Осенний круиз

ОСЕННИЙ КРУИЗ

Воскресное утро ничем не порадовало Марину. В небогатой, но опрятной кухоньке, которая давно требовала ремонта и новой мебели, на вычищенной до блеска плите закипал в турке свежесмолотый кофе. Хороший кофе она любила, и по выходным, когда не нужно было торопиться на занятия в школу, позволяла себе эту небольшую слабость. Но сегодня даже вкуснейший запах не принес приятных эмоций. Все уже успело надоесть, а ведь учебный год только начался. Недели еще не прошло, а Марина уже устала. Кажется, есть такой термин – хроническая усталость. Вот это как раз про нее.

Марина вздохнула и сняла уже начинающий переливаться через край турки кофе с конфорки и бросила взгляд на мутный утренний пейзаж за окном. Крыши окрестных пятиэтажек окружали высотку плотным унылым кольцом. Огромная чайка внезапно спикировала с крыши и с громким криком пронеслась в нескольких сантиметрах от стекла. Чайка, море, теплоход… Марина в задумчивости вылила кофе в чашку, сняла передник и опустилась на стул возле окна.

А почему бы и нет? Почему нельзя хотя бы раз в жизни сделать не то, что надо, а то, что хочется? Она одинока, ни мужа, ни детей. Два года не брала больничный, если что – коллеги подменят. Деньги, отложенные на ремонт кухни, здесь, на полочке, в жестяной банке из-под крупы… Так чего ждать? Пока в трудах и заботах не пройдет еще один год, как две капли воды похожий на предыдущий?

Через час Марина уже шла от метро по направлению к Речному вокзалу. Через полтора – беседовала с менеджером туристической компании. Через два – стала счастливой обладательницей путевки и посадочного талона на теплоход. Конечно, ее сбережений не хватило на длительный круиз по Волге, однако маршрут Петербург – Свирьстрой – Петрозаводск – Кижи – Мандроги показался Марине ничуть не менее привлекательным. В светлом плаще и на каблучках, Марина легкой походкой шла вдоль Невы, с улыбкой глядя на белые теплоходы и начинающие по-осеннему золотиться деревья Куракиной дачи. Она казалась себе гораздо моложе, чем утром, а главное – гораздо счастливее…

Через неделю Марина стояла на палубе, подставив лицо встречному ветру, и наслаждалась осенним солнцем и движением вперед, впервые за много лет позволив себе ни о чем не думать. Вокруг вились чайки, и она улыбнулась им, как старым знакомым. На теплоходе оказалось удивительно уютно. Пронзительная красота окружающей природы разбудила давно забытое желание писать стихи, и Марина нанизывала в уме призрачные строчки, не заботясь о том, чтобы записать или хотя бы запомнить появившееся на свет стихотворение. Именно здесь, а вовсе не в школе, где вот уже десять лет трудилась преподавателем словесности, почувствовала она вновь остывшую уже тягу к живому слову.

В Лодейном поле собирали желающих на автобусную экскурсию в Свято-Троицкий монастырь. В автобусе впереди Марины сел интеллигентного вида мужчина – бородка с проседью, очки в серебристой оправе, странный широкий плащ, на груди большая фотокамера в чехле. Марина подумала – иностранец, но вскоре он заговорил с экскурсоводом по-русски. Интересный этот попутчик, похоже, знал о старинной обители Олонецкого края не меньше, а то и больше экскурсовода. Тем не менее, ходил вместе со всем по дорожкам Преображенского комплекса, поглядывая и в сторону Троицкого, в котором до сих пор размещалась психиатрическая больница, устроенная здесь в годы советской власти. А затем отошел, отстал от семенящей за экскурсоводом группы и повернул к крутому берегу Рощинского озера, достал камеру и стал фотографировать окрестную красоту, долго выбирая ракурс. А Марина глядела на него, незамеченная, стоя под золотым водопадом березовых ветвей.

Вечером в ресторане она искала бородатого попутчика, но он не появился. И почему-то это отозвалось в ее душе обидой и разочарованием. И до поздней ночи стояла она на носу, кутаясь в теплую шаль и прислушиваясь к звукам музыки, доносившимся с верхней палубы.

В Петрозаводске Марина, не раздумывая, решила ехать на водопад Кивач. Столько слышала она о нем от знакомых – любителей походов по Карелии, что просто не смогла отказать себе в удовольствии увидеть воочию зажатый в базальтовых берегах одиннадцатиметровый водопад, сияющий на солнце пеной и брызгами. И Кивач не разочаровал Марину. А еще большую радость принесло то, что вчерашний фотограф снова был здесь и, помогая ей залезть в автобус, бережно поддержал под локоть. Марина смотрела на водопад и улыбалась своим мыслям. И вдруг заметила, что фотоаппарат ее попутчика направлен на нее. Он смущенно улыбнулся и, перекрикивая шум падающей воды, сказал, что она так замечательно улыбалась, что он просто не смог ее не сфотографировать. Его звали Владимир, он оказался художником и фотографом, а также поэтом и организатором художественных выставок.

В Кижах они сошли на берег вместе. Марина замерла перед красотой возносящихся в небо деревянных куполов, золотых берез, и синей воды. Хотелось петь, плакать и читать стихи. Но как назло, она не знала ни одного стихотворения об этом чудесном месте. И тут глуховатый голос за ее спиной прочитал:

Тих собор Преображенья

В думах церковь Покрова

Колокольня в изумленьи

Позабыла звон-слова

И часовенки невольно,

Притуманившись слегка,

Шлют улыбки нам смущенно

Не дыша, издалека

И под этой тишиною

Неизменно, без конца

Дух божественной струею

Омывает нам сердца.

Она в изумлении обернулась – настолько эти строки соответствовали ее настроению – и поймала открытый, прямой, все понимающий взгляд серых глаз. Они говорили до поздней ночи, вначале на берегу, потом за столиком в ресторане, за бокалом вина в баре, на палубе, под осенними звездами. Никогда и ни с кем Марине не было так легко и интересно, как с этим случайным знакомым. Боясь расплескать нечаянную радость, Марина тихонько попрощалась с Владимиром и ушла в свою каюту. Во сне она улыбалась.

И пикник в Мандрогах, и возвращение в Петербург прошли для Марины словно в радужном тумане. И только на невском причале пришло осознание того, что чудесное путешествие подошло к концу. Обменявшись, как и положено, телефонами, они разошлись каждый в свою сторону. Марина глотала слезы и зябко куталась в шаль, резкий ветер трепал волосы, внезапно пошел сильный косой дождь. Вот и все… Все закончилось.

В воскресенье Марина, как обычно, варила на кухне кофе. Лицо ее осунулось, побледнело, в глазах стояла тоска. Каждый вечер она ждала звонка Владимира, и уже отчаялась дождаться. Конечно, он не станет звонить. Кто она ему? Случайная попутчица, собеседница, интересный экземпляр в коллекции…

Телефон завибрировал и упал со стола. Марина кинулась его поднимать, и перевернула кружку с остатками кофе. Запыхавшись, произнесла в трубку:

- Я слушаю…

И знакомый глуховатый голос сказал:

- Здравствуйте, Марина. Моя фотография выиграла конкурс, приз – две путевки на Валаам… А лучшей попутчицы, чем вы, мне точно не найти. Поедете со мной?

Марина улыбалась и чертила узоры из кофейной гущи. Кажется, ее осенний круиз еще не закончен!

* В рассказе использовано стихотворение