Жизненные и природные зарисовки

Жизненные и природные зарисовки

У нас в Сибири зима очень длинная, а лето сокращается – «обрезается» и весной, и осенью с обеих сторон. В августе уже запах прохлады осенней, а в природе буйство красок и оттенков. Каждый год пейзажи неповторимы, только успевай заметить, полюбоваться и восхититься. И хотя зима нас холодом и окружает, воспевать ее можно и красками, и стихами или просто созерцанием. Снежный скрип под ногами и белизна деревенского снега, до рези в глазах при солнечной погоде, конно-санная дорога посреди улицы и вдоль всей деревни.

К каждому дому натоптанная тропинка, все это обязательный деревенский вид из детства в памяти у нескольких поколений. Да и не только это перед глазами у всех сельских жителей, когда вспоминают они свою Малую Родину. Весна нам грязью помнится, огромными лужами, болотами, по которым мы, ребятишки, запросто могли походить в сапогах ли, босиком, даже «искупаться» в этой грязи ничего не стоило. Только потом долго будем сидеть на печи - отогреваться, сушиться и лечиться одновременно.

Речка в воспоминаниях наших - это место летнего купания детей, коров, лошадей, всех, кому жарко и надо охладиться. Дети сами определяли, в каком месте им можно купаться. Одна группа бежала на пески, на лужке Костином, другая за Швайковым огородом, а третья на Лешкином островке. Знали мы и глубину, и опасность, нас подстерегавшую. Не было утопленников среди детей во время купания, а вот по весеннему половодью, с корабликами играя, утонул мальчик 10 лет – Коля Ольбиков. Речка всегда бежит извилистым путём, и все её повороты имеют свои названия – имена собственные: Дедкина будка, На мельнице, Староречье, На лужке и т. д., пришли эти названия со времен образования деревни и до сих пор ориентируют людей. С обоих берегов около речки хвойник: ельник и пихтач на том берегу, а сосны и кедрачок – на этом.

Речка обнимает деревню с северной стороны, а вот с южной – лиственный лес и болотца, поля и покос. Здесь собираем черемуху, ягоды и грибы – летом, любуемся оранжевыми скоплениями купальниц – огоньков. Но не принято было рвать их охапками и нести домой, цветами лучше любоваться в природе. Что мы и делали, самостоятельно посещая лес, собирая его дары, привыкая к самостоятельности, и этим готовились к взрослой жизни.

Летом ходили мы и в клуб посмотреть на пляски молодежные под гармонь, учились различать плясовые ритмы и фигуры танцевальные. Озорные и веселые частушки задавали настроение парням и девчатам, а для нас, детей-подростков, это был жизненный пример. Песни советских лет вели в мир интересных встреч и самых лучших ожиданий. «Катюша», «Черемуха», «Выходил на поля молодой агроном», «18 лет», «На побывку едет молодой моряк» и др.

Они и лирические, они и патриотические, чувства поднимались, и мечты развивались. Есть ещё в деревенской жизни былых времен страничка, которую нельзя упустить и потерять. Перед глазами стоят деревья милой родной деревни: осины, березы и березки, рябины и черемуха, ольхи и лоза, ивы вдоль речки. И строчки набегают мысленно и кажутся совсем своими – близкими…

Есть у нас в Сибири маленькая речка,

Что течёт среди лесов и трав,

А когда-то кто-то деревенский

Нашу реку Даниловкой назвал.

Над водой её навек склонились ивы,

Что-то шепчут ночи напролёт.

А река журчит неторопливо,

Словно песню грустную поет.

Ей грустить, конечно, есть причина.

К ней давно дорога заросла,

И не вьётся берегом тропинка,

И детей умолкли голоса.

Но, бывало, в пору сенокосную,

Где-то на пологих берегах,

Заводилась песня звонкая,

Значит, молодежь купалась там,

И своей водою чистою умывала она

С тела пот и лица косарей.

Есть в Сибири эта речка милая,

Речка детства, юности моей.

Мне сейчас давным-давно за сорок.

Но живёт и будет жить всегда

В памяти и сердце эта речка,

Дом родной, деревня – Родина и,

Конечно, люди милые этого «медвежьего угла»… Фото. 1989 год. и Иван Андреевич у своего дома

Лён – культура древняя, но до того необходимая, что российский крестьянин сеял её всегда. Сколько же в него женского пота вложено?.. Трудно сосчитать, а надо бы, чтобы отдать должное трудолюбию простых людей, наших предков, дедов-прадедов…

Вырастить культуру за лето, надо к осени (август – сентябрь) вырвать (выбрать) его вручную, дергая за стебли захватом обеих рук. Здесь же его расстилали на землю, чтобы размягчилась верхняя оболочка для отделения костры от волокнистой части стебля. Уже по первому снежку лен, ранее растеленный по пашне, нужно было поднять (собрать), в пучки-снопики связать и перевезти в овин, в баню, жарко натопленную, чтобы посушить и обмолотить семена вручную, цепами или пральником-вальком. Через мялку (установка из двух валиков металлических, ребристых, почти плотно смыкающихся друг с другом и вращающихся от накручивания ручкой) пропускали все стебли, головки и корни. Чтобы отбросить костру, надо, чтобы деревянным мечом-трепачкой сбили все остатки костры (трепачить), сформировать кучки-деленки. Потом эти деленки прочесывали через чесалку (доска с пробитыми гвоздями в самой середине). Волокно сматывалось в узлы, которые нужно было разместить на доску – прясницу, называли куделей. Работа очень пыльная, и работать надо на улице в тихую погоду, иначе дыхание будет трудным и много грязи - пыли попадет каждому работнику через нос и рот в легкие. К доске-пряснице с куделью нужна более сложная машина-прялка, которая крутила нить из волокна шерстяного или льняного и наматывала на шпулю, укрепленную в рогаче. Рассматривая прялку, можно понять, каким недюжинным умом и талантом обладали эти мастера-изготовители. В Ивановке эту славу, бесспорно, несли два умельца: и . Их поделки славились во всей округе. В каждой семье прялок было несколько, т. к. у каждой девочки, девушки, женщины была своя прялка, и, когда замуж выходила, забирала она прялку с собой.

Женские руки умело пропускали волокно через скручивание на руках и на шпулю-катушку в виде ровной, прочной нити. Потом в мотки, чтобы постирать и просушить, а еще стрестить, т. е. соединить по 2 нити вместе и смотать в клубок, а клубки дают ориентир на глазомер, достаточно ли пряжи наготовлено и сколько надо будет готовить основы для ткачества. За этим приходит этап - основы длины по стене (на ней колья в отверстия вбиваются, чтобы нити распределить правильно).

В больших домах снование вели через две деревянные огромные, от пола до потолка, рамы, в которых тоже колышки выполняли ту же функцию – распределение нитей для основы. Потом эта основа перематывалась на вал ткацкого станка - кросны и вводилась через «поняты» и «бердо» на натяжку второго вала. Теперь с помощью ножных перекладин - переборов будет регулироваться зажим нитей «утока», подающихся с помощью челнока, и качество работы мастерицы видно с первого взгляда. Ткань может быть красивой, ровной, легкой, если работала умелая ткачиха, ну а если нет, так и качество будет другим

В деревне мастерство увидят быстро, оценят и обсудят, а женихам подскажут, в каком доме живет будущая хорошая хозяйка, куда следует сватов засылать. И еще атрибут деревенский.

Русская печь – непременное наличие в каждом доме, в каждой семье. В доме она занимала главное и самое большое место, чаще от двери в правую сторону, чтобы чело хорошо освещалось от окна. В ней пекли хлебы и стряпали к празднику, в ней всегда что-то стояло в чугуне, и прикрывали заслонкой чело печи, для дневной еды и так это важно каждый день. А вечером топили печку - чугунку (буржуйку), чтобы согреть жилье к ночи и что-нибудь попроще сварить на ужин. С рассветом топились печи в каждом доме – это пропитание, тепло и уют жизненный на весь день.

Выйдя на улицу, всегда зимой поутру увидишь столб дыма из каждой трубы и рассеивающуюся от нее сизую полосу воздушную к небу в направлении по ветру. Когда рассветало на улице или при полнолунии, шли хозяева к своему подворному хозяйству, кормить и поить, в хлеве почистить, где-то утеплить. Вся жизнь сельчанина была в труде и поглощала все его время. Не было безработных, были лодыри, которых поругивали, критиковали, высмеивали по-простецки. Не было пьяных, болтающихся по деревне, не на что было пить и некогда. Так примерно до 60-х годов власть держала сельский люд в повиновении, а страх от сталинских времен очень в этом помогал.

У нашей печи всегда хлопотала бабушка – мама Федора для меня и просто мама для всех остальных домочадцев. До 60-х годов я была единственной внучкой у нее, а еще две тети и дядя, да еще моя мама Катя (старшая из всех детей бабули). Как я ее помню, баба Федора уже была вдовой, дед Прохор пошел на финскую войну, заболел туберкулезом костей – тогда это не лечилось.

Статная женщина, опрятная в одежде (даже бедной), ловкая во всякой работе, от непомерного труда дома и в колхозе приобрела радикулит, согнулась к 40 годам, так и ушла с ним в мир иной. Неграмотная, свято верила в Бога, всегда в заботе о семье и в работе, она сохранила до конца дней своих христианскую заповедь: накорми каждого, кто переступил порог твоего дома, дай ночлег нуждающемуся.

На ночь печь наша превращалась для нас с бабулей в место для сна. Мы с ней там спали всю зиму. Я почти весь день своей дошкольной жизни проводила на снежных горках – замерзала до дрожи в теле. А бабушка по хозяйству хлопотала днями на морозе, т. к. остальные на колхозной работе дотемна. Вот и согревались мы с ней (так вся деревня жила) во время сна на печи, где сушилось и зерно для будущей муки.

Мы жили в семье из 6 человек: пять женщин и мальчишка – «кормилец» - звала его бабушка, мой дядя Шура. Жили бедно, ели не жирно и не всегда вдоволь, хотя трудились все, кроме меня. Бабушка готовила вкусно, не было остатков в чашках, а в праздники что-нибудь да припасет она нам из стряпушек. Хлеб был вкусен всегда у хозяйки, научились этому и все ее три дочери (хлебосольство - у них семейная черта). И сын ее Шурка Полянский Прохоров (в 3 года оставшийся без отца) любил очень принимать гостей в своем доме. Свято несла эта женщина свой крест - вдовы (в 40 лет), больше замуж не пошла, чтобы детям не было плохо, матери, труженицы, бабы Федоры, которую и 20 лет со дня смерти помнят внуки, знают правнуки, зятья всегда с уважением относились к ней. А я ее просто любила, как родную мать, и называла мамой.

Вся жизнь ее – труд и слезы, жизнь на выживание, как всех простых смертных, которым тоже положено бы счастье. Но счастье проходило мимо их, не заметив и не разглядев даже тех, кого надо было осчастливить и чем-то порадовать хоть изредка. Это была и есть участь всех вдов и одиноких женщин с детьми. И хотя свое прошлое надо уважать, я не могу признать это правильным. Ведь простой народ не видел ничего хорошего: страдал незаслуженно от властей и уклада жизни, властями назначенного, а радостей не имел никаких. Правители наши никогда не знали и не хотят знать жизнь простого человека – работяги, которые, по большому счету, содержат их.

С возрастом у людей (мне так кажется и думается) теряется импульс к радости, особенно у тех, кому за 60. Жизнь идет к завершению. Ностальгия детства и юности посещает все чаще, вспоминается многое хорошего из этого времени, а хорошее прошлое всегда жаль.

Дети военного и послевоенного времени быстро взрослели, были самостоятельными. Родители их всегда на работе, значит дети сами по себе целый день. Еще и для семьи они выполняли какие-то поручения: присмотреть за домом (замков не было в деревне - в доме), кур с огорода гонять обязательно, помыть посуду и воды наносить для хозяйства и полива основных грядок. Только к позднему вечеру вернутся родители с колхозных работ и проверят выполнение поручений, а мы уже снова на улице в компании своих босоногих друзей. Наскоро собрав ужин себе и хозяйству в стайке, родители ложились спать, чтобы на рассвете быть вновь на ногах, новый рабочий день требует сил и энергии.

А мы, кому до 10 лет, вновь на улице, в своей горластой ребячьей среде. Играть и бегать, слушать рассказы, кино, книги, строить планы на завтрашний день – это наша детская жизнь. Улица, лес, речка, выполнение родительских распоряжений – это места, где мы сами себя контролировали и воспитывали. Но иногда мы вдвоем с подружкой Марусей Зятиковой бегали к речке, там, в определенном месте лозняка ее брат старший Дмитрий (Мика звала его Маруся) ловил на удочки рыбу. По болезни он был освобожден от работы в колхозе, поэтому и позволял себе рыбалку даже днем в рабочий день. Мы с Марусей очень старались прийти незамеченными, прячась за деревьями и кустами, по-детски хихикая, но он на нас не сердился. Сороки нас часто выдавали, и Мика понимал, что где-то мы тут рядом шныряем.

Такие маленькие походы и в ближний лес за земляникой, и к речке, чтобы с рыбаком – братом Маруси повстречаться, были нам в радость. Закончив вуз, я получила профессию преподавателя биологии средней школы и детям на уроках я могла рассказывать не только книжную информацию, но и свои личные наблюдения из детских походов в природу. Наблюдательные люди – это особенные люди, они умеют и видеть, и слышать. Им интересно, как шелестят листья и ветки, поскрипывают деревья и суетятся птицы и насекомые. Как проворно птицы снуют с ветки на ветку, на землю и снова на дерево. И если затаиться, увидишь воочию, как они что-то собирают, куда-то улетают, возвращаются, попискивая или чирикая, видно, разговаривают друг с другом.

Природу интересно наблюдать, а можно об увиденном долго размышлять – это не менее увлекательное занятие. Вот, например, заканчивается январь, и зима уже не страшна холодами, а пришел февраль – значит к весне направление мысли, с мартом – греющее солнце с нами. Тут уже планы огородные обдумываются и семена просматриваются, новые культуры мерещатся в воображении.

Всем известно, что основные законы жизни держатся на природной сезонности (летом – одно, а зимой уже по-другому), на любви и доброте ко всему, на большом трудолюбии.

Каждый человек любит свою родную природу, даже сибирскую – скромную.

А времена года?.. Да, все времена года прекрасны своими особенностями. Осень любим за разнообразие цвета и оттенков, тишину и покой, т. к. щебет птиц и писк мошкары поубавились. Листопад – это что-то, это таинство каждого отдельного уголочка природы, неповторимого ни-ког-да!..

Вот листья осыпаются.., с разной скоростью летят и падают легонько, кружась, ложатся медленно и плавно. Подул ветер, и полетели они, как птичья стайка. И летят, пока сила ветра не ослабнет. Замедлилась сила дуновения, и листья, соприкасаясь друг с другом и землей, становятся шуршащим пухлым покрывалом. Оно утолщается от новых листопадов, а с последними листочками будет дождь, потом снежинки. Они намочат все это покрытие, и уже не полетят листья по ветру, будут лежать до полного слияния с землей, пока не перегниют.

Зима. Снежинки теперь летят и летят, не тают – не тают, значит, зима наступила совсем в этом году. И она – деревенская зима - прекрасна своей белизной и чистотой снега, сугробами и метелью безморозной. А еще возможностью встать на лыжи, прокатиться с любимой горки на санках или больших санях, когда молодежь приходила на гору в праздники. Янкина и Марфочкина горки особенно высокие в нашей деревне, там всегда много желающих скатиться вниз. Парни шли на конный двор, где стояли сани конные, снимали - откручивали оглобли, тащили сани гурьбой на вершину горы, а потом кучей прыгали в сани и разгоняли их вниз по ямкам и бугоркам, снег в лицо и громкий хохот добавляли веселья всем, кто в сани успел прыгнуть. Но ничто не вечно, и за зимой обязательно приходит весна, в борьбе проходит март. У нас тает снег в апреле, и белоснежные поля становятся черными. Весна на старте и финише, и зарождение нового в природе обязательно будет. Смена жизней здесь быстрая: рождение, развитие, продолжение и конец всего за несколько месяцев в весеннее-осеннем исполнении, и так из года в год, при жизни каждого деревенского жителя.

Лето еще и тем замечательно, что дает длинный, световой день, а это значит, при желании, можно получить каждый день порцию (только захотеть и поспешить проснуться), увидеть восходящее солнце и то, как на его тепло – лучи реагирует все живое: растения, животные, люди, как все просыпается. Все спешит жить. И надо спешить – вторая жизнь не дается.

А вечера в деревне не менее прекрасны. Песни деревенских девчат звучат в моих ушах до сих пор. И порой непонятно, как можно было им, наработавшись в полях до полной устали, вечером бежать к клубу и выплясывать дроби до боли в пятках, петь частушки озорные – игровые. А уходя домой, обязательно затягивать песни, лирические и напевные мелодии разлетались по округе в темноте еще, но уже ближе к рассвету и спать-то некогда. Отдых на Троицу – это такая радость долгожданная, что и день, и ночь сплошной праздник души и настроения.

Возле калитки дома и у крыльца всегда и все ставили «Май» - березки, срубленные в лесу, приносили к дому и, пробив колом дыру в земле, налив в нее воды – ставили туда деревья 2-х - 3-х метровой высоты с молоденькими зелеными листочками. Это украшение деревни стояло до полного высыхания листьев и напоминало простым людям, что праздник жизни есть и у них. Душой люди отдыхали, друг от друга не загораживались, приходили к застолью соседи с песнями, и прибаутками, шутками и плясками. И никто никому не завидовал, радовались жизни и общению, искренне сочувствовали горю и помогали от души

Фото. Слева , , и Иван Андреевич, . 2002 год.

Газета «голос Тюхтета». Понедельник, 7 октября 1996года

Фото. –последний хозяин д. Ивановки. Родился, рос, жил – трудился, состарился и умер здесь, в Ивановке в апреле 2002 года, похоронен последним на ивановском кладбище рядом с отцом и братом

Фото.06.01.2002 год. Январский визит к чете Матыскиных и фото на память
2009 год. Посещение родных мест

Фото. Вид с горы на «Костин» лужок

Фото. У могилы Полянского Прохора Сильвестровича дочь Евдокия, её сыновья Сергей и Саша, Ольбиков А с супругой Ниной, внучка Раиса

Фото. Могилы Зенько (кресты), вдалеке – Коченова Никанора, забыта всеми родственниками.

Фото. Могилы Полянского Константина (слева) и его внука Полянского Василия

Фото. Могилы Матыскиных и родовой крест

У могил на «Троицу»…

Фото. Когда – тоживые родственники с «визитом» к усопшип родителям. Теперь все на том свете

Фото. «Встретились земляки в поминальный день…» Ивановское кладбище восьмидесятых лет

Моим землякам…

В заключение хочется сказать – пожелать моим землякам – ивановцам всех поколений словами Ам. Оптинского:

«Жить – не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать. И всем моё почтение».

Эти правила жизни очень подходят к последней странички летописи нашей родной деревни (жителям) Ивановки Тюхтетского района Красноярского края. Деревни, которой уже давно нет на местности (более 10 лет), но есть название места. Есть ещё люди, которые помнят её жизнерадостную с теми, кто проживал здесь в разное время и пусть будут приятны им эти воспоминания…

Здоровья, добра и блага всем, живущим от Калининграда до Владивостока.

Благодарю всех рассказчиков – земляков о жизни и истории ивановской земли.

Спасибо большое тем, кто помог документально подтвердить воспоминания очевидцев:

·  Заведующей Тюхтетским Бюро Загс Смоляковой Зинаиде Васильевне,

·  Заведующей Тюхтетским архивом Французенко Светлане Фёдоровне,

·  Секретарю Леонтьевского сельского совета Смык Наталье Ивановне,

·  Директору школьного краеведческого музея Ложкиной Валентине Васильевне

Очень признательна своим главным консультантам – жительницам бывшей деревни Ивановки Ивановой Евдокии Прохоровне, Игнатьевой Раисе Константиновне,

Конышевой Марии Алексеевне и её сыну Евгению – за оформление электронной версии книги, обеспечение печатной основы повествования – летописи, канувшей в небытие деревни Ивановки, Тюхтетского района, красноярского Края с 2002 года.

С уважением и добрыми пожеланиями Оленева (Жолудева) Раиса Григорьевна – автор этих строк

Моя Ивановка.

Автор: (Жолудева)

Выпуск:

Макет, верстка:

Оформление текста в виде альбома:

Оформление книжного варианта:

Фотографии: , односельчане

Объем: 136 стр. Тираж: 10 экз. В печать 31/ 03.2014г.

с. Тюхтет. ,

МБОУ «Тюхтетская средняя общеобразовательная школа №2»

Компьютерную версию подготовила

Компьютерную версию проверили – Вера Ивановна Александрова,

Вepa Николаевна Попелышко

Моя Ивановка. 1900 – 2002. (Жолудева)

Электронная версия размещена на краеведческом сайте

Тюхтет –on-line http://*****/tuhtet/

и на сайте школы http://*****, страница «История школы»