Очерк
«Добрые слёзы»
В центре села Солохи стоит памятник воинам-освободителям. Днём и ночью освещает пламя Вечного огня гранитные плиты с фамилиями освободителей. Много их. И русские, и украинские, и грузинские… Но здесь нет чужих. Здесь все свои, родные.
Неслышно подошли к памятнику сгорбленные старички. Два их всего осталось в нашем селе. Два ветерана войны: и . Всего лишь два…
А в прошлом году их было четверо. Не стало с нами Бабича Фёдора Яковлевича И Сердюка Петра Петровича. Ещё совсем недавно все четверо ездили они вместе со старшеклассниками на Прохоровское поле. Давно там не были.
Приехали быстро. Дети шумной гурьбой высыпали из автобуса и замерли, вдыхая свежий степной воздух.
Ветераны вышли из автобуса, не торопясь. Не те уже годы. Огляделись. И, выстроившись в ряд, как на параде, стали всматриваться слезящимися старыми глазами в зелёную даль. Что они пытались увидеть там?
Вдруг в небе что-то сильно грохнуло. Пётр Петрович побледнел, резко выпрямился и только хотел крикнуть:»Ложись!» Но тут на его лицо упали капли дождя, и старый воин понял, что это всего лишь гром. Израненное горем сердце сжалось от тоски. Сжалось от боли, потому что до сих пор громовые раскаты путает он с грохотом боя. Поднял он кверху лицо, закрыл глаза и непонятно было: то ли капли дождя струились по его щекам, то ли слёзы.
А когда открыл их, то, задохнувшись от радости и счастья, громко закричал, показывая рукой вверх. А там…
Заиграла в небе радуга-дуга,
Осветилась ярким светом Курская Дуга.
Сколько лет над этим полем
Вспышки битв горят.
Не забыли мы средь буден
Умерших солдат.
Сквозь года, сквозь беды
В мир они глядят,
Словно нам хотят напомнить:
«Скоро шестьдесят пять»
Любил родную . Босоногим мальчишкой бегал он по родным полям, купаясь в прозрачных росах, пил ледяную воду из целебных, по его словам, криниц, дышал родным духмяным воздухом… Всё кругом родное, своё. Смотришь и не налюбуешься. Поэтому, когда потянуло с Запада гарью войны, не раздумывая, надел молоденький Петруша отцовские сапоги, картуз, обнял заплаканную мать и ушёл защищать родные поля, прозрачные криницы…
О войне вспоминать он не любил. Всё время плакал. Сердился на свои слёзы, но ничего не мог поделать с собой. Текли проклятые, и ничего с ними не поделаешь
Чего только не пришлось повидать на войне…
Говорят, что войны ожесточают сердца. Но с Петром Петровичем всё произошло наоборот. Война размягчила его сердце. Стал он мягче (хоть и раньше был добрым парнем), чувствительнее, нежнее. Женился, появились дети… В колхозе работал не покладая рук. Где трудный участок, там и Пётр.
Выросли дети, обзавелись семьями… Можно и отдохнуть. Но Петру Петровичу не сиделось без дела. Ведь старые люди – трудоголики. С детства в работе. Никому не мог отказать он. Кто ни позовёт он, каждому поможет.
Был такой случай. Приехали из Чечни переселенцы. Устроились на работу. Одна – директором, другая – учителем. Жили они раньше в городе. Не приходилось никогда колоть дрова. А тут, поди ж ты, пришлось. Пни огромные, сырые. Не поддаются рубке. Так и ушли горе-дровосеки на работу. Вечером возвращались уставшие с думой о том, что придётся сидеть в холодной хате. Когда подошли к дому, не поверили своим глазам: возле заборчика высилась огромная гора наколотых дров. Опросили всех соседей. Никто не признавался «в содеянном». Лишь через два месяца случайно узнали, что сделал это доброе дело Пётр Петрович вместе со своим другом Иваном Андреевичем. Когда предложили им плату, Пётр Петрович даже обиделся. «Мы это не за плату делали, а от души. Как не помочь. Ведь такие хорошие дамочки»,- смущённо улыбаясь, произнёс он. Пётр Петрович очень уважал учителей. Особенно тех, кто долго проработал в школе. Жалел их, особенно женщин. Встретившись с ними, поздоровается и обязательно поцелует руку. Многих, особенно молодёжь, смешила такая «старомодность», но Пётр Петрович не обращал внимания. Он считал, что женщинам, а особенно учителям, руки целовать нужно!
Когда приглашали его в школу, чтобы рассказать о своём боевом пути (а рассказать было о чём), Пётр Петрович начинал волноваться чуть ли не за неделю. Переживал, что не сможет «так складно рассказать, как учителя». Да и рассказывал о себе мало. Только и слышали от него: «Вот у нас в дивизии парень был. Ух и храбрец… Я вот вам за моего друга расскажу…». И так весь классный час.
Когда пошёл в первый класс его правнук, на линейке Петру Петровичу дали слово. Выступление его было коротким. «Эх, в какое прекрасное время живём», - громко сказал он и, заплакав, пошёл на место, позванивая орденами и медалями. Некоторые пожилые люди тоже заплакали. У меня в глазах что-то защипало, и я подумала: «Как хорошо, что живут ещё среди нас такие люди, как , которые учат нас не только хорошо, радостно жить, но и учат нас плакать добрыми слезами.
Кружок
«Любители русской словесности»
Руководитель:
