенитета субъектов федерации СССР и союзных республик, но и других народов страны, стремившихся юридически повысить свой статус. В этих условиях пересматривались многие правовые и социально-психологические установки в области межнациональных отношений, уточнялся терминологический аппарат. Так, на высшем государственном уровне, устами Президента СССР и генерального секретаря правящей партии - КПСС было заявлено о том, что термин «малые народы» является оскорбительным для их представителей и предложено впредь употреблять словосочетание «малочисленные народы».
Большое значение в общественно-политической жизни страны, наряду с производственными коллективами, стали играть неформальные объединения, многие их которых под видом решения задач национально-культурного возрождения стали пропагандировать откровенно сепаратистские и националистические идеи. В этом вопросе одно из центральных мест стал занимать вопрос национального суверенитета. Вопреки исторически сложившемуся его определению, в трудах французских просветителей, исследовавших это явление в условиях мононационального (доиндустриального) государства, идея суверенитета нации противопоставлялась идее государственного суверенитета федеративной страны.
В условиях наличия новой исторической общности многонационального советского народа идея народного (советского) суверенитета органически сочеталось с суверенитетом государственным - Советского государства, а «разъезд» по национальным квартирам ознаменовался противопоставлением суверенитета одной нации другой. Еще до распада СССР стали проводиться съезды отдельных народов страны. Так, 1 съезд осетинского народа состоялся летом 1991 года. Де-факто избранные на съездах органы в некоторых случаях заявляли о стремлении существовать параллельно, а то и подменять существовавшие органы советской власти, изменять положения, закрепленные в Конституциях.
Это, например, произошло в 1990 году в Чечено-Ингушской АССР, где съезд чеченского народа при попустительстве центральной российской власти отстранил от власти партийно-правительственное руководство во главе с Д. Завгаевым, разделил бывшую автономию на две республики – Чечню и Ингушетию и призвал генерала вооруженных сил СССР Д. Дудаева к руководству Чеченской Республики. В последующем, в результате прямых выборов, он занял пост президента Чеченской Республики.
Система замены коллективной советской системы власти на президентскую (индивидуальную) растянулась на несколько лет и была ускорена только событиями октябрьского (1993 года) политико-правового кризиса, да и то с некоторыми исключениями. Например, в республике Дагестан, учитывая многонациональный состав ее коренного населения, и после этих событий пост президента введен не был.
Несмотря на определенную стихийность и политизированность решений, принятых на национальных съездах, так и принятых на них мы склонны усматривать в них определенную традиционность, проистекающую из обычного права народов Кавказа и советского права. Это идеи народовластия, представительной и непосредственной демократии. Не случайно, еще в середине XX, века были опубликованы исследования, обосновывающие съезды и совещания в качестве формы непосредственной демократии в СССР.[5] Стоит ли удивляться появлению национальных съездов в государственно-правовой жизни некоторых народов страны?
[1] , Додонов юридический словарь. М., 1996. С.142.
[2] Маргиев государства и права Осетии. Майкоп, 1997.С.207.
[3] Четвертков государство и право в период реформирования СССР и его распада () // История государства и права России. Под ред. . М., 1999.С.495-523.
[4] Путин послание Федеральному Собранию РФ// Российская газета. 20апреля.
[5] Коток и совещание трудящихся – форма непосредственной демократии в СССР. М., 1964.
