7 апреля 2014 г.
Профсоюз ученых: как защищать свои интересы
МОСКВА. В формате «Точка зрения» ПостНаука знакомит читателей с мнениями экспертов об актуальных проблемах общества, образования и науки. В новом материале мы спросили авторов проекта, почему ученые не объединяются для защиты своих интересов.
Гасан Гусейнов, доктор филологических наук, профессор НИУ ВШЭ:
- На этот вопрос хочу ответить вопросом: а почему не объединяются? Очень даже объединяются. Спросите у профессоров Павла Кудюкина или Константина Морозова! Просто в каждой стране есть своя специфика, и на постсоветском пространстве она, в принципе, антипрофсоюзная все еще. Сказываются десятилетия насильственного «профсоюзания». Все были членами и – никто этого не замечал. А теперь действует коллективный когнитивный диссонанс. По объективным показаниям повседневной жизни бедное общество должно быть готово к солидарности, без которой не выжить. Но по совокупности других обстоятельств – пропаганды государственного величия, мечтаний о чудесном выигрыше в лотерею, раздач казенных печенек – люди презирают сами себя как бедных и нуждающихся в солидарности с такими же, как они сами, или даже с еще более слабыми. В итоге самые беззащитные низы оказываются помощниками олигархии, и при первой возможности они вместе ломают хребет гражданскому обществу.
Образованные люди впадают от этого в резиньяцию, их природный социальный аутизм усиливается, они просто разбегаются кто куда. Этим положением готовы воспользоваться всякие ловкачи. Поворачивается большое колесо. Распятые на нем поодиночке окунаются головой в воду.
Примеров успешного отстаивания интересов одного ученого – преподавателя, исследователя – в стенах вуза или академического института всегда было меньше, чем примеров травли, изгнания. А сейчас, после того, как Академия наук РФ перестала быть национальной (то есть надгосударственной) институцией и стала госучреждением, таких примеров и вовсе не будет. Настоящие академики могли отстоять академика , но уже (не академика) отстоять не могли никак. Сейчас для ученого сообщества, то есть для отдельных ученых, все стало проще, чем при СССР: можно уехать. И, например, профессор Зубов, уволенный из МГИМО, получил даже приглашение из университета в Чехии.
Но солидарность с Зубовым – это медийное событие, а на самом деле, по всей России, скольким преподавателям, школьным учителям, исследователям затыкают рот, скольких вынуждают уйти, мы можем только догадываться. Так, среди изгоняющих и травящих может оказаться и тот самый профсоюз научных работников и преподавателей. Почему? Да потому что бывает солидарность в защите прав человека и гражданина, а бывает солидарность в гонениях. И у нас в стране этот второй вид солидарности пока, к сожалению, более развит, чем первый.
Федор Успенский, доктор филологических наук, заместитель директора Института славяноведения РАН:
- Вопрос, на мой взгляд, и правильный, и неправильный одновременно. Если говорить об объединении ученых, то я давно не наблюдал такого единодушия в академическом мире, какое вижу сейчас. Например, в отношении реформы Российской академии наук. Начались первые шаги по ее реализации, и такое негативное явление, как эта реформа, очень сильно объединило и сплотило ученых. С другой стороны, вопрос, конечно, справедливый, ведь у этого единодушия осталось довольно мало пространства для выражения в каких-то конкретных действиях. Тем не менее, проводились общеакадемические конференции оппозиционного характера против реформы РАН с попыткой предложить альтернативные варианты.
Беда в том, что эта реформа сугубо чиновничья и не имеет к науке абсолютно никакого отношения. Голос ученых в ней не учитывается, в ее идеологические бюджеты не заложена сама эта возможность. Довольно масштабные протесты, митинги, пикеты ничего, к сожалению, не дали, кроме пары задержаний и каких-то мелких неприятностей. И общего единения у ученых на формализованном уровне все-таки не наблюдается.
Везде есть свои профсоюзы – тяжелое наследие советского прошлого. Занимаются они не совсем тем, чем должны были бы. Это не профсоюзы в Америке эпохи Великой депрессии, лидеры которых открыто воевали с мафией, а довольно сервильные органы, которые занимаются в лучшем случае распределением путевок и билетов на бесплатные концерты на Новый год. При этом действовать необходимо, ведь деструктивная и довольно унизительная реформа РАН, которая сейчас идет, требует сопротивления.
Реформа РАН борется с людьми, которые через многое прошли: пережили 90-е, с их общей нищетой в науке, многие из этих людей видели и советские времена, когда жить не давали. Особенно если речь идет о гуманитарных науках. Кого-то это закалило, кого-то приучило к фаталистическому взгляду на мир: «Собака лает — караван идет». Мудрая и близкая мне позиция, из которой сейчас ушла некоторая философская составляющая. Осталась просто уверенность: «Как-то получится прожить». А лично я в этом не так уверен, потому что все эти реформы требуют большого количества сокращений.
Я не хочу сказать, что Российская академия наук не нуждается в реформе и что там нет лишних людей. Но то, что предлагают в качестве решения этой проблемы, – ужасно, унизительно и очень по-советски, конечно. Недавно по всем академическим институтам прошли квазидемократические собрания, на которых надо было принимать новые уставы института в соответствии с требованиями нового руководства – ФАНО, которое теперь руководит Академией наук. Все это походило на опрос крепостных крестьян и игру в псевдодемократию. Я проголосовал «против», но такие акции протеста носят карикатурно-символический характер. Они все равно нужны, и я, безусловно, буду продолжать такую линию.
Эффективность таких протестов близка к нулю по одной простой причине: чиновников совершенно не интересует мнение ученых. Они не заинтересованы в существовании обратной связи и прекрасно понимают, что бояться им некого.
Михаил Гельфанд, доктор биологических наук, профессор, заместитель директора Института проблем передачи информации РАН, член Европейской Академии, лауреат премии им. , член Общественного совета Минобрнауки, один из основателей Диссернета:
- В этом вопросе содержится презумпция, которая не является, очевидно, правильной. Как показала Конференция научных работников РАН, ученые все-таки объединяются для защиты своих интересов. Скажем, есть Общество научных работников (ОНР), которое объединяет ученых для защиты своих интересов. Почему ученые не объединяются массово? Например, IT-наука не способствует объединению в коллоквиумы, для этого нужен немного другой склад ума. Мы живем в России, в 2014 году. Почему у нас педагоги и университетские профессора не объединяются для защиты своих интересов? А кто вообще у нас для этого объединяется?
Существуют общественные объединения ученых. Общество научных работников не очень большое, но вполне активное. Есть Санкт-Петербургский союз ученых (СПбСУ). Есть комиссия по контролю реформы, в которой, опять-таки, не очень много людей, но они активные, деятельные и, как показывает Конференция, пользующиеся влиянием и вниманием, в том числе и большого начальства. Если отметить социальную активность по профессиональным группам, возникает ощущение, что ученые как раз объединяются гораздо активнее всех остальных.
Источник: редакция проекта ПостНаука
