2013 г.
РУКА
(пьеса в одном действии)
Действующие лица:
Петро — парень без возраста, долговязый, лысый, с неровным черепом в шрамах.
Красноперов (Муха) — его закадычный друг, маленький большеголовый крепыш.
Василиса (Вася) — сожительница Петра, совсем еще молодая.
Действие первое
Картина первая
Летняя веранда в сельском доме: в углах мешки, инвентарь и всевозможный хлам, у стены панцирная кровать, рядом ободранный табурет. Справа выкрашенная половой эмалью дверь. Слышен шум дождя. Петро блуждает по комнате. В дверь стучат, но она отворяется сама собой, появляется Красноперов.
Красноперов: Здорово, Петруха!
Петро: Э, здорово, Муха, брат!
Красноперов: Твоего батю встретил, говорит, зайди, Петро просил.
Петро: Ну да, брат, тут такое дело…
Красноперов: Ты че-то нервный.
Петро: А ты мокрый. Короче, копейки есть?
Красноперов скалится, вытирает ладонью лоб и лицо, ныряет рукой себе за пазуху, достает полторашку.
Петро: Опа, братуха, красавчик, уважаю! (в шутку замахивается на друга, тот отвечает тем же, гогочут) У кого брал? У Оксанки? Добрый шмурдяк, лучше водки! Ща, разбодяжим (выходит).
Петро спешит бодрой походкой, в его руках уже две одинаковые бутылки и сверток.
Петро: Э! конечности! (скидывает Красноперовские ноги с табурета, раскладывает снедь).
Красноперов: Сальцо! Одобряю!
Петро: Поляна готова. Ты, слышь, микрофоны достань, там под койкой.
Красноперов, пошарив руками под кроватью, аттестует на стол-табуретку два граненых стакана. Петро наполняет их до половины. Пьют.
Красноперов: Уффф!
Петро: Фшшш!
Красноперов: Хорош-шо-о!
Петро: Кайф!
Сидят некоторое время молча.
Петро: Еще?
Красноперов: Еще!
Красноперов: Фффф!
Петро: Уххх! Хорошо?
Красноперов: К-кайф!
Красноперов, морщась, одним пальцем придерживает, другим отрывает кусок сала, отщипывает хлеба. Петро наблюдает за ним.
Петро: Ты лучше жуй, оно прошлогоднее.
Красноперов: Кх, а? да ладно!
Петро: Ты че пришел-то?
Красноперов: Я? Так ты звал!
Петро: Ну, допустим, звал. А чего ты покраснел? Ха-ха-ха!
Красноперов: Ты гонишь? Петро! Я могу уйти (берет за горлышко бутылку).
Петро: Спокойно! Ты мне, Муха, друг, а это значит, что мы братья. Ну?
Красноперов: Ну!
Петро: Ну-ну. Гну! Короче, Муха, надо вот что.
Петро наливает, выпивают. Красноперов закидывает кусок сала в рот, жует. Петро некоторое время, молча, смотрит на него неотрывно.
Петро: Видишь пальцы (растопыривает пальцы правой руки перед носом Красноперова). Во. Это братья. Понимаешь, Муха? По отдельности каждый. И вот, что с ними по отдельности (делает движения другой рукой, будто ломает пальцы, смотрит бешеными глазами, то на руки, то на Красноперова). Вот, что с ними бывает! А теперь смотри (сжимает пальцы в кулак), а теперь как оно? Э? Хрен нас сломаешь!
Красноперов: Ты прав, брат. Держи краба!
Петро: Помнишь, как мы все вместе бились? Как плющили центровских? А? Я, ты, Бодрюня, Леха, Андрюха и все наши пацаны?
Красноперов: Ну, еще б! Конечно помню, были времена.
Петро: Во! А знаешь почему, Муха? Потому что вместе мы — сила!
Красноперов: Золотые слова! Давай, за братьев! (наливает, выпивают).
Петро: Уффф! (занюхивает рукавом). За братьев, говоришь. Мы тут с тобой, Муха, за братьев пьем, а где они, братья? Где? (разводит руками).
Красноперов: Да, кто где.
Петро: А я тебе вот что скажу — под юбками у своих баб! А ты не смейся, Муха, я с тобой серьезные разговоры разговариваю. Вот, помнишь, когда меня по зиме малолетки по площади раскатали? А? Где вы были, а? Друганы.
Красноперов: Э, ну, Петро, ты не гони, ты тогда сам ко мне не пришел. Я б поддержал.
Петро: Я тогда к Андрюхе пришел, — еще рожа не зажила, — а потом к Бодрюне пришел… Муха, брат… (закуривает) А они мне говорят, мол, Петруха, сам разруливай, ты, мол, как Д. Артаньян все скачешь, а у нас семьи и мелкие растут.
Красноперов: Ну, так ко мне какие предъявы? Ты же не ко мне пошел (закуривает).
Петро: А то и не пошел, потому что все по норам, никого не соберешь. Это раньше можно было свистнуть — вся братва соберется. А нам с тобой че, вдвоем салабонам мстить? Они ж только стаями передвигаются. Меня твоя мамка и так на порог не пускает, а за то бы голову откусила.
Красноперов: Да ну тебя!
Петро: Ладно, не обижайся, Муха, я старших уважаю! Меня так учили. А вот салабоны не уважают старших. Им по барабану, кто такой Муха и кто такой Петро, и почему они в селе вес имели. Давай накатим!
Красноперов: Давай (пьют). А вообще, Петрух, да. Они ж теперь толпа на толпу не бьются, на одного нападают.
Петро: Да, ты подумай, я к ним подхожу, говорю, пацаны, дайте закурить дядьке, а они мне, мол, не курим, спортсмены. Я им говорю, не бойтесь, мамкам не расскажу. А там один такой самый борзый: ты, мол, козел старый, пошел вон отсюда пока не напинали. Не, Муха, ты прикинь? Мне! Салабоны!
Красноперов: Эй, Петро, остынь! Дело прошлое. В конце концов, ты им тоже успел навалять хоть немного. А на своих пацанов не быкуй, у них уже свои салабоны подрастают, еще лет пять…
Петро: Да я не быкую. Пусть. Просто, понимаешь брат, огорчился. Были же (поднимает кулак), а теперь (разжимает пальцы кулака). Да и хрен с ним, с этим случаем, хоть бы кто пришел так, посидеть, поговорить. Друзьям разговаривать надо. Вот ты, Муха, один брат остался, и ты где, скотина, месяц пропадал?
Красноперов: Да, я это, Петрух, меня ж дядька на проходку пристроил, устаю как собака, да еще мамка с огородом конкретно припрягла. Я месяц даже капли в рот не брал. А на той неделе Бодрюня подошел, говорит, подсоби с покосом теще, я в долгу не останусь. Ну, вот, сам знаешь, ему как с рукой его теперь? Я и помог. А сейчас дождь льет — передышка.
Петро: А, ну Бодрюня теперь совсем буржуй стал. И теща с женой его в обороте держат. Как конечность себе отпилил.
Красноперов: Ну, такого никому не пожелаешь — я про руку — теща-то, черт с ней. И он не отпилил, ему прессом ее раздавило, потом уже в больничке кисть отрезали.
Петро: Да я помню, я так…
Красноперов: Да так-то он молодец. Не бухает, регрессные вложил в ипотеку, или как там ее, кредит короче, квартиру взяли. Но он еще выплачивать будет. Дочка у него такая потешная растет. Давай, за Бодрого!
Петро: Давай.
Петро и Красноперов уже изрядно пьяны.
Петро: Слушай, брат, вот ты за Бодрого переживаешь, а ты бы за меня стал переживать, если бы это я без руки остался?
Красноперов: Ну, ясен пень!
Петро: А сколько Бодрюне копеек выплатили регрессными?
Красноперов: Да, не помню точно, косарей сто пятьдесят.
Петро: О-о-о! Ни хрена себе! Да мне за них больше года слесарить в своем мехцехе надо!
Красноперов: Так он и слесарил раньше тоже, как помнишь.
Петро: Давай, еще накатим! (трясет бутылку, та пуста). Давай вторую! (Красноперов подает).
Пьют. Молчат какое-то время, курят.
Красноперов: А где Васька-то твоя?
Петро: Кто? А, Васька… Васька шляется где-то. У подруги, сказала, посидит.
Красноперов: Так уже час ночи (смотрит на свои часы).
Петро: Че? Ровно?
Красноперов: Без пятнадцати.
Петро: Ну, через пятнадцать минут не явится, по шеям получит. Пойдет, где была, пусть ее подруга кормит.
Красноперов: Правда твоя.
Петро: Слушай, Муха, я думаю… А отдолблю-ка я себе тоже руку на станке. Бодрый же живет, и ниче, и я проживу. А с регрессом даже и заживу!
Красноперов: Эй, Петро, не гони!
Петро: Да я левую. Она не больно-то и нужна.
Красноперов: У Бодрого тоже левая. Только он левша ведь.
Петро: Во, тем более, а я правша! Так что левая подойдет лучше всего.
Красноперов: Не, ты дебил, нет?
Петро: Не, а че? Вышибаться я правой смогу, и с ноги! (резко поднимается и пинком рассекает воздух, задевает табурет, тот опрокидывается вместе с остатками закуски, стаканы катятся по полу).
Слышны шаги, входит Василиса, слегка навеселе. На ней серый растянутый свитер, в руке мокрый зонт.
Василиса: Что за шум, а драки нету? О, привет, Муха-Красноперище!
Красноперов: Здорово, Вась!
Петро: Где была?
Василиса: Ты знаешь, где я была. У Танюхи.
Петро: Ты мне глаза не закатывай! Муха, сколько времени?
Красноперов: Еще часу нет.
Петро: Ладно, живи!
Василиса: Тебя не спросила, жить мне или помирать (уходит в дом).
Петро: Во, видел? Тоже борзая не по годам. А я ее, дуру, кормлю. Принеси-ка (кричит Василисе) нам закусить че! (в ответ слышен ее голос, но слова не ясны).
Красноперов поднимает табурет и все, что на нем было, обдувает стаканы.
Петро: Ты это, Мух, сядь. Я вот думаю, что любовь там морковь всякая это ерунда, а вот к ней я привык. Вот, Мух, получу полторы сотни регрессных, мы тоже можем в квартиру вложить, или нет, эту развалюху подшаманим: крышу надо перекрыть и фундамент поднять, печку перебрать. А может, машину взять? Можно будет в городе таксовать, права восстановлю. А там еще за руку пенсия будет капать. Красота! Ваське сапоги куплю по самые (проводит рукой по своей груди). Ну, и еще чего там захочет. Будет у меня как королева! Ну, бухать, само собой, придется завязать. Закодируюсь и Ваську закодирую.
Красноперов: Э, Петро, Петруха, брат, тебя понесло! Ты это, проспишься, схватишься за голову, что насочинял. Или вообще не вспомнишь.
Петро: Не, Муха-братуха, ты хоть и последний нормальный остался, но и ты меня не понимаешь. А ты пойми!
Входит Василиса, несет ложки, эмалированную тарелку, над которой поднимается пар.
Василиса: Милости просим, закусончик. Третий ставь!
Красноперов достает из-под кровати третий стакан, разливает.
Василиса: За что пьем?
Красноперов: М-м-м, да так, вроде…
Петро: За будущее.
Красноперов: Точно (заглядывает в тарелку)!
Василиса: Хороший тост (бьет Красноперова ложкой по лбу).
Выпивают, закусывают.
Василиса: А ты что, Красноперище, к нам залетел? На огонек?
Красноперов: Если в жизни станет туго — посмотри на морду друга! Га-га-га!
Василиса: А-ха-ха!
Петро, молча, жмет руку товарищу.
Компания продолжает застолье. Шум дождя нарастает, к нему примешиваются разные звуки: стук молотка, визг циркулярной машины, скрежет, топот, звон посуды, хлопанье дверей, скрип, похожий на детский плачь, и т. д., фоном звучит тихая спокойная мелодия, — все это превращается в одну какофонию, за которой теряются голоса героев: «рука», «друг», «братья», «завтра», «кулак», «мое» и пр. Медленно угасает свет, блуждают тени, затем так же медленно зажигается.
Картина вторая
Та же комната. На кровати спит Василиса, накрытая курткой Красноперова. Красноперов на полу.
Красноперов: Э-э-э? Черт. Где? А! О, Васька! А Петруха где? Ва-ась! Проснись!
Василиса: Чего орешь?
Красноперов: Петруха где? Иди, посмотри в доме.
Василиса: Да он на работу пошел. Я слышала.
Красноперов: Да ну! Бухой?
Василиса: Кто бы говорил!
Красноперов: Я думал, у него выходной.
Василиса: Это у тебя выходной. А у него пятидневка.
Красноперов: Черт!
Василиса: Мух, ты или спи или иди.
Красноперов: Вася, блин, телефон есть?
Василиса: Неа, потеряла.
Красноперов: А номер Петрухин?
Василиса: Да какой номер, Муха, у него двух дней телефоны не держатся! Да чего ты нервничаешь-то?
Красноперов: Вася, блин, ты забыла, что он хотел с собой сделать?! Дебил!
Василиса: А! У Пети крыша едет.
Красноперов: Думаешь, перепил?
Василиса: Короче, Мух, спи уже.
Красноперов: Не, я это, пойду. Может, на вахтовку успею.
Василиса: Вали. Дверью хлопни!
Красноперов уходит. Василиса переворачивается на другой бок. Дверь открывается сама собой. Шумит дождь.
Занавес.
