ЕВГЕНИЙ МАРТЫНОВ
ТАЙНА
Гляжу в окошко. Август. Быстро темнеет, и спешат люди. – Как винтовка на плече женщины – гладиолус. Снимает с клумбы девочка свою кошку – осторожнее…
В середине школьных каникул, в рождественскую ночь с 6 на 7 января, детдомовцы-старшеклассники Игнат, Витька, Женька и четыре девчонки заступили на дежурство по кухне. – Переписал из старого дневника и продолжил. – Кухня и столовая – один рубленый дом под соломенной крышей. Он стоял в отдалении, в метрах четырёхстах от спального корпуса. И рядышком с подсобными по хозяйству помещениями. Как бык, вторгался в лоно берёзового леска за деревней Боголюбовка в сторону Усовки и железнодорожной станции Марьяновка, районного центра Омской области. А за этими прилегающими колками – колхозные поля под картошку, просо, овёс, пшеницу и прочее, по усмотрению агронома да председателя.
Мальчишки натаскали колотых дров, заготовленных предыдущей сменой, залили во все три котла, вмонтированных в плиту печи, воду в необходимом литраже для первого второго и третьего блюд, возбудили пламя в топке, выставили алюминиевый пятиведёрный бак на середину кухни, подтянули мешок с картошкой…. Девочки тоже не сидели, сложа руки. Занимались чем-то необходимым для общего дела. Но… теперь уже почти всей бригадой разместились вокруг бачка чистить картошку в тазик, наполненный водой наполовину. Все, весь этот личный состав, дежурили не впервой, и дело спорилось. Помалкивали. Сопели себе под нос. Думали… каждый о своём личном… заветном…
Дичились. Только-только зарождающиеся чувства, влечение особей разного пола друг к другу.
И Вера Новицкая была ничего, симпатичная девочка со стройными ножками, но всё-таки Надя Кузнецова Женьке нравилась больше. Больше жизни как, ему казалось. (Но это – между нами).
Через какое-то время решили передохнуть. Сходили (сначала мальчишки…) на улицу… посмотреть в звёздное небо. Определиться по времени. Часов не было.
На дворе морозно. В больших прогалинах, между косматыми тёмными тучами, с изменчивыми абрисами, в звёздной компании – краюшка луны. Вон… и ковшик-черпак. Сверкает Большая Медведица…
Ориентировочно около полуночи девчонки пригласили ребят в пустующую столовую, что располагалась, как уже было сказано, в этом же доме – через коридорчик напротив кухни (двери в двери). Все трое согласились. Правда, Казанцев, пошёл, было, но вернулся, подумав, что не помешает снять крышку с котла, в котором доходила до кондиции кулеш-каша. И умерить пыл в топке печи. Вернулся именно Женька, возможно потому, что уже с раннего детства был человеком обязательным. Обстоятельства заставили, сформировали такое качество. Пришлось заботиться о младшем братишке Вовке, оставшемся без родной матери с трёхмесячного возраста. Вот и Вера Новицкая такая же по характеру… в этом отношении. – При ней здесь в детдоме – маленький Коля, «Топ-топ», как его прозвали воспитанники. Малыш забавный.
Окна – наполовину снизу прикрыты ситцевыми белыми шторками. Столик на высоких ножках, или его можно назвать большим табуретом, который придвигали по необходимости к торцу длинного общего стола для приёма пищи, чтобы поставить на него бак с варевом, будь то суп, каша, или компот. Теперь этот спец. табурет был отодвинут, накрыт белой скатертью с вышитыми крестом красными петухами. На ней в фарфоровой тарелке стояла зажжённая восковая свеча, рядом располагалось блюдце, тоже фарфоровое, с крутой отбортовкой, а на нём, с видимой внутренней стороны, химическим карандашом намечена, наведена стрелка…
Все, кроме Казанцева, уже разместились вокруг. Женька вслепую придвинул табуретку и молча присел. Наступили минуты таинства. Пламя… тени…
Одним из набора гаданий на блюдечке было – «кто тебе нравится» и «кто тебе больше всех нравится»!.. кого ты любишь – другими словами.
Примерно полночь. Логикой и не пахнет, одни чудеса. На лбах пот холодный выступил. Тут не до скуки. Блюдечко продолжало кружить!.. и стрелка тоже, конечно. Свеча еле светила. Тени шарахались… по стенам, полу…
Когда очередь подошла – загадал и Женька. Не без колебаний. Все участники потёрли ладошку об ладошку и прикоснулись подушечками пальцев к кромке блюдца. После непродолжительной выдержки оно… тронулось!… медленно, вроде как бы нехотя, по кругу. Женька затаил дыхание. Вот блюдечко, приостановилось. Стрелка показывала на Веру Новицкую…
«Надо же!..» – подумалось Казанцеву. А стрелка, постояв секунды 3 – 4, снова «поплыла»… Медленно-медленно, едва-едва. От одного к другому, от одной к другой!.. в кругу сидящих пацанов и девчонок. Женька не отрывал от этой чёрточки своего взора. Любопытство разгоралось, затягивало, словно в омут. И вот блюдце опять замерло. Остановилось. И больше ни с места. Стоит, как… прилипшее. Стрелка показывала на Надю Кузнецову! Однозначно. Девочка смутилась. И Женька тоже, и, видимо, покраснев с лица, поднялся. Вылез из-за стола. И все встали.
За окнами завывала вьюга.
Пора было идти на кухню. Продолжить недоделанную работу – чистку картошки на обеденное варево. Помешать половником в котлах и подбросить дровишек в печку, или наоборот утихомирить кочергой пламя. Что не входило именно в Женькины обязанности – мог бы и Витька, или Игнат это сделать.
Но… это ещё не всё.
Распалённые гаданием ребята с обострённым интересом, поглядывали друг на друга. Переговаривались. То полушёпотом, то вдруг неоправданно громко, возбуждённо. Девочки, то одна, то другая вдруг прыскала и, как бы смущённо прикрывали… губы ладошкой.
Покарябав толстый и рыхлый куржак на шибочке оконной рамы, и не достигнув стекла, Женька открыл форточку… Тьма кромешная и стужа. Луна, звёзды – всё исчезло.
Две пары детдомовцев расположились вокруг бачка дочищать картошку. Остальные занялись – кто чем, по заданию шеф-повара тёти Клавы… Но были все в сборе, здесь на кухне. Казанцев придвинул к цоколю печи невысокую скамеечку, встал на неё, взяв черпак, и стал перемешивать пшённую кашу.
И тут что-то подозрительное мелькнуло и скрылось в глубинах котла. «Чему бы это быть?.. – подумал Казанцев. И стал интенсивнее перемешивать кулеш, высматривать.
– Вот-вот оно, вот – и … поймал, подцепил… поднял над парящей поверхностью варева.
– Что это?!.. – догадывался и не верил себе. Повесил черпак на кромку чугунного литого котла и ухватил это что-то инородное за, как показалось, лысый длинный хвост. Опустил половник.
– Да это же!.. – хотел было сказать и не находил нужного слова, – это же… смотрите, что я поймал!..
– Крыса!.. – выпалили все хором!.. ахнули. Чистильщики картошки привстали со своих мест. И другие тоже замерли в тех позах, которые они занимали до этого момента. Да, то была… огромная полевая мышь!.. или может небольшая крыса-подросток.
Брезгливо, держа за хвост облезлое безобразие, Казанцев вышвырнул его за окно, через форточку.
Луна свидетель.
Под наблюдением зорких девчонок Женька тщательнейшим образом перемешал пшённую кашу-кулеш… Высмотрели, выловили останки.
Утро. 5 января 1943 года. Первая, вторая, третья смены – ребятня детдомовская завтракает. Казанцев – на раздаче. …Как ни странно, каши в бачке ещё четверть.
– Кому добавки?.. – повышает голос, немного смущённо. В ответ летят тарелки!… Стоящий на раздаче их ловит. Не скупится и отсылает «»поручно» назад желающим добавочного кулеша.
Воспитанники вылезали из-за стола со вспотевшими лицами и почти, как никогда, сытыми.
Один, как перст! И, слышу речитатив: «Спасибо повару, спасибо дежурным за вкусные кушанья!» – примерещилось, что ли?.. –
И мне думается, что та небольшая тайна, о которой шла речь выше, не стала достоянием, всех к тому причастных до самого закрытия детдома № 000. Уверен, что она не была разглашена и много позже после окончания второй мировой войны, а для проживающих детей того … приюта – Великой Отечественной, вплоть до этой публикации.
– Спасибо!.. – оно и сейчас слышится мне, как тогда, первозданно.
