Посадские люди юга России в XVII веке

На правах рукописи

Посадские люди юга России в XVII веке

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Воронеж, 2012

Работа выполнена на кафедре истории России исторического факультета ФГБОУ ВПО «Воронежский государственный университет»

Научный руководитель:	доктор исторических наук, профессор кафедры истории России, ФГБОУ ВПО «Воронежский государственный университет»
Официальные оппоненты:	доктор исторических наук, профессор, зав. кафедрой российской истории Академии гуманитарного и социального образования ФГБОУ ВПО «Тамбовский государственный университет им. » кандидат исторических наук, доцент кафедры российской истории и археологии ФГБОУ ВПО «Елецкий государственный университет им. »
Ведущая организация:	ФГАОУ ВПО «Белгородский государственный национальный исследовательский университет»

Защита состоится «___» октября 2012 года в ___ часов на заседании диссертационного совета Д 212.038.12 при ФГБОУ ВПО «Воронежский государственный университет» г. Воронеж, Московский проспект, 88, корпус ВГУ № 8, ауд. 211 а.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Воронежский государственный университет» г. Воронеж, Московский проспект, 88, корпус ВГУ № 8.

Автореферат разослан «___» сентября 2012 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. В XVII в. территория современного Центрального Черноземья, являвшаяся южной окраиной государства, интегрировалась в административное и экономическое пространство России. Здесь с конца XVI и в первой половине XVII в. строились города-крепости, в задачи которых входили охрана центральной части России от разорительных набегов крымских татар и расширение зоны влияния государства. В соответствии с этим формировался и социальный состав населения данной территории.

Изучение отдельных сословий и групп населения весьма актуально в их взаимодействии и исторической эволюции. Одну из своеобразных социаль­ных групп составляли посадские люди. Среди отличительных признаков этого сословия не только профессиональная принадлежность к торговле и ремеслу, но также обязательная юридическая включенность в посадскую об­щину, выражающаяся в частности в выплате комплекса налогов – посадского тягла. На фоне других социальных групп эта категория населения остается наименее изученной. В южнорусских городах посадские люди не имели чис­ленного преимущества и большинство традиционных для этой категории на­селения занятий и служб здесь сконцентрировались в руках служилого сословия. В течение XVII в. в ряде городов посадским людям удалось испра­вить этот дисбаланс. Они во многом влияли на историю развития южнорус­ских городов: способствовали укреплению экономики края, не оставались в стороне от административной жизни.

Неосвещенность вышеуказанных вопросов в литературе, в сочетании с пристальным вниманием к региональной истории на современном этапе раз­вития отечественной исторической науки обуславливает актуальность темы диссертационного исследования.

Объектом исследования являются посадские люди южнорусских горо­дов – тяглое население городов, представляющее собой одно из сословий феодального общества России.

Предмет исследования: численность, налоговое обложение, хозяйственная деятельность и внутреннее устройство посадской общины.

Географические рамки исследования. Изучаемая территория совпа­дает с областью городов юга России, подчиненных оформившемуся к 1658 г. административно-территориальному округу – Белгородскому Разряду, за ис­ключением городов расположенных за Белгородской Чертой. В связи с тем, что далеко не во всех этих городах сложились посадские общины, основное внимание в работе уделено четырем городам – Воронежу, Курску, Ельцу и Белгороду. Привлекаются материалы Козлова, Острогожска и Коротояка, где сформировался небольшой посад, что для городов юга России было все же скорее исключением, чем правилом.

Хронологические рамки работы охватывают период гг. С 1613 г. благодаря поступательному развитию хозяйственной жизни в ряде южнорусских городов начинают формироваться посадские общины. Верхняя граница – 1699 г. – реформа посадского управления, изменившая принципы взаимодействия посадской общины с государством.

Целью диссертационного исследования является выявление особенностей посадских людей юга России как социальной группы и их места в социальной структуре общества городов юга России в XVII в.

Для достижения этой цели необходимо решить следующие задачи:

- изучение динамики изменения численности посадских людей в городах юга России,

- историко-демографическое обследование посадских семей XVII в.,

- характеристика налоговой политики Российского государства в отношении посадских людей юга России,

- определение места посадских людей в структуре местного управления,

- выявление позиции посадских людей в социальных конфликтах,

- анализ степени участия посадских людей в торговле и ремесле,

- раскрытие повседневной жизни посадских людей юга России.

Степень изученности проблемы. Сословие посадских людей всего несколько раз становилось предметом специального исследования, в тоже время ряд авторов касался отдельных вопросов по данной тематике.

Одним из первых исследований была работа [1], но историю этого сословия до реформы 1699 г. автор затронул лишь в связи с правовыми нормами Соборного уложения. Общие вопросы посадского само­управления анализировали [2], [3], [4], напрямую не касавшиеся состояния посадов на юге страны.

В работе -Данилевского[5] объектом исследования было налого­вое обложение, поэтому автор рассмотрел экономическую сторону жизни посадских людей, лишь в самых общих чертах касаясь состояния по­сада на юге России. описывает посадских людей в ряду тяглых сословий[6], обращая особое внимание на процесс «закладничества» жителей посада в период существования белых слобод. Не со всеми заклю­чениями автора можно согласиться, в частности неверен вывод о невозмож­ности выбора посадских людей в верные таможенные головы.

Среди дореволюционных работ касающихся конкретно южнорусского региона необходимо отметить исследования [7] и [8], в которых приводятся данные о численности посад­ских людей юга России, правда, только в определенный период времени: у по описи городов 1678 г., а у сведения на­чала XVII в. одним из первых отметил ведущую роль слу­жилого населения в торговой деятельности южных городов[9].

В целом в работах историков дореволюционной эпохи можно найти немало ценных выводов по отдельным аспектам истории посадского сосло­вия, но сведения о данной категории населения в конкретных хронологиче­ских и географических рамках крайне скудны.

Одним из первых и одновременно самых крупных исследователей послероволюционной поры стал . Ему принадлежит значитель­ный вклад в изучение посадского сословия, история которого раскрыта в нескольких статьях, а также в его масштабном исследовании[10]. Автором про­слежены истоки формирования посадского сословия, подробно характеризу­ется политика правительства по отношению к городам, рассматривается по­садская реформа гг. и её итоги. В более ранней работе приходит к ошибочному заключению о том, что на южной ок­раине в XVII в. посады теряют своих тяглецов[11].

Важными являются исследования анализировавшего комплекс демографических вопросов русского государства в указанное время[12]. Он доказывает, что в этот период шло значительное увеличение городского населения юга России в связи с развитием здесь торгово-про­мышленных отношений. Одним из критериев города автор считает наличие посадской общины, поэтому большинство городов Белгородской черты в XVII в., по его мнению, ещё нельзя назвать городами. Иной точки зрения придерживался , рассмотревший социальную структуру населения 14 городов в географических границах Воронежского уезда на 1629 г. [13]

Данные о численности населения Курска приведены в работе [14]. Впервые динамику численности населения Воронежа про­следила [15], доказавшая несомненный рост воронежского по­сада в XVII в. Она же внесла вклад в изучение ещё одной важной в истории посадского сословия темы – темы тор­говли, которую также рассматривали [16] и [17]. принадлежит и актуальная для советского периода работа по истории городских восстаний[18]. Эта же тема раскрыта в исследованиях [19], [20], [21].

В трудах конца XX - начала XXI вв. в том или ином контексте авторы также касаются сословия посадских людей. Основополагающей является ра­бота [22]. Рассматривая посадское самоуправление XVII в., он приходит к заключению, что государственные службы посадских людей были необходимым элементом государственного управления и хозяйствова­ния, хотя и должны были исполняться на принудительной основе. В качестве конкретных примеров автор иногда приводит города юга России, подчерки­вая при этом, что здесь в силу малочисленности посадских людей государст­венные службы этой категории населения не были обязательными и на них зачастую привлекались представители служилых сословий.

Правовую основу существования посадских людей исследовали спе­циалисты в области права – и [23]. Необходимо отметить работы, касающиеся локальной истории посадов[24], истории повсе­дневности,[25] антропонимики[26].

В конце XX начале XXI вв. появилось немало авторов в фокусе внима­ния которых оказался именно южнорусский регион в XVII в. Многие из этих работ косвенно касаются истории посадских людей, хотя и посвящены иной проблематике[27]. В исследованиях освещена численность посад­ского населения Воронежа в 1646 г. и различные аспекты взаимоотношений власти и общества[28].  Ляпина посвящены разнообразным аспек­там истории Ельца в XVII в., а также народным волнениям в южнорусском регионе[29]. Историю Курска раскрывают исследования [30] и [31].

Основной профессиональной деятельностью посадских людей были ремесло и торговля, поэтому при исследовании данных вопросов ученые не могли не касаться посадского населения. Принципиально важной в этом от­ношении является работа [32], определившего степень участия по­садских людей в торговле в большинстве исследуемых нами городов. В дан­ном исследовании затрагиваются также вопросы налогового обложения и приводятся примеры привлечения посадских людей на государственные службы, в частности в таможенный и кружечный двор.

Таким образом, история сословия посадских людей получила лишь фрагментарное освещение в отечественной историографии, а комплексного исследования данной категории населения южных городов России XVII в. ранее не проводилось.

Источниковая база исследования. Настоящее диссертационное ис­следование базируется на комплексном изучении архивных (неопубликован­ных) и опубликованных материалов. Источниковая база представлена доку­ментами из собраний Российского государственного архива древних актов (РГАДА) и Государственного архива Воронежской области (ГАВО). Из до­кументов РГАДА для решения задач исследования привлекались столбцы Белгородского и Севского столов Разрядного приказа (Ф. 210), а также книги Поместного приказа (Ф. 1209). Из собраний ГАВО использовались мате­риалы Воронежской, Коротоякской и Острогожской приказных изб (Ф. И-182; Ф. И-292; Ф. И-288 соответственно). Рассматриваемые архивные мате­риалы представляют собой документы приказного делопроизводства: гра­моты, наказы, памяти, отписки, выписки, челобитные, сказки и т. д. Самым распространенным видом источников являются челобитные, из которых можно получить разнообразную информацию, начиная от имен земских ста­рост до ассортимента торговых товаров.

Из писцовых и переписных книг можно извлечь ценные сведения о де­мографии, миграции, национальном составе, составе семьи, ремесленных за­нятиях посадских людей юга России в XVII в. Нами были привлечены архив­ные материалы из фонда Поместного приказа РГАДА: Переписные книги 1646 г. Лебедяни, Белгорода, Ливен, Старого Оскола, Ельца, а также пере­писные книги Воронежа, Ельца и Белгорода 1678 г.

Дополнением к архивным источникам послужили опубликованные ма­териалы. ещё в конце XIX в. опубликовал Дозорную книгу 1615 г. города Воронежа[33]. В начале XXI в. было издано несколько писцовых и переписных книг южной окраины Русского государства XVII в.[34]

Среди важных для настоящего исследования опубликованных источ­ников отдельное место занимают законодательные источники и в первую очередь Соборное Уложение 1649 г.[35] – документ, законодательно закрепив­ший основные права и обязанности посадских людей, которые должны были быть реализованы на практике.

Значимой является публикация в середине XIX в. большого массива исторических актов, собранных археографической комиссией[36]. Во второй половине XIX – начале XX в. активно публиковалось воронежское собрание «древних актов», состоявшее в большей степени из царских грамот, хотя встречаются и «дела воеводские», включавшие в себя памяти, отписки, чело­битные и другие виды документов. В сборниках, подготовленных и -Дольником[37], [38] помещены грамоты воронежским воеводам, из которых можно извлечь ин­форма­цию по различным аспектам жизни посадских людей. Большинство документов в этих сборниках даны в полном объеме и снабжены коммента­риями и указателями. основное внимание при публикации ма­териалов уделял процессам колонизации и скорее проблемам служилого, не­жели тяглого населения, но и в данной подборке содержатся несколько инте­ресных для нас документов[39]. Отдельные материалы, касающиеся истории южнорусских городов XVII в. были опубликованы С. Зверевым[40], а некото­рые документы были изданы Воронежским Церковным Историко-Археоло­гическим Комитетом[41].

Сборники документов XVII в. публикуются и в Советское время:[42].

Анализ комплекса архивных и опубликованных источников позволяет охарактеризовать различные аспекты жизни посадских людей южнорусских городов в XVII в., решая поставленные задачи исследования и раскрывая цель диссертации.

Методологической основой исследования являются как общенаучные, так и конкретно-исторические методы исследования. В числе общенаучных методов – системный анализ. При решении некоторых задач исследования применялся историко-сравнительный метод, позволяющий раскрывать сущ­ность исследуемых явлений, выявить общее и повторяющееся, необходимое и закономерное с одной стороны и качественное отличие с другой. Этот ме­тод так же дает возможность на основе аналогий прийти к широким исто­ри­ческим обобщениям и параллелям. Относительно нашего исследования ис­торико-сравнительный метод применялся для проведения аналогий и парал­лелей в налоговом обложении и деятельности посадских людей в XVII в. в разных областях России. Кроме этого, использовались такие специальные методы исследования как просопография для составления коллективных био­графий земских старост, генеалогия для вычленения «династий» посадских людей XVII в., демография для анализа численности и территориального размещения посадских людей.

Данное диссертационное исследование опирается на принцип исто­ризма, предусматривающий изучение исторического явления, события, факта в конкретно-исторической ситуации, что обусловило изучение посадских людей, как одного из составляющих компонентов социальной структуры об­щества изучаемой эпохи.

Новизна. 1. Диссертация представляет собой первое специальное ис­следование посадских людей в данных географических и хронологических рамках. 2. Комплексному изучению подверглись основные стороны жизни посадских людей на протяжении исследуемого периода. 3. В работе опреде­лена специфика посадских людей юга России: рассмотрены изменения нало­гового обложения, охарактеризованы государственные службы и функцио­нирование посадского самоуправления, определена позиция посадских лю­дей в социальных конфликтах. 4. Впервые проанализирована деятельность земских старост этого региона. 5. В работе затронуты историко-демографи­ческие вопросы: размещение, численность, состав семей посадских людей.

Научно-практическая значимость. Основные положения диссерта­ции и приведенный фактический материал может найти практическое ис­пользование при разработке общих и специальных курсов по истории Рос­сии, истории Центрально-Черноземных областей России, при составлении учебных пособий по краеведению и создании музейных краеведческих экс­позиций.

Апробация исследования. Диссертация обсуждена на заседании ка­федры истории России Воронежского государственного университета. С док­ладами по теме исследования автор выступал на IV международной научной конференции «Юг России в прошлом и настоящем: История, экономика, культура» в Белгороде (2006 г.); на XIX Международной научной конферен­ции «Единство гуманитарного знания: новый синтез» в Москве (2007 г.); на научной конференции молодых ученых «Образ прошлого: историческое соз­нание и его эволюция» в Воронеже (2009 г.); на Второй международной на­учной конференции «Торговля, купечество и таможенное дело в России в XVI-XIX вв.» в Курске (2009 г.); а также на ежегодных региональных конфе­ренциях исторического факультета Воронежского государственного универ­ситета в гг. Отдельные сюжеты диссертации освещены в 12 науч­ных публикациях.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1.  Крупные посадские общины сложились только в нескольких городах юга России – это Воронеж, Курск, Елец. В Белгороде, Острогожске, Козлове и Коротояке, также имелись собственные посадские общины, но с меньшим числом тяглецов. Во всех вышеперечисленных городах к концу XVII в. посадские люди начинают активнее других категорий населения участвовать как в ремесленной, так и в торговой жизни.

2.  В начале исследуемого периода посадские люди южнорусских городов именуются «молодшими», а к концу XVII в. среди жителей выделяется прослойка «лучших» посадских людей, которая была активно задейст­вована как в крупных торговых операциях, так и в системе самоуправ­ления.

3.  Кроме выплаты традиционного для посадского населения тягла, жи­тели южнорусских городов привлекались к исполнению повинностей связанных с приграничным положением территории – починке оборо­нительных сооружений и участии в донских отпусках.

4.  В южнорусских городах сложилось мирское самоуправление во главе с выборными представителями – земскими старостами, которые органи­зовывали сбор налогов с посадской общины и отстаивали общинные интересы перед воеводой.

5.  Для южнорусского региона государственные службы, в отличие от городов центра России, не были обязательной составляющей посад­ского тягла, и к их исполнению посадские люди привлекались эпизоди­чески.

6.  В социальных конфликтах XVII в. посадские люди не выступали еди­ной общиной, а в зависимости от личных интересов поддерживали одну из противоборствующих сторон.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения (включающего историографический очерк и обзор источников), четырех глав и списка источников и литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается научная актуальность темы, определя­ются хронологические и географические рамки исследования, анализируется историография проблемы, дается характеристика источниковой базы, опре­деляется методологическая основа, объект, предмет, цели и задачи исследо­вания, указываются научная новизна и практическая значимость, а также описывается общая структура работы.

Глава 1. «Посадские люди в структуре городского населения в XVII в.» состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе «Посадские люди как социальная группа в Россий­ском государстве XVII в.» кратко прослеживается история становления со­словия посадских людей. Выделяются его основные сословные признаки: проживание на территории посада; занятие ремеслом и торговлей; родство с посадским человеком; выплата посадского «тягла»; обязательная юриди­че­ская принадлежность к посадской общине. Отмечено, что близкие в эконо­мическом отношении крестьяне, занимавшиеся в городе ремеслом и торгов­лей, бобыли и казенные ремесленники не относились к сословию посадских людей. Внутри данной категории населения прослежена имущественная дифференциация. Сделан вывод о том, что под термином посадские люди применительно к южнорусским городам в XVII в. следует подразумевать не просто торгово-ремесленное население городов, но людей, записанных в по­садское тягло и выплачивающих определенные налоги вместе с посадской общиной. Только особый правовой статус, получаемый человеком при за­писи в «тягло» является единственным надежным идентификатором для от­деления посадского человека от других горожан.

Во втором параграфе «Правовая основа существования посадских лю­дей» рассматривается законодательная база жизни посадских людей. До се­редины XVII в. права и обязанности жителей посада определялись Судебни­ком 1550 г. и отдельными царскими указами. Принятие Соборного Уложения 1649 г. сводило воедино постановления предшествующих лет, определяя по­садское тягло с торгов и промыслов сословной повинностью посадского на­селения, а право городского торга и промысла – его сословной привилегией. В тоже время во второй половине XVII в. царскими указами продолжали вноситься уточнения ещё больше закреплявшие данный принцип. Кроме этого жизнь посадских людей напрямую зависела от законов относительно торговой деятельности и налогообложения. Здесь особенно важным было введение Торгового и Новоторгового уставов и финансовая реформа 1678 г.

В третьем параграфе «Процесс формирования сословия посадских лю­дей в южнорусских городах» установлено, что посадские общины в южно­русских городах формировались там, где активно развивалась торговая дея­тельность. Именно в такие места стекались ремесленники и торговцы из дру­гих городов, приезжали на торг крестьяне, приобщались к торговле и ремеслу некоторые служилые люди. Мигрировали в этот район в основном из городов центральной России. Изначально большинство из приезжих обосновывалось в белых слободах, освобожденных от уплаты тягла. Естественно чернослободцы не могли на равных конкурировать с белослободцами. Государство же при этом упускало значительное количество налоговых поступлений в казну. Поэтому в середине XVII в. было проведено «посадское строение», в результате которого, те, кто на момент реформы занимались ремеслом и торгом, были приписаны в посад. В городах юга России таким образом в посад были переведены целые мона­стырские слободы – Успенская в Воронеже, Троицкая в Ельце, Божедомская и Девичья (Троицкая) слободы в Курске. Эта мера значительно пополнила состав посадских людей и в комплексе с естественным приростом населения привела к формированию значительных посадских общин в ряде южнорус­ских городов.

В четвертом параграфе «Численность посадских людей юга России в XVII в.» установлено, что посадские люди проживали только в 10 из 40 горо­дов стоявших на Белгородской черте и в черте, причем в трех из них (Урыве, Епифани и Землянске) число посадских жителей не превышало 15 человек. Крупные посады сложились только в Воронеже, Курске и Ельце. По данным на 1678 г. там проживало 1082, 1445 и 986 посадских людей мужского пола соответственно. Небольшие, но стабильные посады были в Белгороде (около 160), Козлове (около 70), Коротояке (около 30) и Острогожске (около 40). В остальных городах могли быть одиночные дворы посадских людей, которые не оказывали влияния на развитие города. В большинстве городов юга Рос­сии такое сословие как посадские люди просто отсутствовало.

В пятом параграфе «Династии» воронежских посадских людей в XVII в.» исследованы генеалогические связи посадских людей Воронежа как одного из южнорусских городов. Демография и генеалогия тесно связаны между собой, поэтому конкретный вопрос об истории посадских семей Во­ронежа отнесен нами именно в эту главу. Здесь прослежены родственные связи в семьях Кошкиных, Сахаровых, Русиновых, Мосалитиновых, Савость­яновых и других. Многие из этих фамилий встречаются среди людей, оказы­вавших влияние на историю города в XVIII-XIX вв. Кроме конкретно-исто­рических данных, этот параграф дает собирательный портрет семьи посад­ского человека, в которой могли быть одновременно как грамотные, так и не­грамотные члены, как преуспевающие торговцы, так и наемные гребцы. При этом даже после приобретения собственного двора родственники чаще всего продолжали поручаться друг за друга.

Глава 2. «Налоговая политика Российского государства в отноше­нии посадских людей юга России в XVII в.» состоит из трех параграфов. Налоговая политика выделена нами в отдельную главу в связи с тем, что именно тягло, или сумма налогов, выступало главным консолидирующим признаком посадской общины.

В первом параграфе «Организация сбора налогов с посадских людей» установлено, что непосредственными сборщиками налогов у посадских лю­дей были земские старосты и земские целовальники. Первые несли финансо­вую ответственность за недоборы, которые были частым явлением в XVII в. Внутриобщинной разверсткой ведали окладчики. После сбора налоговые по­ступления передавались в съезжую избу воеводе. Кроме этого отдельное уч­реждение заведовало сбором косвенных налогов – таможня и кружечный двор, где сбор налогов вели таможенные кабацкие головы и целовальники, которые могли также происходить из посадской среды.

Во втором параграфе «Прямые денежные, натуральные налоги и по­винности посадских людей» выявлено, что основным налогом, составлявшем посадское тягло, был оброк со двора, который в середине XVII в. в разных городах колебался от 2 до 10 алт. В начале XVII в. посадским людям прихо­дилось наряду со служилыми людьми пахать десятинную пашню, но в 1621 г. во многих городах за исключением Ельца она была упразднена и заменена натуральным хлебным налогом. Кроме «посопного хлеба» существовало ещё два вида натуральных хлебных налогов – стрелецкий и четвериковый. Но и закупать хлеб не имевшим собственной земли жителям посада было разори­тельно, поэтому указ 1672 г. заменял эти налоги денежными. До реформы  гг. посадские люди вносили также «полоняничные» деньги, сборы за «даточных людей», ямские деньги и чрезвычайные сборы («пятая деньга»), которые вместе со стрелецким, четвериковым и посопным сбором составили единый налог – стрелецкие деньги, ставка которого равнялась в Воронеже 1 р. 13 алт. 1 д. На плечи посадских людей ложился и целый комплекс повин­ностей, начиная от участия в случае необходимости в обороне города и строительстве оборонительных сооружений, до строительства стругов для донских отпусков. Чаще всего привлечение посадских людей к дополнитель­ным повинностям было злоупотреблением со стороны воевод, поэтому в слу­чае жалоб правительство удовлетворяло интересы посада.

В третьем параграфе «Налогообложение торговой деятельности по­садских людей» установлено, что оброк на лавки по указу 1643 г. неразрывно соединялся с тяглом. За владение лавкой посадским людям в разных южно­русских городах приходилась выплачивать разную сумму. Но если в Воро­неже ставка в 17 алт. 2 д. была единой и сохранялась с начала XVII в., то в Белгороде она колебалась от 3 д. до 9 алт. 2 д., в Ельце в конце века снизи­лась с 16 алт. 4 д. до 6 алт. 4 д., а в Курске самым распространенным был об­рок в 6 алт. 2. д. Человек, занимавшийся торговлей, не мог избежать также выплаты таможенных сборов, ставки которых были едиными по стране. Здесь за один раз посадский человек мог заплатить за весь товар до 20 р. Правда и доходы от торговой деятельности были значительны.

Глава 3. «Посадские люди юга России в системе местного управле­ния» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Государственные службы посадских людей юга России» отмечено, что хотя для посадских людей центрального региона Рос­сии служба в государственных учреждениях была принудительной и безвоз­мездной и входила в комплекс посадского тягла, далеко не все южнорусские посадские люди привлекались к ней. Тем не менее, из посадской среды были некоторые подьячие съезжих изб. Например, Т. Иванов был подьячим в Во­ронеже, Г. Калошинов в Курске, С. Золотарев в Острогожске, Н. Селиверстов в Ельце. Также посадские люди были среди служащих таможенных и кру­жечных дворов, причем как среди голов (верных и откупщиков), так и среди целовальников и подьячих. К концу века с общим увеличением численности посадских людей увеличился и процент их представительства на государст­венных службах при сохранении большинства должностей за служилыми людьми. Стоит подчеркнуть, что пребывание на должностях отрывало посад­ских людей от основной деятельности, и было не привилегий, а повинно­стью. Поэтому возможно представители южнорусского посада и не стреми­лись сместить служилых людей с казенных служб.

Во втором параграфе «Земское самоуправление южнорусских горо­дов» раскрываются принципы организации посадского самоуправления. Для городов юга России впервые определены основные обязанности земских ста­рост, стоявших во главе посадской общины. Решающую роль при выборе на эту должность играли «лучшие» посадские люди, хотя формально реше­ние принималось «всем миром». Земские старосты председательствовали на об­щих собраниях, на которых решались внутриобщинные вопросы, состав­ля­лись сказки, выбирались люди на различные должности из посадской среды. Старосты несли ответственность, в том числе и финансовую за сбор всех на­логов, вели документацию, при этом непосредственным сбором занимались их подчиненные – земские целовальники. Главы самоуправления отстаивали мирские интересы перед воеводой и другими сословиями. В тоже время они подчинялись воеводам и помогали им в организации различных мероприя­тий, в которых были задействованы представители посада, например, оценка различных товаров. Если составить коллективный портрет земского ста­росты, то это «лучший» чаще грамотный посадский человек, занимавшийся торговлей и активно участвовавший в жизни общины.

В третьем параграфе «Позиция посадских людей в социальных кон­фликтах» рассмотрены волнения середины XVII в.; восстание Степана Ра­зина; локальное противодействие населения злоупотреблениям отдельных должностных лиц. Представители посада не были ведущей силой в волне­ниях середины XVII в. ни в одном из южнорусских городов. Они не высту­пали единой общиной, а в зависимости от личностных интересов поддержи­вали одну из противоборствующих сторон. Эта же ситуация повторилась во время восстания С. Разина. Часть посадских людей снабжала восставших припасами и продовольствием, а другая часть понесла серьезные убытки как непосредственно от грабежей, так и от запрета донской торговли. Мирным способом отстаивания общинных интересов были коллективные челобитные. Посадские люди подписывали как общегородские челобитные, например, о продлении срока воеводства, так и челобитные от общины, борясь со зло­употреблениями воевод и других должностных лиц.

Глава 4. «Основная деятельность и повседневная жизнь посадских людей юга России в XVII в.» состоит из трех параграфов.

В первом параграфе «Ремесло и промыслы посадских людей» установ­лено, что среди посадских людей южнорусских городов были ремесленники самого разнообразного профиля – от гончаров и кузнецов до золотарей и свечников. С представителями посада часто конкурировали казенные ремес­ленники. Особенно остро это ощущалась в кузнечном деле в Ельце. Ремес­ленников из посадской среды привлекали и для строительства стругов. Большинство ремесленников составляли наименее обеспеченный слой по­сада. Из промыслов одним из наиболее выгодных был содержание мельниц.

Второй параграф «Участие посадских людей юга России в торговле». Если в начале XVII в. большинством лавок в южнорусских городах владели служилые люди, то постепенно этот перевес исправляется в сторону предста­вителей посада. Следует отметить, что именно посадские люди владели од­новременно несколькими лавками. Участвовали посадские люди в торговле между городами, но самыми прибыльными были поездки в низовья Дона и Волги, одновременно являвшиеся самыми дорогостоящими и сложными по организации, так как нужно было заниматься сбором поручных записей, а средства были необходимы для приобретения струга и найма гребцов.

В третьем параграфе «Повседневная жизнь посадских людей юга Рос­сии» установлено, что о составе посадских семей мы можем судить, только учитывая мужское население. Процент дворов, в которых посадский человек был записан один, в разных городах от 9 до 28 %, но чаще в одном дворе проживало несколько поколений посадской семьи. Самые большие семьи мы видим в Ельце, где могло проживать одновременно более 9 мужчин. Безус­ловно, по национальности большинство посадских людей было русскими, хотя в Белгороде среди пришлых посадских людей было много черкас. Не редким были явления, когда работником в дом брали пленных иностранцев, в основном татар. В XVII в. ещё не устоялось принятое теперь трехчленное именование по фамилии, имени и отчеству, и хотя в большинстве случаев переписчик указывал и отца и «прозвище», но в Ельце и в переписи 1646 и 1678 гг. посадские люди перечислены двухчленно. В фамилиях чаще всего отражался род деятельности, имя отца или деда, или место, откуда человек приехал в южнорусские города. При написании челобитных и других доку­ментов выходец из посадской среды называл себя по отношению к царю «си­ротой». Хотя от непосредственного занятия земледелием посадские люди уже отошли, у большинства оставалось «хозяйство» и «огородные места» при дворе. Мирская организация посадских людей проявлялась и в отноше­нии организации выпаса скота. Свободное время посадские люди могли про­водить в таких заведениях как кружечный двор. Одной из отличительных черт образа жизни посадских людей было то, что в силу их рода деятельно­сти им приходилось много времени проводить в разъездах. А те, чье финан­совое положение было стабильным, давали деньги в долг менее удачливым членам посадской общины. Важно подчеркнуть, что это была одна из самых грамотных групп населения.

В Заключении диссертации подведены итоги исследования, изложены основные результаты и выводы, намечены дальнейшие вероятные пути раз­работки данной проблематики. Посадские люди, несмотря на малочисленность, поступательно увеличивали свой вес в экономической жизни городов, объединялись в самоуправляемые посадские общины во главе с земскими старостами и эпизодически привлекались к государственным службам.

Список публикаций по теме исследования:

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

1.  Кондратьева люди Курска, Белгорода и Воронежа по переписным книгам 1678 г. / // Вестник Воронежского го­сударственного университета. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуни­кация. – Воронеж: ВГУ, 2008. – № 2. – С. 210-216.

Публикации в других изданиях:

2.  Кондратьева люди города Воронежа в XVII веке / // Новик: Сборник научных работ аспирантов и студентов исторического факультета ВГУ. – Воронеж: Истоки, 2006. – Вып. 11. – С.63-73.

3.  Кондратьева старосты г. Воронежа в XVII веке / // Страницы российской истории: сб. научных статей. – Во­ронеж: Истоки, 2006 – С. 38-45.

4.  Кондратьева посадских людей г. Воронежа в XVII в. на казенных должностях / // Юг России в прошлом и настоя­щем: история, экономика, культура: сб. науч. тр. IV Междунар. науч. конф. – Белгород: Изд-во БелГУ, 2006. – Т. 1. – С. 14-16.

5.  Кондратьева воронежских посадских людей Мосалитино­вых в XVII в. / // Единство гуманитарного зна­ния: новый синтез: материалы XIX междунар. науч. конф. – М.: РГГУ, 2007 – С. 180-182.

6.  Кондратьева жизнь посадских людей в Воронеже в XVII в. / // На берегах Быстрой сосны. – Ливны: Комитет по культуре и искусству администрации города Ливны, муниципальное уч­реждение «Ливенский краеведческий музей», 2007. – С. 131-133.

7.  Кондратьева посадских людей г. Воронежа в судебных тяжбах в XVII веке / // Власть и общество: история взаимо­отношений: тез. регион. науч. конф. Воронеж, 2 февр. 2007 г. – Воронеж: Истоки, 2007. – С. 97-99.

8.  Кондратьева посадский человек Никита Сахаров / // Личность в истории. Личность историка: тез. Второй регион. науч. конф. Воронеж, 1 февр. 2008 г. – Воронеж: Истоки, 2008. – С. 21-23.

9.  Кондратьева и прозвища посадских людей юга России в XVII в. / // Образ прошлого: историческое сознание и его эволюция: материалы науч. конф. молодых ученых. – Воронеж: Научная книга, 2009. – С. 133-137.

10.  Кондратьева обложение посадских людей юга России в XVII в. / // Торговля, купечество и таможенное дело в Рос­сии в XVI-XIX вв.: сб. материалов Второй междунар. науч. конф. (Курск, 2009 г.) / сост. . – Курск, 2009. – С. 93-97.

11.  Кондратьева люди юга России в восстании Степана Ра­зина / // Власть и народ в условиях войн и социальных конфликтов: Материалы Четвертой региональной научной конференции; под общ. ред. . – Воронеж, 2010. – С. 47-52.

12.  Кондратьева елецких посадских людей в XVII в. / // Власть и общество: взаимодействия и конфликты. Мате­риалы Пятой регион. науч. конф. – Воронеж, 2011. – С.18-22.

[1] Кизеветтер община. Россия в XVIII столетии. М., 19с.

[2] Чичерин учреждения России в XVII веке. М., 18с.

[3] Градовский местного управления в России. СПб., 1868. Т.1: Введение. Уезд Московского государства. 384 с.

[4] Богословский I. Материалы к биографии. М., 2007. Т.3. Стрелецкий розыск. Воронежское кораблестроение. Городская реформа 1699 г. Карловицкий конгресс. 1698-16с.

[5] Лаппо-Данилевский прямого обложения в Московском государстве со времен Смуты до эпохи преобразований. СПб., 18с.

[6] Ключевский сословий в России: Курс, читанный в Московском универси­тете в 1886 году. Петроград, 19с.

[7] Багалей из истории колонизации степной окраины Московского государства. М., 18с.

[8] К истории хозяйственного быта Московского государства. М, 1894. Ч.1: Заселение и сельское хозяйство южной окраины XVII в. 324 c.

[9] Сташевский 142-го года и торгово-промышленные центры Московского государства // Журнал Министерства народного просвещения. 1912. №4. С.; №5. C

[10] Смирнов люди и их классовая борьба до середины XVII века. М., . Т. I-II. 490 с., 738 с.

[11] Смирнов Московского государства в первой половине XVII в. Т. I. Вып. 1-2, Киев, 1917-19с., 357 с.

[12] Водарский России в конце XVII – начале XVIII века. (Численность, сословно-классовый состав, размещение). М., 19с. и др.

[13] Загоровский и развитие городов в Воронежском крае в XVII-XVIII веках // История заселения и хозяйственного освоения Воронежского края в эпоху феодализма. Воронеж, 1987. С. 62-93.

[14] Анпилогов городского и сельского население Курского уезда накануне восстания 1648 г. // Вестник Московского университета. Серия IX. История. М., 1972. №5. С.  47-61.

[15] Чистякова в середине XVII века и восстание 1648 года. Воронеж, 1953. 58 с.; Она же. Ремесло и торговля на воронежском посаде в середине XVII века // Воро­нежский государственный университет. Труды историко-филологического факультета. Воронеж, 1954. Т. 25. С.  46-62.

[16] Из истории донской торговли // Исторические записки. М, 1948. Т. 26. С. 198-216.

[17] Важинский торговля на юге московского государства во второй половине XVII в. // Ученые записки Московского областного педагогического института. М., 1963. Т. 127. С.15-73; Он же. Торговые связи южных городов России в третьей четверти XVII в. // Города феодальной России. Сборник статей, посвященный памяти . М., 1966. С.298-307.

[18] Чистякова восстания в России в первой половине XVII века (30–40-е годы). Воронеж, 19с.

[19] Загоровский черта. Воронеж, 19с.

[20] Скобелкин атаманы в Воронежском крае // Классовая борьба и революционное движение в Воронежском крае. Воронеж, 1983. С. 101-111.

[21] К вопросу об участии городского населения в крестьянской войне под предводительством // История СССР. М., 1982. № 2. С. 143-151; Он же. Насе­ление Тамбова в крестьянской войне под предводительством // Классовая борьба и революционное движение в Воронежском крае. Воронеж, 1983. С. 90-101.

[22] Булгаков службы посадских людей в XVII веке. М., 20с.

[23] Маньков и право России второй половины XVII в. СПб., 19 с.; Он же. Уложение 1649 года – кодекс феодального права. М., 20с.; Смир­нов  правового и социального развития России в середине XVII века. Правовой и социальный статус человека. М., 20с.

[24] Цырульников и экономическое развитие г. Брянска в конце XVII - пер­вой четверти XVIII века: автореферат дис. канд. ист. наук. Брянск, 20с.; Оси­пов  посадского населения г. Боровска с Пафнутьевым монастырем в XVII в. // Боровский краевед. Боровск, 1990. Вып. 2. С. 51-66; Наседкин  службы Московского купечества в 20-30-е гг. XVIII в.: автореферат дис. канд. ист. наук. М., 20с

[25] Ляпин семья в XVII в.: обычаи и традиции // Семья в традиционной куль­туре и современном мире. Материалы всероссийской научной конференции. Муром, 29 апреля - 1 мая 2008 г. и др.

[26] Королев фамилий у боровских посадских людей в XVII в. // Боров­ские известия. 2005. №85–86; Чайкина мужского населения Вологды и Воронежа в первой половине XVII в. // Вопросы ономастики. 2004. № 1. С. 33-39.

[27] Гоголева власть в Острогожском уезде во второй половине XVII- начале XVIII в.: городовые воеводы и черкасские полковники. Воронеж, 20 с.; Кама­раули  приказная изба как учреждение местного управления во второй половине XVII века. Воронеж, 20с.; Жиброва  таможенного и пи­тейного управления в Воронежском уезде в XVII веке. Воронеж, 20 с.

[28] Глазьев книга Воронежского уезда 1646 г. как исторический источник // Переписная книга Воронежского уезда 1646 года. Воронеж, 1998. С. 3-26.; Он же. Власть и общество на юге России в XVII веке: противодействие уголовной преступности. Воронеж, 20с. и др.

[29] Ляпин Елецкого уезда в конце XVI-XVII веков. Тула, 20с. Он же. Народные волнения в России в середине XVII в. // Вопросы истории. 2010. № 4. С. 15-28 и др.

[30] Раздорский книга Курска 1678 (источниковедческий обзор) // Переписная книга Курска 1678 г. Курск, 2007. С. 18-26; Он же. Торговля Курска в XVII веке: По материалам таможенных и оброчных книг города. СПб., 20с.

[31] Из истории проведения переписей населения в России и курском крае до конца XVII в. // Переписная книга Курска 1678 г. Курск, 2007. С. 7-17; Она же. О некото­рых проблемах изучения курских переписных книг XVII века // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: История. Политология. Социология. Воронеж, 2006. №2. С. 24-31; Она же. Состояние учета населения Курского края в XVII веке. Воронеж, 20с.

[32] Мизис рынка Центрального Черноземья во второй половине XVII-первой половине XVIII вв. Тамбов, 20с.

[33] Материалы для истории Воронежской и соседних губерний / Предисл. Л. Вейнберга, А. Полторацкой. Воронеж, 1891. Т.2: Воронежские писцовые книги.

[34] Переписная книга Воронежского уезда 1646 года / подготовка текста, вступительная статья и примечания . Воронеж, 19с.; Переписная книга Курска 1678 г. / Изд. подгот. , . Курск, 20с.; Никулов «Оскольские древности» (архивные материалы XVII века). Часть I-II. Старый Оскол, 20с., 599 с.

[35] Соборное уложение 1649 года. Л., 19с.

[36] Дополнения к актам историческим собранные и изданные Археографической комиссией. СПб, 1875. Т.9. С.219-314.

[37] Древние грамоты и другие письменные памятники касающиеся Воронежской губернии и частью Азова / Собраны и изданы Н. Второвым и К. Александровым-Дольником. Воронеж, . Кн. I-III.

[38] Материалы для истории Воронежской и соседних губерний / Вступ. ст. Л. Вейнберга, А. Полторацкой. Воронеж, 1887, 1891. Т.1-2.

[39] Материалы для истории колонизации и быта степной окраины Московского государства (Харьковской и отчасти Курской и Воронежской губ.) в XVI - XVIII столетии, собранные в разных архивах и редактированные . Харьков, 1890. Тс.

[40] Приходно-расходные книги Воронежского архиерейского дома времен святителя Митрофана ( гг.) / Сост. // Труды Воронежской ученой архивной комиссии / под. ред. С. Зверева. Воронеж, 1902. Вып. 1. С. 1-63.

[41] Окладные книги Рязанской митрополии 1676 г. Воронежский и Елецкий уезды / подготовлено Н. Поликарповым // Воронежская старина. Воронеж, 1902. Вып. 1. С. 91-154.

[42] Воронежский край с древнейших времен до конца XVII века. Документы и материалы по истории края / Сост. и авт. пояснит. текста . Воронеж, 19с.; Из истории Курского края: Сборник документов и материалов. Воронеж, 19с.; Крестьянская война под предводительством Степана Разина: Сборник документов / Сост. . М., 1954. Т.с.; 1959. Т.с.; 1962. Тс.; 1976. Тс.