Элла Борисова: «Почему мне не все равно»
Я – обыватель, каких миллионы. Но у меня есть две больные темы – экология и тотальное разрушение реального наукоемкого производства. Сердце сжимается, когда вижу изгаженные берега рек и озер, или понимаю, что огромная прослойка научно-технической интеллигенции и инженерных работников в нашей стране исчезла если не навсегда, то на очень долгие годы, и пока нет никаких предпосылок для ее восстановления. Как-то спросила своего отца, когда был еще жив: папа, а почему в твоем отделе работают люди плюс минус 70-летнего возраста? За что вас держат и почему на заслуженный отпуск не отправили давно? Папа, всю жизнь занимавшийся вибрационной надежностью и прочностью нашей «Синевы», хмыкнул и ответил, что сопромат нынче не в моде и где ж таких, как он и его старая гвардия взять? Его последний аспирант уже давно трудитсяна «Боинг», а новых что-то не видать.
Моя жизнь изменилась в феврале этого года, когда в интернете увидела многочисленные сообщения СМИ о том, что арестован мой однокурсник Сергей Калякин. Абсолютная звезда курса, никто даже и не сомневался, что Калю, как мы его называли, ждет аспирантура и научное будущее. После института разъехались, потерялись, у всех своя жизнь, семьи, дети, работа, быт. Более или менее восстановились связи с появлением «Одноклассников» и «Вконтакте» - лет 7 назад. Тогда же меня нашел и Каля – мы встретились, вспомнили все и про всех, и, конечно, рассказывали друг другу о своей жизни.
С удивлением узнала, что есть на свете еще такое забытое явление как вера, служение, компетентность и преданность своему делу. Как распределился в Обнинск, так и работает всю жизнь на одном предприятии и в одной отрасли. Я лично еще в 92-м бросила свой НИИ, оборонную тематику, которая на глазах загибалась, и ушла в частный бизнес, где были хоть какие-то перспективы на получение зарплаты и жизнь на приемлемом уровне. Запись в трудовой «инженер-программист 2-ой категории» воспринимаю как некий казус в своей многотрудной жизни, изобилующей различными переменами, переездами, переквалификациями и сменами мест работы, и на гордое звание «инженер» давно не претендую. Да и не гордое оно давно, а для нынешнего поколения скорее раритет, признак отсутствия амбиций и способностей хорошо устроиться в этой жизни.
Так и пошло – раз в месяц-другой, приезжая в Москву из Обнинска, он мне звонил: «У меня будет часок, давай пересечемся, поедим где-нибудь». Чем больше снова узнавала, тем больше уважала. При этом у меня было чувство, что наблюдаю целый исчезающий вид, эдакого мамонта. Большой, рост под метр девяносто. В юности был пловцом и лыжником, с бесконечной работой потерял форму, набрал вес, стал большой, одышливый. Одни и те же ботинки, что зимой, что летом или одна и та же непритязательная модель – не жмут, и ладно. Вечный «парадный» костюм для совещаний, «беспонтовый» галстук, всегда бегом, уставшее лицо и готовность бесконечно решать проблемы по не замолкающему телефону.
Что касается быта: как получил в каком-то лохматом году хрущевку-двушку от института молодым специалистом, так и вырастили в ней с женой двоих детей. Спрашиваю: у тебя вроде зарплата нормальная, не можешь поменять на что-то поприличнее? Отвечал: могу, но некогда заниматься, да и зачем? Пока дети были маленькие, вроде надо было, теперь сын женился и ушел из дома, дочка в общежитии, на выходные наезжает, нам с женой хватает. В прошлом, кажется, году все же сменял на улучшенную двушку. Детьми гордился: сын защитил в родном же институте кандидатскую, дочка учится на каком-то многосложном техническом факультете МГУ и параллельно в Плешке. Думала, вот она – порода! Никуда ее не денешь, ничем не убьешь.
Конечно, спорили о «судьбах страны и науки». Я рассуждала в духе «упадочной» оппозиции. Говорила ему, что по роду своей деятельности сталкиваюсь с разными отраслями, везде та же картина – молодые не идут в реальный сектор, в науку, самая талантливая молодежь уезжает сразу, получив диплом, а если и идут, учить их некому, таких как ты - под полтинник, в силе и с опытом, раз-два и обчелся. Старики уходят, научные школы разрушены, денег в отраслях нет, где перспектива? Он возражал: ты не понимаешь, мы в 90-е институт сохранили, а теперь-то уж точно прорвемся! У нашей страны еще столько возможностей, мы можем такие станции строить, столько денег принести стране и отрасли. Молодых сейчас учим, программы для них специальные разрабатываем, надбавки платим. Вот еще бы им с жильем помочь - купить или построить – инфраструктура нужна для привлечения. Но это тоже решим, сейчас не 90-е, наука поднимается, деньги начали зарабатывать, на международные рынки выходить шире.
Я слушала и тихо обалдевала – ну, правда, мамонт! Господи, где же он силы берет, эту махину разворачивать, все, что происходит, изнутри видеть, и продолжать верить! С другой стороны, жить спокойнее становилось – если такие еще есть, не все пропало, может, и правда - и сохраним, и прорвемся и вернем былое величие, и даже лучше.
Конечно, не все было таким розовым: жаловался, что там, «наверху», мало отраслевых специалистов, которые могут просчитать, к каким долгосрочным эффектам в такой отрасли, как атомная энергетика, могут привести сиюминутные некомпетентные решения. Говорил, что в корпорации только процентов десять людей вообще с техническим образованием, а с отраслевым опытом и того меньше, что концепция «менеджеру все равно чем управлять» не кажется ему верной. Ворчал, и снова работал, работал, работал.
Года два назад стал и. о. гендиректора в своем институте, упоминал, что идет возня вокруг акционирования, что стало еще больше менеджеров-управленцев на его голову, на него давят, особо не распространялся, но был больше обычного уставшим, встречи стали еще реже. Через короткое время ушел замом по науке. Спросила почему, а он объяснил, что так будет больше времени на дело, чем бесконечные бумаги подписывать и хозяйственные вопросы решать.
Не поздравил с Новым годом – всегда присылал смс-ку, подумала, что пока я по заграницам отдыхала, она могла и затеряться. Стала набирать и услышала, что данный вид связи недоступен абоненту. И так целый месяц. Уже серьезно забеспокоилась, набрала в инете – не случилось ли чего. Всего ожидала, но такого! Открываются ссылки на сообщения – арестован! И, в лучших традициях, весь набор – «ЭКС-глава ФЭИ арестован», «дело физиков-атомщиков», «подложные акты», «подозревается в хищениях», «подконтрольная фирма», «некое ООО», «присвоили крупную сумму»…вот примерно так:
«По данным следствия, должностные лица института в период с 2010 по 2011 год заключили договор на проведение исследовательских работ с неким общую сумму 45 миллионов рублей, а в дальнейшем составили заведомо подложные акты о полном выполнении условий контракта, что не соответствовало действительности. После этого сообщники, согласно материалам дела, перевели указанную сумму на счет подконтрольной фирмы и присвоили»
Почитаешь вот так со стороны, и наполнишься праведным гневом – да сколько можно-то! Ловим этих жуликов и воров, а они вон что! Вот и правильно, так их, а то совсем совесть потеряли, гады! Мы тут, а они вот там, и все такое…Могу себе представить, что примерно вот это первое, что пришло бы мне в голову, если бы я не представляла себе, о чем идет речь.
Но вопросы возникли сразу - как у человека, много лет проработавшему в бизнесе, в том числе с крупными заказчиками, к тому же лично знавшего «фигуранта дела».
«В году украл 45 миллионов»
Вопрос – куда дел? Что-то не заметила признаков «сладкой жизни», да и склонности к ней тоже, никак в моем личном представлении Серега на миллионера Корейко не тянет, хоть убейте.
«Заключили договор с неким ООО, подконтрольная фирма»
Здесь вылезли очевидные нестыковки:
1. Из моего опыта работы с крупными заказчиками и особенно, госкомпаниями и ФГУПами, получить такой контракт фирме, которая вчера родилась, опыта работ не имеет и репутация ее весьма сомнительна, практически не реально. Всегда требуется предоставить кучу документов.
2. В подобных структурах заключение контракта с любой компанией, тем более, на крупную сумму никогда не является делом одного конкретного человека. Каждый контракт всегда проходит кучу согласований, проверок и много «подписантов» различного уровня. Припомнила, как Сергей к слову обмолвился, что даже бумагу для принтера не может купить без закупочной комиссии. А тут – бац, на много миллионов контракт с некоей фирмой заключил и ничего!
3. К примеру, вот такой алчный человек, только лет двадцать ловко маскировался. А тут завел «подконтрольную фирму», через которую можно вывести миллионы. Раз, все получается, миллионы выводятся, «схема» работает. Он их в землю зарыл, и дальше честно живет. А что фирма-то подконтрольная делает? И что он дальше ей не пользуется?
Я начала искать всех близких, коллег, адвокатов – всех, кто хоть что-то знает о деле Сергея. Получила некоторые ответы, но в результате вопросов стало еще больше.
Ответы такие:
· Договор он не подписывал и не исполнял. Подписал в рамках должностной инструкции какие-то приложения к нему. В год таких сотни подписывал.
· Подконтрольная фирма – - была проверена службой экономической безопасности, признана «чистой». Опыт работы в отрасли около 10 лет, основные контрагенты – опять же структуры Росатома и профильные институты, например, Курчатовский. Компания имеет все необходимые лицензии для проведения таких работ, которые весьма не просто получить.
· В ходе всех мероприятий, проведенных при задержании и аресте, имеется масса процессуальных нарушений, в том числе, связанных с давлением на свидетелей.
· Свидетели которые непосредственно исполняли договор, как раз НЕ заключены под стражу, находятся под домашним арестом, дружно списывают вину на Сергея.
Сам факт содержания под стражей и продление срока содержания под стражей по оценке адвоката является незаконным:
Вменяются мошеннические действия по договору с контрагентом, где не фигурируют бюджетные денежные средства, то есть это коммерческая сделка между двумя хозяйствующими субъектами. Такие дела являются гражданско-правовыми, так как осуществляются в сфере предпринимательской деятельности, и мера пресечения в виде заключения под стражу НЕДОПУСТИМА!
Оснований для продления ареста тем более нет: выемка документов произведена, свидетели, они же главные обвиняемые, признавшие свою вину, под домашним арестам, сам Сергей является носителем сведений, составляющих государственную тайну, с грифом «особой важности», и, следовательно, является абсолютно не выездным, так что столь популярная версия суда как «убежит за границу» реализоваться никак не может. Друзья и коллеги собрали большой залог и передали его жене, двое руководителей института подписали личные поручительства. Также в деле ходатайства коллег – более 700 подписей и совета ветеранов института. Тем не менее – арест продлен, давление продолжается. Самое же поразительное в этом то, что суд в обосновании продления содержания Сергея под стражей в своем постановлении указал, что он «не выдал похищенное имущество, не возместил причиненный преступлением ущерб, может принять меры к его сокрытию…». То есть суд, который рассматривал дело только о МЕРЕ ПРЕСЕЧЕНИЯ на время следствия, фактически неправомерно решил вопрос о ВИНОВНОСТИ Сергея Калякина!
Что еще знаю:
· До сих пор пишет, что верит, что разберутся, и правда победит. Правда, пишет об этом все реже.
· Люди из отрасли и института, те, кто видел, как все развивалось, говорят о прямом «заказе» на Калякина. По их мнению, он являлся той силой, которая не только прямо противостояла тем, кто хотел по итогам акционирования ФЭИ распорядиться его не профильными активами к своей выгоде, без оглядки на нужды института, но и взаимодействовал с другими директорами ФГУПов, попавших в аналогичную ситуацию. То есть являлся для них объединяющей силой в этой борьбе и, конечно, его нужно было «устранить».
· Плохо со здоровьем – и было-то не очень, а сейчас все хуже. За первые два месяца потерял 30 килограмм веса, еще и шутит, что запатентует такой способ похудения. Если без шуток – месяц держится температура, головные боли, по утрам от сердечной слабости немеют обе руки, невралгические повреждения в левой руке не позволяют ее сжимать. Хромает – тоже от неврологии. Получает в качестве лечения 2 таблетки анальгина в сутки. Некоторое время назад писал, что если врач так и не придет, то он больше не выдержит. Жена позвонила на горячую лини СИЗО, врача обещали, ждал и верил, что придет, завтра-послезавтра. Дело было недели две назад. Пока так и не пришел.
· Прочесала весь инет на тему этого дела и около него, на тему коррупции в «Росатоме» вообще. Последнее – отдельная история, для независимой серьезной аналитической прессы и компетентных органов.
· Про Сергея на форумах и блогах, где все, что происходит и с этим делом и с другими похожими, обсуждается «изнутри» отраслевыми людьми – ни одного плохого слова, только превосходные степени.
· Познакомилась с коллегами и друзьями. Снова превосходные степени – как об ученом, руководителе, и просто человеке. Готовы помогать – деньгами, словами, временем.
· Вот думаю – неужели, когда разберутся и освободят, опять будет так верить, так работать? Не знаю, мне кажется, я бы не смогла…Но я и не мамонт - так, бабочка…
Что в результате и перспективе:
Вариант самый лучший:
Разберутся, освободят, обвинения снимут. Получим Серегу на свободе. Только вот восстановится ли здоровье, сможет ли работать? Как сможет восстановить репутацию? Скорее всего, получится, как в анекдоте – или он украл или у него украли, но осадочек останется. С учетом того, что в своем институте курировал гособоронзаказ и безопасность атомных станций, может оказаться «не у дел», по крайней мере, в этой сфере. Карьерный рост тоже под вопросом. Такой вот лучший вариант.
Вариант ужасный:
Могут и посадить - не он первый, не он последний, к сожалению. Фартуки будет шить где-нибудь в районе сложных климатических условий? У нас же всего много – земли, нефти, людей…
Я понимаю, что в любом случае плохо, про второй вариант даже думать не хочу.
Но именно потому, что плохо, моя жизнь изменилась. Я по-прежнему обыватель, но я готова говорить, писать, тратить деньги и время, чтобы изменить ситуацию.
· Я пишу ему каждый день – это важно, хотя и трудно
· Я отправляю передачи – это не дешево, но я здесь, сыта и одета, а он там. Поэтому привычные расходы и модные магазины обойдутся без меня в этом сезоне.
· Я общаюсь с людьми, часами сижу в инете, изучаю материалы – и готова сотрудничать с журналистами, которые занимаются независимыми расследованиями
· Я приду на пикет – впервые в жизни, чем бы это ни грозило, и как бы страшно мне не было
Потому что мне не все равно! Я прожила в нашей стране 50 лет, и собираюсь жить здесь дальше!
