№ 42 ИСТОРИЧЕСКИЕ, СОЦИАЛЬНЫЕ, КУЛЬТУРНО-МИРОВОЗРЕНЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ СГ ПОЗНАНИЯ В НАШЕЙ СТРАНЕ.
Модель гуманитарного знания в современной России
СОЦИАЛЬНО-ГУМАНИТАРНОЕ ПОЗНАНИЕ - процесс приобретения и развития знаний о человеке и обществе. Основной принцип его исследования - историзм. В социальногуманитарном познании исключительное внимание уделяется единичному, индивидуальному (даже уникальному), но на основе конкретно-всеобщего, закономерного. Это всегда ценностно-смысловое освоение и воспроизведение человеческого бытия. Поэтому здесь важное значение имеет процедура понимания. Социально-гуманитарное познание имеет текстовую природу, то есть между объектом и субъектом стоят письменные (хроники, документы) и археологические источники. Происходит отражение отражения: социальная реальность предстает в текстах, в знаково-символическом выражении. В социально-гуманитарном познании действует сила абстракции, поэтому здесь исключительно велика роль мышления, его принципов и методов.
Уходящий XX век, наполненный взлетами и трагедиями, подводит итоги и свершениям, и заблуждениям человечества. И вновь, как при расставании с веком ХIХ, футурологи и пророки, скептики и романтики, ученые и мистики заговорили о конце или кризисе современной цивилизации.
За определенной эмоциональностью данного вывода – не только осознание масштабности происходящих перемен, но и отражение одной из важнейших тенденций всего XX столетия. Гуманитарные науки нигде в мире не занимают сегодня достойного и принадлежащего им по праву места. Технократический и технологический двадцатый век сделал в этом отношении свое дело. “Физики” не теснят сегодня “лириков” так откровенно, как в середине столетия.
В XX веке на развитие гуманитарных и естественных наук мощно воздействовали и новые факторы. Наиболее отчетливо они проявились в тоталитарных государствах. Последние открыто и явно оказывали государственную поддержку естественным и техническим наукам, потребным для наращивания военного потенциала. Гуманитарные же науки и гуманитарное знание вообще были задавлены моноидеологией, навязанной казенной пропагандистской машиной. Свобода мысли, свобода творчества в гуманитарной сфере, как и критический анализ действительности, стали неприемлемы, поскольку содержат потенциальную угрозу догмам навязанного обществу государственного мировоззрения.
В современной России, которая освобождается от стереотипов официальной идеологии тоталитарного государства, начинают формироваться условия для возрождения гуманитарных наук, для воссоздания подлинной истории, для освоения социологии и политологии, для осознания достижений философии двадцатого века.
Стремясь всемерно содействовать этому процессу, необходимо учитывать две взаимосвязанные тенденции, четко проявившиеся в развитии цивилизации и в значительной мере определяющие современную технологию получения новых научных знаний.
1. В гуманитарные науки все более проникают математические методы анализа данных и моделирования социальных и экономических процессов. Компьютерные системы в определенных областях могут автономно порождать новые знания и тем самым оказывать обратное воздействие на породивший их человеческий интеллект. Таким образом, поддержание целостности научного знания становится возможным не только благодаря традиционным научным коммуникациям и развитию общего языка науки, но и благодаря созданию новых средств и методов обработки и распространения информации.
2. Следующим из важнейших является принцип диалогизма. Его методологические основы, как и сама теория диалога, получили всестороннее развитие и обоснование в произведениях , составивших целую эпоху в гуманитарном мышлении XX века. Оценивая вклад Бахтина в развитие духовной сферы цивилизационного процесса, интерпретатор и популяризатор его наследия охарактеризовал бахтинскую идею диалога как “одно из напряженных сосредоточий реальной полифонии гуманитарного мышления XX века”. При определении сущности человеческих взаимоотношений Бахтин выделял в качестве основополагающей черты принцип всеобщности диалога. “Диалогические отношения... – это почти универсальное явление, пронизывающее всю человеческую речь и все проявления и отношения человеческой жизни, вообще все, что имеет смысл и значение... Где начинается сознание, там... начинается диалог“, – сделал вывод исследователь.
Из этой посылки проистекает вполне четкий ориентир, требование к организации учебного процесса и по содержанию, и по форме таким образом, чтобы студенты получали возможность рассматривать все явления индивидуальной и общественной жизни через призму их диалогового характера.
3. Русские традиции и западная гуманитарная мысль
Размышляя о том, как преодолеть извращение и изоляцию гуманитарного знания в Советском Союзе, в той или иной степени унаследованные постсоветской Россией, нельзя не учитывать удивительный парадокс истории: в исконно российской традиции мы находим как естественные для тоталитарного режима усилия по подавлению свободной мысли, так и высоты гуманитарного знания, приведшие к качественным изменениям мировой в целом и западной в частности гуманитарной мысли.
Закрепощенность, несвобода, свойственная традиционным обществам, проявляется в имманентно присущей им системе ограничений: фетишизме, мифологизме мышления, коллективистских, эгалитаристских устремлениях. Мифологизированное восприятие мироздания, до - и внеисторичность сознания были важнейшими чертами российской массовой психологии в начале XX века.
В 1917 году общественное сознание Россиян оставалось иррациональным, досовременным (в сравнении с большинством европейских стран начала XX века). Миросозерцание сохраняло многие черты крестьянской цивилизации с системой ценностей, свойственной замкнутым крестьянским мирам, в границах которых превыше всего ценились традиционные патриархальные ценности, а окружающий мир воспринимался как нечто потенциально враждебное, несущее угрозу существованию.
Не менее явно выраженным оказывалось стремление к подавлению личности в противовес коллективистским, общинным устремлениям. Опыт проведения столыпинской аграрной реформы показал, что общинный “мир” всемерно противостоит тенденции к обособлению отдельных хозяйств. Даже землю крестьяне стремились приобретать “всем миром” для коллективного землепользования.
Критическое отношение к “западным” представлениям об автономной и самоутверждающейся личности, распространившееся в духовных исканиях второй половины XIX – начала XX века, было последовательно продолжено и развито большевистскими идеями и практикой подчинения личности коллективу. Вполне вписались в большевистскую концепцию и традиционные идеи соборности, исключавшие возможность политического плюрализма, диалога, ориентированные всегда и преимущественно на подавление инакомыслия и фракционности как чего-то совершенно враждебного подлинным национальным ценностям, интересам большинства.
Идея мировой революции прекрасно наложилась на традиционное, идущее еще от допетровской Руси представление об ее особой роли в мировой истории.
Удивительно, что русские философы хорошо сознавали целостность знания как основополагающий принцип и внесли существенный вклад в обоснование значимости гуманитарной компоненты, однако их идеи “прижились” и принесли свои плоды в западном мире, а не в России.
Тезис о том, что все достижения западного обществоведения своими корнями и истоками уходят в Россию, конечно, был бы неверным. Но то, что родилось в России в первой четверти XIX века, развивалось затем в других условиях и на другой почве, а в Советском Союзе это развитие прервали на многие десятилетия варварским, диким способом.
