Пиявочки.
Марина Еремеева
http://www. *****/index. php3?mode=7&act=show&id=139826
Сказка о Грэме: тяжкий путь познания
Находясь последние года два в… э… ну, скажем так, творческом отпуске и занимаясь в основном семьей, домом и исключительно своими собаками, я – чего уж скрывать! – несколько обленилась. Привыкнув к тому, что достаточно просто придать своему лицу нужное выражение для того, чтобы Мурий и Редис поняли, что от них в данную конкретную минуту требуется, я совсем позабыла, что собаками можно управлять как-то иначе. И вот в этой дивной расслабленности меня настиг телефонный звонок моей знакомой, Лены.
Когда-то Лена ходила ко мне на площадку на предмет привития хороших манер своему псу… назовем его для краткости так же, как и люди, продавшие Лене это милое существо – боксером. Ходила очень эпизодически, такое же вышло и образование.
У Лены была проблема: ей надо было на месяц уехать из города, собака оставлялась на попечение Лениных мамы и дяди, людей пожилых и физически неспособных справится с активным и наглым кобелем. Они готовы были его кормить, холить и лелеять, но вот гулять с ним… Когда-то мама Лены вышла с Грэмом (так звали боксера) на прогулку и вернулась с нее со сломаной ногой – я ж говорю, резкий песик. И не могла бы я, не безвозмездно, разумеется, погулять Грэмчика в течение этого самого месяца?
Что такое гулять с Грэмчиком мне было хорошо известно – я уже выручала Лену в подобной ситуации на день-два. Руки после этих прогулок у меня с непривычки болели неделю. Но как не выручить хорошего человека? Да ещё и незадаром…
Договорившись о главном, мы продолжили телефонную беседу о всяком-разном. Я повздыхала, что мне придется периодически давать Грэму люлей, ибо он весьма несдержан по отношению к встречным собакам. Да, признает сей печальный факт Лена, есть такое. Никак не могу с этим справиться. Как увидит собаку – тут же рвется в бой. И ты знаешь, Марина, у нас тут есть на стоянке собачка на привязи за забором (ага, киваю, есть, вспоминая присной памяти пуговицы на Амурской фуфайке, которыми он зацепился за калитку, выбираясь от той самой собачки), так я иногда хожу туда и Грэм с ней через забор перегавкивается.
Не поняла, переспрашиваю я Лену, для чего ты туда ходишь? Ну, как же, отвечает Лена, он на неё покидается, погавкает, а потом вроде как спокойней становится. Вот для этого и хожу.
Лена попрощалась со мной, а я так и осталась сидеть с открытым ртом у телефона. Ёппперный театр! И после этого люди сокрушаются, что их пес ведет себя на улице как последний разгильдяй!
Нет, я, конечно, понимаю, что деньги мне платят только за то, чтобы собачка имела возможность два раза в день опорожнить кишечник и мочевой пузырь, но… но таскать целый месяц на веревке неуправляемого монстра? Да, видимо, не все так просто будет у меня с этим Грэмчиком…
Первый день я посвятила тому, чтобы приучить Грэма не тянуть меня на поводке туда, куда ему хочется. И вообще не тянуть. Для прогулки я выбирала места, где риск встретить другую собаку был минимален. Уж не знаю, как с ним управлялись хозяева, но у меня Грэм после двух рывков понял, сколько метров в поводке и спокойно испражнялся в пределах этих самых метров.
Во второй день, выйдя из подъезда рано утром, я не сразу заметила, что из соседнего подъезда тоже вывели собаку. Тоже боксера. Тоже кобеля. Грэм его заметил первым и стартовал так стремительно, что успел размотать три метра своего поводка прежде, чем я успела вцепиться в остальные два метра мертвой хваткой. Брызгая слюной и натужно хрипя на рывковой цепочке, Грэм пер на соперника. Я летела следом за ним, ибо остановить сопоставимого со мной в весе кобеля было мне не по силам, для физического воздействия он был недосягаем, а о том, чтобы затормозить его разбег словесно, не могло быть и речи. Второй боксер, соперник Грэма, тоже не собирался сдаваться – того хозяйка удерживала за ошейник, подняв перед собой на дыбы. Подо мной дымился не то асфальт, не то подошвы моих кроссовок. Расстояние между боксерами стремительно уменьшалось.
В самый критический момент, когда схватка уже казалась неизбежной, я в отчаянии заорала то, что обычно произносит русский человек, видя безысходность ситуации.
- Б........ь! – разнесся в утренней тишине мой вопль, отражаясь от зашторенных окон и теряясь где-то в спящей дали микрорайона.
И – странное дело! – это восклицание придало мне силы и в самую последнюю секунду мне удалось дернуть Грэма на себя, собрать поводок и подвесить мерзавца на цепочке, развернув его мордой от соперника к себе. Да, что говорить, неинтеллигентно получилось… зато эффективно.
Грэм еще потрепыхался немного, но, поняв, что толку от этого мало, сдался. А увидев мой взгляд и услышав грозный рык «Рррядом!», предпочел не спорить и покорно поплелся рядом со мной согласно регламенту: правое плечо собаки у левого колена дрессировщика.
Так, строевым шагом, мы и вышли со двора, сопровождаемые рыком неудовлетворенного в своем гневе соперника.
Как болели мои руки после этого перетягивания – не пересказать! И ноги тоже. Грэму также было не по себе – ведь он все это время, что тянул меня, находился в полузадушенном состоянии, и теперь осторожно покашливал и обиженно косился на меня.
- Что, дубина? – обратилась я к Грэму. – Нехорошо? То-то. Эх, не мое это дело, да ведь ничего другого не остается, будем тебя, дурака, воспитывать. Сегодня у меня уже силы иссякли, а вот завтра и начнем. И начнем мы с той самой стояночной собачки, о которой мне так недальновидно поведала твоя мамка…
Захожу на следующее утро за Грэмом. Дядя Лены, открывший мне дверь, интересуется, что бы это такое с собачкой могло быть? Кашляет, бедняга. Как, спрашиваю, кашляет, когда? А вот, отвечает дядя, я ему ошейник к твоему приходу одеваю, а он и кашляет.
Тут Грэм, видя, что я беру в руки поводок, натужно захекал, поглядывая искоса то на дядю, то на меня. Ничего страшного, успокоила я дядю, это пройдет, не волнуйтесь. Пошли, Грэмка, гулять! Идем, ну!
Кашляя, Грэм вышел на лестничную площадку. Пока мы ждали лифт, он тоже покашливал, но уже не так уверенно. Когда же мы вышли на улицу – «Рррядом!» - кашель совсем исчез, как и не было вовсе.
Выведя пса со двора и распустив на всю длину поводок – «Гуляй!» - мы медленно, но уверенно, двинулись к автостоянке.
Продолжение будет
"Записки садиста..." говорите? Ну, может, вам со стороны и виднее...
Сказка о Грэме: тяжкий путь познания - продолжение
Куда именно мы идем, Грэм догадался сразу же, как только мы перешли дорогу. До щели между бетонными плитами забора, напротив которой обитал пес-охранник, было ещё далеко, но Грэм уже начал вытягивать шею, притопывать ножками и громко сопеть. Ну-ну.
На прямых ногах Грэм подкрался к нужной дыре, принюхался и свирепо зарявкал, брызгая слюной, хлопая щеками и тыцкаясь носом в забор. Из-за забора, разумеется, послышалось ответное «здравствуйте и вам!» и Грэм приготовился получать удовольствие. «Сюрпрааайз!» - произнес ехидный голос позади него и Грэм вдруг внезапно почувствовал, что его легким не хватает воздуха, а вот передние лапы, наоборот, кроме воздуха ни во что больше не упираются. Грэм замолчал. Тут же наваждение исчезло. Ааааа, сказал Грэм гремящему цепью с той стороны дыры псу, щаз я тебя!.. И снова завис, изумленно тараща глазки. После третьего перекрытия кислорода Грэм обернулся ко мне, пытаясь понять, что же всё-таки происходит. Я приветливо улыбнулась ему, чем озадачила беднягу ещё больше. «Ко мне!» позвала я Грэма и он уже было начал подходить, как охранник выгавкнул ему вслед что-то особенно оскорбительное и Грэм снова кинулся к забору. Тут случилось и вовсе удивительная штука: все четыре лапы резко взвились в воздух и Грэм всей своей тушкой грохнулся оземь, теряя остатки самоуверенности.
Интеллигентного вида мужчина, шедший по направлению к нам с явным желанием пожурить злобную тетку за издевательство над собачкой, узрев Грэмкин лихой кульбит, быстро перешел на противоположную сторону.
Грэм же, тряся головой, ошарашенно воззрился на меня. Он был готов к тому, что его будут ругать, может, даже, побьют, но к такому… Такое с ним случилось впервые.
«Ко мне!» - повторила я поднявшемуся с травы псу. – «Ко мне! Рядом!»
И Грэм пошел. Вздыхая и обиженно сопя, но во взглядах, которые он время от времени бросал в мою сторону, сквозило уважение к моим внезапно и ярко проявившимся физическим возможностям.
«А… а мама мне всегда разрешала!» - попробовал пробурчать он, когда мы развернулись и прошли мимо все еще лающего охранника второй раз. «А я – не мама!» - улыбнулась я Грэму. – «И с мамой я, кстати, ещё об этом поговорю, когда она вернется!» Уныние и печаль воцарились на морде страдальца.
Но ненадолго. Грэм не из тех собак, кто долго грустит или затаивает обиду. Нет, уже через минуту он весело запрыгал вокруг меня, обильно орошая мою куртку и джинсы липкими слюнями, потому что заслужил от меня похвалу за быструю и четкую усадку при остановке. «Я хороший! Хороший! Я молодец!» - продолжал радоваться Грэм и тогда, когда нам удалось беззвучно прошагать мимо испуганно жмущегося к обочине спаниеля.
Правда, в момент сдачи Грэма дяде, хитрец снова раскашлялся, но, услышав от меня предложение снова пойти прогуляться, быстренько заткнулся. Я шла домой весьма собой довольная. Будущие прогулки с Грэмчиком представлялись мне простым и необременительным занятием. Я даже не догадывалась о том, что этот пес готовит мне ещё одну возможность освежить подзабытые дрессировщицкие навыки.
Сказка о Грэме: тяжкий путь познания - окончание
Спустя три дня мы с Грэмом уверенно прогуливались туда-сюда мимо злобствующего за забором охранника, поражая того своей невозмутимостью. Конечно же, Грэму ужасно хотелось в ответ на хамские выпады служивого: «Эй, ты, мордатый! Сопли подбери!» рявкнуть «Ты, плешивый! На тебе блох больше, чем шерсти!». Но слишком уж свежи были в памяти недавние взлет-посадка.
Профланировав несколько раз вдоль забора и, таким образом, укрепляя нужные нам навыки, мы отправились далее по маршруту.
Кость, лежавшую на обочине дороги, мы с Грэмом учуяли, кажется, одномоментно, шагов за двадцать до неё. А увидела первой эту пакость я, потому как Грэм энергично зашарил лицом по траве в поисках источника сего чудного благовония, более полагаясь на нюх, чем на зрение. Вид у этой кости полностью соответствовал её запаху, то есть был отвратительный. Скривившись и стараясь не смотреть в ту сторону, я потянула Грэма за поводок, чтобы и он быстрее проходил мимо. Наивная!
Да, мои собаки не подбирают с земли всякую дрянь. Тем более в моем присутствии. Тем более, находясь на поводке. Но это же не повод думать, что и все собаки таковы!
Что мне и было немедленно продемонстрировано.
Грэм наконец-то нащупал рылом в траве кость, и я с удивлением пронаблюдала, как он (у меня на глазах!!! ) преспокойненько её заглатывает!
«Плюнь, заррраза!» - грозным голосом приказала я. Грэм ещё глубже запихнул кость к себе в глотку и замер.
Боже ж ты мой, как, оказывается, тут всё запущено!
«Дай!» - протягиваю руку к Грэмовой харе. И этот жест доброй воли остался безответным. Ну, хорошо же, попробую убедить тебя по-другому…
…Грэм выплюнул смердящую кость на третьей минуте убеждений. Правда, тут же, хрипя и давясь слюной, ринулся за ней следом, но очень неудачно наткнулся лицом прямо на мою ногу. Попробовал ещё раз – и снова неудача. Тяжело дыша, Грэм оставил попытки заглотить ароматный деликатес и принялся ныть: «А мама… мама так не делала!»
Ощущая себя гражданином Шариковым («Мы их душили-душили, душили-душили…»), напоминаю в очередной раз, что здесь тебе не там. Обещаю поговорить с мамой и по этому вопросу. Грэм замолкает. Посчитав данный инцидент исчерпанным, идем дальше.
И буквально через пять минут натыкается Грэмка на газончике на прекрасную огромную хребтовую кость с остатками мяса (я её заметила не сразу, потому как кость эта, в отличие от предыдущей, была свеженькая, только что из колбасного цеха).
В первом порыве Грэм сунулся мордой в это роскошество и приготовился было хватать и жрать. Но, внезапно о чем-то вспомнив, быстро бросает на меня взгляд от земли. Я же только воздуха в грудь побольше успела набирать, чтобы на выдохе начать воздействовать на гурмана. Но не успела.
Увидев мой богатырский вдох, Грэм упал на спину, сложил на груди передние лапы и закрыл глаза. Лежачих и слепых не бьют!
И до того забавно он при этом выглядел, что я не выдержала и расхохоталась. Услышав смех, Грэм приоткрыл один глаз, но тут же снова зажмурился. Смеясь, дергаю за поводок, мол, вставай, ничего тебе не будет. Не встает. Так и едет по траве на спине, глаза, правда, открыл. Хииитрые! Наааглые!
Вставай, говорю, вставай сам, а не то придется поднимать тебя по методу профессора Носкова.
Поднялся, сопит, но вид довольный. Ещё раз такое вот случится, убью на фиг! – стращаю я балбеса. Ни-ни, мотает головой балбес, чтобы я… да ещё раз… да ни в жисть!.. я лучше маму дождусь…
И действительно, больше таких выпадов Грэм себе со мной не позволял. Догуляли мы месяц спокойно и расстались весьма довольные друг другом.
А через две недели после возвращения мне позвонила Лена. Знаешь, сказала она мне, Грэм сейчас стал гораздо спокойнее. И на собак не швыряется, и с земли подбирать гадости перестал. Наверное, это возраст? Мне говорили, что с годами собаки остепеняются.
Не беспокойся, Лена, у него это скоро пройдет, вздохнула я. А если тебе его нынешнее поведение нравится больше, чем прежнее, тогда слушай сюда…
И начала рассказывать всё с самого начала.
