В ожидании Лили

В ожидании Лили

Судьба никогда не приходит одна.

Она приходит с тобой

Стен Надольский

Я тихая, скромная, незаметная, по школьной терминологии, пассивная. Мой голос слаб, и в школьном многоголосии был не слышан. Поэтому я не испытываю сладкой ностальгии о золотых школьных деньках. Хотя к своей первой альма матер у меня отношение черно-белое с переходами. Киевская средняя школа №44 на ул. Жилянской – типовой шедевр эпохи сталинизма: рационально, добротно, просторно и в этом своя красота. На календаре – конец 50-х г. г. прошлого века. Место действия - школьный класс, освещенный электрическим светом. В 3 ряду от окна, на 3 парте сидит см. выше девочка Мила, то бишь я, а рядом - полноватая, кругловатая всегда улыбающаяся Лиля. Мы дружим с первого класса. Лиля как бы меня опекает, часто приглашает к себе, в старый дом на берегу зловонной речушки Лыбидь (имя сестры 3 легендарной основателей Киева.). Почти каждое гостевание заканчивается ссорой. Но миримся быстро, первый шаг всегда делает Лиля. Вчера, ветреным мартовским днем мы долго гуляли, болтая о том, о сём. В одном сём не сошлись, заспорили. Никто не хотел уступать. Тогда я в отчаянии сорвала с головы новый розовый беретик и, бросив в лицо Лильке, убежала. Сегодня, перед первым уроком Лиля, молча, положила берет перед до мной на парту. Звенит звонок и все шумно, толкая друг друга, устремляются в коридор. По школьным правилам тех лет на переменках детям не разрешалось бегать, прыгать, скакать, т. е. свободно выражать свое естество. Они могли только парами чинно гулять коридором. В тот день я впервые оказалось в жалком одиночестве и стоя у окна, наблюдала церемониальное шествие. Прошла с кем-то Лиля и злорадно улыбнулась, остальные идут, словно не замечая. И в этот момент меня пронзило гадкое, мерзкое чувство изгойства, полной отверженности от всего остального человечества. От к жалости к себе я даже зажмурилась. Страдания оборвал звонок на урок. История. В класс вошла вся обвешанная «наглядностью» (картинки, схемы, таблицы) Роза Петровна. Каждый её урок напоминал театральное действо, где «наглядность» исполняла роль информационные кулис. На сцене царила сама Роза и её верные пажи: события давно минувших дней и их герои. Голоса последних иногда нам даже удавалось слышать. Никакой мистики. Учительница, как правило, объяснение подкрепляла цитированием первоисточников, включавших и прямую речь. Роза Петровна была в ударе, поэтому мне довольно быстро удалось отвлечься от Лили, корридора и полностью раствориться в жизни римского сената 1 века. Запомнилась, стоящая на переднем плане, картинка И ты Брут (убийство Цезаря) - размытое изображение в грязно-розовых тонах. Интересных уроков в школьные годы было не мало. Но тот урок истории, притупивший боль отчаянья – в памяти навсегда. Сестра Розы Петровны, Фаина преподавала в нашей школе математику. В то время евреи составляли почти половину учителей и около 2/3 учеников 44 школы. В 6 классе Фаина Петровна долго болела, и мы решили её проведать. Купили фрукты и новый, сразу ставший необыкновенно популярным, Киевский торт. . Наш приход её удивил. «Фаина Петровна отдыхает, но вы, ребята, если ненадолго, можете зайти». А это Вам - сказали мы и протянули гостинцы хозяйке. Ни в коем случае - пронзительно закричала Роза. Мы в страхе бросились вниз по лестнице. Только отдышались, как на пороге дома появляется разъяренная Петровна и с криком - Заберите - ставит торт на выступ стены. Но не оставлять же в самом деле такую вкуснятину на улице. Тем более, что большинство из нас Киевский торт ещё никогда не пробовало. Поэтому решили съесть самим, но только завтра в классе, чтобы все сдавшие деньги смогли поучаствовать в «процессе». Как ни удивительно, 1 кг торта удалось разделить на более чем 20 маленьких кусочков. Мы брали руками темноватую, сладкую, липкую массу, сразу тающую во рту. Вкус фантастический. Если амброзия существует, то эта, несомненно, была она. Больше ни один киевский торт, из тех бесчисленных, что мне когда-либо в жизни придется пробовать, такого вкуса иметь не будет.

Как-то весной в середине 3 урока в наш класс вошла молоденькая учительница физики. Дети! - сказала она сдавленным от волнения голосом - Только что произошло великое событие - впервые человек в космосе и это наш человек, его имя - Юрий Гагарин!! Сегодня уроков больше не будет. Все закричали - Ура!!! Расходится не хотелось, и мы решили собраться через час на сбор металлолома. Я не шучу. Все было именно так. Пионерской организации 50-60 гг. – глубокий Респект. На мой взгляд, это был её золотой «век». Помимо обязательных поклонов Делу Ленина и Коммунистической Партии, она занималась реальной, действенной работой с детьми. Вспомните Дома-Дворцы пионеров – уникальные, не имевшие аналогов в мире, институты разностороннего детского развития, доступные всем. В их стенах многие нашли своё призвание, профессию, судьбу. Пионерской организацией были инициированны и знаменитые соревнования по сбору металлолома и макулатуры. По идее, они должны были способствовать воспитанию в детях коллективизма, трудолюбия, здорового соперничества. Как ни странно, это работало. На полном серьёзе, классы (пионерские отряды) школы (пионерские дружины), активно боролись за лучший весовой показатель бэушного металла или бумаги. Победители реально поощрялись. См. ниже. Больше всего нам нравилось собирать металлолом, так как многие его образцы удавалось сдвинуть только совместными усилиями, что, несомненно, сближало. Кроме того ржавые уродцы служили неистощим источником шуток и розыгрышей. Излюбленное место металло-охоты - берега реки Лыбидь, той самой вблизи которой стоял домик Лили. Всего в 5 минутах ходьбы от школы, от, относительно, респектабельной Жилянской, но уже другой мир - городское закулисье. Пустырь, отбросы разнообразного всего и грязный мутный поток, закованный в бетон. Почти не верилось, что Лыбидь когда-то была живой рекой с быстрым течением (перепад высот от истока до устья 94 м; протяженность 17км). Все изменилось с приходом в Киев железной дороги, которую намеренно построили параллельно реке (1870 г.). С тех пор она стала приемником всевозможных нечистот, включая даже канализационные стоки. В тот день 12 апреля 1961 Лыбидь как-то особенно благоухала. Но мы это практически не замечали. Ржавушек – море, Весна, Космос!!! Радость распирала…. От полноты чувств мы много пели, особенно нравились слегка переделанные модные Ландыши - Ты сегодня мне принес не букет из спелых роз, а кило металлоломчика и т. д. Но, несмотря на успех сбора 12 апреля, в тот год выиграть соревнование по металлоломчику не удалось. Зато на следующий год уже в 7 кл. мы заняли 1 место по сбору макулатурочки и были премированы автобусной поездкой в Ленинград.

Для нас это было Событие. Большинство школьников 50-60 гг. не были избалованны внешними впечатленимями, в частности, поездками или экскурсиями. Причина не только в скромных материальных возможностях, но и с практическим отсутствием профессиональных туристических организаций. Первые бюро путешествий и экскурсий в СССР появятся только в конце 60- х. Сначала я отказалась. Только личное, психологического свойства. Но за день до отъезда у меня возникло непреодолимого желание увидеть Город над вольной Невой. Пришлось втиснуться шестой на заднем пятиместном сидении. В Ленинграде мы остановились в школе, спали на матах в спортивном зале. И каждый день до вечера знакомство с городом по полной взрослой программе. Я впервые для себя открыла мир больших музеев: огромные залы, хрустальные люстры, свисавшие с высоких потолков, а главное картины, картины, картины - таинственные, влекущие, очень большие…. С тех пор я люблю музеи, обенно их атмосферу, обще примиряющую (бег на месте в этой же функции не отменяется). От Ленинграда осталось впечатление холодного величия, преимущественно, серого цвета. Монохромность усиливал дождь. Но однажды посветлело, пробилось солнце, и слегка щурясь от его робких лучей, мы гурьбой вывались из очередного музея на Невскую набережную. Наши первые парочки, стремясь отдалиться, ушли далеко вперед. Остальные, совершенно обалдев от свежего воздуха (по контрасту с пыльными залами) ещё хранящего запах дождя, заорали что есть мочи озорную песню из нового фильма Человек-амфибия Дамбы-дамбы всем на дно, дамбы-дамбы пить вино. Ей моряк ты слишком долго плавал. Я тебя успела позабыть. Мне теперь морской по нраву дьявол и его и его хочу любить.

Хочу любить, а точнее предчувствие этого желания, возникло у меня в следующем году, когда в наш 8 класс пришел высокий голубоглазый блондин и сел ко мне за парту. С этого момента я для себя решила, что мне нравятся только блондины. И хотя впоследствии встречалась в основном с темноволосыми, но замуж вышла за блондина, теперь уже бывшего. И так в 8 кл. возникли первые полудетские полу романы, а мы все ещё носили красные галстуки, символ ненавистного, как нам тогда казалось, золотого детства. По этой причине мы очень хотели стать комсомольцами. Мечты сбываются. В конце года в школу пришел представитель райкома комсомола. В отличие от абсолютного формального приема в пионеры, поступление в комсомол в то время ещё сохраняло легкую интригу: два этапа сдвинутые во времени. Первый этап – знакомство. С каждым из претендентов представитель беседовал как бы лично, в присутствии завуча и председателя пионерского отряда. Кроме, формальных вопросов случались и вполне конкретные. Например, представитель спросил меня, почему я сторонюсь коллектива. Пионерская лидерша Света Савчук поспешила сказать, что все ко мне относятся хорошо, это она как-то … Я что-то промямлила. Через несколько дней в райкоме комсомола коллективно приняли всех. Больше эта организация в моей жизни не возникала. Но вопрос представителя помню, хотя ответа, до сих пор, у меня нет. В принципе, Света сказала правду. С одноклассниками, по отдельности, у меня были нормальные отношения, но с коллективом не очень. Нет, прямо не обижали, не смеялись, не издевались, ничего такого. Игнорировали. Например, не приглашали на приватные мероприятия, типа компаний, дней рождения и т. п., Это задевало. В мечтах всё было по-другому: я - всегда в центре внимания, окруженна толпой друзей, каждое мое слово - на вес золото, а когда прохожу мимо, многие от восхищения оглядываются, особенно мальчики. Но я надеялась, что скоро это во многом станет явью. Приближалось окончание школы, 8 класс в 44 ср. школе был выпускным.

8 летки – «детки» школьной реформы в 1958. Её цель, как и всех подобных реформ - сближение с жизнью. Власть в лице «царя» Никиты Хрущева решила, что стране иметь большое количество средних школ - вредно. А кто будет пахать, варить сталь и т. п.? Одномоментно, случайным тыком часть средних школ превратились в 8- летки. В оставшихся средними, обучение удлинялось на год, т. е. становилось 11 летним. Старшеклассников параллельно учебе обязывали овладевать какой-либо рабочей профессией. Выбор - свободный. Я выбрала химию, точнее рабочую профессию химика-лаборанта. В то время химия была на слуху, сразу после кукурузы. Эти две волшебницы, при поддержке бригад коммунистического труда должны были содействовать наступлению через 20 лет рая, т. е. коммунизма в отдельно взятой стране. Ближайшей от моего дома школой с химическим уклоном была 45, на ул. Владимирской (в н.70-х она переехала в Районы Кварталы Жилые Массивы). Я попала в 9 А класс, который как и все другие девятые, был сборный. В моем классе собрались любители химии, с разных школ города. Я очень надеялась, что с новыми одноклассниками, хотя бы с некоторыми, мне удастся подружиться. Модель отношений в прежней, 44 школе я считала случайностью. Мне просто с классом не повезло. Здесь, я начну с нуля. Для начала сменю имя. Вместо нареченной мамой-папой Милы я стала Люся. Первый месяц надежд не убавил. Все присматривались друг к другу, были улыбчивы и доброжелательны. Очень скоро я поняла, что весь химический уклон 45 сводится к одному человеку - учителю химии Сан Санычу (Иван Иванович). Он был гордостью школы, звездой с непререкаемым для всех авторитетом. Внешне Сан Саныч на учителя не был похож, скорее на артиста в летах или генерала, но больше всего на диктора телевиденья Виктора Балашова. Высокий, подтянутый, лысый, всегда элегантно одетый, преимущественно в серо-голубой костюм. В классе он держался немного отстраненно, бывал резок, даже грубоват и никаких шуток прибауток. Но каким-то магическим способом СС превращал объяснение законов химии в увлекательное детективное приключение. Все сидели, как завороженные, ловя его каждое слово. Ученики Сан Саныча заболевали химией. Большинство из них поступало на химические факультеты разных вузов или в медицинский, где химия была профильной дисциплиной. В 45 школе работал еще один Сан Саныч, учитель истории. Он дружил с химиком и был внешне на него похож, только старше и с белой как лунь головою. Сан Саныч 2 – герой войны, орденоносец. Говорили что он очень хороший человек и отлично знает свой предмет, только доказать это ученикам не удавалась. Когда он входил в класс начинался шум, который продолжался с разной интенсивностью до конца урока. По классу то и дело летали различные предметы в основном учебники, тетради и что поменьше. Учитель несколько раз за урок пытался начать объяснение, но как только он открывал рот, шум становился запредельным Сан Саныч смирялся и выждав паузу предлагал соответствующий раздел учебника прочесть самостоятельно. Многие жалели историка, но вести себя иначе не могли. Дети интуитивно чувствуют слабинку и мстят. Все дети. Всегда.

В год поступления в 45 школу сентябрь выдался необычайно солнечным и по-летнему теплым. Все окна в школе, дома были открыты нараспашку. Возможно, продуло или как-то иначе, но в конце сентября я серьезно простудилась и даже попала в больницу. Когда в середине октября вернулась в класс, то почувствовала - что-то изменилось. Повеяло холодом. Улыбки исчезли. Одновременно температура моих взаимоотношений с одноклассниками стала медленно, но неуклонно снижаться и к 10 классу достигла максимально низких арктических величин. Параллельно я превратилась в сосульку. Как мне рассказала через много лет знакомая знакомых знакомая, в классе я производила впечатление немой, хотя по природе - болтушка. Но замороженный рот не открывался. Единственный человек в классе, кто на меня эмоционально реагировал - Саша Смикодуб. Красавчик, отличник, спортсмен, но при этом по-женски манерный. О, Люся! С чувством восклицал Саша - Как дела? - и широко улыбался фальшивой улыбкой прирожденного лицедея. Не скрою, его внимание мне было приятно. Но от Саши тоже исходил холод. Я не белый медведь, или какой - либо другой абориген Арктики, поэтому в её пустыне, даже условной, мне долго не продержаться. Время от времени обогрев при комнатной, лучше домашней, температуре был жизненно необходим. Но чтобы получить на это легальное право, приходилось симулировать боли в различных органах. К сожалению, с горлом переиграла. В результате лишилась, как стало недавно известно, полезных для организма гланд и миндалин. Жертвы были не напрасны. Тот душевный комфорт, который я испытывала в те годы, одна дома, не повторится больше НИКОГДА. Что делала? Элементарно, Ватсон - читала: Молодых, о Молодых, для Молодых и языком Молодых, другими словами - журнал Юность. На излете школы он был мне и друг и утешитель и проводник в иную, яркую, как мне тогда казалось, настоящую жизнь. Запомнилось одна фраза В. Аксенова, будто обращенная лично ко мне: Не дрейф старуха. Держи хвост пистолетом. А ещё была новая (1964) радиостанция Маяк. Хотя по формату она напоминала зарубежные каналы на FM волнах, но, по сути, была чисто советской в лучшем смысле... Помимо новостей и музыки, она обязательно включала познавательный блок: аналитика, литература и т. п. Музыка звучала, в основном, советская, душевно-мелодичная, но не только. На Маяке я впервые услышала т. н. бардов и менестрелей (двойное название, принятое в то время). Сегодня Авторская песня, в основном, ретро, периферия общественного мейнстрима, а в то время его передовой отряд. Это был глоток свободы хотя бы в выражении чувств. Привлекала доверительная манера исполнения, романтика, юмор. Мужская харизма пробивалась сквозь эфирные помехи. Завораживающе звучали глубокие голоса баритонального тембра с бархатцой, с хрипотцой. Ах! Но всё хорошее, тем более приятное не проходит безнаказанно. Учеба поползла вниз. Пропусков - вагон и маленькая тележка. Поэтому последнее школьное полугодие я снова училась в 10. Но программа была уже другой. В 1966 г. намечался одновременный выпуск 10 и 11 классов, что означало конец школьной реформы 1958 г. В новом классе, к счастью недружном, мой ледяной панцирь растаял, и я задышала в нормальном ритме. Новые одноклассники между собой дружили, но цельной компании не было.

Двойной выпуск гудел уже много часов, в спортивном зале были съедены все бутерброды и выпито все шампанское?! Как принято сейчас говорить живой оркестр, буквально - два барабана и скрипач, в последний раз сыграл хит 1966 твист Москва - Песня плывет, сердце поёт. Эти слова о тебе Киевэ мiй. Потные, разгоряченные мы высыпали в темную прохладу Владимирской улицы, и пошли широкими рядами встречать рассвет на Владимирскую горку. Все держались за руки. Я, тоже стараясь быть как все, протянула руку однокласснице, но та её не приняла. Настроение тотчас испортилось. Заболели ноги в новых узких шпильках. Еле доковыляла до известной беседки. Когда стало совсем светло, все закричали УРА! И я, кажется, тоже. Но тут острая боль пронзила ступни. На обратном пути я держала итальянские штучки в руках. Вот и закончились школь-ные го-ды.

Через годы, через расстояния, в стороне любой не расстаюсь со злополучным розовым беретом. Нет не специально, всегда хочу выбросить, но забываю. С Лилей я так и не помирилась. Вскоре после нашей ссоры, она ушла из школы, переехав с родителями в другой район города. Но еще много лет я часто подолгу стояла у входной двери коммуналки, прислушиваясь к тягостно-скрипучим звукам лифта. И когда он останавливалась на моем 5 этаже, сердце начинало бешено колотиться. Сейчас, сейчас зазвенит звонок, я открою и на пороге - Лиля.