Юрий Алтухов: "ЭКОНОМИКА НАЧИНАЕТСЯ С ТЕХНОЛОГИИ"

Неизвестно, какое из событий конца 80-х было для ленинградцев более значимым – очередные перестановки в правительственных верхах или появление нового совместного предприятия, тем более, когда партнером становилась фирма из капиталистического мира. В 1988 году таких фирм в городе насчитывалось всего три – «ЛенТЭК», «Ленвест» и «Ленраумамебель». Собственно, с этого все и началось… – Историю предприятия «Ленраумамебель» безоблачной не назовешь. Сначала было грозовое небо – затраты на строительство превысили все мыслимые ожидания и сметы. Цифры, наверное, ужаснули бы многих. Объем инвестиций первоначально составил $55 млн., потом оборудование обновлялось на сумму примерно $1 млн. в год. Был переходный период в экономике – от советской к российской, все перемешалось: цены, валюты, рубли, понятия… Где государственное, где личное? Никто ничего не понимал. В этом хаосе и строилась «Ленраумамебель». И буквально до 1998 года над нами висел дамоклов меч огромных кредитов. Но при этом, надо отдать должное, предприятие все-таки работало, и работало неплохо. Только сейчас стало проглядывать солнце…
Вообще, наше предприятие до последнего времени было ориентировано на экспорт. Покупателями продукции на 70% являются немцы, хотя активно приобретают мебель и другие европейские страны. И более того, на третьем месте по объемам покупок находится Япония, куда изделия «Ленраумамебели» доставляются морем через Финляндию. Совсем недавно мы решили поменять политику своего бизнеса, потому что российский внутренний рынок – самый динамично развивающийся в Европе, и то, что именно сюда необходимо вкладывать деньги, сейчас ясно любому бизнесмену. И не только вкладывать деньги, но и реализовывать готовую продукцию, поскольку в России можно достичь наибольшей рентабельности. Вот и предприятию «Ленраумамебель» приходится переориентироваться в соответствии с вкусами российского потребителя, ведь менталитет людей, живущих там и здесь, немного отличается. Это абсолютно четко ощущается и в мебели.
Например, больше половины наших объемов мы продаем не в Санкт-Петербурге или Москве, а за Уралом. И можно сколько угодно говорить о том, мол, деревянная мебель лучше. Что при ее изготовлении используются экологически чистые материалы. Все равно там, за Уральскими горами, будут покупать только изделия из ДСП, причем сделанные по стандартному дизайну двадцатилетней давности и имеющие определенный цвет, никаких других цветовых гамм этот потребитель не признает. А мы ориентированы на массовое производство: если столы, так не меньше 5000 единиц. Без этого не будет рентабельности.
Между прочим, проектировали строительство нашей фабрики специалисты из самой крупной в мире мебельной фирмы IKEA. Именно шведы думали внедриться на российский рынок через Санкт-Петербург, но что-то не сложилось. Хотя сегодня они осуществляют очень мощную экспансию через Москву. Например, магазин IKEA в столице ежедневно посещает 400 тысяч человек, не хватает парковки на 500 машин. Шведы специализируют свои производства таким образом, чтобы выпускать массовую продукцию узкого ассортимента. Вот и «Ленраумамебель» находилась в цепочки такой стратегии, предполагая выпускать 10-15 изделий по 300 тысяч штук в год, в зависимости от сложности. Конвейер. И оборудование у нас подобрано так, чтобы просто кнопку нажать, что не требует особой квалификации. Сборки нет, упаковка, все по чертежам. Мы вышли по объемам производства на первое место в стране. Оборот «Ленраумамебели» составляет $1–1,2 млн. в месяц.
Со временем стало ясно, и в России существует потребитель, который готов покупать дорогую мебель, ранее уходившую на экспорт. Это изделия из натуральной или окрашенной сосны. Кроме нас, пожалуй, такую мебель здесь никто не производит.

– А к какой группе потребителей, если не секрет, относится сам Юрий Алтухов?
– Я в мебельном бизнесе давно и скажу, что изделий лучше отечественных в мире нет. У меня дома – только натуральная мебель нашего производства. Потому что те же итальянцы производят не мебель: пластиковые формы, облитые жидким стеклом. И выглядит блестяще, и народ бросается как чумной, но дышать этой гадостью ни в коем случае невозможно. Как, впрочем, и отечественным ДСП, где содержится фенол. А производить экологически чистую фенольную смолу в России еще не научились. А мебель из сосны – она и пахнет деревом, и склеивается специальным водорастворимым клеем, который делают за рубежом.

– Кем должен в первую очередь быть директор мебельного предприятия – производственником или коммерсантом?
– Сейчас производственник, как таковой, не интересен никому. Все производство сводится к бизнесу. А бизнес я оцениваю по получению реальных результатов от инвестированных денежных средств. Если мы вкладываем финансы в покупку сырья, то не просто производим набор каких-то табуреток… Этого добра можно сделать хоть миллион штук, но все они, до последней, должны продаваться, а не затоваривать склад. Поэтому весь смысл руководства заключается в том, чтобы директор сначала был коммерсантом и лишь потом производственником. Он может иметь у себя сильного технического заместителя по производству, этого вполне достаточно. Что касается меня, то коммерсантом еще не стал, стремлюсь к этому, но впереди длинная дорога…
Директорское кресло на предприятии «Ленраумамебель» сформировало меня как хозяйственника. Ведь я долго занимался наукой, потом пришел работать заместителем генерального по экономике в холдинг «Севзапмебель»: 42 предприятия на территории Северо-Запада, 27 тысяч работающих. Поэтому и оказался среди тех, кто стоял у истоков создания «Ленраумамебели», появившейся как совместный плод «Севзапмебели» и финской фирмы «Раума-Репола». С тех пор мы с этим предприятием неразлучны. Иногда задумываюсь, зачем я променял науку на производство? Каждый день будто на вулкане – проблемы, план, кредиты… Я стал директором в 1996 году. До этого все руководители предприятия, начиная сверху до начальников цехов, были финнами. Они, как известно, люди доверчивые, а русский человек умеет этим здорово пользоваться. На предприятии процветало воровство и первое, что предстояло сделать – навести здесь серьезный порядок. Теперь я уже не вижу себя вне какого-нибудь производства.

– Или вне совместного бизнеса?
– Как сказать… Наш сегодняшний финский партнер, пришедший на смену «Раума-Репола», – крупнейший производитель бумаги. Он не мебельщик. И с большим интересом забрал бы вложенные сюда деньги и покинул помещение. Да откровенно говоря, и первый финский акционер стремился не развить совместный бизнес, а, как выяснилось позднее, продать в Россию итальянское и немецкое оборудование. Что и было сделано. Получается, в нашем случае совместный бизнес свелся только к наличию иностранного капитала в уставном фонде предприятия. До сих пор финны являются нашими номинальными партнерами, а мы выплываем самостоятельно.
Я не вижу сейчас особой разницы между российскими предприятиями и фирмами с участием иностранного капитала. Случается, отечественные компании получают от государства гораздо больше льгот, чем представители совместного бизнеса. Например, в Петербурге законодательство выстроено таким образом, что для получения льгот необходимо освоить приблизительно такие же объемы зарубежных инвестиций, как «Филип Моррис». В нашем случае это невозможно. Должен отметить, в начале 90-х город был более привлекателен для развития совместного бизнеса.

– Факт, что наибольшие издержки при эксплуатации импортного оборудования составляет гарантийное и постгарантийное обслуживание, не нуждается в комментариях. Юрий Алтухов уже посетовал на позицию финского партнера, желавшего осуществить поставку станочного парка во вновь создаваемое предприятие. Значит «Ленраумамебель» стала заложником иностранного бизнеса?
– А мы занимаемся ремонтом оборудования самостоятельно. Гарантийный срок истекает быстро, год. Дешевле держать несколько хороших слесарей и платить им хорошие деньги, чем вызывать немца, который будет свысока говорить нашим ребятам, где и что надо подкрутить. Причем «варяги» берут 500 немецких марок в сутки, это, считай, месячная зарплата российского специалиста.
Экономика начинается с технологии. Технологичные изделия потребляют минимум материалов при максимальной производительности оборудования, отсюда и максимальная рентабельность производства. Технология – это качество выпускаемой продукции. За стремление к качеству в 1998 году немцы представили «Ленраумамебель» на соискание престижного приза «Арка Европы», которым нас в результате наградили. В производстве мебели из сосны мы придерживаемся скандинавского стиля. Поэтому наш основной конкурент – Дания. С датскими мебельщиками тяжело бороться, они обладают современными дорогостоящими технологиями, вкладывают деньги в Беларусь и очень мешают продаже наших изделий на внутреннем рынке. А беларусы заимствуют модели «Ленраумамебели» один к одному, но достигают снижения стоимости за счет упрощения конструкции (например, тонкая столешница), то есть ухудшения качества. И пока приоритет у потребителя на внутреннем рынке будет отдаваться более низкой цене, нас ожидает непростое время.
В Германии ситуация обстоит иначе: стоят два изделия – наше и производства Беларуси. Первое стоит в два раза дороже. Но человек все равно предпочитает покупать его, потому что оно качественное, занозу не посадишь. Немцы – ребята ушлые. Они сразу раскусили, что почем. Мы маркируем свою мебель «Made in Russia», а беларусы пишут «Сделано для того-то». И так, к примеру, одна крупная немецкая фирма разделилась на две части: в одну поставляется высококачественная мебель из России и Дании, в другую – из Беларуси, где сразу предупреждают, что за качество ответственность не несут – продукция получена от непроверенных поставщиков и не проходила экологический контроль. Мы поставляем мебель той фирме, которая продает качественную мебель. Удивительно то, что в России такая продукция стоит в полтора раза больше, но не из-за своих качественных характеристик – все то же самое, с одного потока, а в силу отечественной традиции покупать супердорогую мебель. И мы продаем продукцию по завышенной цене не потому, что не патриоты – раз существует спрос, появится и предложение.

– Говорят, у мебели тоже есть мода. Изменилась ли она за десять лет и насколько кардинально?
– Достаточно кардинально. В сторону усложнения. Простую мебель уже ни на Западе, ни здесь не продашь. Даже изделия из ДСП усложняются, хотя цены на них не растут. Меняется дизайн, технологичность применения фурнитуры.

– Это свидетельствует о том, что в любой момент на рынке может появиться талантливый умелец, способный составить конкуренцию известным мебельным фирмам, или каждый знает о своей судьбе наперед?
– Не хочу давать общих оценок. Наша «Ленраумамебель» – относительно небольшое предприятие. И на Западе есть компании, которые без огромных проблем способны инвестировать средства на строительство десяти таких фирм. Конечно, мы не контролируем рынок, но занимаем определенную нишу. Недавно приезжали датчане и говорили, что они используют фотографии изделий «Ленраумамебели» для рекламы производимого оборудования. На Западе и в России мы уже завоевали серьезную деловую репутацию и сложно представить, что кто-то решится неожиданно внедриться сюда с аналогичной продукцией. А новичкам всегда непросто.