Ставрополь
Формы социального протеста населения Кубани и Ставрополья против продовольственной политики в годы Гражданской войны
История знала множество форм активной и пассивной борьбы, ее социальную разнонаправленность. Реакция населения, на введение продовольственной разверстки в годы Гражданской войны, было выражено в формах протеста.
Государственная политика продразверстки вызывала недовольство большей части населения Ставропольской губернии и Кубанской области. Увеличение налогов, перебои в снабжении, реквизиции лошадей, крупного рогатого скота, неэквивалентный обменом продукции, одновременно с нарастанием в городах дороговизны и спекуляции, нехватка продуктов первой необходимости, приводили к недовольствам и выступлениям против торговцев.
Возмущенные толпы крестьян, состоявшие преимущественно из женщин, не раз врывались в магазины и лавки, забирая припрятанные продукты. Особенно большой размах борьба против дороговизны и спекуляции приобретала в летние месяцы. Ставрополье и Кубань, испытывали трудности и перебои со снабжением из-за сокращения доставки в них промышленных товаров по железным дорогам. В одной только Кубанской области волнениями были охвачены 84 станицы. В Ставропольской губернии, кроме волнений в 20 крупных селах, сильное возмущение охватило ее центр.
Помимо разверстки хлеба, правительством была установлена разверстка скота по губерниям. Наряды по заготовке КРС, свиней, овец, возложенные правительством на население Ставропольской губернии и Кубанской области не выполнялись. Нередко в телеграммах того времени из Волостных правлений сообщалось, что овец, свиней добровольно не обещает никто. [Государственный архив Ставропольского края. Ф. 117. Оп.1. Д. 41. Л. 24, Л.34].
Частные подрядчики отказывались от поставки мяса к сборному пункту по твердым ценам, сдавали продукцию в весьма ограниченном количестве. Население саботировало поставки мяса и сала по продразверстке. Причиной нежелания частых лиц сдавать скот были не выгодные условия его приема. Не своевременное оборудование всех пунктов по сбору мяса весами приводило к тому, что вес животных определяли условно, «на глаз», а, следовательно, и оплата была приблизительно одинаковой. Оплата сдаваемой населением продукции не была дифференцированной, мясо принималось по цене сала.
Собственники отказывались пригонять скот на убойные пункты, а если такие случаи бывали, то доставляемый ими скот приходилось браковать и подвергать немедленному уничтожению из-за того, что доставляемое на убой животное было предварительно подвергнуто истязанию, было сильно похудевшим.
Многие скотозаводчики объясняли свое не желание сдавать скот, тем, что ни члены Комиссии по отчуждению скота, ни Земская Комиссия по поставке скота в армию не поставила их в известность какой процент из имеющегося у них скота должен быть отчужден для нужд армии. [Государственный архив Ставропольского края. Ф. 117. Оп.1. Д. 40. Л. 1.].
Другой формой протеста было укрывательство сведений. Крупные землевладельцы собственники указывали неверные данные о количестве имеющегося у них в экономиях скота, сознательно занижая его количество. Во время учета или сдачи КРС на убойные пункты - стада выгонялись на выпасы в экономии, находящиеся в другом уезде. Экономии у землевладельцев располагались, как правило, в разных уездах губернии, что позволяло путем перегона из одного уезда в другой скрыть реальное его количество. Несмотря на все запреты со стороны местной власти в данной ситуации регистрация скота была невозможна.
Имели место случаи, когда при учете скота многих хозяев сознательно не оказывалось дома, а значит получить какие-либо данные о количестве голов не удавалось. Попытки Волостной Комиссии выяснить путем подворного опроса и обследования сведения как о количестве животных, так ровно и о числе дворов, имеющих таковой, с указанием числа душ в каждом, ни к чему не приводили. [Государственный архив Ставропольского края. Ф. 117. Оп.1. Д. 22. Л. 53, Л.62]. Добровольно скот сдавался, как правило, выбракованный или не пригодный для продажи на рынке.
Отказ одних землевладельцев сдавать скот вносил деморализацию в слои населения и порождал нарекания в адрес местной власти, не способной что-либо сделать в данной ситуации. Росло количество протеста. Его усиливало то, что осуществление продовольственной разверстки находилось в руках не всегда уважаемых и компетентных в своем деле людей. К тому же политика продовольственных организации создавала массу возможностей для злоупотреблений.
Сложность официального обмена хлеба на товары первой необходимости и его неадекватность привели к усилению и процветанию спекуляции и мешочничества. Население Ставропольской губернии и Кубанской области уклонялось от поставки скота и продуктов животноводства государству, а продавало его частным порядком скупщикам-барышникам.
Твердые цены на хлеб, запреты на вывоз мяса и выгон скота за пределы губернии, введение яичной монополия, не оправдали ожиданий правительства. Скупка зерна, яиц, мяса, продуктов животноводства как и прежде, производилась разными частными лицами по удостоверениям Ростовского Продкомитета по ценам выше существующих для Ставропольской губернии, вызывая тем самым вздутие цен и выкачивание скота и сельскохозяйственных продуктов из губернии.
Документы этого периода дают массу примеров антикоммунистических настроений, имевших место на Ставрополье и Кубани осенью 1918 г. Подобное недовольство выражалось и концентрировалось в лозунге «Советы без коммунистов».
Таким образом, реакция на политику продразверстки населения Ставропольской губернии и Кубанской области была крайне негативной. Жители южной окраины упорно и категорично отказывались поставлять скот на нужды армии, используя индивидуальные и групповые формы протеста.
