штанов а. в.

Рационализм и творчество в переводе официально-деловой документации на примере типологически разных языков

(турецкий и русский)

В условиях все возрастающих и развивающихся контактов между разными странами, когда человека постоянно окружают так называемые межкультурные и межъязыковые коммуникативные ситуации, вопрос адекватности в переводе как одного из способов обеспечения межкультурной коммуникации, продолжает не только сохранять, но все больше усиливать свою актуальность.

Ученые и практики, а также специалисты по информационным технологиям продолжают поиски и разработки интеллектуальных компьютерных технологических решений, которые позволили бы заменить на переводческом поприще человека. Между тем, сам человек (что уж тогда говорить о машине, пусть даже высоко технологичной) не предложил окончательного решения такой проблеме, как «что такое адекватный перевод и достижим ли он».

По-прежнему актуальной является оценка, данная переводу известнейшим лингвистом Вильгельмом фон Гумбольдтом: «Всякий перевод представляется мне, безусловно, попыткой разрешить невыполнимую за­дачу, ибо каждый переводчик должен разбиться об один из двух подводных камней - слишком точно придержи­ваясь либо своего подлинника за счет вкуса и языка соб­ственного народа, либо своеобразия собственного наро­да за счет языка подлинника. Нечто среднее между тем и другим не только труднодостижимо, но и просто невоз­можно» [8, с.33-34]. Значительный интерес вызывает сформулированная не без влияния идей В. фон Гумбольдта теория сопротивления текста оригинала, а также принимающего языка и культуры: «Сопротивляется, прежде всего, конечно, оригинал, ис­ходный текст. Он как бы не отдает переводчику своих до­стоинств, а если и отдает, то обрекает его на приблизи­тельность или многовариантность решений. ...Стремление переводчика полнее передать оригинал, отразить все его характерные черты встречает далее известное сопротивление теперь уже со стороны прини­мающей культуры и языка этой культуры.» [3, с.363].

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Очевидно, что вышесказанное, прежде всего, относится к художественному переводу. Именно он долгое время являлся объектом и предметом переводоведческих исследований. Однако в нашу эпоху колоссальнейший прорыв произошел в области так называемого прагматического перевода, который выводит нас из области чувств и эстетики в область решения конкретных профессиональных задач, когда из различных сфер профессиональной деятельности человека поступает так называемый социальный заказ на обеспечение межъязыковой коммуникации, необходимой для достижения поставленных целей в различных сферах человеческой жизни.

В этой связи на первый план выходит проблема изучения взаимодействия двух, несомненно, присутствующих и играющих в переводе большую роль составляющих данного вида деятельности – рациональной составляющей и творческой составляющей.

Обе составляющие присутствуют абсолютно во всех видах как художественного, так и профессионального прагматического перевода. Разница заключается в характере взаимодействия и соотношения этих двух составляющих.

Традиционно считается, что перевод официально-деловой документации (здесь же нами рассматривается не только деловая переписка, но и коммерческая и техническая документация) является тем видом перевода, которому максимально присуща рациональная составляющая и в котором практически отсутствует творческая составляющая. Однако и в этом виде перевода неизбежным образом присутствует творческая составляющая, которая требует от переводчика не стереотипных решений, во многом опирающихся на механизмы подстановок и замен, а нестандартных решений, требующих интеллектуальных затрат.

Нередко творческая составляющая деятельности переводчика по обеспечению адекватности перевода ассоциируется исключительно с его работой с отдельными словами для определения значимых и незначимых слов с целью отказа от последних при создании текста перевода. Можно услышать такие комментарии, как «если слово существенно (в тексте), оно должно быть переведено» [7, c.348]. Конечно, принятие переводческого решения в определенной степени строится на системе закономерных соответствий, и в большей степени это выражено как раз в рассматриваемом нами виде профессионального прагматического перевода. Однако это лишь малая часть того инструментария, который имеется в руках переводчика. Более того, вызывают определенный скептицизм такие формулировки, как «существенное-несущественное», «обязательное-необязательное для перевода» а также попытки вести речь о переводе слова. Все это - результат долголетнего нахождения переводоведов в заколдованном кругу таких понятий, как «инвариант перевода» и «единица перевода», когда предлагаются различные варианты формально-языкового решения этих, несомненно, функционально-речевых явлений. Предлагаемые подходы к анализу указанных понятий во многом являются результатом стремления к рационализму в переводе, приданию ему алгоритмического характера. В качестве творческой составляющей предлагается считать признаваемое за переводчиком право вносить якобы изменения в текст оригинала при его переводе, которые именуются переводческими трансформациями [4, с.50-51].

Так в чем же суть рациональной и творческой составляющей в переводе? В целом рационализм в переводе, на наш взгляд, заключается в стереотипности презентации определенной части составляющих содержания текста в исходном языке и языке перевода. Творчество в переводе заключается в вариативности и относительном многообразии возможностей по выражению идентифицированного смыслового коррелята в языке перевода, особенно в случаях, когда межъязыковая параллель не в состоянии обеспечить адекватность перевода и нередко является источником для появления в переводе ассоциативно-калькированных вариантов. Свобода выбора или вариативность переводческого решения, между тем, ограничены влиянием ряда факторов, которые являются рациональными по своей сущности. Таким образом, можно сделать вывод об организующей роли рациональной стороны перевода над творческой, что позволяет говорить о явлении переводимости, в рамках которого есть место явлению «вариативности» и широкому полю смысловых содержательных компонентов, интегрированных в общий смысловой контекст, когда система закономерных соответствий не обеспечивает адекватного переводческого решения, что и определяет сущность творческой составляющей перевода. С этой точки зрения, перевод можно представить своего рода компромиссом между различными составляющими:

- компромисс между замыслом автора исходного речевого произведения и реализацией данного замысла в конкретном тексте;

- компромисс между исходным содержанием текста перевода и воспринятым содержанием как результатом деятельности переводчика по осмысленному восприятию и раскодированию исходного речевого произведения;

- компромисс между воспринятым содержанием и переводческими решениями по оформлению данного содержания языковыми средствами языка перевода;

- компромисс между речевыми ситуациями создания исходного речевого произведения, восприятия исходного речевого произведения, создания текста перевода и восприятия текста перевода;

- компромисс между предметными компетенциями автора исходного речевого произведения, переводчика и получателя текста перевода;

- компромисс между рациональной и творческой составляющими перевода.

Официально-деловой документации в силу концептуальной и ассоциативной четкости и конкретности содержания присущ прагматический рационализм, который обусловливает объективное господство рационального над творческим. Рационализм текстов официально-делового содержания снимает актуальность многих различий (особенно семантического характера), во многом снимает вариативность переводческих решений как на лексическом, так и на грамматическом уровне.

Как правило, в переводе рационализм и творчество рассматриваются на этапе принятия переводческого решения с той точки зрения, имеется ли в определенных условиях перевода у переводчика право выбора, т. е. имеется ли вариативность в принятии переводческого решения, насколько эта вариативность широка или принятие переводчиком решения является ситуативно-закономерным и носит однозначный характер.

Считается, что перевод официально-деловой документации, в том числе текстов коммерческого и технического характера является занятием в определенной степени скучным, так как процесс принятия переводческого решения опирается на сформировавшиеся в поле двух языков функциональные параллели. Несомненно, в данном виде профессионального перевода вариативность в разумных пределах должна сводиться к минимуму, так как это одно из основополагающих требований, предъявляемых к оформлению официальных документов.

Поэтому нередко переводчики, занимающиеся переводом официально-деловой документации, в глазах переводчиков “живого жанра” (художественных переводчиков, или переводчиков, осуществляющих устный прагматический перевод) выглядят как своего рода компьютерные машины. Определенная доля истины в этом, конечно же, есть. Работа с официально-деловой документацией значительным образом сужает функционально-речевой потенциал переводчика в силу ограниченности функциональных полей. Будучи занятым в данной сфере, переводчик в определенной степени привыкает работать и принимать переводческие решения в рамках системы закономерных соответствий, т. е. основываясь на межъязыковых словарных параллелях терминологического характера. Однако в этом, с другой стороны, кроется и значительная трудность, связанная с умением переключиться на ситуацию, принятие переводческого решения в рамках которой будет невозможным на основе регулярных соответствий, а потребует от переводчика навыков принятия переводческого решения на ассоциативно-коррелятивной основе.

В ходе двуязычного сопоставительного анализа текстов официально-делового содержания и их переводов в рамках языковой пары турецкий-русский/русски-турецкий установлено, что элементы рационального в процессе принятия переводческого решения имеют следующие некоторые проявления:

1. Работа в терминологических полях: термины, как правило, формируют группу лексических единиц, которые называются в теории перевода закономерными соответствиями и, по мнению авторитетных переводоведов, требуют отдельного решения на перевод [6, c.224]. Термины характеризуются понятийной точностью, семантической однозначностью, лаконичностью, конкретностью, отсутствием эмоционально-экспрессивного компонента содержания [1, c.36].

Причем, речь может идти не только о терминах-словах, но и о терминах более сложного конструктивного уровня, вплоть до отдельных фраз, которые используются целиком путем формальной подстановки.

В турецком языке терминологические поля образованы терминами, имеющими различные источники происхождения:

- Термины, образованные на основе тюркской корневой морфемы.

В случаях, когда речь не идет о заимствованиях, переводчик турецкого языка сталкивается с проблемой выбора, причем не в плоскости формальной подстановки, а в плоскости ассоциативно-коррелятивного анализа, направленного на идентификацию актуальной, доминирующей в рамках конкретного контекста ассоциации. Например, тара – «kutu/коробка, sandık/ящик, paket/упаковка, пакет, kap/сосуд, емкость, konteyner/контейнер, dara/тара» или устояться (о жидкости) – durmak (остановиться), çöküntü vermek (дать осадок), durulmak (быть выдержанным).

- Термины арабо-персидского происхождения.

Заимствования из арабского и персидского языков являются естественными для турецкого языка, который формировался в их языковом поле и под их большим влиянием, поэтому термины данного происхождения ассоциативны и имеют широкое использование в различных терминологических полях для называния концептуальных понятий, например, в текстах юридического и коммерческого содержания.

- Термины-кальки как с арабского и персидского языков, так и с западных языков, причем количество последних стремительным образом растет (например: ara yüz (досл.: промежуточное лицо) – интерфейс – от англ.: interface).

- Термины, заимствованные из западных языков (иногда происходит заимствование всей иноязычной формы, например: koroner by-pass – коронарное шунтирование, 2-Sided Printing – Çift Taraflı Yazdırma – двусторонняя печать, İnput – Giriş - вход, Output – Çıkış – выход и т. д.).

Термины западного происхождения абсолютно безассоциативны для турецкого языка. В этом их отличительная черта, которая иногда помогает при переводе, так как не вызывает лишних ассоциаций. С другой стороны безассоциативное удерживание лексики всегда было сопряжено с дополнительными усилиями.

Стремление к унификации терминологических полей в различных языках приводит к выхолащиванию родного языка, к засорению памяти, так как запоминание новой терминологии происходит не по принципу наращивания уже известного, т. е. вглубь, а путем оккупации новой ячейки памяти с отрывом от системы ассоциативных связей, присущих процессу вторичной и последующей номинации, т. е. происходит вширь.

При наличии иногда необоснованной многовариантности заимствованной терминологии не формируется однозначно воспринимаемый терминологический эквивалент. Например, термин «водоизмещение» по-турецки может выражаться такими заимствованиями, как «deplasman, tonaj, grostonluk».

Наряду с этим присутствует гипертрофированный лексический модизм, когда заимствованное слово, лишенное ассоциативной основы, которая ограничивает его словоупотребление, начинает использоваться (зачастую семантически необоснованно) в абсолютно разных терминологических полях, например в турецком языке термин (platform - платформа).

2. К рациональной сфере можно отнести низкий уровень культурологического содержания текстов, опирающегося на культорологически-маркированные ассоциации, лежащие в основе функционирования так называемых реалий и безэквивалентной лексики.

3. Неотъемлемой рациональной составляющей рассматриваемого типа текстов является их композиционная структура, которая строится по правилам каждого языка и, как правило, не допускает существенной вариативности.

Существует стереотипная рамка конкретного документа, которая предусматривает закономерную внутреннюю организацию исходного документа и переводного документа. И хотя в ряде случаев данные стереотипные рамки в двух языках могут и не совпадать, оформление текста перевода осуществляется в соответствии с нормами, присущими языку перевода [2, с.22]. Задача, стоящая в данном случае перед переводчиком, заключается в идентификации соответствующих конструктивных блоков в соответствии с имеющейся в компетенции переводчика общей моделью документа с последующим выстраиванием данных конструктивных блоков в соответствии с нормой языка перевода с параллельным обеспечением необходимого грамматического согласования.

Речь в данном случае идет именно об идентификации стереотипной композиционно-структурной формы и составляющего ее содержания с последующим восстановлением содержания в рамках стереотипной, но уже в языке перевода, композиционно-структурной формы. Предлагаемая в ряде переводческих теорий семантико-структурная близость перевода оригиналу [5, с.47] в типологически разных языках недопустима.

Например, текст доверенности в одном из допустимых композиционных вариантах в русском языке имеет следующую последовательность конструктивных элементов:

Официальное наименование организации (доверитель)/1 ® дата и основание учреждения/2 ® местонахождение/3 ® в лице (наименование должностного лица)/4 ® компетентность (действие на основании)/5 ® паспортные данные/6 ® (уполномочивает)/7 ® должность/лицо получателя доверенности/8 ® паспортные данные/9 ® предмет компетенции по доверенности/10.

Всего в данной схеме установлено 10 конструктивных элементов.

В турецком варианте данные конструктивные элементы имеют следующую закономерную последовательность:

местонахождение/3 ® дата и основание учреждения/2 ® официальное наименование организации (доверитель)/1 ® компетентность (действие на основании)/5 ® паспортные данные/6 ® в лице (наименование должностного лица)/4 ® паспортные данные/9 ® должность/лицо получателя доверенности/8 ® предмет компетенции по доверенности/10 ® (уполномочивает)/7.

Т. е. в турецком варианте данный документ по сравнению с русским оригиналом имеет следующую последовательность конструктивных элементов: .

4. Выбор грамматических форм лишен вариативности и носит предписывающих характер. Например, в турецком языке форма настоящего времени имеет такие глагольные грамматические способы выражения, как: аффикс [-yor] и аффикс [-makta], форма прошедшего времени (в 3-м лице единственном числе) имеет такие глагольные грамматические способы выражения, как: аффикс [-dı] и аффикс [-mıştır]. В текстах рассматриваемого вида предпочтение отдается варианту [-makta] для настоящего времени и [-mıştır] для прошедшего времени в случае, если текст носит описательный характер. Использование форм [-yor] и [-dı] встречается также в устойчивых клишированных фразах, например таких, как «настоящим заверяю», «уполномочивает» и т. д. Причем к сфере рационального относится также и замена грамматических, в частности временных форм, а также грамматических форм лица в двух языках: форма настоящего времени 3-го лица единственного числа «уполномочивает» в русском и форма прошедшего времени 1-го лица единственного числа «tayin ettim»/я уполномочил в турецком языке.

5. Текстам рассматриваемого характера присуща полнота и стереотипность грамматических форм, построенных преимущественно на форме придаточного, образованного при помощи причастной формы [-dığı/-acağı].

Таким образом, рационализм проявляется в стереотипизации содержания и внешних форм его выражения на основе функционально адекватных межъязыковых параллельных форм.

Творческая составляющая процесса принятия переводческого решения:

1. Терминологические поля в языковой паре турецкий-русский одновременно создают основу как для рациональной, так и для творческой составляющей процесса принятия переводческого решения при переводе официально-деловой документации. Отсутствие столь-нибудь сравнимого количества специальных лексикографических изданий в паре турецкий-русский/русский-турецкий по сравнению, например, с языковой парой английский-русский/русский-английский создает объективные сложности при переводе, которые могут быть преодолены переводчиком исключительно путем применения не стереотипного подстановочного подхода, а исключительно через творческие приемы и методы.

2. Значительное место в системе принятия переводческого решения и перевода специальных текстов вообще занимает процесс предпереводческого анализа текста, сопровождающийся процессом уяснения темы, так называемого наращивания фоновой когнитивной информации.

Перевод не должен испытывать на себе влияние когнитивной некомпетентности переводчика.

Известно, что, например, на предприятиях, специализирующихся на производстве определенной технологичной продукции, и ведущих внешнеэкономическую деятельность, нередко существует свой переводческий штат. По вполне понятным причинам в данной ситуации переводчик достаточно хорошо ориентируется в самом процессе производства соответствующих изделий, владеет до мельчайших подробностей и точностей терминологией в русской части и сформировал терминологическое переводческое поле, состоящее из функционально-актуальных терминологических параллелей.

Однако в наиболее распространенным является ситуация, когда переводчик сталкивается в разнообразными по содержанию и терминологической структуре текстами, что зачастую является причиной не только определенных лакун переводческого терминологического характера, но и что самое главное является причиной концептуальных лакун в родном языке, что негативным образом сказывается на процессе восприятия исходного речевого произведения на родном языке и процессе терминологически адекватного оформления на родном языке воспринятого иноязычного текста.

Отсутствие терминологических параллелей в языковой паре русский-турецкий может быть компенсировано по-разному. Одним из возможных путей поиска терминологического эквивалента в турецком языке является работа в поле русский-английский-турецкий. Между тем и этот путь далеко не всегда дает положительные результаты. В этом случае в руках переводчика есть один очень важный механизм, связанный с характером терминологического словообразования и номинации в турецком языке. Если в ономасиологических процессах при назывании терминологического понятия используются лексические ресурсы самого турецкого языка, то образование термина осуществляется на логичных и четких ассоциациях, связанных с раскрытием и описанием понятийной сущности концепта. Например, в контексте официального открытия газопровода «Голубой поток», проходящего по дну Черного моря, актуальность приобрел термин «агрессивная среда». В турецком варианте понятие «агрессивная», в смысле «среда, носящая разрушительный характер для труб» выражается термином «paslandırıcı», т. е. «обеспечивающая ржавение». Понятие «закалять трубы, рельсы и т. д.» отражает в своей сути процесс термического упрочения металла, что по-турецки выражается термином «sertleştirmek», т. е. «делать прочными, упругими, жесткими». Наличие в турецком языке даже наряду с иностранным заимствованием варианта, построенного с помощью лексических средств родного языка, дающих точное и логичное описание понятия, предоставляет переводчику возможность прибегать к этому методу в том случае, когда точная терминологическая параллель находится вне сферы его компетенции. Единственная задача в этом смысле заключается в четком определении сущности понятия. Например:

полихромия – polikromi, çok renkli baskı (многоцветная печать)

фракция – fraksyon, damıtma ürünü (продукт перегонки)

концентричность – konsantrilik, merkezleme (отцентрирование)

контакт – kontak, dokunma, temas (соприкосновение, связь, контакт)

контур – kontur, münhani (изогнутый, извилистый, кривая), çevre çizgi (огибающая линия), çevre (среда вокруг), hudut (граница), dış çizgi (внешняя линия).

При переводе с турецкого языка на русский задача переводчика заключается в том, чтобы осуществить обратный переход от логично-четкого способа выражения понятия к термину, который, как правило, в русском языке образуется на определенном уровне абстрагирования или вообще путем номинации вне какой-либо связи с ассоциативным ядром соответствующего понятия. Например:

çıkıntılı raylar (рельсы с выступами) - остряковые рельсы

tırnak rendesi (когтистый рубанок, терка) – шерхбель

sürgülü kapı (дверь с задвижкой) – шибер (запор, устройство в виде задвижки (заслонки), при помощи которого полностью или частично открывается и закрывается канал для движения жидкости или газа; заслонка в дымоходах металлургических печей и котельных установок;

karışım (смесь), hamule (груз, кладь) - шихта (смесь материалов, загруженных в металлургии в печь и другие агрегаты для получения конечных продуктов) и т. д.

3. Работа с терминологическими полями в различных профессиональных сферах, их «сканирование» на предмет фиксации новой терминологии, появляющейся в родном и иностранном языке с одновременным поиском терминологических параллелей, является, несомненно творческим видом деятельности, которой на первый взгляд будучи не связанным на прямую с переводческой деятельностью, впоследствии дает положительные плоды.

4. К творческой деятельности относится решение проблемы преодоления терминологических различий в переводе, связанных с различиями концептуального характера.

Так, например, в Турецком торговом кодексе в соответствии с организационно-правовой формой выделяют такие общества, как: кооператив (kooperatif şirket), акционерное общество (anonim şirket) и общество с ограниченной ответственностью (limited şirket).

В соответствии с 45-й статьей Турецкого торгового кодекса (Закон № 000 от 29.6.1956г.) в официальном названии фирмы обязательно должно присутствовать указание на одну из приводимых организационно-правовых форм. При этом согласно Турецкому торговому кодексу отсутствует деление акционерных обществ на такие типы, как акционерное общество открытого типа и акционерное общество закрытого типа. В Турецком торговом кодексе (статья 276) оговаривается два способа организации акционерного общества: путем одновременной выплаты уставного капитала (мгновенная организация / ani kuruluş) и с оплатой уставного капитала согласно установленного графика (постепенная организация / tedrici kuruluş). В нынешних условиях в турецкой коммерческой терминологии проходят такие выражения, как «halka açık şirket (hisseler) / открытое для народа акционерное общество (акции)», т. е. аналог акционерного общества открытого типа, и «halka kapalı şirket (hisseler) / закрытое для народа акционерное общество (акции)», т. е. аналог акционерного общества закрытого типа. Однако данные подробности никоим образом не могут быть отражены в официальном названии акционерного общества.

Между тем, согласно статьи 4 «Наименование и место нахождения общества» закона РФ «Об акционерных обществах» (Федеральный закон от 01.01.01 г. N 208-ФЗ "Об акционерных обществах" / с изменениями от 01.01.01 г., 24 мая 1999 г.) «Общество имеет свое фирменное наименование, которое должно содержать указание на его организационно-правовую форму и тип (закрытое или открытое)».

Данные принципиальные юридические различия приобрели актуальность в переводе при оформлении пакета документации для открытия представительства крупной российской компании в Турции, когда потребовался точный, а главное юридически обоснованный переводческий вариант названия АООТ. Предлагавшийся традиционно нейтральный вариант АО не устраивал российскую сторону, настаивавшую на уточнении типа акционерного общества. Уточненный вариант в турецком переводе не устраивал турецкую сторону, так как содержал терминологические компоненты, чуждые соответствующей терминосистеме. Предложенный переводчику выход из ситуации, связанный с использованием имеющегося в законодательствах обоих государств общего термина ООО (Limidet Şirket), был отвергнут переводчиком, так как он был хоть и прагматически оправданным, но все-таки заведомо ложным переводом. В итоге состоялся долгожданный для многих переводчиков прецедент, устроивший все стороны: полное наименование акционерного общества, включающее в себя не только собственно наименование, но и указание на организационно-правовую форму и тип акционерного общества было предложено по-турецки давать в форме транслитерации. Представительство этой компании было открыто и успешно функционирует в настоящее время. Мониторинг турецких источников показал принципиальную концептуальную правильность данного решения. Так как в теории перевода существует правило избегать, по возможности, замен реалий одной лингвокультуры реалиями другой лингвокультуры. С точки зрения турецкого менталитета и восприятия данного референта не возникла ни одна близкая нам ассоциация, позволившая бы использовать в наименовании организации хотя бы термин «акционерное общество». В турецких аналитических материалах данная компания везде проходит как: Rus sanayi ve inşaat firması «промышленно-строительная компания», Rus endüstri holdingi «российский промышленный холдинг», «производитель … (далее указывается непосредственно продукция деятельности)».

Таким образом, даже максимально стереотипизированный, прагматически клишированный перевод официально-деловой документации сохраняет в себе одну из основных характеристик такого вида деятельности по обеспечению межъязыковой коммуникации как перевод – это творческий характер деятельности на различных этапах перевода, опирающийся на прагматический рационализм.

Литература

1. Алимов перевода. перевод в сфере профессиональной коммуникации. - М.: Едиториал УРСС, 2004. – 160 с.

2. Виноградов . Общие и лексические вопросы. - М.: КДУ, 2004. – 240 с.

3. Сопротивление оригинала как закономерность процесса перевода. Литература и перевод: проблемы теории Международная встреча ученых и писателей. - М.: Прогресс, 1992. - с. 361-368.

4. Казакова основы перевода. – Санкт-Петербург: 2001. – 320 с.

5. Латышев перевода. - М.: НВИ – Тезаурус, 20с.

6. Нелюбин переводоведческий словарь. - М.: Флинта: Наука, 2003. – 320 с.

7. Слово и его ассоциативное поле. Литература и перевод: проблемы теории Международная встреча ученых и писателей. - М.: Прогресс, 1992. - с. 348-357.

8. Федоров в теорию перевода. - М., 1958. – 375 с.

Рационализм и творчество в переводе (стилистический аспект). Сборник научных трудов №, М.: МГИМО-Университет, 2007 г., с.131-145.