Документы к главе 9

Документы к главе 9.

Послание Святейшего Патриарха Тихона 8 (21) июля 1919 г.

Чадца Мои! Пусть слабостью кажется иным эта святая не­злобивость Церкви, эти призывы Наши к терпеливому пере­несению антихристианской вражды и злобы, это противо­поставление испытаниям и обычной человеческой привязан­ности к благам земным и удобствам человеческой жизни христианских идеалов. Пусть «невместимо» и «жестоко» кажется обмирщенному пониманию радость, черпающая себе источник в страданиях за Христа, — но Мы умоляем вас, умоляем всех наших Православных чад не отходить от этой единственно спасительной настроенности христианина, не сходить с пути крестного, ниспосланного нам Богом, на путь восхищения мирской силы или мщения...

Разрастается пожар сведения счетов. Враждебные действия переходят в человеконенавистничество, организованное взаимоистребление. Вся Россия — поле сражения, но это еще не все. Дальше еще ужаснее. Доносятся вести о еврейских по­громах, об избиении племени без разбора возраста, вины, пола, убеждений. Озлобленный обстоятельствами жизни че­ловек ищет виновников своих неудач, и, чтобы сорвать на них свои обиды, горе и страдание, размахивается так, что под ударами его ослепленной жаждой мести руки падает масса невинных жертв. Он слил в своем сознании свои не­счастья со злой для него деятельностью какой-либо партии, и с некоторых переносит свою озлобленность на всех. И в массовой резне тонут жизни, вовсе не причастные к причи­нам, пролившим такое озлобление.

Православная Русь, да идет мимо тебя этот позор, да не по­стигнет тебя это проклятье, да не обагрится твоя рука в кро­ви, вопиющей к небу. Не дай врагу Христа, диаволу, увлечь тебя страстью отмщения и посрамить подвиг твоего исповедничества, посрамить цену твоих страданий от руки насиль­ников и гонителей Христа. Помни, погромы — это торжест­во твоих врагов, помни, погромы — это бесчестие для тебя, бесчестие для святой Церкви...

Нам ли, христианам, идти по этому пути? О, да не будет. Даже если бы сердца наши разрывались от горя и утесне­ний, наносимых нашим религиозным чувствам, нашей люб­ви к родной земле, нашему временному благополучию, даже если бы чувства наши безошибочно подсказывали нам, кто и где наш обидчик, нет, пусть лучше нам наносят кровоточа­щие раны, чем нам обратиться к мщению, тем более погро­мам против наших врагов или тех, кто кажется нам источ­ником наших бед. Следуйте за Христом, не изменяйте ему, не поддавайтесь искушению, не губите в крови отмщения и свою душу, не будьте побеждены злом, но побеждайте зло добром...

Формы и методы антирелигиозной и антицерковной борьбы якобинцев по книге Олара[1]:

- провозглашение свободы всех культов как путь изживания религии (1917);

- отмена церковной регистрации актов гражданского состояния (1918);

- прекращение оплаты духовенства из государственного бюджета (1918);

- изгнание религии из школы (1917);

- противопоставление в пропаганде епископов (монашества) приходскому духовенству (1917);

- изъятие церковных ценностей (, );

- вскрытие мощей с составлением протоколов ();

- пародии на религиозные торжества (комсомольские "пасхи и рождества", 1922);

- закрытие церквей и превращение их в клубы ();

- поощрение священников, снявших сан и заявивших о себе как об обманщиках (1922);

- отношение ко всякому священнику как к контрреволюционеру (1917);

- зачисление в категорию "подозрительный" (в советских условиях - признание "врагом народа") не только любого представителя духовенства, но и всякого, кто выступит за открытие храмов (список врагов народа, опубликованный в “Известиях” 28 марта 1922 г., открывал Патриарх Тихон "со всем своим церковным собором");

- введение культа революционных мучеников (1918) (Е. Ярославский выступал за замену икон – портретами пролетарских вождей, а не за голые стены или произведения конструктивистов);

- переименование городов (1919);

- отмена григорианского календаря и введение революционного календаря. Новый стиль был введен с 1918. С 1929 г. отмена празднования Рождества, Пасхи, Нового Года, замена их торжествами, носящими антихристианский характер. В отличие от декады у якобинцев (десятидневки) у большевиков была введена пятидневка (т. е. 1 выходной в 5 дней) и скользящий выходной, с целью «уничтожить воскресенье»;

- запрет богослужения вне храмов (1918);

- уничтожение религиозных сооружений и символов при дорогах (кресты, часовни), на площадях и "вообще во всех общественных местах" (1918);

- запрещение духовенству "показываться вне храмов в одежде, присвоенной их культу" (1929).

Из Письма членам политбюро об изъятии церковных ценностей. 19 марта 1922 г.

Строго секретно.

Просьба ни в коем случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои замечания на самом документе.

... Именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны!) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления. Именно теперь и только теперь громадное большинство крестьянской массы будет либо за нас, либо, во всяком случае, будет не в состоянии поддержать сколько-нибудь решительно ту горстку черносотенного духовенства и реакционного городского мещанства, которые могут и хотят испытать политику насильственного сопротивления советскому декрету.

Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого фонда никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности, и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности, совершенно немыслимо. <...>

Один умный писатель по государственным вопросам[2] справед­ливо сказал, что, если необходимо для осуществления известной политической цели, пойти на ряд жестокостей, то надо осущест­влять их самым энергичным образом и в самый краткий срок, ибо длительного применения жестокостей народные массы не вынесут. Это соображение в особенности еще подкрепляется тем, что по международному положению России для нас, по всей вероятности, после Генуи окажется или может оказаться, что жестокие меры против реакционного духовенства будут поли­тически нерациональны, может быть, даже чересчур опасны. Сейчас победа над реакционным духовенством обеспечена нам полностью. Я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его. Самую кампанию проведения этого плана я представляю следующим образом:

Официально выступить с каким то ни было мероприятием должен только тов. Калинин, - никогда и ни в коем случае не должен выступать ни в печати, ни иным образом перед публикой тов. Троцкий... Самого патриарха Тихона, я думаю, целесообразно нам не трогать, хотя он, несомненно, стоит во главе этого мятежа рабовладельцев…

На съезде партии устроить секретное совещание … На этом совещании провести секретное решение съезда о том, что изъятие ценностей, в особенности самых богатых лавр, монастырей и церквей, должно быть проведено с беспощадной решительностью, безусловно ни перед чем не останавливаясь, и в самый кратчайший срок. Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать... (Политбюро и церковь. . Т.1. М.,1997. С. 140-144)[3].

Из " Протокола N 2 Заседания Комиссии по проведению отделения Церкви от государства” от 31.г.:

“Постановили: <...>

г) провести ударным порядком смещение тихоновских епископов;

д) провести через ВЦУ повсеместное публичное признание Советской власти епархиальными советами, отдельными епископами и попами, а также приходскими советами. Предложить выполнить это к 1 января;

е) предложить через Красикова прокуратуре оказывать ГПУ всяческое содействие в административной борьбе с тихоновщиной;

ж) предложить ГПУ поставить хорошо дела в компрометации попов здесь и на местах;

з) находящихся в Москве на покое отстраненных епископов водворить через ВЦУ в какой-либо отдаленный монастырь»

Красикову, Смидовичу, Скворцову и Флеровскому комиссия поручила написать ряд статей по вопросам разложения Церкви и распределить "органы печати, в которых разместить эти статьи" (Политбюро и церковь. . Т.1. М.,1997. С. 333-336[4]).

В своем отчете Политбюро ЦК РКП(б) от 01.01.01 г. Тучков писал:

"Пять месяцев тому назад в основу нашей работы по борьбе с духовенством была поставлена задача борьбы с тихоновским реакционным духовенством... Для осуществления этой задачи была образована группа, так называемая "Живая церковь", состоящая преимущественно из белых попов, что дало нам возможность поссорить попов с епископами... Наряду с множеством статей, воззваний, речей, в которых клеймились тихоновская и монашеско-архиерейская политика, попы (живоцерковники), взяв в свои руки верховную церковную власть, приступили к удалению от управления епархиями тихоновских архиереев и замене их лояльными по отношению к Соввласти. Эта задача в течение пяти месяцев более чем наполовину выполнена... По моему мнению, недурно было бы изгнать тихоновцев из приходских советов, начав эту работу примерно так же, то есть натравляя одну часть верующих на другую. Осуществить же это возможно путем образования мирянских групп ревнителей обновленческого движения". (Политбюро и церковь. . Т.1. М.,1997. С. 331-332).

Выписка из протокола № 30 заседания Комиссии по проведению отделения церкви от государства. 17 июля 1923 г.

Присутствовали: тт. Попов, Менжинский[5], Смидович, Яковлева, Тучков. Слушали: п. 2. О Тихоне и его управлениях.

Постановили: а) Поручить т. Тучкову тактично воздействовать на Тихона, чтобы Тихон дал разъяснение через газету и интервью с иностранными корреспондентами о том, что он действительно сам лично написал воззвание и заявление о своем раскаянии.

б) Признать желательным, чтобы остальные сидящие под стражей по делу Тихона так же, как и он, раскаялись.

г) Не возражать против моления тихоновцев за советскую власть[6].

д) Признать необходимым, чтобы Тихон о своем раскаянии и воззва­ниях написал письмо Кентерберийскому епископу.

Председатель комиссии Попов

Секретарь комиссии Тучков

Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1929 г. "О религиозных объединениях". Пункт 17 Постановления гласил:

«Религиозным объединениям воспрещается: а) созда­вать кассы взаимопомощи, кооперативы, производственные объединения и вообще пользоваться находящимся в их распоряжении имуществом для каких-либо иных целей кроме удовлетворения религиозных потребностей; б) оказывать материальную поддержку своим членам; в) организовывать как специальные детские, юношеские женские молитвенные и другие собрания, так и общие библейские, литературные, рукодельческие, трудовые, по обучению религии и т. п. собра­ния группы кружки, отделы, а также устраивать экскур­сии и детские площадки, открывать библиотеки и читаль­ни организовывать санатории и лечебную помощь. В молитвенных зданиях и помещениях могут храниться только книги, необходимые для отправления данного культа». Вне церковных стен деятельность духовенства ограничи­валась посещением больных и умирающих, на все другое требо­валось специальное разрешение от местного Совета.

Из Политического словаря. М., 1940

Религия—поклонение богу или бо­гам, вера в сверхестественные силы, в бессмертие души, в загробную жизнь. Религия возникла в древней­шие времена из суеверных предста­влений дикаря о природе и ее зако­нах. Религия в руках господствующих эксплуататорских классов служит средством духовного закабаления трудящихся. Она помогает держать народ в темноте, учит терпению и покорности на земле, обещая награду в «загробной жизни». Маркс называл религию «опиумом народа», Ленин считал ее родом «духовной сивухи». Партия большевиков «не может быть нейтральна в отношении религии, и она ведет антирелигиозную пропаган­ду против всех и всяких религиоз­ных предрассудков, потому что она стоит за науку, а религиозные пред­рассудки идут против науки, ибо вся­кая религия есть нечто противопо­ложное науке» (Сталин). Служители религии—попы, ксендзы, пасторы, муллы, раввины, сектантские про­поведники являются пособниками контрреволюции. Не смея выступать против Советской власти открыто, они ведут скрытую антисоветскую работу, пытаясь воздействовать на отсталые слои населения, на верую­щих, пополняют ряды агентов ка­питалистических разведок. Победа социализма в СССР, рост культуры в стране, антирелигиозная пропаган­да освобождают народные массы от религиозного дурмана.

Приложение

Два варианта одного разговора

Официальная вариант

Сталин пригласил к себе на дачу генерала НКВД и в присутствии Маленкова и Берии расспросил его о личностях трех митрополитов: Сергия, Алексия и Николая. Затем он задал вопросы о том, как происходило избрание патриарха Тихона, о патриархах Константинопольском и Иерусалимском, о положе­нии православных церквей Румынии, Югославии и Болгарии, о связях РПЦ с зарубежными церковными организациями. Задав целый ряд вопросов о состоянии РПЦ, количестве приходов и положении епископата и выслушав ответы Карпова, "Сталин сказал, что назрела необходимость создания специального госу­дарственного органа, который бы осуществлял связь между пра­вительством и руководством православной Церкви". На ответ Карпова, что такой орган следовало бы учредить при Президи­уме Верховного Совета, Сталин возразил, что Совет но делам РПЦ должен быть создан при Совнаркоме СССР, чтобы "осуще­ствлять связь между правительством и патриархом. Совет сам решений не принимает, а докладывает обо всем правительству и от него передает государственные решения Церкви".

"Затем Сталин обменялся мнениями с Маленковым и Бери­ей... после чего прямо с дачи Карпов позвонил митрополиту Сергию и сообщил, что правительство готово принять его вместе с митрополитами Алексием и Николаем. Прием состоялся вече­ром того же дня в Кремле.

В беседе Сталина с митрополитами Сергием, Алексием и Ни­колаем принимали также участие и . Сталин начал беседу с того, что высоко отозвался о патриотичес­кой деятельности православной Церкви, а затем поинтересовался проблемами Церкви.

Митрополит Сергий отметил, что главная проблема — вопрос о патриархе, подчеркнув ненормальность ситуации, когда патриарх не избирался в течение 18 лет. Для избрания патриарха необходимо созвать Поместный собор. Сталин одобрительно отозвался о проведении Собора. Спросил, как будет именоваться патриарх, когда может быть созван Собор, нужна ли помощь правительства с транспортом, доставкой и размещением участ­ников. Предложил также финансовую помощь.

Митрополит Сергий сказал, что для подготовки Собора потребуется не менее месяца: время военное, а собрать не­обходимо всех епископов, существуют трудности передвижения по стране и т. д.

"А нельзя ли проявить большевистские темпы?" — спросил Сталин. Обратившись к Карпову, он попросил помочь руководству Церкви собрать епископов, привлечь для этого авиацию и другой транспорт. Карпов заверил Сталина, что вся необ­ходимая работа будет проведена и Собор можно открыть через 3—4 дня. Тут же договорились назначить открытие Собора на 8 сентября.

Патриарший местоблюститель поднял вопрос о подготовке кадров священнослужителей и выразил желание открыть с этой целью несколько епархиальных курсов. Сталин предложил от­крыть не курсы, а академии и училища, на что митрополиты Сергий и Алексий ответили, что для этого у Церкви пока нет сил. Выслушав, Сталин сказал: "Как хотите, но правительство не будет возражать и против открытия семинарий и академий". Затем митрополит Сергий говорил Сталину о необходимости издания ежемесячного церковного журнала, открытия новых приходов, поставил вопрос об освобождении из ссылок, лагерей и тюрем архиереев и духовенства и о предоставлении возможности священнослужения и свободного передвижения по стране клирикам, отбывшим наказания в местах лишения свободы. Сталин предложил Карпову изучить этот вопрос, а митрополиту Сергию подготовить список священников, находившихся в заключении.

Митрополит Алексий обратил внимание Сталина на необходимость отчисления епархиями и приходами части средств на содержание православного центра, отметив, что, например, Ленгорисполком не разрешает этого делать. Митрополиты Сергий и Николай высказались за избрание священников в состав испол­нительных органов приходов. Патриарший местоблюститель особо остановился на важности открытия в епархиях свечных заводов, мастерских по изготовлению церковной утвари. Сталин не возражал против осуществления этих мер.

Повернув разговор в другое русло, Сталин предложил митрополитам помощь правительства в продуктах, транспорте и помещении для церковного руководства. Он сообщил, что правительство решило предоставить Церкви для размещения патриархии резиденцию германского посла в Москве Шуленбурга в Чистом переулке, оно передается Церкви вместе со всей мебелью. Кроме того, Сталин поставил митрополитов в известность о том, что правительство полагает создать специальный орган — Совет по делам Русской Православной церкви и председателем Совета назначить . Сталин подчеркнул, что Совет по делам РПЦ будет представлять орган связи между правительством и патриархией. 0братившись к Карпову, он сказал: "Подберите себе двух-трех помощников, которые будут членами вашего Совета, создайте аппарат. Но только помните, во-первых, вы не обер-прокурор а во-вторых, своей деятельностью больше подчеркивайте самостоятельность Церкви".

Поповского

Митрополита Сергия привезли из Ульяновска в Москву дня за два до встре­чи. Одновременно из Ленинграда вызвали митрополита Алексия, второе лицо в церковной иерархии. Третьим был Николаи, митрополит Киевский, всю войну за­менявший Сергия в Москве. К властям наиболее близок из этой тройки был Ни­колай, но похоже, что и он не знал о предстоящем визите к вождю. Им позво­нили ночью. Говорят, что Местоблюститель растерялся, начал лепетать по теле­фону что-то о трудностях передвижения по Москве: «Ведь трамваи уже не хо­дят...» Трамвай не понадобился. Всех троих доставили на прием кремлевские ма­шины. К полуночи иерархов принял Молотов. Сталин был еще занят — слушал донесения с фронтов. Часа в два ночи (любимые рабочие часы вождя) Сталин, Молотов и митрополиты заняли, наконец, места вокруг богато сервированного стола. Началась беседа. Все, кому приходилось вести переговоры со Сталиным, когда он находился в хорошем настроении, рассказывают о нем как о человеке редкого обаяния. Очевидно, именно этой стороной своей обернулся он к трем иерархам в ночь с 4 на 5 сентября. Сказал, что Советское правительство вы­соко ценит общественные усилия Церкви в настоящей войне, а также труды каж­дого из присутствующих по сбору пожертвований на нужды Красной Армии.

Радушно разведя ладони, спросил: «Что теперь мы можем сделать для вас? Про­сите, предлагайте». И, не дожидаясь ответа, сам сделал первое предложение:

«У вас плохо с кадрами, нужно готовить новые кадры».

«Может быть, открыть какие-нибудь курсы для священнослужителей...»,— неуверенно за­говорили митрополиты, не зная, куда клонит вождь. Но бывший семинарист уже вошел в роль римского императора Константина. «Какие там курсы! Академии духовные вам необходимы, семинарии нужны. К этому делу надо приучать с ма­лолетства».

Митрополиты оживились. Но вот беда, ведь и епископов нехватка. Их то­же надо готовить, но где? Ведь епископы — монахи. Нельзя ли разрешить при Патриархии домик завести, где будущие епископы смогли бы проходить монаше­ский искус?.. Сталин: «Зачем же домик, мы для этого монастырь подыщем».

Заговорили об отсутствии богослужебных книг. Митрополит Николай за­метил, что не худо бы издавать Календарь, а в качестве приложения к нему пе­чатать богослужебные тексты.

И снова, как исконно хлебосольный хозяин, Ста­лин, широко разведя руками, заявил, что Календарь церковный, конечно, издавать можно, но Календарь — пустяк. Патриархии надо наладить широкую изда­тельскую деятельность, обмениваться изданиями с зарубежными церквами. И пре­жде всего прямо в ближайшие дни надо выпустить первый номер «Журнала Московской Патриархии». Вождь даже укорил митрополитов за узость планов, за отсутствие настоящего размаха. «Вам надо создать свой Ватикан, чтобы там и Академия, и библиотека, и типография помещались, и все другие учреждения, необходимые такой крупной и значительной Патриархии, какой является Патри­архия Московская».

Осмелевши, митрополиты попросили у Сталина еще одной милости: «Нет у нас Патриарха. Надо бы избрать, да не знаем, удобно ли?» «Это ваше внутрицерковное дело»,— успокоил их вождь. «Но как собрать епископов на Помест­ный Собор? Ведь война идет, пропуска... с железнодорожными билетами трудно­сти...» — «Вячеслав Михайлович, распорядитесь о поездах и самолетах для дос­тавки епископов. Когда Собор?» Избрать Патриарха решили, не откладывая, и журнал выпускать сейчас же. О том, кого выбирать в Патриархи, даже говорить не стали. И так было понятно. В глазах Сталина более подходящей фигуры, чем митрополит Сергий, никого не было.

Была, однако, в той сердечной беседе одна минута, когда угощения крем­левские показались митрополитам горьковатыми, пахнуло на них вдруг сырым холодом лагерных бараков да запахом параши камерной. Это случилось, когда, не переставая любезно улыбаться, Сталин сказал, что, поскольку людям Церкви неудобно по своим делам ходить в правительство, а лицам правительственного аппарата неудобно сноситься непосредственно с Патриархией, следует создать по­граничный, так сказать, орган — Совет по делам Русской Православной Церкви. «А во главе Совета поставим товарища Карпова,— сказал вождь и с интересом посмотрел в лица стариков в рясах.— Знаете товарища Карпова?» Да, они его знали, слишком хорошо знали. Георгий Григорьевич Карпов был начальником как раз того отдела НКВД, который арестовывал и расстреливал церковную братию. Это он ссылал священнослужителей без суда и закрывал храмы, не интересуясь мнением прихожан. Это от его руки обезлюдела и захирела Православная Цер­ковь. Теперь этого Малюту опять сажают на шею Патриархии... Митрополиты ис­пуганно молчали. Наконец Сергий нашел в себе силы промолвить: «Богопоставленный вождь, но ведь он, Карпов, из гонителей наших...» «Правильно,— явно довольный произведенным эффектом, ответил

Сталин,— партия приказывала то­варищу Карпову быть гонителем, он исполнял волю партии. А теперь мы ему поручим стать вашим охранителем. Я знаю Карпова, он исполнительный това­рищ. Ну, стало быть, согласны, чтобы Карпов стоял во главе Совета?» Удерживая вздох, митрополиты закивали головами. Но то была лишь одна, маленькая, совсем крохотная заминка. В остальном же встреча оставила у иерархов самые радостные, если не сказать, светлые, воспоминания. Так, по крайней мере, митро­полит Алексий, впоследствии Патриарх, рассказывал близкому своему человеку Анатолию Васильевичу Ведерникову. А Ведерников после смерти Алексия авто­ру этих строк.

[1] В скобках время реализации аналогичных мер в Советской России и СССР.

[2] Николо Макиавелли – итальянский политический мыслитель и государственный деятель.

[3] Постановление Политбюро ЦК РКП(б) о политике по отношению к церкви и

о «недопустимости волокиты» в исполнении расстрельных приговоров. Из протокола заседания ПБ N8, п. 11 от 01.01.01 г.

[4] Е. Тучков - руководитель секретного отдела ГПУ; – заместитель

наркома юстиции, руководитель 5 "ликвидационного отдела" в Наркомюсте;

- заместитель председателя ВЦИК по вопросам религии.

[5] Зам. Председателя ГПУ

[6] Поминовение властей за богослужением было установлено Патриархом Тихоном и Временным Синодом тотчас после освобождения.