О том, как сам Бог противился любви великого князя
В «Лицевом летописном своде» — хронике деяний правителей российских, сохранилась в подробностях история удивительной и безрассудной страсти великого князя московского Василия III, который не побоялся ради любимой женщины кинуть вызов самим небесам.
Ее звали Елена Васильевна. Она была литвинкой и родной племянницей Михаила Глинского. После того как мятеж, поднятый им против великого князя литовского, короля польского Сигизмунда I, был подавлен, князь Михаил, спасая свою жизнь, вынужден был бежать в Московию. Вместе с ним, боясь преследований за деяния своего ближайшего родича, последовали все братья мятежника с семьями. Так маленькая племянница Михаила обрела новую родину.
Шли годы. Елена росла и становилась красавицей и умницей. В отличие от московских боярышень ее не учили стыдиться и молчать в присутствии мужчин, не ограничивали воспитание сидением за пяльцами. Она владела в совершенстве несколькими иностранными языками, могла вести непринужденную беседу на темы политики, любила выезжать на охоту и русским сарафанам предпочитала европейские наряды.
Не было поэтому случайностью то, что при первой же встрече с Еленой Василий III заинтересовался ею; при второй — сказал, что такой красивой и разумной девушки он не встречал; при третьей — решил, что Глинская станет его женой и великой княгиней московской.
Но исполнить сказанное было не так уж легко. Прежде всего потому, что Василий III был уже женат. Правда, государыня Московии, Соломония Сабурова, была бесплодной. Василий III очень любил детей и страшно переживал, что за двадцать лет семейной жизни Бог не послал ему наследников. Однажды, говорят, он даже расплакался в присутствии своих подданных, увидев на дереве птичье гнездо с птенцами.
— Кому царствовать после меня на Русской земле? — причитал он. — Братьям моим? Но они со своими делами управиться не могут!..
Развод с Соломонией был неизбежен. Внезапно вспыхнувшие чувства к молоденькой Елене Глинской только ускорили его.
Однажды утром в покои великой княгини вошли смущенной толпой бояре и духовенство и объявили волю ее супруга: Соломония должна постричься в монахини. Великая княгиня сперва опешила, но когда к ней приблизились две черницы, гневно оттолкнула их. Она наотрез отказалась выполнить требование Василия III.
В монастырь Великую княгиню пришлось отправлять силой. После обряда принудительного пострижения несчастная несколько раз срывала с себя ненавистную черную рясу и рвала ее на куски. Но смириться с неизбежным ей все-таки пришлось.
Довольно легко устранив со своего пути к Елене Глинской первую преграду, Василий III неожиданно столкнулся с другой. Девушка поставила московскому правителю странное условие. Она хотела, чтобы Василий III... сбрил бороду. Привыкнув с детства к по-европейски гладко выбритым своим родственникам, Елена терпеть не могла бородатых московитов, Василий III с густой седой растительностью на лице казался ей стариком. Стремясь стать желанным, великий князь московский после долгих и мучительных колебаний и раздумий все же решился и «возложил братву на броду».
Этот поступок правителя привел его подданных в священный ужас. Дело в том, что на Руси в то время голый подбородок у взрослого мужчины воспринимался не только как великая непристойность, но и даже как грех. Православная церковь называла бороду принадлежностью истинно верующего, благочестивого человека. В храмах на иконах, изображающих страшный суд, по правую руку от Иисуса Христа стояли благообразные бородатые праведники. А по левую находились осужденные на вечные мучения в аду еретики и басурманы, которые были обриты и имели «аки коты и псы» только одни усы.
Поступок Василия III, который принес ему благосклонность Елены, имел печальные с точки зрения патриархально настроенных московитов последствия. Многим молодым щеголям действия влюбленного государя понравились и они кинулись подражать ему. И не только с великим удовольствием избавлялись они от бороды, но и переодевались в европейские одежды. Слухи о новых веяниях в Москве дошли до папы римского, который, не разобравшись, решил, что дело клонится к отходу московитов от православия, и стал усиленно предлагать Василию III церковную унию. С трудом удалось убедить главу католической церкви в том, что он слегка ошибся в своих прогнозах и чаяниях.
Видя, на какие безумства идет ради понравившейся ему женщины великий князь, многие бояре настроились против Елены и стали отговаривать своего господина от женитьбы на ней.
— Зачем тебе, государь, чужеземка из вражьей Литвы? — говорили они. — Женился б ты лучше чин чином на русской боярышне.
Неожиданно такие настроения поддержало и духовенство. Белозерский старец Вассиан Косой (бывший боярин, князь Патрикеев) и афонский монах, прославленный Максим Грек резко выступили против намерений Василия III. Они утверждали, что видели небесное знамение, которое истолковывали так: вели кому князю московскому Бог не велит вступать в брак с литвинкой Глинской. Ибо от брака этого родится сын, который станет ужасом русской земли.
Василий III не был особенно суеверным человеком. В словах почтенных монахов ему виделись скорее происки тех, кого не устраивало возвышение чужестранцев Глинских, которое непременно должно было бы последовать после его венчания с представительницей этого рода. Но тут началось нечто невообразимое. В Москву одно за другим пришли послания от патриархов Иерусалимского, Константинопольского, Александрийского. Столпы православной церкви, не сговариваясь, отказались благословлять на новый брак великого князя московского. «Бог того не желает»,— утверждали они. Письма патриархов были наполнены самыми мрачными предсказаниями. Они видели уже потоки безвинной православной крови, льющейся по Руси, горы человеческих трупов и каркающее воронье над ними, храмы, превращенные в игрища и «безумие, облаченное в царские одежды».
Воспользовавшись случаем, подала голос из монастыря и Соломония Сабурова. Она заявила, что пострадала безвинно, и заточена была не из-за бесплодности своей, а из-за мужнина блудодейства. -де злая чародейка, она опоила великого князя зельем, и он потерял разум. А Соломония Сабурова — честная жена, и она находится сейчас в тягости от царственного мужа своего.
Потом пошел поголосок, что разведенная великая княгиня таки родила в монастыре дитя, девочку, великую княжну. Но сам Василий III срочно провел расследование и выяснил, что его пытались подло обмануть, и Сабурова за свое дитя выдавала чужого младенца.
Разъяренный великий князь решил показать своим подданным раз и навсегда, кто в державе главный. И довольствуясь благословением одного только митрополита московского, повел присушившую его сердце Елену Глинскую к венцу. Восемнадцатилетняя молодая была прекрасна и отчаянно весела. Ее не пугали мрачные предсказания, сыпавшиеся со всех сторон. Они верила только одному пророчеству, которое за несколько дней до свадьбы дал ей некий юродивый. А он ей тогда сказал: «Родится у тебя сын, Тит — широкий ум».
Впрочем, в первые годы после того как волею влюбленного Василия III Елена стала великой княгиней московской, ей пришлось, видимо, не раз усомниться в правильности счастливого предсказания, данного блаженным. Четыре с половиной года не могла зачать Елена Глинская. Вспоминалось ей невольно, что и у предшественницы ее, Соломонии Сабуровой, детей от Великого князя не было. И страх сковывал сердце Елены.
Переживал и Василий III. Возил он свою молодую супругу на богомолье по монастырям, щедро раздавал милостыню. По его просьбе во всех церквях русских молились о даровании наследника государю.
Ночью 25 августа 1530 года разразилась в Москве великая гроза. Страшный гром пугал своими раскатами набожных горожан, злые молнии губили деревья, ударялись в высокие шпили теремов и кресты колоколен. Некоторые говорили, что чувствуют, как содрогается само нутро земли. В эту страшную ночь появился на свет первенец Василия и Елены, Иван, которому суждено было войти в историю Руси под именем первого царя ее, Ивана Грозного.
Впрочем, ребенком он был довольно милым и радовал своих родителей тем, что рос резвым да здоровым. Через два года у Ивана появился младший брат, Юрий. Василий III был очень нежен к жене и радостно возился со своими сыновьями. Казалось, все мрачные предсказания никогда не сбудутся, страхи постепенно исчезли, растаяли, как призраки при свете дня. Но несчастья еще только готовились обрушиться на эту опьяненную любовью и взаимной нежностью семью.
В сентябре 1533 года великий князь московский отправился с Еленой и сыновьями в Троицкий монастырь на праздник чудотворца Сергия. Во время торжественного богослужения у него внезапно испортилось настроение. Не сказав никому о причине этого, Василий III заявил, что сразу же после окончания праздника поедет развеяться на охоту в Волок-Ламский. Елена неохотно отпустила его. И не случайно волновалась она. Во время охоты великий князь почувствовал сильную боль в левой ноге. Осмотрев больное место, государь обнаружил большой нарыв под кожей. А после охоты слег в горячке. Призвали двух иноземных врачей, которые тут же принялись усердно лечить великого князя. Но болезнь день ото дня усиливалась. Так прошло почти два месяца.
Василий III, чувствуя, что теряет последние силы, приказал везти себя в Москву. В Москве он призвал к себе доверенных бояр и дьяков и спешно составил духовную грамоту. Потом, прогнав всех, попросил остаться у своей постели только митрополита и своего духовника. Им он сказал, что считает себя великим грешником, который осмелился спорить с самим Господом Богом. Что терпит сейчас в наказание за это. Что единственным выходом для себя и семьи своей видит пострижение в монахи.
— Смотрите, не положите меня в белом платье,— говорил Василий III,— хотя и выздоровлю — нужды нет, мысль моя и сердечное желание обращены к иночеству!
Великий князь московский приобщился и соборовался. Врач уже не мог облегчить его страданий и честно признался, что не видит другого средства, кроме помощи Божьей.
Тогда Василий III приказал привести к его ложу маленького сына Ивана, которого назначил наследником московского престола, и великую княгиню.
Мальчика он благословил. А с женою хотел поговорить в последний раз, открыть какую-то страшную тайну, предупредить о чем-то. Но обезумевшая от горя Елена так плакала и билась в истерике, что он не мог и слова выговорить. Только погладил ее по голове, утешая.
Василий III скончался 3 декабря 1533 года ровно в полночь. В самые последние минуты митрополит московский, единственный, кто, вопреки мрачным предсказаниям небес, согласился благословить брак великого князя с любимой им женщиной, успел наскоро совершать обряд пострижения.
Земле предавали уже не тело кинувшего вызов небесам Василия III, но тело смиренного инока Варлаама.
