Семейная педагогика
ОСОБЕННОСТИ СЕМЕЙНОГО ВОСПИТАНИЯ
Давайте выделим себе сам предмет, чем занимается данная педагогическая дисциплина в отличии от всех предыдущих. Мы с вами не говорили какие педагогики чем занимаются. Общая христианская церковная педагогика раскрывает средства, коими церковь освящает человека, а практическая церковная педагогика раскрывает средства, коими человек церковный совершает воспитание детей. В связи с этим в общей церковной педагогике мы в отношении самих детей приготавливаем к восприятию действий освящающих церкви и что именно побуждается в ребенке, каким образом мы можем это побуждение осуществить и каким образом ребенка ввести в богослужебную жизнь, жизнь освящающих действий, то в практической церковной педагогике мы уже берем все стороны жизни ребенка, начиная телесную, душевную в том числе духовную, которые нужно будет восстановить в способность церковно исполнять всю жизнь свою. Если нравственная педагогика занимается восстановлением всех сил ребенка для того, чтобы осуществить земную жизнь по тем свойствам и дарованиям, которые с рождения ребенок имеет и по этой причине имеет дело с ребенком, который с одной стороны несет в себе отголосок своей божественной природы в каких-то нравственных своих проявлениях, а с другой стороны в значительной степени является дитя греховным. И поэтому задача нравственной педагогики – земными силами побудить и поддержать в ребенке нравственные стороны его души и по возможности удержать ребенка от греховного действия и создать условия для восстановления из падений, которые так или иначе происходят с дитя. То уже церковная практическая педагогика осуществляет не только нравственную сторону, самое главное – она вводит ребенка в сферу жизни Духа Святаго, где действие благодати Божией становится важнейшим моментом постепенного нравственного восстановления ребенка. И в связи с этим практическая церковная педагогика восстанавливает ребенка во всю полноту его богодарованного достояния. Это телесная готовность служения, душевная сторона, значит нравственная сторона жизни ребенка, но освящаемая уже таинствами церковными, освящаемая церковным сознанием ребенка и освящаемая молитвенным расположением сердца ребенка к горнему миру. Вот все это вместе создает жизнь души ребенка совершенно иную, нежели просто нравственного ребенка, неверующего ребенка, хорошего доброго человека, но не верующего, а значит не имеющего освящающего действия в себе самом. Освящающее действие происходит не только по причине прикосновения ребенка к освящающим действиям церкви, но в значительной степени освящающее действие происходит по причине собственного молитвенного настроения ребенка. Почему, например, подвижники, отшельники могли месяцами пребывать в отшельничестве не прибегать к богослужению, не прикасаясь ни к каким освящающим действиям, не прибегая к таинствам. Единожды в год, спускаясь с гор и участвуя в пасхальном богослужении, причащаясь 4 раза в год, а все остальное время разве они не были церковными, разве они не были в освящении духа? Были. Но по причине именно личного обращения к Богу. Это и есть молитвенное настроение, молитвенное сердце. Вот тогда восстановление ребенка в способность быть освящаемым в этом молитвенном общении с Богом непосредственно. И плюс освящение, которое совершается им в любви, Господь заповедал любить и всякому, кто начинает любить Господь содействует благодатью Своею, а поэтому любовь всегда освящает. А значит она восстанавливает душу во праведное жительство – раз, второе – отвергает грехи, ибо любовь всегда отвергает грехи, в этом ее разница от влюбленности и влюбчивости, влюбчивость сама есть грех, сама есть буйство страсти, в то время как любовь напротив всякий грех отвергает, она освящает душу, а значит очищает ее от греха. А иссушает страсть и не позволяет ей пребыть, приводит душу в трезвенность и дает ей ту мирность и участие в ближнем и расположенность к нему, каковую имеет только лишь Божественная любовь, которую имеет только Бог. И поэтому человек, наделенный таковою способностью, если он совершает заповедь – возлюби Бога и ближнего своего, он при этом пребывает в действии, которое освящает все его естество, значит очищает его от греха, иссушает его страсти и поддерживает и вдохновляет его в исполнении богодарованного характера жизни, а значит Христова нрава, или же обретает в нем новую тварь. Ветхое удаляется, а новая тварь обретается и восстанавливается. Таковому действию в ребенке научает практическая церковная педагогика и с связи с этим она разбирает, что телесное должно быть восстановлено в дитя, тело каким образом восстанавливает, что в душевном должно быть обретено в ребенке, каким образом это обретается действием человеческим, потому что действием церковным – это общая церковная педагогика, а действием человеческим – это практическая церковная педагогика. И поэтому так как человеческие отношения и общение между ребенком и воспитателем, ребенком и родителем преимущественно происходят в жизни ребенка, в храме на службе он стоит малую часть суток, а большую часть времени он пребывает все-таки в общении с людьми, то поэтому практическая церковная педагогика, получается, имеет преимущественное влияние, или же преимущественное время влияния на ребенка, действий к ребенку. Если мы возьмем семейную церковную педагогику, то возникает естественный вопрос - а ведь если родители знают общую церковную педагогику, плюс знают практическую церковную педагогику, владеют ею, может быть, этого достаточно, чтобы в семье все необходимое совершить, однако, если мы зададимся вопросом воспитатель вне семейный и воспитатель-родитель одно и то же ли? Оказывается, нет. Оказывается родитель как воспитатель – явление более сложное, нежели воспитатель вне семейный, В чем же эта сложность? Между родителем и ребенком существуют родовые отношения, значит это отношения крови, это важнейший момент, по которому мы с вами узнаем, что дитя, нарождающееся в семье, становится тем явлением, через которое происходит спасение родителей, через дитя родитель спасается двумя образами, 1 – тем, что он должен понести ребенка как крест свой и этим он спасается, а 2 – он должен воспитать ребенка как чадо Божее, через которое произойдет спасение самого родителя, ибо дитя несет в себе и его, родительские грехи. И изживание этих родительских грехов в самом ребенке, совершаемое возрастающим дитя, спасает и самого родителя. Господь, народившись в какой-то чреде поколений как человек, послужил для спасения всего человечества. И таким же образом и всякий ребенок, нарождающийся в роду своем, по характеру своего жительства способен быть таковым искупителем, что ли, всего рода, спасителем своего рода. И если он берет на себя этот подвиг искупления, значит несения скорбей по грехам рода своего, в том числе и скорбей внутренних, скорбей грехов рода, которые в нем проявляются, в ребенке, не поддаваясь этим грехам, живет и воздерживается от них, то тем самым он искупает род свой. В связи с этим мы увидим, что отношения между ребенком и родителем сильно осложняются этими родовыми скрытыми грехами, ребенок постоянно как бы задевает родителя за имеющуюся неправду его родительской души, личную, собственную греховность, ребенок ее вскрывает, задевает, на нее натыкается. И в этом большая сложность и трудность семейных отношений. Другой момент – это имущественные отношения между ребенком и родителем, вещественные отношения, родитель ведь питает ребенка, одевает, обувает и наличие имущественной завязанности складывает совсем другой характер отношений, нежели между обычным школьным воспитателем и ребенком. Здесь какие осложнения могут возникать? С одной стороны зависимость ребенка от родителей, которая складывает определенный тип поведения дитя к родителям, с другой стороны зависимость родителя от ребенка, когда ребенок своими потребностями и требованиями имущественного окормления начинает играть родителями, как бы играть любовью родительскою, т. е. Он требует, чтобы родители доказали свою любовь ему через различные вещественные предметы и в конечном итоге может доходить до крайних истязаний, сейчас очень много таких семей, в которых возросший ребенок в возрасте 12-16 лет, имея только мать и не имея отца, требует от матери денег, когда мать не дает, начинает ругаться на нее, когда она продолжает не давать, начинает драться с нею и сейчас не мало случаев, когда мать избиваема сыном, если не дает средств его разным нуждам. Сейчас есть много детей, которые в возрасте старше 20 лет нигде не работают, а часто бьют мать, заставляя ее работать, она идет и работает, деньги все приносит и отдает сыну, а он их использует на пьянку, на наркотики и на развратную жизнь. Конечно же такие отношения между ребенком и воспитателем сторонним быть не могут. Это вещественные отношения. Третье – это властные отношения, связанные с общественными нравами, т. е. В целом то нравы общества и мнение общественное поддерживают власть родительскую над ребенком и по этой причине родители имеют не только имущественную власть над ребенком, но и просто саму по себе авторитетную власть. Если ребенок не слушается родителей, то это становится моментом его неустроенности в общественном мире. Поэтому государство и общество не только мнением, но еще и законами и силовыми действиями заставляет ребенка быть в послушании родителям до определенного возраста, на это назначена детская комната милиции, на это направлены законы уголовного кодекса, гражданские законы, которые требуют от ребенка послушания родителю. И родитель в связи с этим может прибегнуть к этим законам, сам, допустим не имея власти, он может прибегнуть к власти школы, может прибегнуть к власти комиссии по делам несовершеннолетних, может прибегнуть к власти профкомов, парткомов и пр., которые так или иначе заставляют ребенка все-таки слушаться семью. Еще очень важный момент – в родовых отношениях глубина ответственности за ребенка, который нарождается, даже не столько родовые, сколько природно-родовые, т. е. В природу родительских и детских отношений вложена ответственность родителей за ребенка и заключается она в материнском и отцовском инстинкте, т. е. Бессознательных проявлениях ответственности за ребенка, любви к нему и участия в нем. Зависит это от нравственности родительской. На сегодняшний день мы знаем, что отцовское безнравие, которое сейчас сильно обнаружилось в обществе привело к тому, что отцовское чувство практически заглушенным оказывается. Большинство мужчин, становясь отцами, фактически не испытывают пробуждения своего отношения к ребенку, которое должно быть. Единственное только лишь для них в семье увеличивается количество людей, еще один человек, который беспокойный, который требует много внимания и сил по отношению к себе, не более того. В крайнем случае, чувство чести отцовской в отце, он перед людьми себя чувствует, что вот, он теперь отец. Вот это чувство собственности, которое проявляется в нем по отношению к ребенку и которое реализуется в мнениях окружающих людей, которым он говорит, что я теперь отец, оно собственно и составляет единственную причину, по которой для него ребенок ценность. Для другого отца причина ценности ребенка может быть продолжение себя в роде, род мой продолжает быть, а я как представитель рода имею наследника своего. В связи с этим есть кому продолжать род чисто кровно – это первое, второе – есть кому передать мое дело, которым я занят, хотя это очень сильно сейчас теряется, мало отцов, которые имеют в своем сознании желание передачи своего служения сыну, т. е. Как бы продолжение трудовой династии в роду, так как сейчас у детей сознание свободы выбора, поэтому отцы особо и не имеют необходимости передавать именно свое, полагая, что они сами по отношению к своим отцам тоже были таковыми же, сами выбирали чем им заниматься, а вовсе не продолжать дело отцов своих, так же своего ребенка считают свободным в выборе своей профессии. Хотя этот момент может еще оставаться. И поэтому причина ценности ребенка для отца может оставаться таковой, что он продолжатель моего служения и моего дела в жизни. Более серьезным и существенным на сегодняшний день остается ребенок как продолжатель моего богатства, моего имущественного достоинства в обществе. Ибо родитель сегодняшний очень кичится тем, что он имеет что-то по сравнению с остальными и вот это имение, это богатство, передаваемое и умножаемое ребенком как наследство, вот оно становится причиной ценности ребенка для него. Наконец, существует тщеславная причина ценности, когда родитель чувствует возможность ребенка как известного в обществе, как знаменитого, почитаемого в обществе и через то часть этих лавров будет перепадать и ему. И поэтому взращивает его как свое лицо в общественном мнении, такая тщеславная ценность дитя. Не смотря на то, что я говорю все это об отце, как на сегодняшний день сильно пострадавшем члене семьи, но подобное же относится к матерям, мать тоже подобные вещи может переживать. И умножается число матерей, которые свое отношение к ребенку складывают из какой-то подобной причины. Вы увидите, что эти отношения между родителем и ребенком, которые преимущественно отсутствуют между ребенком и воспитателем, поэтому характер отношений в семье много усложняется. Еще одна причина ценности ребенка – это спасение в старости, что дитя есть тот, который меня утешит в старости, во-вторых похоронит, вот эта потребность быть погребенным, похороненным тоже составляет один из важных моментов, ради этого родитель сегодня старается все сделать для ребенка, ради этого старается его ублажить, сохранить его отношение к себе. И в сознании многих родителей и в попечении их сердечных многих родителей – это момент глубоких переживаний в своих отношений с детьми. Есть еще один побудительный момент ценности дитя – это что он есть причина внуков, т. е. есть такой тип людей, которые ценность внуков чувствуют с какого-то возраста, причем где-то к 40 годам, когда его собственные дети уже взрослеют, то есть не столько потребность в том, чтобы мой сын женился, или же моя дочь вышла замуж, сколько потребность в том, чтобы появились бы дети, опять появились бы младенцы и вот эта потребность общения с малышами как бы восстановление своего родительского чувства составляет потребность деда и бабушки. И действительно мы знаем, что чувство бабушки и чувство дедушки является одним из качественно иных состояний, которые возникают в родителе, возникают в человеке вообще. Это все то, что может составлять чисто земную ценность ребенка для родителя. Если же мы теперь обратимся к семье церковной, то мы увидим, что церковная семья – это малая церковь, обретающаяся в доме и поэтому отношения между родителями и ребенком осуществляются в Боге, обретаются в действие Святаго Духа. Если семья начинает быть церковной, то она входит в сферу действий Святаго Духа. И поэтому состояние самих родителей по отношению к ребенку, это не просто их человеческая симпатия к ребенку, или человеческое чувство ценности дитя для них, это прежде всего молитвенное единение с ребенком, когда дитя становится едино с родителем о Господе и в Духе. И тогда не прямое отношение родителя к ребенку, которое происходит в семье неверующей, напрямую совершающееся приятие, или отвержение ребенка и возмущение им, а в Боге совершаемое отношение к ребенку. И по мере воцерковления родителей всякий человек, в данном случае член семьи становится не просто прямо соединенным с ним, а соединенным в Боге, он изначально ищет пребыть сам в Боге и уже через это в отношения с Богом вовлекает и своих домочадцев. Это происходит не только по сознанию, когда он, обращаясь к Богу в молитве, просит еще и молитвенной помощи своим домочадцам, но это еще по сердечному чувству. Он вовлекает в свое сердечное обращение к Богу, чувством своим вовлекает еще и ближних своих, в это освящение от Бога. Ибо от Бога мы испрашиваем освящения. И тогда в своем сердечном чувстве родитель привлекает и домашних своих в это освящение. И тогда уже исполнившись освящающего действия от Бога, он обращает свое отношение к ребенку, которое не чисто земным образом исполняемо, а питаемо от Духа Святаго, освящаемо Духом Святым.
В связи с этим характер внутрисемейных отношений становится совсем иным, чем в семье не верующей. Ответственность родителя, которая у не верующего человека простирается только лишь в ответственность перед родом, что я умножаю род, второе – ответственность перед обществом, в котором человек живет и, может быть, у крайне философических натур ответственность перед человечеством, через ребенка исполнить свою ответственность перед человечеством в целом. Особенно там где идут гордынные элементы, что он воспитает такого ребенка, который может оказаться светочем для всего человечества, особым гением, тем который послужит всему человечеству, через это может происходить чувство ответственности перед человечеством в целом. То в верующем родителе первейшим становится ответственность перед Богом в нарождении чада, которое должно стать членом царства небесного и значит чадом Божиим. Но в таком случае есть еще один момент в отношении к ребенку – это чадо не мною только нарождено и поэтому не я самовластно собственник данного ребенка, но то есть чадо Божие и его личностное, личное ребенка, дух дитя в момент зачатия влагается от Бога и потому ребенок не просто моя собственность, ребенок прежде всего собственность Божия, поэтому оно чадо Божие, но нарожденное от меня – вот это церковное чувство родителя складывает совсем иное отношение с ребенком. Этого чувства нет у воспитателя стороннего, ибо в нем нет ни того, что данное чадо нарождено, благословлено для него, для воспитателя, равно как у него нет никаких оснований полагать, что этот ребенок от него нарожден. Единственное, что может быть у воспитателя стороннего – это его нравственное рождение ребенка, т. е. Он в какой то мере участвует в нравственном становлении ребенка, или в духовном, но через воспитание. И тогда он как воспитатель является отчасти народителем тех свойств и качеств, каковые в дитя есть. И надо иметь в виду, что любой воспитатель именно не родитель, он именно воспитатель, он восстанавливает питание того, что уже есть, потому он и воспитатель, а вовсе не родитель. Иногда говорят, что не та мать которая родила, а та мать которая воспитала, то он может полагать себя большим участником в жизни и становлении ребенка, но опять же не родительского характера, а воспитательного характера. Родитель же имеет в себе еще родительские чувствования, родительское основание, потому что он действительно народил душевное и телесное ребенка, от него как плоть от плоти и от него как душа к душе происходит ребенок. Но в то же время он не абсолютно от него, ибо личное начало от Бога. Таким образом чадо родительское – чадо Божие и в связи с этим он должен возрастить это чадо Божие через власть родительскую, через те особенности, которые свойственны по рождению между ребенком и родителем, те отношения, которые возникают между ребенком и родителем становятся как бы средством, средою, через которую он должен восстановить чадо Божие. Немножко задержимся на моменте, что же тогда составляет родительское основание в отношениях с ребенком. Прежде всего это родительский инстинкт, инстинкт материнства, инстинкт отцовства, т. е. То подсознательное отношение к ребенку, которое составляет причину особой заботы о ребенке по сравнению с другими людьми вообще, причину особого попечения о ребенке по отношению к людям вообще. Это то чувство по которому ребенок среди всех остальных детей выделяется как сугубо опекаемое, как сугубо ценное и как сокровище для родителя. Второй момент – это сугубый характер отношений падшей природы, где падшее родителей и дитя имеет глубокую или родовую причину внутренних связей и внутренней зависимости. Это дает сильный отпечаток вообще на весь характер отношений между родителями и ребенком. Третье – это в особой расположенности ребенка к родителю, а отсюда особая побуждаемость ребенка и родителя на его, родительское отношение к дитя, т. е. Ребенок более к родителю расположен в плане научения жизни, нежели к кому-либо. Если говорить о том когда ребенок учится делать жизнь с кого, то первейшая потребность обращена к родителям, она таковою остается до совершеннолетия, а порою и до конца жизни, или протягивается на долгие гиды зрелого возраста. Такое сугубое расположение к научению жизни. Это то особое расположение и благословляется в заповеди почитания родителей, сама по себе заповедь Божья не только есть внешнее наложение как требования к ребенку, но она обеспечена и внутренним достоянием ребенка, Господь так сотворил душу ребенка и так расположил его, что вложил в душу ребенка почтительное отношение, благодаря которому ребенок вглубь души усваивает порядок и характер жизни родителей. Потеря этой способности со стороны ребенка, которую мы сейчас наблюдаем все больше и больше, происходящей по причине гордости и безбожия детей становится причиной потери дитя способности вообще научения жизни, глубине жизни, полноте и полнокровности жизни, потери чуткости ребенка к богатству жизни, он начинает все более и более жить чисто внешними, поверхностными явлениями жизни, чисто эмоциональными, экспрессивными и удовлетворяется вполне этим, эмоциональною страстною природою жизни. Со стороны родителя это связано с сугубым попечением о ребенке и поэтому чуткостью к его детским проявлениям, чуткостью к его общечеловеческим проявлениям. Родитель, имеющий отклик на почитание ребенка своего, имеет сугубую чуткость к его нравственному достоинству, к его духовному достоинству и к его телесному здравию. И вообще это чувство здравия тела, души и духа ребенка составляет особое свойство родительское. Оно потом становится причиной в воспитателях, сам воспитатель тоже родитель, поэтому воспитатель чувствует ребенка стороннего в этом смысле отчасти еще и потому, что в нем есть это родительское начало. Однако вся полнота и глубина этого есть именно в родителе, в воспитателе оно значительно слабее. Это мы с вами остановились на отношениях с рождения, т. е. Родитель родил ребенка, что входит в это, что значит родил? Что же такое отношение к ребенку как к чаду Божьему? Это сознание ребенка как Богом дарованного, т. е. по дарованиям мы воспринимаем то, чего нет в человеке, но что дано сверх того, что человек имеет. Поэтому в родителе не было ребенка, а ребенок дарован, т. е. ему дарования от Бога не было бы, то ребенок не родился бы, ребенок чисто как телесно-душевное существо родиться не может, он может родиться только лишь как духовное существо, поэтому дитя есть дар Божий – это один момент. Второй – если дитя – дар Божий в радость родителям и в утешение их старости, то тогда благодарность Богу за таковое дарование, за утешение. И третье – благоговение перед дитя как чадом Божиим, которое несет в себе образ Божий, который есть Сам Господь. Христос не по причине, что вот я соединяю в себе образ Христа в знании своем с образом ребенка, Христа как мысль вношу в ребенка, каким то образом соединяю и говорю, что ребенок есть Сам Господь, а по причине того, что ребенок действительно образ Христа и то личное, что даровано в ребенке от Бога, оно есть часть от части как тварь от Творца, Который Свое вложил в ребенка. И потому это действительно часть Господня. Если мы еще возьмем, что дитя есть спасение родительское, сознание дитя как спасения самих родителей, то тогда появляется вторая линия в отношениях с ребенком и тогда благодарность Богу за ребенка такого, какой он есть. Если в первой благодарности родитель чувствует ребенка как утешителя своего и как радость свою, то во втором случае он падшую природу ребенка воспринимает как благодарность Богу за то что дитя, проявляющееся в греховных своих проявлениях, становится причиной спасения самого родителя. Оно становится крестом для родителя и родитель имеет чувство благодарности Богу за крест, который Господь дарует через дитя. Но тогда совершенно особое отношение к его проявлениям падшей природы, его раздражимости, капризности, упрямству, что это не просто достояние самого ребенка, что сам ребенок виноват и что он сам причина всех этих безобразий, которые в нем происходят, нет. Ребенок есть крест для родителя, терпением которого, несением которого родитель спасается. И это очень важный момент отношений с ребенком, который к сожалению, трудно доступен для современного человека. Многие люди, воцерковляясь, ………………………………………и поэтому ребенок становится причиной их несчастий, тем не менее как он есть причина их спасения. Отсюда тогда благоговение перед ребенком как чадом Божием…………………….перед душою ребенка, которая способна это все понести. Благоговение перед тем моментом, когда дитя начинает относиться к своим собственным грехам как к кресту и соответственно как к греху. Каким –то моментом, когда ребенок начинает проявлять терпение и относится как к кресту к страстям, которые обуревают дитя, а с другой стороны как к греху, тогда начинает каяться и искать сам избавления от этих грехов и спасения от них. И тогда слышание и чувствование этих движений детской души рождает в родителе благоговение перед трудящейся душой ребенка. Тогда сознание, благодарение и благоговение – три. И есть еще один момент – это еще одна линия отношений с ребенком – это сознание родителя своей ответственности за возрастание чада как чада Божия, за приведение его в Царство Божие. Сознание родителем своей ответственности как воспитателя за приведение дитя в Царство Небесное. Сознание и чувствование себя как воспитателя. Тогда и благодарность Богу за то, что Господь доверяет родителю и влагает в его руки Свое творение. Влагает в руки его Свое сокровище. И третье – это благоговение перед душою ребенка как творением Божиим, назначенным Царству Небесному, благоговение перед тем, что должно возрасти в возраст Христов в особенное достояние Божие, которое не только сейчас есть уже особенность как в первом случае, в появлении жизни, а как способное возрасти в особое достояние и, может быть высокое достояние. Так например, Иоанн Предтеча, к нему у родителей было два отношения, с одной стороны как к чаду Божию, которое уже сейчас народилось, оно само по себе уже ценно, а второе, видя те знамения, которые были на нем они с удивлением как бы предчувствовали, предвкушали, что же будет из него и что такое станет дитя это, который имеет таковые знамения. Или как у Преподобного Сергия родители имели благоговение перед ним как чадом уже нарожденным, которое уже сейчас есть как чадо Божие, а с другой стороны они благоговели перед его будущим, что то будет это чадо, ежели на нем уже совершились такие знамения, это уже из третьего направления. Вот это все составляет сугубый особый характер отношений между родителями и ребенком.
Первое направление – сознание чувствования ребенка как чада Божия. Второе – сознание чувствования его как спасения своего, а третье – сознание чувствования себя как воспитателя по отношению к ребенку, который должен его привести в его достоинство в Царстве Небесном, не в достоинстве в обществе гражданском, это есть нравственное чувство, а именно в Царстве Небесном. Аналогично этому мы можем сказать и о нравственном чувстве, но оно будет иметь отношение в чисто земном обществе.
Выделим еще одну особенность семьи именно в воспитании детей – это материнское и отцовское воспитание, которое в какой то мере отличается от просто воспитателя мужчины стороннего и воспитателя женщины стороннего. Из церковной педагогики мы знаем, что материнское участие в ребенке, начиная с утробного развития, дает тот тонус или же импульс жизни, который раскрывается в жизнелюбии ребенка. Начало жизнелюбия и импульс к нему дается именно от материнского участия в дитя. А отцовское участие в ребенке сказывается на его способности заботы и покровительства, ибо между отцом и домашними складываются таковые же отношения как и между Господом и церковью и как Господь любит церковь Свою, а соответственно заботится о ней и промышляет о ней и покрывает ее от всякой вражды, наветов и буйства злобы, таким же образом и отец несет в доме своем подобные же свойства, он защитник своей семьи от физического насилия, которое может быть по отношению к семье. Второе – он душевный покровитель дома своего, поэтому его попечением, его участием умиротворяется семья, как жена, так и дети. Его любовью создается тишина в доме, мир в доме водворяется, он может рассеять раздражение кого-либо из членов семьи, утишить капризность, недовольство, истеричность кого-либо, он может упокоить обиду, такое его душевное покровительство, его любовь, его участие в домашних составляет нравственную сторону его главенства в доме. И наконец, его духовное предстательства перед Богом, значит молитвенное позволяет вымаливать домашних – раз и второе – иметь особое дарование духовное в нравственных своих проявлениях. Одно дело, когда отец просто добрый по отношению к ближним, другое дело, когда по духу милостивый к ним. Одно дело когда он просто не жадный по отношению к ближним своим, другое дело когда он по духу жертвенный по отношению к своим. Одно дело когда он просто уравновешенный в доме своем, другое дело когда он по духу кроткий. Одно дело когда он чисто по человечески в земном смысле мужественный, другое дело когда он по духу верный. Поэтому своим духовным нравственным влиянием на семью свою и молитвенным предстательством за домашних своих он составляет и покров в доме. Той полноты, которую имеет отец по отношению к домашним своим по природе вложена в его душу не имеет воспитатель сторонний по отношению к детям. Хотя мы знаем, что мера церковного возрастания человека – это есть мера возрастания в любви, а соответственно проявления всех его участий в ближнем и способности этого участия. Поэтому вполне может быть что церковный человек, будучи сторонним воспитателем, несет в себе способности и свойства влияния на ребенка значительно больше, чем кровный родитель, кровный отец. Однако тем не менее у кровного отца от Бога уже есть дарование и способности, которые уже вложены в его природу отцовскую. И поэтому особенно назначено для проявления именно семьи. Ежели эти вложенные отцовские проявления потом проявляются еще по отношению к детям другим, не своим только, то тогда это просто умножение любви и участия в детях вообще. Так как родители близки к ребенку, то фактически отцовское влияние на ребенка в плане обретения его способности к заботе, свойство заботы обо всех, оно чрезвычайно. Из возрастной педагогики мы знаем, что особенно трудное развитие ребенка – первые три года его жизни есть усвоение этой заботной способности отца в тех случаях где отец таковым является. Там же где отец такового не проявляет по отношению к ребенку, там, к сожалению это свойство заботы в детях не обнаруживается. Мы знаем много случаев когда девочки, нарождающиеся вне внимания отцовского, или вообще безотцовщина чувства заботы не имеют и страдают от этого всю жизнь, вместо этого в них жестокость, бездушие, хладность, корысть по отношению к ближним, в том числе по отношению к своим семьям, к мужу, к детям своим. В мальчиках, которые не имели отца и росли в безотцовщине таковые свойства отсутствия заботы к ближним еще больше. В большинстве своем дети, выросшие в безотцовщине, или при отце, не имеющем попечения о ребенке, в них какая-либо забота может проявляться только по страсти, по влечению, пока влечение живо человек может проявлять большую заботу к предмету своего влечения, в том числе о ребенке своем, или же о жене своей, но с момента как влечение удовлетворяется, угасает, что обычно бывает в супружестве. Вдруг она обнаруживает, что никакой заботы о ней вообще нет, т. е. пока свадьба не сыграна и пока не угасло его влечение, он весь из себя чуткий, внимательный, все слышащий, а тут вдруг раз – и вообще не слышит, ни настроение, ни нужды ее, ни потребности ее, более того, не имеет к этому никакого желания, более того, всякая мысль и сознание, что это надо иметь вызывает в нем возмущение, раздражение и отвержение. Таковое состояние – это признак отсутствия в детстве отцовской заботы, отсутствие попечения о нем. И поэтому этот образ не вложен в ребенка. Мы видим, что в этом смысле важно влияние двух родителей на ребенка, детская душа может возрасти в полноту только при наличии истинного материнского расположения к дитя и истинно отцовского расположения к дитя, ибо мать взращивает и питает одни стороны души, а отец взращивает и питает другие стороны души. Что еще исходит от матери к ребенку и составляет именно ее материнское влияние на дитя? Нежность материнская, она может быть свойственна и отцу, но преимущественное влияние имеет именно от матери, особое качество, особую проникновенность, особую теплоту оно имеет именно в выражении материнском, как к особому источнику питания самой души. Дитя, исполненный нежностью материнскою, получает большую способность претерпения жизненных неурядиц, претерпения жизненных горестей и скорбей, в него вкладывается через это глубокий резерв для несения всяких трудностей жизненных, это такая внутренняя в детях образующаяся полнота, которую невозможно поколебать и даже порою и характер ребенка, который склонен к капризности, к истеричности, к неуравновешенности, к срывам, к падениям различным в истерику или в обиду, в то же время исполненный со стороны матери нежности и этой силы много спокойнее, ровнее несет даже свой характер, нежели там, где при этом характере ребенок еще не получает сил для несения этого характера, т. е. не имеет нежности со стороны матери, поэтому свойство материнской нежности чрезвычайно важно в особенности для матерей. В этом смысле со стороны отца особым свойством является его мужество, т. е. это некая сила, способность не спотыкаться на различные обстоятельства жизни. Мужество – способность нести свое призвание независимо от условий жизни, нести свое достоинство не зависимо от условий жизни, призвание, достоинство и честь, в этом есть свойства мужества. Оно особо присуще мужчине и составляет один из моментов его покрова для семьи своей. И так как отец близок к ребенку, то именно совместное пребывание с отцом в различных обстоятельствах жизни и участие отца в обстоятельствах жизни самого ребенка позволяет ребенку усвоить это качество именно через отца. Исполненная духовными дарованиями и способностями, это качество становится способным понести и свое призвание как гражданина Небесного Царства независимо от страстных искушений и от бесовских побуждений, отцовское мужество в этом смысле становится для ребенка возможностью проходить разные бесовские искушения, перед которыми он не падает. Такие дети способны не страшиться и безбоязненно проходить через ужасные навождения духа злобы. Мужество – это независимость от различных напастей, скорбей и искушений телесного, душевного и духовного характера.
Третья особенность материнства в особом характере попечения, который мать усваивает ребенку своему. Именно от матери дитя получает способность попечения сердечного о всяком человеке, особая чуткость к немощам, к нуждам, к слабостям человека, именно чувствование самого человека влагается от материнской заботы, материнского участия в дитя и вместе с ним участия в окружающих людях. И матери дана особая сила чуткости и внимания ко всяким нуждам. В отце же есть дар особого попечения о дарованиях ребенка и способностях его обращения с окружающим миром, с людьми, с Богом, с миром вещей. И вот это попечение отца о внешних дарованиях ребенка как раз приуготавливает ребенка к возможности созидательного служения. При этом мы видим, что эта способность не только обращена к сыну, но и к дочери тоже, т. е. одинаково к девочкам и к мальчикам. Отсюда материнская чуткость обращена к сиюминутным состояниям человека, отцовская чуткость обращена к последующим условиям жизни и к событиям жизни, с которыми возможна встреча, приуготовление к этим событиям жизни в данный момент. Отсюда материнская чуткость влагает способность немедленной реакции на имеющуюся нужду, отцовская чуткость влагает в ребенка способность предупреждать различные несчастья, нестроения в жизни и, из этого исходя, сегодня созидать будущее.
Четвертое – особый характер материнского участия в ребенке – это жизнестойкость. Именно в женщине вложена Богом сугубая устойчивость к обстоятельствам жизни. Не удивительно, что женщина дольше живет, чем мужчина. В различных несчастиях, которые покрывают страну выживают в большем числе женщины, нежели мужчины. Не удивительно, что и преданность женская оказывается больше, чем преданность мужчины. И когда мы видим перед крестом многих жен мироносиц, а из мужчин только лишь одного Богослова, то в этом сказывается разность природы женщины и мужчины. Эта природа имеет свое начало с момента творения. Женщина сотворена из ребра мужчины, сотворена из его естества и поэтому его естеству принадлежит и по этой причине имеет душевную верность ему. Вот это то чувство верности и составляет внутреннюю силу жизнестойкости, которая есть в женщине. Ее отношение к ребенку в различных несчастьях жизни детской как раз исходящей из этой ее жизнестойкости, влагает в ребенка способность переносить любые условия, в какие бы он ни попал. И тогда в девочках природная жизнестойкость умножается этим от матери воспитуемой жизнестойкостью. В мальчике отсутствие природной жизнестойкости умножается этим материнским вниманием. Не удивительно, что в различных трудных обстоятельствах что мальчик, что девочка прибегают к матери, это детское чувство жизнестойкости материнской обращает в различных обстоятельствах именно к матери дитя. Не удивительно, что в моменты бедствий дети, не важно в каком возрасте, даже будучи взрослыми мужчинами, порою кричат и зовут мать «мама» – вопль бывает у них. Поэтому особая обращенность к матери ребенка позволяет обретать это свойство со стороны матери и через это он умножается в жизнестойкости. Отцовское качество – это способность в несении благословения Божьего. Именно он Богом назначен в благословении, по которому храним весь дом, семья его и поэтому его хождение перед Богом, его постоянное расположение к Богу и испрашивания у Бога сил благодатных и участия Духа составляет умножающееся благословение в его доме, отсюда рождается в детях особое отношение к отцу своему, у обоих испрашивания благословения отцовского, у девочки искание богодарованной мудрости, значит отцовского наставления в тех жизненных обстоятельствах, которые сейчас сопутствуют дитя, у мальчика чувство ответственности перед Богом за все происходящее в его жизни обретается именно через предстательство отца перед Богом. И в глубине этой ответственности восходит до нравственного и духовнонравственного. Если в семьях неверующих эта ответственность отца обретается сугубо нравственным, только на нравственном уровне и поэтому не заходит за пределы земного существования, то в семьях верующих эта ответственность восходит до глубины духовной ответственности, т. е. ответственности и перед Богом тоже. Вот пожалуй ведущие особенности материнского и отцовского влияния на ребенка.
Формирование девичьего и мальчикового поведения.
Если отношение матери формирует в детях, в мальчике и в девочке способность отношения вообще с жизнью, ко всем событиям жизни, жизнедеятельную способность, или жизнетворческую способность к жизни, творить жизнь, хранить жизнь, созидать жизнь – свойства, которые воспринимаются от матери как в девочке, так и в мальчике, при этом от матери в девочке умножается женский характер жизнетворчества, а в мальчике особая способность покровительствования этому жизнетворчеству, потому как имея отца, воспринимая от него образ, например, заботы и покровительства, состояться в этом ребенок может именно в отношениях с противоположным полом, т. е. с теми, кому это покровительство предназначается. И отсюда его благоговение перед матерью – с одной стороны, с другой – покровительство по отношению к ней как особе женского пола, а значит немощной, слабой в своей погруженности в падшей природе. Поэтому, имея через это отношения с матерью, в мальчике формируется при наличии отца его мальчиковое достоинство – это забота и покров.
Девичья нежность и почитание мужчины в девочке формируется при наличии матери, которая пример и при отношении к отцу, с которым она может это проявлять и, проявляя, развиваться и укрепляться. И если в семье отца нет, то девочка, имея образ материнского отношения к мужчине, которое так или иначе наблюдает и видит, но не имеет возможности проявления своего девичьего отношения, потому что нет в доме отца. Именно в отношениях с отцом начинается формирование девичьего начала. Не различая мужского в людях, невозможно научиться девичьему, женскому. Равно как и мальчику, не различая женского в людях, невозможно научиться мужскому. Это научение мальчиковому и девичьему, мужскому и женскому начинает быть еще с утробного развития ребенка. И по возрастной педагогике мы знаем, что участие обоих родителей в утробном развитии ребенка чрезвычайно важно для формирования особенности пола. При отсутствии отца мальчики вынуждены запечатлевать образ матери и женский тип поведения и развиваться и укрепляться в отношениях своих с матерью по женскому типу и отсюда не удивительно, что в семьях где нет отца мальчики формируются склонными к истерикам, срывам, эмоциональным перепадам, т. е. несут в себе женский тип отношений со всеми. При этом почти не различают мужчин, не ценят мужского общества, не ценят мужского характера и порою даже избегают мужского общества, либо принимают служительную позицию и угодническую. Девочка которая развивалась вне отца имеет характер женской несостоятельности, неустойчивость в жизни, в эмоциональном плане, неустойчивость в смыслах, неверность обстоятельствам, неверность людям, неверность своему……….., неверность самой себе. Там же где дети воспитываются матерью, не несущей в себе материнского, или же воспитываются отцами при отсутствии матери формируется некая жесткость, равнодушие из-за отсутствия нежности материнской. В то же время забота отца позволяет иметь эту заботу, но она начинает носить характер прямолинейный, жесткий, порою даже жестокий и властный. В то время как в полной семье заботность мужская умягчается нежностью материнскою и получает свою естественную гармонию любви и участия в ближнем. Это основные моменты материнского и отцовского влияния на ребенка.
