Некоторые «пограничные» аспекты военно-уголовного законодательства
, доцент кафедры уголовно-правовых дисциплин Московского пограничного института ФСБ России
Развернувшееся на страницах журнала «Военно-уголовное право» в 2004—2005 гг. конструктивное обсуждение законопроекта о внесении изменений в действующий УК РФ (в части совершенствования военно-уголовного законодательства) предполагает высказывание разносторонних мнений, в том числе применительно не только к Вооруженным Силам, но и к иным воинским формированиям Российской Федерации, включая пограничные органы и войска ФСБ России.
Уже было опубликовано много интересных предложений, касающихся как формы, так и содержания проекта закона о внесении изменений и дополнений в УК РФ. Чтобы помочь законодателю, необходимо предложить такие изменения и дополнения в УК РФ, которые отвечали бы требованиям сегодняшней жизни и при этом предусматривали бы все правила юридической техники, т. е. в проекте должны содержаться выверенные редакции норм, которые являлись бы образцом соединения правовой, языковой, логической и грамматической основ.
Общеизвестно, что положительный результат нормотворчества может быть достигнут, наряду с другими факторами, также с помощью языка правовой нормы, которая должна точно выражать волю законодателя — эффективно регулировать общественные отношения.
Ознакомление с текстом проекта свидетельствует, что не все его положения можно считать на сегодняшний день доведенными до необходимых кондиций качества, что новое иногда — это хорошо забытое старое, что есть возможности улучшения обсуждаемого законопроекта.
1. Так, следует согласиться со многими критиками по поводу использования в проекте военных терминов, т. е. так называемых военных профессионализмов. При чтении проекта неоднократно приходится обращаться к специальной справочной литературе, толковому и военному энциклопедическому словарям.
Например, содержание словосочетания «поле боя» в Военном энциклопедическом словаре (ВЭС) определяется следующим образом: «употребляемое в литературе обозначение пространства, в пределах которого ведутся «боевые действия». Следовательно, возникает резонный вопрос: а что же такое «боевые действия»? и т. д.
Думается, что данная проблема очень важная и ее необходимо решать путем согласования и нормативного определения таких важных понятий, как «военное положение», «военное время», «боевая обстановка», «иные виды военного имущества», «поле сражения во время боя» и т. д. Особенно это касается «боевой обстановки», о которой, например, в ВЭС даже ничего не сказано.
Военнослужащие пограничных войск и органов чаще других оказываются сегодня и будут оказываться именно в «боевой обстановке», т. е. в обстановке боя. А предлагаемая в проекте ч. 4 ст. 341 УК РФ норма предусматривает, между прочим, в качестве особо тяжкого преступления нарушение правил несения пограничной службы, совершенное в военное время или в боевой обстановке, с санкцией до 15 лет лишения свободы.
2. Далее необходимо коснуться оценочных категорий проекта, которые не всегда соответствуют стандартам правового текста.
Речь идет, например, о таких понятиях, как «существенный вред интересам военной службы»; «тяжкие последствия»; «иные тяжкие последствия»; «стечение тяжелых обстоятельств»; «причинение вреда интересам безопасности государства»; «причинение вреда охраняемым караулом (вахтой) объектам»; «причинение вреда правам и законным интересам граждан»; «существенный вред правам и законным интересам военнослужащих или других граждан»; «существенный вред интересам военной службы, правам и законным интересам военнослужащих или других граждан»; «причинение ущерба интересам Российской Федерации» и др.
Многие из приведенных понятий различными правоприменителями будут оцениваться субъективно, а это, несомненно, способно вызвать негативные последствия. Представляется, что в гл. 33 УК РФ возможно было бы предусмотреть некоторый терминологический словарь, как это имеет место, например, в ст. 5 УПК РФ.
3. Также хотелось бы обратить внимание на более аккуратное использование в законопроектной работе разговорной, обывательской лексики.
В обсуждаемом проекте УК РФ уже не предлагается использовать слово «малодушие», но в ст. 352-6 осталось слово «трусость» (в смысле робости, боязливости?).
Редакция проекта состава о преступных действиях военнослужащего, находящегося в плену (ст. 352-6), также претерпела конструктивные изменения. Однако понятия «грубое нарушение прав и законных интересов военнослужащего» или «снисходительное отношение» также могут вызвать сложности в трактовке.
4. В ст. 352-7 проекта (мародерство) речь идет о похищении на поле сражения вещей, находящихся при убитых и раненых. Почему «похищение», а не просто хищение, как оно в настоящее время определено в примечании к ст. 158 УК РФ? Какой такой признак действующего понятия «хищение» не присущ мародерству, чтобы именно этим объяснялась необходимость употребления понятия «похищение» (по типу похищения человека — ст. 127 действующего УК РФ)?
К тому же сегодняшний день может нам дать много примеров фактического мародерства, но мы не сможем привлечь виновных к уголовной ответственности, так как отсутствует признак «поле сражения». В этой связи возможно расширение применения состава мародерства за счет дополнения конструктивного признака «поле сражения» такими альтернативными признаками, как условия чрезвычайного положения. Чем от мародерства отличаются хищения при проведении контртеррористической операции, при пресечении массовых беспорядков в местах лишения свободы или в условиях стихийного бедствия?
5. В контексте заявленной темы публикации невозможно обойти особым вниманием проект ст. 341 УК РФ о нарушении правил несения пограничной службы и предложить новую редакцию ее ч. 1:
«Ст. 341 "Нарушение правил несения службы по охране и защите Государственной границы Российской Федерации"
Нарушение правил несения службы лицом, входящим в состав пограничного наряда или исполняющим иные служебные обязанности, связанные (как вариант — «непосредственно связанные») с охраной и защитой Государственной границы Российской Федерации, если это деяние повлекло причинение вреда интересам безопасности государства»
Основанием такого содержания ч. 1 ст. 341 УК РФ выступает ст. 3 «Защита и охрана Государственной границы» Закона Российской Федерации «О государственной границе Российской Федерации» от 1 апреля 1993 г., которая гласит: «Охрана Государственной границы является составной частью защиты Государственной границы и осуществляется пограничными органами, входящими в состав федеральной службы безопасности, в пределах приграничной территории, Вооруженными Силами Российской Федерации в воздушном пространстве и подводной среде и другими силами (органами) обеспечения безопасности Российской Федерации в случаях и в порядке, определяемых законодательством Российской Федерации. Охрана Государственной границы осуществляется в целях недопущения противоправного изменения прохождения Государственной границы, обеспечения соблюдения физическими и юридическими лицами режима Государственной границы, пограничного режима и режима в пунктах пропуска через Государственную границу. Меры по охране Государственной границы рассматриваются в настоящем Законе как пограничные меры».
Такой вариант предлагается вместо представленного в проекте словосочетания «иных обязанностей пограничной службы», поскольку такие обязанности, как представляется, выполняет весь личный состав пограничных органов ФСБ России, в том числе профессорско-преподавательский состав Пограничного института в г. Москве.
Основные порталы (построено редакторами)