Отчий край
700 километров по северным дорогам
ЧЕТВЁРТАЯ часть территории Тайшетского района считается северной. Разбросаны здесь посёлки на почтительном расстоянии друг от друга, и выживают в основном за счёт колоний-поселений, которые создают рабочие места, платят налоги, помогают муниципалитетам ремонтировать объекты соцкультбыта. Иных крупных градообразующих предприятий сегодня здесь нет.
Признаемся откровенно, местные газетчики не часто бывают в краю далёком. А тут такая хорошая возможность представилась. Заместитель мэра Тайшетского района по социальным вопросам Юрий Кириллов отправился на север. Ну, и, конечно, наш брат-журналист к нему «присоседился».
Известная русская болезнь
ВЫЕЗЖАЕМ рано, затемно. Дорога от Тайшета вполне сносная, главное – расчищена, мелкая позёмка – не в счёт. Менее двух часов в пути, и мы в Джогино.
Полгода назад джогинцы с большим размахом – чествованием лучших людей, концертом самодеятельных артистов, с приглашением многочисленных гостей отметили столетний юбилей села. Сейчас здесь проживает человек шестьсот и в основном чуваши-переселенцы. В наличии социально значимые объекты: школа, детский сад, библиотека, почта, клуб, медпункт.
Держим путь в подсобное хозяйство «Таёжное», которое с января 2008 года находится под вывеской колонии-поселения-41, тем более что его начальник Николай Бартков нас уже дожидается. Рассказывает:
– У нас две молочно-товарные фермы: одна здесь на 480 голов, другая в Трёмино на 560 голов крупного рогатого скота. Условия работы приличные: несколько лет назад построили новое здание коровника. Сейчас реконструируем ещё одно. Свиноферма есть на 590 голов.
Действительно, животноводческие фермы здесь с высокой культурой производства, везде смонтированы молокопроводы, помещения чистые, светлые. Отсюда и результаты высокие: в среднем на одну фуражную корову получают более трёх тысяч литров молока в год, привесы молодняка – до 700 граммов.
Колония постоянно что-то обновляет, строит, реконструирует. На мехтоке запустили два зернохранилища. Водонапорную башню новую в Джогино поставили. В Черчете у них гараж и пилорама, собираются ещё одну восстанавливать.
На основных участках заняты около ста вольнонаёмных – трактористы, водители, доярки. Средняя зарплата у них – девять тысяч. Осуждённые тоже при деле – в качестве подсобных рабочих: подвезти-привезти, убрать территорию. На период посевной и уборочной компаний, когда не достаёт механизаторов, их тоже могут привлечь. Среди поселенцев немало нормальных людей, не совсем испорченных криминальным прошлым.
По словам Николая Барткова, людей не хватает, они готовы хоть сегодня принять слесаря на молокопровод, да только не всё местное население придерживается истины, что труд облагораживает человека. Мешает тому извечная русская болезнь... Ещё у некоторых осталась привычка жить по принципу «Всё вокруг колхозное, всё вокруг моё». В прошлом году возбудили четыре уголовных дела по факту воровства.
И в колонии влюбляются
ЕДЕМ в Трёмина на молокозавод. рассказала, что сегодня они перерабатывают 1400 литров молока в сутки. Работает здесь пять человек. Всё механизировано, несколько лет назад была закуплена установка по пакетированию молока. Три раза в неделю молоко развозится по колониям.
Вся мясомолочная продукция сертифицирована. У колонии есть свои магазины в Джогино и Новобирюсинке, жители без проблем, легко могут выписать пиломатериал на собственные нужды.
За колонией закреплено 4335 гектаров земли, сюда входит 1950 гектаров зерновых, тысяча гектаров однолетних трав (на силос), 950 гектаров сенокосных угодий. Имеется солидный автопарк, 59 единиц техники – комбайны, трактора, машины.
Для нужд колонии выращивают 45 гектаров картофеля, двенадцать – капусты, по семь гектаров свеклы и моркови.
Сама колония-поселение-41 расположена в Трёмина. Территория строго охраняемая, обнесённая в несколько раз высоким деревянным забором, с жилищным и административным корпусами, своей баней, прачечной, пожарным депо, пекарней, фельдшерским пунктом. Есть молельная комната. Наполняемость, пользуясь терминологией военных, 250 человек. Естественно, поселенцы работают, иные в месяц получают до четырёх тысяч рублей. Большинство здесь же их и тратят, есть и такие, кто отправляет деньги домой.
Многие сидят за распространение наркотиков, кражи, за преступления, совершённые по неосторожности, небольшой и средней тяжести. Бегут? Случается, нынче одного три месяца искали. Разрешено проживание с семьями за пределами колонии. Мужчин, естественно, больше, чем женщин. Жизнь есть жизнь, и в колонии людям хочется душевного тепла, сердечных отношений. За последние два года официально было зарегистрировано три брака. После освобождения некоторые здесь остаются на постоянное место жительства.
Четыре года назад остро встал вопрос с жильём для сотрудников колонии. Вот тогда вспомнили, что в Новотрёмино по улице Береговой остались бесхозными дома бывшего леспромхоза, давно уже варварски разграбленные жителями. Решено было за счёт средств ОИУ-25 привести их в порядок. Шесть из двенадцати домов (каждый на два хозяина) уже отремонтированы. Работа проведена огромная, и средства вложены немалые: заменены полы, окна, поставлены печи, крыши «одеты» в новый шифер. Рядом возводятся хозяйственные постройки.
Заглянули мы в местную школу. Раньше в зимнее время температура в классах не укладывалась ни в какие санитарные нормы. Настолько было холодно, что взрослые и дети ходили как капуста, одевались в сто одежек. Сегодня – благодать.
Заместитель директора Новотрёминской средней школы Наталья Иванова рассказывает, что ремонт проводило ОИУ-25 по договору социального партнёрства.
– Раньше были серьёзные проблемы с крышей: весной и осенью всё протекало, рушилось. Теперь – никаких вопросов. Выполнены большие сантехнические работы: проведена канализация, сделаны тёплые туалеты, душевые. Полностью обновлена система отопления. Здания облицевали сайдингом.
Женщины школьного пищеблока не нарадуются: похвастались, что теперь они ходят в капрончике.
Полтора года назад по договору социального партнёрства с ОИУ-25 был отремонтирован детский сад в Трёмина. Заменены окна, двери, отопление, сделаны навесные потолки, выполнены кровельные работы. В середине февраля детсад отпраздновал свой первый солидный юбилей – 25 лет со дня открытия. Правда, востребованность дошкольного учреждения небольшая, плата в почти тысячу рублей для многих сельских родителей неподъёмная.
А вот местный сельский клуб не отапливается уже много лет. Стоит, как сиротинушка.
Не школа, а сказка
ПО ПУТИ заехали в Черчет, что в 130 километрах северо-западнее Тайшета. Как и многие сибирские деревни, был основан в начале двадцатого века переселенцами из Белоруссии. В тридцатые годы здесь было два колхоза, в незапамятные шестидесятые, после объединения хозяйств, – один, носящий имя комиссара партизанского фронта Бича. В настоящее время он входит в состав ПСХ «Таёжное» КП-41.
Гордость села – клуб «Криницы», куда входят истинные приверженцы старины. Они бережно и с любовью собирают историю села, сохраняют белорусскую культуру, язык и традиции.
Людей приезжих сразу привлекает внимание школа. Красивое одноэтажное здание, обитое сайдингом цвета тёмного изумруда. Аккуратно выложенная дорожка, ведущая к крыльцу. Нас радушно встречает директор Галина Огородникова. Здание школы тридцать пять лет назад было перевезено из другого места, и, конечно, нуждалось, в реконструкции. И дождалось: капитальный ремонт начался в 2010 году. Сегодня не школа, а сказка! И внешний вид благороден, и внутри тепло, красиво, уютно, комфортно. Ремонт проводился за счёт федеральных, областных средств, и, конечно, благотворительной помощи ОИУ-25.
Ученический коллектив небольшой – 58 детей. Из четырнадцати учителей – десять выпускники школы, в том числе сама директор.
Несколькими годами раньше администрация КП-41 разрешила проблему с водоснабжением села. Ёмкость у скважины постоянно замерзала, что доставляло людям массу неудобств. Выход был найден: поставили сруб, внутри установили печку. И население довольно, и руководству колонии приятно, что сделали доброе дело.
Фельдшера за низкую зарплату работать не хотят
ТРИ года назад после капитального ремонта в Новобирюсинске открылось стационарное отделение больницы. Жители рукоплескали, медицинские работники благодарили, местные СМИ взахлёб в газетах и по телевидению рассказывали и показывали новое здание. Было чему радоваться! Отопление, горячая и холодная вода, тёплый туалет, уютные палаты, новая мебель, современное медицинское оборудование в кабинетах.
В обновлении поселковой больницы большую финансовую помощь оказали десятки предпринимателей Новобирюсинска и, конечно, ОИУ-25 во главе с Петром Москаленко.
Сегодня руководство больницы уже не так оптимистически настроено. В палатах холодно, сократили пять дневных коек.
Что касается жалобы жителей Полинчета на несоблюдение графика выезда к ним, заведующая Новобирюсинской больницы Валентина Михеева ссылается на плохую дорогу, не укомплектованность кадрами.
Сегодня больнице требуются две медсестры в стационар, фельдшер на приём взрослого населения, клинический лаборант. Нет медицинских работников в детских садах и школе. Чтобы сделать рентгеновский снимок, надо выезжать за пределы Новобирюсинска.
– А возьмите наши дороги – одно недоразумение, на одну колею, двум встречным машинам не разъехаться, – говорит Валентина Алексеевна. – О своём приезде мы заранее оповещаем руководителей сельских администраций, что будет взрослый и детский приём, стоматолог, представитель аптеки.
Машина у больницы старая, ей, без малого, десять лет, постоянно ломается.
Вообще, медицинское обслуживание северных посёлков – вопрос чрезвычайно острый, сложный. В экстренных случаях больные в основном едут в Чунояр Красноярского края. Им туда ближе, чем до Тайшетской больницы.
– Это проблемы всей страны, – замечает Валентина Алексеевна. – Закрываются фельдшерско-акушерские пункты, страдает вся сельская медицина, никто не хочет работать за мизерную зарплату. К нам приходят молодые фельдшера, через год-полтора убегают, устраиваются в зону работать, где платят намного выше.
В ходе разговора была затронута ещё одна больная тема: как быть с одинокими, немощными людьми? Сегодня в поселковой больнице вот таких, без роду и племени, находится три человека, в том числе двое из Горевого. Один лежит с сентября 2011 года. Что делать с ним? Куда его?
ДЕНЬ был насыщенный на встречи, разговоры. В промежутках – лёгкие перекусы. Вечером, а ну эти все медицинские рекомендации, плотный ужин. В гостинице более, чем прохладно. Кутаюсь на ночь в спортивный костюм, предусмотрительно взятый в поездку. Спать, спать. Завтра снова в дорогу.
И ОПЯТЬ выезжаем затемно. На улице минус тридцать. На спидометре стрелка колеблется в районе цифры «80». По такой дороге, местами волнообразной и виляющей, больше не выжмешь. В свете фар летающие снежинки напоминают новогодние блёстки.
Горевой оправдывает своё название
ПЕРВЫЙ населённый пункт по пути следования – посёлок Горевой. Вот уже действительно оправдывает своё название, незавидной оказалась его судьба.
Образован был посёлок в 1965-м как колония строго режима ИК-13, которая много лет являлась градообразующей. Сегодня о том времени напоминают деревянное, частично сгоревшее здание штаба, длинные, полуразрушенные, одноэтажные бараки, местами сохранившийся забор с колючей проволокой. Да ещё покосившиеся, с пустыми глазницами окон, припудренные девственно-чистым снегом, жилые дома, в которых некогда жили люди, обслуживающие колонию – работали, играли свадьбы, растили детей, отмечали события, большие и маленькие, счастливые и горестные.
В посёлке имелась вся инфраструктура: школа, почта, амбулатория, детский сад, клуб.
Колония перестала существовать с 2007 года. Причины банальны: идёт реформирование всей системы ГУФСИН, вырабатывается сырьевая база.
Кто мог, уехал. Официально сегодня здесь живёт около 150 человек, из них восемнадцать школьного возраста. Детей на занятия возят на автобусе в Тамтачет.
Большинство взрослого населения Горевого, и бывшие военные, и вольнонаёмные, которые по много лет отработали в колонии, ждёт государственных жилищных сертификатов. То одной бумаги не хватает, то другой, «то ваше здесь не стояло, то ваше тут опоздало», в общем, юридическая казуистика.
Добьются «гореловцы» всё, что положено им по закону, уедут, останутся больные, беспризорные, престарелые. И таких много. Пыталась местная власть выбить хотя бы одного социального работника на посёлок для обслуживания одиноких. Не получилось.
Ещё одна немаловажная проблема. Когда закрылась исправительная колония, около шестнадцати строений отошли в разряд бесхозных, невостребованных. Сейчас они утопают в снегу, в другое время года густо зарастают бурьяном и представляют опасность в пожарном отношении. В прошлом году практически всё лето горела промышленная зона, и была реальная угроза населению. Администрация Тайшетского района обратилась в ГУФСИН по Красноярскому краю с вопросом об утилизации пустующих строений. Пока ни ответа, ни привета.
Тихий, умирающий посёлок. Ни света в окнах, ни дыма из труб. Даже лая собак не слышно. День субботний, куда людям торопиться. Впрочем, для большинства его жителей теперь каждый день выходной.
Живём, как на острове
– Когда своих архаровцев из Новобирюсинской больницы заберёшь, Василич? – с порога наседает Юрий Кириллов.
– Как машину отремонтирую, сразу поеду.
Василич – это Константин Васильевич Суренков, проживает в Тамтачете тридцать лет, из них двадцать семь носил погоны, ушёл на пенсию в звании подполковника с должности заместителя начальника ОИУ-52 по тылу. Моложавый, поджарый – сказывается военная выправка. На выборах в минувшем октябре пошёл «самовыдвиженцем» кандидатом на пост главы и победил.
В бытность его службы в Объединение входило три колонии, расположенные в Брусово, Горевом и Тамтачете. Сегодня осталась одна, Тамтачетская, строгого режима – ИК-14, которая, находится в состоянии «еле-еле душа в теле».
Проблемы те же самые, что некогда коснулись Горевого. Градообразующее предприятие теряет свои позиции. Объекты социального назначения – школа, детский сад, клуб – все постройки семидесятых годов прошлого века, требуют капитального ремонта. В таком же состоянии жилой фонд с печным отоплением. Привезти кирпич для ремонта проблематично.
– А дороги наши? Вот этот кусок двенадцать километров – его и дорогой не назовёшь. Что весной, что осенью – сплошной кисель. Только зимой, когда подмёрзнет и снег плотно утрамбует все ямы и колдобины, можно более-менее ездить, – продолжает разговор Константин Васильевич. – Мы живём, как на острове, девять месяцев изолированы от большой земли: мы не можем выехать, ни к нам не добраться.
Руководство колонии по силе своих финансовых возможностей помогает муниципалитету: иногда безвозмездно подкинет ГСМ, выделяет стройматериал, другой раз – рабочих. Каток залили. Одну половину детского сада отремонтировали. От проблем посёлка не отворачивается, хотя сами еле-еле сводят концы с концами.
– А когда вам легче жилось, Константин Васильевич? Будучи военным или сейчас, на гражданке? – интересуюсь я.
– Наверное, когда погоны носил. Был защищён государством, а здесь пробую выживать сам.
– Вы, как глава Тамтачета, перспективы у посёлка видите? Есть они?
– Скажу так, просматриваются. Недалеко от нас собираются ставить нефтеперекачивающую станцию, это какие–никакие налоги, несколько рабочих мест.
На выборы пришли…семь избирателей
С ЗАКРЫТИЕМ колоний посёлки остаются без хозяина. То, что некогда создавалось десятилетиями, рушится буквально на глазах. Именно так произошло с Брусово.
Как вспоминает прослуживший в уголовно-исправительной системе более тридцати лет полковник Владимир Мосиякин, Брусово – единственный населённый пункт на севере Тайшетского районе, где в каждом доме были водяное отопление и холодная вода. Работали школа, детский сад, фельдшерско-акушерский пункт. Стояла дизельная электростанция.
Люди покинули посёлок, не выписавшись. Ситуация та же, что и в Горевом: ждут жилищных сертификатов.
В октябре, когда проходили выборы глав, в Брусово победу одержал кандидат, который, согласно официальному протоколу, «получил наибольшее число голосов избирателей – семь, что составляет 87, 50 процента».
После расформирования колонии также быстро пришёл в упадок Екунчет. Посёлок стоял на живописном берегу реки Чуна, что в 60 километрах от Новобирюсинска. Рыбалка, охота, грибы, ягоды, целительный воздух, живи – не хочу. На выборах в том же минувшем октябре за старого-нового главу Екунчетского муниципального образования проголосовало четырнадцать человек, что составляет 93,33 процента.
Чем занимаются эти главы? Обеспечивают население топливом, продуктами питания, занимаются статистической работой.
В Кадарею, к староверам
КАДАРЕЯ – то ли хутор, то ли заимка, затерянная в снегах. Лет тридцать эти места официально были забыты. Теперь обживают сибирские просторы со своими семьями братья-близнецы старобрядцы Алексеевы.
На самом берегу – с пяток крепко сложенных домов из свежих брёвен. Над одним из них, ровно, как стрела, поднимается дымок, видимо, печь топится. Много хозяйственных построек. На длинной верёвке, через весь двор, висит замёрзшее бельё.
За старшего здесь брат Евсей Леонидович, со всеми вопросами и проблемами идут к нему. В день нашего приезда дома его не оказалось, с утра с сыновьями отправился заготавливать лес за тридцать километров от заимки. Его жена, Надежда Юдовна, в некотором смятении: как без мужа привечать гостей? Застали мы её за исконно женским крестьянским делом: она хлеб пекла. На столе стояли наполненные тестом чугунные формы, круглые и продолговатые, готовые к посадке в печь. Просим хотя бы немного рассказать, как здесь оказались, чем занимаются?
В детстве и муж, и она с родителями жили в Кадарее, мужчины работали в химлесхозе, заготавливали живицу. Была школа-четырёхлетка. Потом, несколько семей, разобрав хорошие дома, сложив заготовленный лес, домашний скарб, уехали в Ярцевский район, на север Красноярского края. Вернее, … уплыли на плотах. Две недели по воде – Бирюса, Чуна, Тасея, Ангара – добирались до места.
Там она вышла замуж, родила восьмерых детей. Муж, рыбак, охотник, работал в леспромхозе. Спустя двадцать девять лет, погрузив вещи на КаМаз, братья с семьями вернулись к своим истокам.
Сегодня у Надежды и Евсея девять внуков. Сын Женя с женой Лидией и детьми рядышком обосновались. Правда, домишко у них небольшой, будут расширяться – семья растёт. Перед Новым годом родился у них пятый ребёнок, дочка-крепышка Варвара весом 5.200. Так получилось, что в больницу не успели, обошлись без акушерки, своими силами… Кстати, что касается медицинских полисов, – все имеют, администрация помогла получить.
Сестра Надежды Юдовны – Люба с мужем и детьми переехала сюда. Брат собирается перебраться к ним.
Живут тихо, размеренно, спокойно, никому не навязывая свою веру, сохраняя традиции и обряды. Мужчины носят бороды, женщины ходят с покрытой головой. Крестятся староверы двумя перстами. Женятся, конечно, только строго на своих. Дом построен по-старинному: две большие половины разделяет широкий длинный коридор. В зале – молельный уголок с многочисленными иконами и старинными книгами. Не пьют, не курят, не сквернословят, отмечают все основные церковные праздники: Рождество, Пасху. Едят из отдельной посуды, куда чужакам ложками-вилками черпать нельзя. Телевизора нет – «знамо, какой срам там показывают». Газеты читают, в основном садоводческо–кулинарного направления, пользуются мобильным телефоном, правда, связь здесь красноярская. Имеется бензиновый генератор – такая маленькая передвижная электростанция. За водой с вёдрами ходят на речку.
Какую-то технику привезли с собой, другую уже здесь приобрели. Есть своя пилорама, обеспечивают дровами бюджетные учреждения близлежащих поселений. Разводят коров, сливки, молоко, сметана, масло, творог – всё своё, раньше излишки реализовывали в соседнем Красноярском крае. На зиму много припасают брусники, черники, голубики, клюквы.
В деревне трое ребятишек школьного возраста, обучает их на дому невестка Акуловых – Ольга, которая состоит в штате Полинчетской школы.
Познакомились с братом-близнецом Евсея – Винарием Леонидовичем: мужчина лет под шестьдесят крепкого телосложения, с бородой. С сыном Василием разогревали машину, собрались с женой куда-то съездить по делам:
– К нам здесь хорошо относятся, понимают и разделяют нашу идеологию. Местная власть по возможности помогает. Сейчас двум нашим людям оформляет документы на получение паспортов.
Мэр района Виталий Кириченко со своими специалистами, будучи с рабочим визитом на севере, побывал в Кадарее, познакомился с проблемами возрождающейся деревни. Представители других служб, бывая по делам, заглядывают к староверам. Один из главнейших на сегодняшний день вопросов – вернуть деревне официальный статус населённого пункта.
Теперь живица никому не нужна
ПОСЛЕДНИЙ населённый пункт на длинном пути нашего следования – Полинчет. И самый отдалённый – 260 километров от Тайшета.
На пригорке – деревянное однотипное здание, изрядно «потрёпанное» временем, постройки ещё развитого социализма. Это бывшая контора химлесхоза – о том напоминает на фасаде дома «полинявший», облупившийся плакат с характерными для той эпохи словами: «Сборщик! От тебя зависит качество живицы!». Сегодня здесь располагается администрация сельского муниципального образования.
Год рождения Полинчета – 1938-й и дал ему жизнь леспромхоз. Старожилы утверждают, что вместе с местными, завербованными здесь работали и поляки.
Расцвет посёлка пришёлся на шестидесятые годы, когда открылся химлесхоз. Началось строительство двухквартирных домов, приняла первых учеников новая школа.
С началом перестройки, когда много рушилось, ничего взамен не создавая, химлесхоз пришёл в упадок, производство живицы потеряло актуальность. Предприятия, которое считалось одним из лучших в своей отрасли, давно уже нет, остались люди, которые выживают, кто как может.
В селе полгода не было фельдшера
– СЕГОДНЯ никакого производства у нас нет, – рассказывает глава . – Некоторые ездят на работу в Тамтачет, соседний Красноярский край. Люди держат хозяйство, помогают выживать тайга и река.
Владимир Егорович – из местных. Работал в рыбоохране, в комитете по охране природы. Был главой Полинчета. Его сменил Пётр Морский. На выборах в октябре 2012-го народ опять поддержал кандидатуру Владимира Смолина.
Главная беда полинчетцев – дорога. Четырнадцать километров от посёлка до основной трассы – сущая напасть. В летний период здесь разве что можно проехать на большегрузных машинах. Были случаи, и неоднократные, когда машина скорой помощи из Новобирюсинска застревала в дороге, и приходилось, чтобы её вызволить, отправлять на помощь другую технику.
За последние восемь лет этот злополучный участок трижды отсыпали, грейдировали. Местность болотиста, через какие-то три-четыре месяца после обильных весенне-летних дождей опять непролазная грязь.
Определённые надежды администрация сейчас связывает с выделяемыми средствами из Дорожного фонда и «народными деньгами», на которые удастся мало-мальски подлатать дорожное полотно.
В прошлом году отремонтировали мост через ручей Полинчетка. Не считая стройматериал, только за работу было выплачено 65 тысяч рублей.
С наступлением весны у жителей ещё одна головная боль: наблюдаются перебои с электричеством. ЛЭП-10, возведённая ещё во времена химлесхоза, за прошедшие годы изрядно поизносилась. Некоторые столбы, там, где линия электропередачи проходит по болотистой местности, сгнили. В 2011 году пятьдесят процентов пасынков (подпорок) было заменено. На их заготовку, установку, натяжку проводов, прорубку лесосеки администрация Полинчета потратила двести тысяч рублей.
Когда полтора года назад, грубо говоря, «накрылся» трансформатор, несмотря на бездорожье, привезли другой из Тайшета, а он через два часа сгорел. «Нашли» ещё восемьдесят тысяч рублей, установили новый трансформатор. Приехали специалисты из Западных электрических сетей города Тайшета, проверили работу подстанции, всё отрегулировали и дали заключение: ещё пятьдесят процентов пасынков требует замены.
О сотовой связи в селе только мечтают. В первом квартале обещает сюда зайти «Байкалвестком». В кабинете главы есть рабочий телефон, да ещё в коридоре администрации недавно установили таксофон-автомат. Ещё имеется переговорный пункт, который работает в определённые часы.
Проблема с медицинским обслуживанием. Специалисты из Новобирюсинской больницы приезжают нерегулярно, да и то, бывает, что приём ведут быстро, второпях, равнодушно, как это случилось в декабре, о чём они написали в редакцию. Своего фельдшера в посёлке нет полгода: прежний ушёл в декретный отпуск, замену молодой мамы усиленно ищут. Правда, говорят, уже нашли.
Не дай бог человеку серьёзно занемочь! Доставка в медицинское учреждение – целая эпопея. В экстренных случаях заболевшего из Полинчета везут в Тамтачет, там пересаживают на электропоезд, в Решотах его уже встречают прибывшие врачи из Тайшета, о чём им заранее сообщают.
В тот день, когда мы находились в Полинчете, местная школа отмечала юбилей. На праздник обещали приехать из Тайшета представители управлений образований и культуры и заведующая педиатрическим отделением детской поликлиники Тайшетской ЦРБ Вера Семёнова. Вот её-то больше всех ждали молодые мамочки. Заранее со своими малышами собрались в фельдшерско-акушерском пункте. В назначенное время машина не пришла. Через полтора часа ожидания, когда груднички уже вовсю капризничали, женщины сердито покинули ФАП, высказав в грубой форме всё, что у них накипело на душе. Дорога есть дорога, тем более каждый ехал с наказами. В тот вечер Вера Прокопьевна сумела встретиться только с матерью двух маленьких детей да осмотреть группу ребят Полинчетской и Кондратьевской школ.
Генерал сказал:
«Это наша легенда»
ВСЯ жизнь Петра Москаленко связана с севером Тайшетского района. Родился в многодетной семье в деревне Трёмина. Отец умер рано, жили бедно. В школьные годы пас корову, вместе со взрослыми ездил на сенокос. Первая запись в трудовой книжке: «Рабочий пилорамы». После армии окончил курсы шоферов, работал на лесовозе, рейсовом автобусе.
В 1982 году деревня Трёмина попала в разряд бесперспективных. Начальную школу закрыли, ферму, трактора перевели в соседнее село Джогино.
Люди покидали насиженные места. Петра Андреевича звали, отмахивался: «Буду последним, кто отсюда уедет».
Уволился с автобазы, где получал 400-500 рублей, и пошёл бригадиром полеводческой бригады на 120 рэ. Начинал с нуля. Когда отремонтировали ферму, им вернули часть коров, несколько единиц техники. Занимались полеводством и животноводством. За три года бригаду вывел в число передовых. В 1985-м его избирают директором колхоза «Таежный», который к тому времени уже лидировал в районе по производству мяса, молока, зерна. Люди говорят, что расцвет колхоза как раз пришёлся на время его руководства. Строили тогда много: жильё, детские сады, школы, комплексные приёмные пункты, магазины. У них даже на ферме был свой физиокабинет.
Начал активно возрождать свою деревню Трёмина. За счёт колхоза Пётр Андреевич отремонтировал школу, построил детский сад, клуб. Открылись библиотека, фельдшерский пункт. Жизнь в деревне оживилась.
Тайшетцы безоговорочно поверили в Петра Москаленко. Забегая вперёд, скажу, что он четыре созыва был депутатом Законодательного собрания области.
Шёл 1997 год. Экономика в стране неустойчива, как в анекдоте «то ли это перестройка, то ли ускорение». Многомесячные задержки заработной платы и пенсий, царствует непонятный бартер, с продовольствием напряжёнка. Приехавший с очередной инспекторской проверкой генерал из управления исправительных учреждений понимает: надо срочно принимать меры. Осуждённые в колониях северных посёлков Тайшетского района откровенно недоедают… А тут крепкое хозяйство ищет сбыта своей продукции. Так колхоз «Таёжный» стал подсобным хозяйством (подразделением) ОИУ-25 (объединение исправительных учреждений).
Пётр Андреевич едет на утверждение и ставит перед высокими чинами одно-единственное условие. Те переглядываются: одни просят машину, другие квартиру в Красноярске. А он: «Мне отпуск в октябре-ноябре». Он страстный охотник, и на две-три недели ежегодно уходит в тайгу, пусть хоть камни с неба падают.
Через год, в ноябре 2008-го, жизнь Петра Андреевича резко меняется: ему предлагают должность начальника ОИУ-25. Младший лейтенант внутренней службы Москаленко командует подполковниками и полковниками. За спиной шепчутся: «Это ему не колхоз, здесь он быстро сломается».
Ему помогали, поддерживали. Заместители генерала по две недели жили в Новобирюсинске, показывали, рассказывали новоиспечённому начальнику, знакомили с производством, со всеми службами. Пётр Андреевич вспоминает, что первые полгода пот ручьём с него стекал, столько было работы. Тогда в его подчинение входили три колонии.
Ровно двенадцать лет он возглавлял объединение исправительных учреждений № 25, и за годы его правления здесь произошли разительные перемены. Пётр Андреевич твёрдо убеждён, что и там, за решёткой, люди должны жить и работать в нормальных условиях.
Установили и запустили две линии по выпуску высококачественного пиломатериала. Обновили машинный парк, преобразилась ремонтно-механическая мастерская. Расширилось подсобное хозяйство. Учреждение имеет свою пекарню, прачечную. Осуждённые могут получать рабочие специальности (водитель, машинист крана, тракторист, кочегар) в училище, которое существует при объединении.
Главная заслуга Петра Андреевича: изменился быт людей, волею обстоятельств или судеб оказавшихся за решёткой. Теперь есть прекрасная медсанчасть с оборудованием, которое далеко не везде встретишь в поселковой больнице. На территории колонии он построил часовню, отремонтировал клуб и приобрёл дорогие музыкальные инструменты. Сделал для осуждённых профилакторий, заметьте, с сауной, приближённую к домашним условиям, где люди, заслужившие двухнедельный отпуск, отдыхают. В ИК-24 действует студия кабельного телевидения. Летом здесь благоухают розы.
Два года назад его избирают председателем районной Думы на освобождённой основе. ГУФСИН, скрепя сердцем, отпускает Пётра Андреевича. Он переезжает в Тайшет и с головой уходит в новую работу.
Законотворческая деятельность по-своему интересна и многогранна, хотя и связана с обилием «бумаготворчества». Избиратели северного куста постоянно обращаются к нему за помощью, и он отстаивает малокомплектные школы, препятствует закрытию нерентабельных почтовых отделений.
Но душой и сердцем понимает: это не его. Вот там настоящая мужская работа. За два года, что его не было в ОИУ-25, здесь сменилось два руководителя, сократились объёмы производства, пошли долги, люди упали духом. Остро встал вопрос: что делать дальше? В декабре 2012-го подполковник Москаленко возвращается в ГУФСИН, на прежнюю должность. Он не может без севера, как север без него.
Склонный к полноте, несколько флегматичный, без металла в голосе, он вовсе не производит впечатления строгого и жёсткого руководителя. Но когда касается дела, умеет убедить, настоять, доказать, потребовать, спросить, проявить твёрдый характер. Этакий русский мужик крепкого замеса. К его мнению прислушиваются, с ним считаются. Как любит повторять Никита Михалков, первую половину жизни ты работаешь на свой авторитет, во второй половине – авторитет работает на тебя.
Ещё один штрих к портрету Петра Андреевича. В конце декабря на итоговой коллегии генерал-лейтенант внутренней службы, начальник Главного управления Федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю Владимир Шаешников сказал, обращаясь к Москаленко: «Это наша легенда, мы рады, что он вернулся».
ПОЕЗДКА заканчивается. Обратный путь всегда кажется короче и быстрее. Глубокая ночь. Тайшет спит. Позади семьсот километров по северным дорогам района.
