Исключительный момент (стр. 3 )

Она остановилась, чтобы слова осели в аудитории. Все внимательно слушали ее. Ник — нахмурившись и сдвинув брови. Мелани — покусывая ноготок и выжидающе посматривая на Линди. Оливер сумел удержаться и, пока она говорила, ни разу не хрустнул пальцами. Эрик, облокотившись на руку, смотрел на нее с каким-то мечтательным выражением.

Линди потянула паузу, таким образом нагнетая напряжение у слушателей. Она давно усвоила, что хороший педагог всегда должен быть чуточку актером. А сейчас она как никогда ощущала себя учителем, пытающимся разбудить сочувствие в аудитории.

Через минуту она продолжала:

— Представьте себе, что вы, маленькая норная сова, нашли кусочек земли, где можно выжить. Ни кузнечики, ни мыши, которыми вы питаетесь, еще не отравлены. Вы пока в безопасности. Но возникает новая угроза — «Олдридж Авиейшн». — Она стрельнула глазами в сторону Ника. — «Олдридж Авиейшн» собирается привезти сюда бульдозеры, разрушить норы и убить ваших детей. И вы не просто останетесь без дома, возможно, вы как вид вообще исчезнете с лица земли.

Мелани вздохнула. Оливер все еще не осмеливался хрустнуть пальцами. Эрик облокотился на другую руку и не отрываясь смотрел на Линди. А Ник поднялся, подошел к ее столу и встал с другой стороны. Видно было, что он разозлился.

— После такого нападения я требую столько же времени на ответное выступление. Вы фактически обвинили меня в том, что я собираюсь уничтожить всех сов, обитающих в Соединенных Штатах. Вы впадаете в театральность, используете дешевые эффекты, в конце концов вы просто все усложняете.

Линди упрямо сложила руки на груди:

— Джарретт, нападать на меня бесполезно. Вы бы лучше подумали о том, как защитить свои интересы. Хотя, откровенно говоря, я думаю, это бесполезно.

Опираясь на стол, он склонился к ней.

— Я ведь уже объяснят вам, что «Олдридж Авиейшн» вложила много времени и денег в этот проект! Вы что, всерьез считаете, что мы вот так запросто продадим этот участок земли и перенесем строительство в другое место?

— Я понимаю, что это будет нелегко и связано со многими неудобствами. Но это единственно верное решение, как бы трудно вам ни было его принять. Поэтому я надеюсь, что вы именно так и поступите.

— Ха! Если бы мы и совершили такую глупость — продали эту землю, вы все равно устроили бы скандал, Линден Элоиза. Вы были бы недовольны тем, что мы продали ее тому, кто собирается построить здесь жилые дома или универсам. И судьба ваших сов снова оказалась бы под угрозой.

— Очень хорошо, что вы затронули эту тему, — холодно заметила она. — Вы правы. Прежде чем вы заключите какие-либо сделки, мне бы хотелось узнать, кто собирается купить эту землю.

— Но мы не собираемся продавать ее, Элоиза. Вы можете это понять?

Она приблизилась к нему так близко, что ее губы почти касались его уха.

— Не называйте меня этим именем, — свирепо прошептала она. — Вы же знаете, как я ненавижу его. Это нечестно, к тому же вы так и не сумели пока отстоять свою точку зрения.

— Ах, нечестно? — пробормотал Ник ей в ухо. — Вы тут с таким жаром разглагольствовали об отравлении окружающей среды и меня приплели туда же, свалив все в одну кучу.

— Ребята, это же касается не только вас двоих, что вы там шепчетесь, — пожаловалась Мелани, как маленькая девочка, которую не взяли играть в классики во дворе.

Губы Ника щекотали ухо Линды. Она поспешно выпрямилась.

— Хорошо, Мелани. Что ты думаешь об этом?

Дождавшись, пока Ник посмотрит на нее, Мелани несколько раз тряхнула головой, чтобы ее короткие волосы с серебристым оттенком всколыхнулись как живые. Это выглядело очень эффектно. Линди подавила вздох. У нее самой были непослушные волосы, она не могла бы заставить их хоть немного всколыхнуться.

— По-моему, — начала Мелани, — история, которую ты, Линди, рассказала о совах, просто потрясающая. В какое-то мгновение я действительно почувствовала себя совой, которую поджидают опасности со всех сторон. Но, ты знаешь, это несправедливо.

— Ты совершенно права, это несправедливо, — подтвердила Линди.

У Мелани был печальный и задумчивый вид. Тряхнув головой как бы с сожалением, она продолжала:

— Разумеется, мне не хотелось бы причинять вред совам. Но если у нас в Сантьяго появится новый завод, то немало людей найдут себе работу. Это пойдет на пользу городскому хозяйству. Я все время говорю себе, что люди все-таки важнее всего. А если начать всех жалеть, то как насчет бедных мышек, которых пожирают эти совы? Справедливости здесь не найдешь. Возможно, это звучит жестоко, но в конце этой цепочки, где каждый кем-то питается, стоим мы — люди. И значит, мы должны сделать все, чтобы помочь «Олдридж Авиейшн». Да здравствуют новые рабочие места для жителей Сантьяго!

Мелани, казалось, была довольна логикой своих рассуждений и снова улыбнулась. У нее была заразительная улыбка, беззастенчивая и дразнящая. Неудивительно, что Ник в ответ тоже улыбнулся ей. Что-то он уж слишком разулыбался, да нет, он просто сиял.

— Мне тоже хочется, чтобы у людей в Сантьяго была работа, — сказала Линди. — Речь не об этом. Я говорю о том, чтобы «Олдридж Авиейшн» нашла более подходящий участок для строительства.

Мелани подошла и встала рядом с Ником. Она была небольшого роста, едва доходила ему до плеча. Она прильнула к нему как чудесный серебристый цветок, обвивающий деревянную решетку. А Ник явно не возражал против того, чтобы исполнять роль этой решетки.

— Линди, если мы будем вести себя необдуманно, то Ник найдет место для своего завода где-нибудь далеко от Сантьяго. Нельзя этого допустить. Нельзя.

Мелани в знак поддержки похлопала Ника по руке. Затем лицо ее стало серьезным, и она продолжала:

— У нас здоровая экономика, но стимулировать рост рабочей силы мы обязаны. «Олдридж Авиейшн» предоставляет нам такую возможность. А у нас есть что дать взамен — несколько торговых центров, современные подъездные пути и крепко стоящие на ногах банковские учреждения. Уж не говоря о членах городского совета, незамужних и настроенных очень дружелюбно.

Мелани в этот раз была остроумной, дерзкой, самоуверенной и находчивой. Линди почувствовала, что долго этого не вынесет, особенно, когда увидела, как Ник посмеивается, заглядывая в большие карие глаза Мелани.

— Оливер, а ты что скажешь? — спросила Линди, в глубине души надеясь на поддержку.

Оливер задумался. Наконец он хрустнул суставами.

— Я ничего не имею против сов, — сказал он. — Но рабочие места — это здорово, что тут отрицать. Сотрудничество с «Олдридж»... Это же то, что нужно!

Линди чуть было вслух не застонала. Этот Оливер со своими длиннющими руками и ногами никогда не мог двух слов связать. И вот, пожалуйста, наконец-то высказался, и то невпопад. От Эрика, прячущегося в конце аудитории, тоже помощи ждать не приходится. Он нагнулся над тетрадкой и что-то царапал, делая вид, что записывает, как на лекции.

— Я думаю, больше нам разговаривать не о чем, — радостно сообщила Мелани. — Надеюсь, остальные члены совета будут солидарны с Оливером и со мной — мы сделаем все от нас зависящее, чтобы помочь «Олдридж Авиейшн».

— Ах так? — отчеканила Линди. — Значит, это все, что вы можете сказать?

Эрик еще ниже согнулся над своей тетрадью. Оливер скривил губы и уставился куда-то вдаль. Мелани пристроилась еще поближе к Нику. Линди обвела их всех взглядом и возвестила:

— Что ж, прекрасно. Собрание считаю закрытым.

Мелани могла теперь все свое внимание уделить Нику Джарретту.

— Ники, может быть, мы сегодня вечером чего-нибудь выпьем вместе? Мне хотелось бы начать знакомить тебя с достопримечательностями Сантьяго.

На его лице было написано сожаление.

— Прости, но у нас с профессором Макаллистер есть еще кое-какие дела.

— Но ведь собрание закончилось, Ники.

— По-моему, профессор не закончила еще свои дебаты со мной.

— Жаль... — Мелани явно не нравилось, что и на этот раз Ник собирался обойтись без нее. Она тряхнула головой, волосы ее возмущенно всколыхнулись. — Тогда придется отложить. Но мы еще встретимся, Ники.

Медленно, нехотя она отцепилась от него. Какое-то время она медлила, надеясь, что он передумает. В конце концов, она выплыла из аудитории, на прощание еще раз продемонстрировав Нику свои хорошенькие ножки.

Оливер собрал свои разбросанные по столам руки и ноги и заковылял к двери.

— Хорошее собрание, — произнес он, поравнявшись с Линди. — Как раз такое, как я люблю. Коротенькое и по делу.

Вот и он ушел. Оставался только Эрик, который что-то яростно царапал в тетради. Вскоре он поднял глаза и встревоженно огляделся. Схватив свою тетрадь, он выбрался из-за стола, и его как ветром сдуло из аудитории. На этом пресловутое собрание, в отношении которого Линди питала большие надежды, закончилось. Ей казалось, что соберутся толпы горожан, чтобы поддержать ее и бедных сов, но... в результате она осталась одна, рядом был только Ник Джарретт. Довольно иллюзий. Линди схватила губку и начала вытирать доску. В воздухе закружилась белая пыль.

— Знаете, я не был согласен с большей частью того, о чем вы говорили сегодня, — сказал Ник. — Но должен признаться, вы умеете добиться нужного результата, когда выступаете перед аудиторией. У вас это здорово получается, профессор. Просто бесподобно.

— Наверно поэтому я сегодня заручилась безоговорочной поддержкой городского совета.

Линди кипела от гнева и отчаяния, и потому неистово скребла доску.

— Вы сделали все, что могли. Все, что было в ваших силах. Расслабьтесь.

Линди поморщилась. Собрание с треском провалилось, а он ей советовал расслабиться. Он отнял у нее губку и стал вытирать доску; под его сильными взмахами исчезло слово «ЯД».

— Знаете, это мне напомнило школу, — заметил он. — Когда я учился в пятом классе, я обычно оставался после уроков и стирал с доски, чтобы помочь нашей учительнице — мисс Пайтон. Я по ней с ума сходил целый год. Вообще, в женщинах-учителях есть что-то неотразимое. — Его тон был легкомысленным. — Кстати, тот парень, который сегодня сидел за последним столом, он бы понял, что я имею в виду.

Добродушный юмор Ника бил по натянутым нервам Линди. Еще бы, ему нечего было расстраиваться. Он-то одержал блестящую победу на собрании. К тому же покорил Мелани Диме, да и весь город скоро будет у его ног. Линди выхватила у него губку и вновь начала вытирать уже чистую доску.

— К вашему сведению, Эрик Сотело совсем не сходит с ума по мне. Он просто хороший студент и из него в будущем выйдет отличный инженер. Вполне естественно, что он обращает внимание на своих учителей.

— На одну из них особенно. — Ник вновь взял у нее губку. — Вы не так вытираете, — заметил он. — Надо вверх и вниз, а не из стороны в сторону. Это целая наука.

Он продемонстрировал свой метод широкими взмахами руки вверх и вниз, при этом было заметно, как под рубашкой напрягаются его сильные мышцы.

Проклятье. Это ведь был ее класс. Она отняла у него губку и стала вытирать доску из стороны в сторону.

— Вы думаете, что, приехав в Сантьяго, можете здесь всем распоряжаться? И все в этом паршивеньком городишке будут подчиняться вашим требованиям?

— Кстати, я-то как раз с тех пор, как приехал сюда, пытаюсь заниматься только своим делом.

— Да, а маленьким совам остается лишь уповать на небеса. Знаете, вы все-таки не сможете им навредить. Даже если никто во всем городе больше не поддержит меня, я сумею за них постоять.

— Ой, не впадайте опять в театральность. Здесь нет отъявленных злодеев.

— Прекрасно. Значит, вы снимаете с себя всякую ответственность. — Она резко обернулась к нему. — Вам безразлично, что совы пострадают. Вам просто наплевать!

В эту минуту его добродушие испарилось. Лицо его стало серьезным.

— Линди, вы знаете, что это не так, вы ни разу не попробовали встать на мою точку зрения.

— Я просто не вижу смысла в вашей точке зрения.

— Опять все сначала? Только вы правы и больше никто?

— У меня осталось хотя бы это, — заявила она, — сознание своей правоты. Вот почему в конце концов я выиграю.

Она отвернулась к доске, но Ник схватил ее за плечи. Она заметила, как его глаза потемнели от злости.

— Черт подери, я все-таки заставлю вас понять, что к этому можно подходить с разных сторон, Линди.

— Да, но только один подход важен сейчас.

Он сжал ее плечи еще сильнее.

— Неужели вы собираетесь всю жизнь оставаться такой вот непреклонной и бескомпромиссной?

Она, вне себя от гнева, пыталась вырваться.

— Бывают моменты, когда нельзя соглашаться на компромисс! Пустите меня!

— Нет, сначала вы должны понять. Не пущу, пока вы не согласитесь, что можно обсудить этот вопрос.

— Вы уже пытались доказать мне свою правоту и не смогли. Пустите!

Вместо этого он притянул ее к себе.

— Не удивительно, что в вашей жизни нет места мужчинам, — сказал он негромко и насмешливо. — Вы можете быть нежной и податливой только с теми существами, которые не представляют угрозы. Вам эти совы для того и нужны, правда? Вам же надо на кого-то излить свою нежность, профессор Мак.

— Черт подери, Ник...

Он не дал ей ответить, его губы завладели ее ртом. Она еще минуту билась в его руках, будто одна из пойманных сов. Они с Ником натолкнулись на стол, потом губка выпала из ее рук, Линди затерялась в облаке белой пыли... и в объятиях Ника Джарретта.

5

На этот раз Ник не был нежен с Линди, но и она целовала его с той страстью, к которой все еще примешивалась злость. Ее пальцы сплелись у него на затылке, его волосы опять поразили ее своей шелковистостью. Она с такой силой прижалась к нему, что он в конце концов уселся на стол. Но как только он вновь обрел равновесие, она очутилась в его объятиях. Его губы не щадили ее, его желание встречалось с ее неутоленным желанием. Это не было похоже на «школьный» поцелуй. О, нет. Стоило Нику прикоснуться к ней, как все, что дремало в Линди столько времени, вырывалось наружу. Все происходило помимо ее воли! Она позволила себе забыться еще на одно восхитительное мгновение в его объятиях, потом еще на одно...

Наконец она сумела оторваться от него и попятилась назад, пока не вжалась в доску. Пошарив рукой, она взяла кусочек мела. Ей надо было взяться за что-то знакомое, это придало бы ей сил.

Ник сидел на краешке стола, глаза его потемнели.

— Линди, ну чего ты испугалась? Что я могу тебе немного понравиться, вместо однозначного презрения, с которым ты хотела бы ко мне относиться?

Линди катала кусочек мела между ладонями, пока они не покрылись белым слоем.

— Я презираю не тебя, а то, что ты делаешь. Может быть, ты лучше всех на свете. Но это не меняет дела. В вопросе о совах ты не прав. На сто процентов. Целиком и полностью не прав!

— Наступит день, когда ты наконец поймешь, что можно добиться гораздо большего, если немного уступить, чуть-чуть пойти навстречу.

Ник встал и подошел к ней вплотную. Она так прижалась к доске, что казалось странным, что ее позвоночник не расплющился о стену.

— Что ты собираешься делать, Джарретт? Целовать меня, пока я не сдамся? Пока что у тебя ничего не вышло.

— Ты же знаешь, что я целовал тебя совсем не поэтому. Между нами есть что-то, не имеющее никакого отношения к этим проклятым совам. И вот этого-то ты испугалась.

Линди не нашлась что ответить. Она не могла оторвать глаз от губ Ника. У него был крупный выразительный рот, щедрый на любые эмоции, будь то усмешка или желание любить.

Она попыталась сконцентрировать внимание на чем-то более нейтральном. Вот, например, подбородок. Но и тут возникала проблема. У него был четко очерченный овал лица, и виднелась пробивающаяся бородка. Линди хотелось, чтобы Ник никогда не брился. Она подозревала, что тогда он отрастил бы очень приличную бороду, густую, роскошную...

— Нет, это уж слишком! — воскликнула она, схватившись за мел. — Ты прекратишь, Джарретт?

Он нахмурился.

— Не беспокойся. Я не собираюсь тебя больше целовать. По крайней мере, сейчас не собираюсь.

Линди положила мел на полочку у доски и решительно вытерла руки о юбку. Два белых пятна, как размазанные крылья ангела, отпечатались на ткани. Линди вскинула сумку на плечо. Когда она слишком долго не ощущала на плече успокаивающего веса сумки, ей чего-то не хватало, будто по-настоящему поддерживать равновесие она могла только с этим грузом на плече, перетягивающим ее то в одну сторону, то в другую.

Прошествовав до дверей, она оглянулась на Ника.

— Может быть, все, что ты говоришь обо мне — это правда: я непреклонная, неуступчивая, с массой предрассудков. Я боюсь, что у меня возникнет к тебе чувство... Прекрасно. Именно эти качества мне и нужны, чтобы бороться с тобой и выиграть. А остальное не имеет значения. А теперь — спокойной ночи.

Линди уже научилась быстро передвигаться в этих дурацких туфлях. Она успешно добралась до стоянки... и вспомнила, что ее голубенькая малолитражка осталась на пустынной загородной дороге. Без бензина. А ведь она так красиво простилась с ним и ушла. Теперь все это оказалось напрасным.

Ник подошел к ней и остановился под старомодными фонарями, освещавшими тротуар в сгущающихся сумерках.

— Подвезти? — спросил он небрежно.

Она бросила на него возмущенный взгляд. Он открыл дверь кабины, и она молча забралась внутрь.

На всем пути до заправочной станции они не сказали друг другу ни слова. Линди почему-то разозлило, что у Ника оказалась пустая канистра. Он заплатил за бензин прежде, чем она успела нашарить в сумке среди камней свой кошелек. Это еще больше разозлило ее. Она не хотела оставаться в долгу и бросила ему на щиток грузовика несколько долларовых бумажек. Он сердито глянул на деньги. Затем отвез ее к тому месту, где стояла ее машина, выскочил из грузовика и стал заливать горючее в бак. Линди приковыляла к нему.

— Дай, я сама, — попросила она, пытаясь отнять у него канистру.

— Тише, сейчас прольешь бензин.

Он крепко держал канистру.

— Ты можешь ехать. Я справлюсь теперь сама. — Она тоже держалась за канистру. Таким образом они вместе залили бензин в бак. После этого Ник сунул ей канистру.

— Оставь это у себя. На всякий случай.

— Нет, сегодняшний случай — это исключение! И все из-за тебя.

Но Линди все-таки взяла проклятую канистру, пахнущую бензином. Хотя знала, что следовало бы тут же вернуть ее. Вместо этого она прижимала ее к своей шелковой блузке, словно он подарил ей букет роз. Что с ней происходило?

Линди хлопнула ладонью по канистре, раздался гулкий звук.

— Спокойной ночи, Ник. Правда, теперь ты можешь ехать.

— Спокойной ночи, — но он не двинулся с места.

— Ты когда-нибудь уедешь?

— Я не могу бросить тебя здесь одну на пустынной дороге. Забирайся в машину, я посмотрю, заведется ли она.

— Я могу и сама о себе позаботиться.

Но он не двигался. Возмущенно бормоча что-то себе под нос, Линди втиснулась в машину вместе с сумкой и канистрой. Включила зажигание и, высунув голову в окно, спросила:

— Ну как, ты доволен?

— Нет, черт подери. С тех пор как ты ворвалась в мою жизнь, я ничем не доволен. Ты хуже назойливого комара. Или целой тучи комаров.

Эти нелестные слова почему-то привели Линди в хорошее расположение духа. Почти радостное. В последних лучах заходящего солнца она улыбалась Нику.

— Еще увидимся, Джарретт. Это только начало борьбы. Помни об этом.

И ее маленькая Салли радостно затарахтела по дороге.

В этот раз, отправившись к дому на колесах, где жил Ник, Линди оставила Хаммерсмита дома. Но для того, чтобы выбраться из дома, потребовалось целое искусство. Хаммерс разгадал ее трюк с яблоком. Он научился целиком заглатывать яблоко и галопом мчался за ней следом, когда она еще не успевала дойти до двери. В это утро она бросила в комнату два яблока. Это озадачило Хаммерса, он не знал, как бы ухитриться одновременно схватить оба. И вот теперь, стучась в дверь автоприцепа, она думала, что надо бы не забыть купить еще пакет яблок на рынке.

Она постучала несколько раз. Ник открыл ей. Но она не услышала от него ни слова в знак приветствия. Очевидно, рано утром он не был склонен произносить речи. Линди прошла за ним следом в кухню. Согнувшись, он опустился на стул возле маленького столика, на котором были разбросаны бумаги и папки. На полу у его ног валялись чертежи; кружки с кофе теснились на соседнем стуле. Трубка болталась на шнуре, очевидно, Линди прервала его разговор по телефону. Подняв трубку, Ник прижал ее к уху. Он изо всех сил старался показать, что даже в такую рань способен на определенное красноречие.

— Черт подери, мне нужно поговорить с самим Лоуденом. Что у вас там за контора, не понимаю... Послушай, парень, мне все равно, даже если он на Таити. Ты должен соединить меня с Лоуденом. Немедленно. Подожди, ты не можешь просто так бросить трубку! — Ник отнял трубку от уха и сердито посмотрел на нее. — Тоже мне, подрядчики, — пробормотал он, затем взглянул на Линди. — Только этого мне не хватало. Очередной визит ненормальной профессорши. По-моему, мы оба уже сыты собранием городского совета на прошлой неделе.

Линди взяла в руки одну из чашек и понюхала крепкий кофейный осадок.

— Боже мой, ты пил кофе из всех этих чашек? — изумилась она.

— Да, ну и что, каждый раз, сварив кофе, я пью из новой чашки. Что тут странного?

— Я вижу, ты действительно с утра встаешь не с той ноги. Кстати сказать, тот самый Клуни тоже утром всегда был не в духе. Из этого следует...

— Подожди-ка. Постой. Со мной у тебя это не пройдет.

— О чем ты?

— Я могу с точностью вычислить твое поведение в отношении мужчин после того случая с Клуни. В твоей жизни появляется парень, может быть, он даже немного нравится тебе, а возможно, даже и очень нравится. Но это тебя путает. И ты начинаешь убеждать себя: «У этого парня слишком большой нос, как у Клуни». Или: «Этот парень точно так же хлюпает, когда ест суп». И вот он уже не нравится тебе, и ты снова свободна, как ветер. Теперь ты пытаешься то же самое проделать со мной — поставить меня на одну доску с Клуни.

Линди вышла из себя. Сунув руку в сумку, она нашарила кусок обсидиана. Судорожно растирая пальцами его скользкую поверхность, она наконец пришла в себя и могла слушать Ника более хладнокровно.

— Так, давай разберемся до конца. Значит, по твоему мнению, ты нравишься мне настолько сильно, что это путает меня?

— Да, я так считаю.

Ник откинулся на спинку стула, сложив руки на своей широкой груди. Глаза его излучали холодок, они были цвета сумерек в Нью-Мексико.

Линди провела пальцами по острому краю обсидиана. Но настоящая острая боль была внутри, будто Ник рассек ее сердце и добрался до истины. Было бесполезно отрицать — он был прав.

— Джарретт, тебе следует запомнить одну вещь. Я больше не позволю мужчине предать меня! Никогда. Мне достаточно было пережить это один раз. Поэтому я и стараюсь защищаться.

— Значит, ты думаешь, что я предам тебя? Господи, но я же не твой Клуни. Прекрати сравнивать нас. Я привык прямо и честно вести себя по отношению к людям. И с тобой, Линди, хочу быть откровенным с самого начала. — Он вглядывался в ее лицо потемневшими глазами. — При других обстоятельствах не прошло бы и двух секунд, как ты оказалась бы в моих объятиях, и я целовал бы тебя до тех пор, пока мы оба не забыли, в каком веке живем. Ты чертовски привлекательная и желанная женщина. Ты сама этого не осознаешь, но это так. Наверно, это еще одно наследие великого Клуни — он заставил тебя сомневаться в себе.

Линди вынуждена была опять нащупать в сумке очередной камень, на этот раз ей попался гранат. При одном упоминании о поцелуях Ника в ней начало биться и пульсировать желание. Он находил ее желанной, он сам сказал об этом! Ей хотелось обдумать эту чудесную и тревожащую новость.

Но Ник продолжал.

— Если бы в твоих понятиях все не стало с ног на голову благодаря этому Дональду Клуни, возможно, все было бы по-другому. Особенно, если ты не была такой чертовски упрямой и уверенной в своей правоте. — Он пожал плечами и склонился над бумагами. — Если ты пришла сюда по делу, то говори. А потом чтобы духу твоего здесь не было, у меня много работы.

Линди бросила обсидиан и гранат обратно в сумку. Нет, здесь камни уже не помогут. Разве так поступают с женщиной? То она желанная и все такое, а через минуту ее выпроваживают, будто она только мешает ему...

Линди из принципа не уходила. Прекрасно! Ник дал ей понять, что она раздражает его, выводит из себя и вообще с ее появлением возникла масса неприятностей. Так вот, она то же самое могла сказать о своем отношении к нему.

— Ты ведь зачем-то пришла сюда? — ворчал Ник. — Давай, выкладывай.

— Я пытаюсь, — ответила она. — Но ты сегодня какой-то другой. — Она обошла вокруг, чтобы хорошенько его разглядеть. — Все ясно. Ты подстригся. Мило. Хотя мне нравилось, когда твои волосы немного лохматились, правда-правда.

— Ужасная стрижка. Она мне не идет.

Ник провел по макушке, как бы желая удостовериться, что его не обкорнали наголо.

— Насколько я понимаю, ты нанес визит в парикмахерскую на улице Лома, и стриг тебя Фред. Да, это явно работа Фреда.

Линди осмотрела затылок Ника. Он казался ей особенно беззащитным. На затылке волосы были подстрижены слишком коротко. Это напомнило ей кошачью шерстку — волосы здесь были такими же короткими и шелковистыми. Ей так захотелось погладить этот золотисто-каштановый пушок. Она протянула руку к его волосам.

— Надо было стричься, как всегда, в Сент-Луисе, — сказал он. — А здесь им все равно что волосы стричь, что траву косить.

Линди нашла в себе силы остановиться, и ее рука вместо того, чтобы погладить Ника по голове, уцепилась за ремешок сумки.

— Нет, подожди-ка. Фред, возможно, чуть перестарался, но все же стрижет он хорошо. И у нас в Сантьяго можно подстричься не хуже, чем где-либо.

— Ха! Нет уж, лучше обратиться к нормальному парикмахеру в Сент-Луисе, чем стричься в вашем захолустье у какого-то типа, который с ножницами не умеет обращаться.

Линди все еще смотрела на затылок Ника.

— В мире нет лучше места, чем Сантьяго в штате Нью-Мексико. Но только оценить его по-настоящему может культурный человек.

— Ну разумеется. Мне бы хотелось узнать побольше о достопримечательностях вашего города но, к сожалению, нужно заняться строительством авиационного завода.

— Ты что, собираешься прямо сейчас его строить?

Рука Линди еще раз нырнула в сумку, как отважный спелеолог, спрыгнувший в неизведанную пещеру. Через несколько секунд она нашла то, что искала — письмо, которое слегка помялось, стиснутое среди камней. Стряхнув с него пыль, она сунула его Нику под нос.

— Вот, прочти это, — торжествующе произнесла она. — Оно предназначается тебе от городского комитета по планированию. А я вызвалась доставить его лично.

Развернув листок бумаги, Ник подозрительно потряс его. Затем внимательно прочитал единственный напечатанный абзац. Линди читала через его плечо, хотя знала текст наизусть, слово в слово. По правде сказать, она сама и продиктовала его вчера вечером Мери Бет из комитета по планированию. Боже, однако пишущая машинка Мери Бет явно нуждалась в ремонте. Все «е» и «о», словно непослушные дети, выпрыгивали выше строчки.

— Что это за чертовщина такая? — раздраженно спросил Ник. — Здесь говорится...

— Здесь говорится о том, что «Олдридж Авиейшн» не может начать строительство завода, потому что у вас неправильно оформлен отчет об обследовании места строительства!

Обернувшись к ней, Ник нахмурился.

— Подожди. Бумаги были оформлены несколько месяцев назад. Если в них что-то не так, то почему до сегодняшнего дня никто не возражал?

Линди обошла кухню. Она была такой крохотной, что полный круг занял у нее несколько секунд.

— К сожалению, никто до меня тщательно не разбирался в бумагах. Оказывается, инженеры не представили развернутого описания пробных бурений в местах будущего фундамента. Я имею в виду, что они небрежно подошли к своей работе. У них постоянно встречаются ссылки — «см, выше», «см, выше». Такая неточность и уклончивость формулировок просто не годится.

Ник недоверчиво рассмеялся.

— Ты, похоже, шутишь? И это послужило причиной письма?

— В инженерном деле важны все детали. Так что вам придется составлять отчет заново, постараться заново все заполнить.

Линди рассеянно вертела в руках коробочку с кофейными фильтрами. Ей нужно было выглядеть спокойной и уверенной в этой новой схватке. На самом деле ей пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить Бакстера Слоуна из комитета по планированию, чтобы он потребовал от «Олдридж Авиейшн» переделать их отчет. Бакстер, как и все остальные из городских властей, готов был встретить «Олдридж» с распростертыми объятиями. Линди уламывала его целую вечность. Вначале она продиктовала письмо Мери Бет, а потом неотступно бегала за Бакстером по его кабинету. В конце концов, просто чтобы избавиться от нее, он подписал письмо.

Достав из коробочки один бумажный кофейный фильтр, она расправила его на столе. Его гофрированные краешки напомнили ей кружевные салфетки, которые любила вязать тетушка Элоиза.

— Джарретт, ты, конечно, понимаешь, что пока «Олдридж Авиейшн» не подаст новый отчет в исправленном виде, ни о каком начале строительства не может быть и речи.

Ник откинулся в своем вращающемся кресле и сцепил руки на затылке. Этот жест смял его новую прическу, и теперь сзади у него торчал пучок волос.

— Линди, ты ведь наверно провела не один час, изучая наш отчет и выискивая в нем незначительные детали, которые можно было бы использовать против нас. Тут годились любые средства.

Она принялась ходить взад и вперед по тесной маленькой кухне.

— Зато мои средства оказались достаточно действенными. Ведь письмо подписано, не так ли? И ты должен подчиниться его требованиям.

— Разумеется. Это документ, здесь я с тобой не спорю. Но ведь для меня это лишь небольшое препятствие. Через сутки мои люди доставят в комитет по планированию новый отчет, и тогда уже даже ты не сможешь ни к чему придраться.

С самого начала Линди понимала, что для Ника это просто небольшая отсрочка. Но она сделала, что могла.

— Хорошо! Тогда подари мне эти сутки. Доверься мне — и я попробую доказать тебе, что ты не прав.

Чтобы подчеркнуть справедливость своих слов, она стукнула кулаком по столу, так что зазвенел кофейник.

— Ну нет, профессор. Я не собираюсь больше выслушивать твои увещевания.

Линди заставила себя ответить спокойным, ровным голосом:

— Я обещаю, никаких речей с моей стороны не будет. Просто, я хочу... ну, в общем, ты должен довериться мне. Полностью отдать себя в мои руки на двадцать четыре часа.

Она замолчала, ошеломленная своими словами. Она не представляла себе, как проведет это время с Ником, ведь ей хотелось то поцеловать его, то обрушить груду камней на его голову.

Ник все еще сидел, откинувшись на спинку стула.

— Нет. Мне не нравится эта затея. Кроме того, у меня еще много дел с бумагами, мне надо позвонить в разные места...

— Ты пока не можешь делать ничего, что связано с заводом, — настаивала Линди. — Если следовать закону, то сначала надо переделать ваш инженерный отчет, а до этого нельзя вести никакие работы. Я предупреждаю, что здесь уж и Бакстер Слоун, и весь комитет по планированию будут на моей стороне!

Линди, разумеется, не упомянула о том, что в комитете по планированию ее поддерживала главным образом Мери Бет — секретарша, работавшая там на полставки.

Ник поднялся и задумчиво забарабанил пальцами по столу. Потом, к удивлению Линди, он наконец улыбнулся.

— Знаешь, Линден Элоиза, мы можем прибегнуть к компромиссу. Я в твоем распоряжении на двадцать четыре часа, но... при одном условии.

— Каком? — осторожно осведомилась она.

— По истечении этих двадцати четырех часов ты больше ни разу не напомнишь мне об этих совах. Все. Наш спор будет закончен раз и навсегда.

Линди возмутилась.

— Как ты можешь требовать от меня этого! Я буду бороться с тобой до конца, Джарретт.

— А... ты должна наконец научиться торговаться, когда речь идет о том, что тебе нужно. Я отдаю тебе двадцать четыре часа, а ты обещаешь оставить меня в покое на всю оставшуюся жизнь. Разве это не справедливо?

Линди кипела от негодования. Ничего справедливого в его предложении не было.

— Нет, — заявила она безапелляционно. — Я не могу идти на компромисс в таком важном деле.

Ник пожал плечами.

— Очень жаль. Другой такой возможности тебе уже не представится. У тебя будет масса времени, чтобы переубедить меня. Или ты уже не веришь в собственные силы?

Будь он проклят! Опять он над ней насмехается. По его тону можно было догадаться, что он совершенно не верит в то, что она сможет переубедить его. Подстрекаемая Ником, Линди готова была к безрассудным поступкам. Глядя ему в лицо, она спрятала руку за спину и скрестила там пальцы на счастье.

— Договорились. Ты в моем распоряжении на двадцать четыре часа, и после этого я больше не побеспокою тебя.

— Что-то ты очень легко сдалась. А почему у тебя рука за спиной?

— Просто так.

— Ты, наверное, скрестила пальцы на удачу, а? — Ник покачал головой. — А я думал, что ты честная женщина, Элоиза.

У Линди вспыхнули щеки. Она вытянула руки перед собой.

— Ну хорошо-хорошо. Видишь? Я не скрещиваю пальцы.

— А на ногах?

— Ах, боже мой, у меня же походные ботинки. Если бы даже я захотела, то не смогла бы перекрестить там пальцы.

Тем не менее, Ник нагнул голову, чтобы взглянуть на ее ноги.

— Хм... похоже на правду. Дай мне честное слово, что не будешь жульничать в нашей сделке.

— Ты все превращаешь в шутку. Ты к этому относишься совсем не серьезно.

Ник приподнял брови с видом оскорбленной невинности.

— Ну, знаешь ли, это же не я за спиной скрещиваю пальцы, чтобы спокойненько приврать потом, а? Я свою часть соглашения выполню честно. Я всецело в твоем распоряжении до... он посмотрел на часы, — восьми часов двадцати трех минут завтрашнего утра. Чего же еще тебе надо?

Линди колебалась, все еще стоя с вытянутыми вперед руками. Поставить все на эти двадцать четыре часа — нет, это слишком рискованно! Но каким же образом еще она сможет переубедить Ника? Все ее методы борьбы с компанией «Олдридж Авиейшн» уже почти иссякли. Конечно, нельзя упускать этот шанс.

— Время идет, — заметил Ник. — Дай-ка я посмотрю, вот уже восемь двадцать шесть.

— Нет, подожди. Мы не начнем отсчет, пока я не скажу «да». А я говорю... «да».

Линди с шумом выдохнула. Она решилась, согласившись на условия Ника. У нее не было выбора, она это делала ради сов.

— С этой минуты твое время принадлежит мне, — заявила она. — Пошли...

— Сейчас, я только должен позвонить. Я же должен быть уверен, что новый отчет будет готов к завтрашнему дню. Не волнуйся, пока я не позвоню, мы не начнем отсчет. Я же говорил, что буду вести себя честно.

Линди нетерпеливо наблюдала за тем, как Ник набирал номер телефона. Он, казалось, считал, что день, проведенный с ней, будет лишь небольшим отступлением, и после этого он вернется к строительству злополучного авиационного завода. Но он ошибался. Она все-таки заставит его изменить точку зрения.

Линди перевесила тяжелую сумку на другое плечо. Теперь, когда Пик Джарретт был в ее руках, она не хотела терять ни минуты. И все-таки за это предложение она ухватилась от отчаяния, у нее еще не было плана действий. Летняя сессия в институте закончилась. Она была свободна и могла всецело посвятить себя просвещению Ника. Но с чего начать? Какой тактики лучше всего придерживаться?

— Послушай, Том, я знаю, что это какая-то чепуха, — говорил Ник в телефонную трубку, — первый раз отчет приняли без вопросов. Но эта ненормальная, ну помнишь — геолог, имеет какое-то влияние в городе. Я недооценил ее... Ну давай, не раскисай, понял? Нам надо составить этот отчет заново, с дополнениями. Как можно скорее. Послушай, Том, никто не сомневается в твоей честности и никто не говорит, что ты тупица. Я прекрасно знаю, на что ты способен. Не хочу больше об этом слышать. Давай, приступай к работе.