УДК 30.304.3
Саратовский социально-экономический институт (филиал) ФГБОУ ВПО «Российский экономический университет имени »
г. Саратов, Россия
ЭТНИЧЕСКИЕ КОНСТАНТЫ:
ПОВСЕДНЕВНОСТЬ, КУЛЬТУРА, ПОЛИТИКА
Исследуя этнические константы как некий постоянный принцип культуры, нельзя обойти вниманием фантазмы, порождаемые российской государственной национальной политикой. Зафиксируем принципиальное для нас положение - определить исчерпывающим образом природу этноса не представляется возможным, очевидно он образуется в слиянии биологического и культурно-исторического начал. Это убеждение базируется на методологических основаниях примордиализма, полагающего, что этническая принадлежность человека является объективной данностью, имеющей свою основу в природе и обществе. Этничность невозможно создать искусственно или навязать её. Этнос является общностью с реально регистрируемыми признаками. Можно указать на признаки, по которым индивид принадлежит к данному этносу, и по которым один этнос отличается от другого.
История знает ярчайшие трагические примеры стойкости, неуничтожимости «чувства крови». Судьбы княгини Вики (Веры Оболенской), матери Марии (Скобцовой), многих и многих достойных памяти и почтения, претерпевших за «други своя», за свой народ, за свою землю, за Веру, за честь Отечества.
Научная полемика с представителями конструктивизма в этой связи косвенным образом поддерживается, увы, трагической серьёзностью с которой земляне относятся к бинарной оппозиции «свой-чужой» по принципу этнической принадлежности. К примеру, тема собственной культурной идентичности в разных вариациях: государственной, национальной, духовной, административно-правовой и даже экономической звучит весьма болезненно и для Украины, и для Черногории, и для Абхазии, и для России. Перечисление можно продолжить…
Не ставя своей целью выработку законченной методологии кабинетной этнополитики, обратим внимание на методологию социокультурного изучения этнических констант. Новые и непривычные этнические контакты, с которыми сталкивается наш современник в своей повседневности, нерешаемость национального, религиозного и расового вопросов в современном мире, сориентированном на либеральную ценностную линейку, демонстрирует ключевой характер проблемы самоидентификации, ее незамещаемость «культурой», то есть культурными влияниями. Именно поэтому поиски методологических подходов, питающих методики-техники конкретных полевых исследований, к изучению этнических констант представляются нам насущно необходимыми. Несмотря на то, что наши рассуждения носят лишь предварительный и фрагментарный характер, мы видим их ценность в опыте работы с эмпирическим материалом.
«Русь двуликая, и в этом отличие ее от Запада. И буквально двуликая... Одно лицо - пьяное, широкие скулы, вздутые щеки… Пьяная, грязная бедность в избе, и глупое бахвальство, и тупость, до анархизма доходящая. Разве не читали мы про такого мужика? Разве не из этих кретинов-мужиков народились все те, которые валили трон и издевались над религией… Но есть и другая Русь... Очи соболиные, и прямые и тонкие носы, и брови, сросшиеся на переносице, и губы, твердо сжатые… Железное упорство в работе, храбрость непреодолимая, мужество, терпение, выносливость… Россия прекрасная, сильная - это та, вторая Русь. Она создала богатырей киевских, что заставами стали по всей Святорусской земле, боролись с Соловьями-Разбойниками, истребляли Идолище Поганое, освободили Русь от татарвы неистовой…»[1].
Эта цитата, принадлежащая перу Петра Николаевича Краснова, рисует яркие и знакомые по художественным впечатлениям, образы, отталкиваясь от которых русская мысль столетиями движется по пути самосознания. Русь. Россия. Русские. Россияне. Эти слова образуют группу, имеющую этнокультурный смысл, в силу того, что история русского народа соединена с историей русского государства[2].
В качестве иллюстрации, представим некоторые результаты анализа задачи-оценки по трехбалльной шкале выраженных качеств характера представителей различных национальностей (русских, грузин, армян, абхазов)[3]. Самооценка русских распределилась подобным образом:
качества, выраженные в полной мере: доброта, лень, верность, миролюбие, сердечность, терпение, готовность придти на помощь всем, безответственность;
качества, выраженные сильно: красота (особенно женская), надежность (особенно дружеская), свободолюбие (как стремление к «воле»), уступчивость (как мягкосердечность);
качества, выраженные слабо: ум (как изворотливость), энергичность (как стремление к личному успеху), гостеприимство (меркнет перед кавказским), хитрость (как лицемерие, скрытность), воспитанность (как почтение к старшим), дружные (если «наших бьют», но анекдотично завистливые), склонность к риску (как бесшабашность), трудолюбие (как кропотливый труд), хитрость (как авантюризм), вежливость (как знание этикета);
данное качество отсутствует: дикость (у нас великая культура - это аксиома), жестокость, агрессивность, заносчивость, эгоизм, тупость, почтительность, рациональность, религиозность, навязывание своих обычаев другим, скупость, властолюбие, осторожность, несговорчивость, готовность прийти на помощь только своим. Очень сложной оказалась оценка чувства собственного достоинства: оно, бесспорно, присутствует в самооценке респондента как индивида, но вот общенациональное чувство собственного достоинства попрано государством.
Респондентам, так же, предлагалось дать свои определения выраженных качеств характера русских, они таковы: русские ранимы, русские - люди, живущие «сердцем», и призыв: «русские, проснитесь!». Любопытно, но во всем массиве анкет мы нашли только два самостоятельных определения, а последний лозунг-призыв-просьба исходит от этнического грузина, который волей судьбы оказался гражданином РФ, так как после распада СССР, в результате грузино-абхазского конфликта потерял свою малую родину.
Как видим, полученная самооценка русских вполне вписывается в систему этнических констант. Однако, ещё век назад, блистательный Иван Бунин в «Третьем Толстом» заметил: «…наконец весь русский народ, точно в угоду косоглазому Ленину, объявлен азиатом «с раскосыми и жадными очами»»[4]. В «Окаянных днях» читаем от двадцать пятого февраля 1918 года … «Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иным словом, сахалинские… На эти лица ничего не надо ставить, - и без всякого клейма всё видно»[5].
Официально в Российской империи культурная идентичность определялась по исповеданию веры, национальность не фиксировалась. Между тем, этнокультурная напряженность, в различных изводах, существовала и имела тенденцию к обострению. Мы вправе считать, что инстинктивный эссенциализм является эндемической чертой любого народа, особенно тогда, когда зона этнических контактов наполняется драматическим социальным содержанием. Господствующий либеральный паттерн третирует всякого рода «племенные» различия и основанные на них объяснительные парадигмы. Между тем, повседневность с очевидностью доказывает неуходящую значимость «племени» как в житейском, так и культурном, политическом форматах существования. Сложный перекресток имперского и национального, «крови» и культуры, традиции и модерна по-прежнему востребует исследовательские усилия. Полагаем, что «кровь» заметна, прежде всего, в событиях, разрушающих культурную среду, этнические константы при этом, проявляются защитными механизмами самоидентификации человека.
При минимальной интеллектуальной рефлексии формула «ты – человек, но не только! Ты ещё и русский, еврей, армянин и т. п.» способна породить не только чувство этнической гордости, но и чувство этнического (расового) превосходства. К примеру: «Храни свою кровь чистой - / Она не только твоя, она течёт издалека, / И ей предстоит долгий путь. / В ней тяжесть тысяч предков, / И всё будущее заключается в ней! / Храни чистым одеяние / Твоего бессмертия»[6]. Поэзия крови, подобной могучей реке, особым образов вдохновляла Вальтера Гросса – руководителя Расово-политического управления НСДАП, одного из крупнейших расологов III Рейха.
В обозначенной сфере честнее ставить вопросы, нежели давать ответы. Сравнение не доказательство, пример – всегда уязвимый аргумент, а какие-либо исчерпывающие массивы данных в сфере поведенческих реакций вряд ли возможны. Однако нам представляется, что правильная постановка проблемы всегда являет собой и часть ответа, и путь к решению[7].
[1] См. подробнее: Краснов : В 2 кн. Кн. 1. За чертополохом — Серия «Литература русской эмиграции». М., 2000.
[2] Степанов : Словарь русской культуры. М., 2001. С.151.
[3] Первичная информация собрана в ходе авторского полевого исследования (гг.).
[4] Бунин дни. М., 1991. С.297.
[5] Бунин дни. М., 1991. С.297.
[6] Совесть нацистов. М., 2007. Ил. 3. «Кровь священна».
[7] См., напр. Кровь и почва русской истории. М., 2008.
Основные порталы (построено редакторами)