Новосибирск
«Духовное» и «светское» начало в российской системе народного образования начала ХХ в.
Начало XX в. является знаковым моментом в истории нашей страны. Это время политических сдвигов и социальных конфликтов – революционных потрясений, политической реакции; период, оказавший значительное влияние на процесс реформирования системы начального образования как в целом по России, так и в ее отдельных регионах.
Под «социальным конфликтом» мы понимаем определенный тип социального взаимодействия между социальными субъектами, характеризующийся столкновением противоположных сил, интересов, мнений, взглядов [Мельников словарь по политологии. М., 2004. С. 435]. В конфликтной ситуации каждая из сторон стремится занять и отстаивать позицию, противоположную по отношению к интересам другой стороны. Основным транслятором различных общественных позиций являются средства массовой информации. Реформирование системы начального образования в начале ХХ в. актуализировало перед российским обществом проблему унификации образовательных учреждений разных типов. Вопрос о «духовном» и «светском» началах народной школы стал одним из ключевых вопросов, вызывавших на страницах печатных изданий острую полемику. Журнальная пресса начала ХХ в., «консолидируя вокруг себя единомышленников, конструировала свое видение проблемы и возможные пути ее решения» [ «Другая Россия». Образ Сибири в русской журнальной прессе второй половины XIX – начала ХХ в. Новосибирск, 2006. С. 22].
На рубеже XIX–XX вв. начальное образование в России уже представляло собой систематический планомерно организованный этап учебного процесса. Наиболее существенной и основной его формой являлась элементарная (начальная) школа [Большая энциклопедия. Словарь общедоступных сведений по всем отраслям знания. СПб., 1909. Т. 14. С. 259]. Начальная школа – это общественное учреждение, специально предназначенное для распространения систематического элементарного знания. Вопросы организации элементарных школ в областях и губерниях России начала ХХ в. главным образом находились в сфере деятельности двух ведомств: Министерства народного просвещения («министерские» школы) и Святейшего Синода (церковно-приходские школы). Принадлежность к тому или иному ведомству определяла всю административно-хозяйственную и учебно-воспитательную деятельность образовательного учреждения.
В течение многих веков носительницей народного образования в России являлась православная церковь. Церковно-приходские школы имели своей целью утверждать в народе православное учение, христианскую нравственность, а также сообщать ему первоначальные полезные знания. Однако по мере развития общества церковно-приходские школы все в меньшей степени удовлетворяли потребности народа в образовании, и в начале XX в. их авторитет стал стремительно падать. Со страниц центральной и региональной периодической печати сыпались обвинения в том, что церковно-приходские школы уже не способны дать учащимся даже самые простые знания, необходимые для дальнейшего общего или профессионального образования, т. е. качество образования, получаемое учениками в школах данного типа, стало вызывать сомнение у современников. И в этом контексте достойным конкурентом церковно-приходским школам могли выступить школы «министерские». Конечно, школы МНП имели свои недостатки, но в глазах значительной части российского общества они выглядели лучше, так как больше отвечали потребностям современной жизни. Однако их открытие, особенно в сельской местности, затрудняли епархиальные училищные советы, причем кое-где эти взаимоотношения принимали «характер прямого противостояния» [ сибирской жизни // Сиб. вопросы. 1909. № 42. С. 22]. Если в селе существовала церковно-приходская школа, то открытие школы МНП было крайне проблематично или невозможно.
Особенно остро вопрос о церковно-приходских школах встал в ожидании принятия законопроекта о всеобщем начальном обучении. По сути, он касался основ государственной политики в области начального образования и вылился в конфликтную ситуацию, проявившуюся, в частности, в отсутствии единства мнений, столкновении противоположных интересов различных общественных групп, несовместимости их устремлений. Со страниц либерального «Вестника Европы», педагогических изданий «Русская школа», «Вестник воспитания» звучали призывы положить конец неестественному разделению учреждений, имеющих своей целью образование народа. Идеологи «гражданского образования» ратовали за немедленное закрытие церковно-приходских школ или передачу управления ими в ведомство МНП [Юбилей церковно-приходской школы // Вестник Европы. 1909. № 7. С. 380].
Другая общественная позиция нашла отражение на страницах ежемесячного педагогического журнала «Народное образование», издаваемого училищным советом при Св. Синоде. Она выражалась в стремлении сохранить церковную школу на прежних основаниях самобытности и независимости. Сторонники этой точки зрения полагали, что церковно-приходской школе нужны «расположение, сочувствие общества, солидная материальная помощь», и тогда она вернет свои прежние позиции [С-ий А. Чем слаба и сильна церковная школа? // Народное образование. 1909. № 1. С. 26].
Наболевший вопрос был вынесен на обсуждение III Государственной думы. Позиция левых ораторов приняла здесь жесткий характер: «Всякое дальнейшее пребывание клерикализма в школьном деле представляется нам вообще нежелательным. Но оно кажется особенно опасным, когда приходится знакомиться с подлинной деятельностью нашего духовенства в народных школах» [ Из хроники народного образования // Вестник воспитания. 1910. № 1. С. 125–126]. Представители думского центра так высказывались о церковной школе: «Мы ваши церковные школы заморозим и не дадим им хода» [С-ий А. Несправедливость в отношении к церковным школам // Народное образование. 1909. № 4. С 375]. Октябристы также не желали развития церковно-приходских школ и не прочь были их упразднить. Умеренные ораторы были недовольны церковно-школьным управлением со стороны духовенства, которое осуществлялось без всякого участия сословных или общественных представителей. Оппозицию думскому большинству составили только правые. Они были непреклонны в своем желании сохранить церковно-приходскую школу как самостоятельную и независимую от МПН. Бурные думские прения закончились голосованием о желательности передачи рассмотрения вопроса в Комиссию по народному образованию для дальнейшей разработки.
После длительного изучения вопроса Комиссия предложила Государственной думе объединить начальную народную школу двух ведомств под патронажем МНП, что не удовлетворило чаяния сторонников церковно-приходских школ. Консервативные носители духовного сана выразили свое несогласие: «Духовенство не пойдет ни на какие компромиссы по вопросу об условиях передачи церковной школы в ведение МНП, ибо тут, несомненно, заключается явное посягательство на самобытность и независимость церковной школы» [Поход епископа против г. Шварца // Вестник Европы. 1910. № 8. С. 442]. По их мнению, тип церковной школы был так же стар и устойчив, как стара и устойчива православная вера на Руси. Подобная неизменчивость выступала синонимом стабильности и надежности всего государства, и именно поэтому церковно-приходскую школу нельзя было ни упразднять, ни объединять со школами гражданскими.
Сложившуюся вокруг церковно-приходской школы ситуацию большинство служителей церкви были склонны объяснять незнанием думских чиновников, сотрудников печати, а зачастую и местной администрации истинного положения церковно-школьного дела и «великого его просветительского значения»: «Пусть бы члены Думы и разные сотрудники прессы поездили по селам, побывали в церковных школах, посмотрели, что они дают, сравнили бы со школами других ведомств и прекратили бы нападки на наши школы» [С-ий А. Несправедливость... С. 376]. Имеющиеся в управлении церковно-школьным делом недостатки они объявляли порождением времени, всеобщей проблемой. По их мнению, бюрократизма в системе управления церковно-приходскими школами ничуть не больше, чем в создавшемся порядке управления народными училищами МНП через директоров и инспекторов.
Однако внутри клира не все были столь категоричны. Меньшинство его представителей признавало, что церковная школа в настоящее время сильно уступает школам МНП: «Она хуже устроена – и по составу учащихся, и по постановке преподавания, и по приспособленности помещения» [Поход епископа... С. 442]. Причину такого бедственного положения духовенство видело в нехватке собственных средств и отсутствии финансовой помощи со стороны государства в силу чего церковно-приходская школа не могла предложить своим ученикам ни хорошего помещения, ни достойного учителя, ни качественного образования.
Низкий уровень знаний у детей, вызванный отчасти финансовой несостоятельностью церковно-приходских школ, а в большей степени статичностью, косностью самой церковно-школьной системы, не способствовал росту популярности данного учебного учреждения среди населения. Выбирая между «министерской» школой и церковно-приходской, крестьяне говорили, что последняя «есть школа страшно вялая, мало жизненная, пассивная, ленивая, небрежно ведущаяся, очень мало выучивающая. Отдать туда ребенка – все равно, что никуда не отдать. Только будет попусту ходить. Грамоте и письму еще научат, а больше ничему» [Синодальное определение о церковно-приходской школе // Вестник Европы. 1910. № 9. С. 372]. Концентрируя все свое внимание на религиозном обучении, церковно-приходская школа не придавала должного значения общеобразовательным предметам. Также программа церковных школ исключала распространение среди деревенского населения сельскохозяйственных знаний. Недовольные качеством обучения в таких школах сельские общества отказывались их содержать. В многочисленных приговорах они требовали, чтобы церковно-приходские школы всецело содержались на средства церквей или вообще закрывались.
В свете вышеизложенного можно говорить о том, что в начале XX в. отношение российской общественности к церковно-приходским школам было неоднозначным. Обсуждение вопроса о начальной школе в Государственной думе обнаружило коренное, непримиримое разногласие между двумя основными позициями: Комиссия по народному образованию высказывалась за передачу всех без исключения школ в ведение МНП, а представители православной церкви отстаивали обособленность церковно-приходских школ. Соотношение партий в Думе было таковым, что «сочувствующие» церковно-приходским школам депутаты оказались в меньшинстве. Общественная инициатива также была не в пользу школ духовного ведомства. Потеря социальной престижности церковно-приходскими школами и, как следствие, негативное отношение общества к ним неоднократно являлись темами журнальных статей. «Вестник Европы», «Сибирские вопросы», «Русская школа», «Вестник воспитания», поддерживая Комиссию по начальному образованию, указывали на опасность двоевластия в области начального образования. Но церковно-школьная администрация во главе со Св. Синодом была категоричной в стремлении сохранить за собой вековое право просвещать народ, и таким образом еще быстрее теряла свои позиции в обществе.
