Преображенский листок

31 октября 2004 г. №47

Преображенский листок

Издание Спасо-Преображенского храма г. Ставрополя

Издается по благословению Преосвященного ФЕОФАНА,

Епископа Ставропольского и Владикавказского

Апостол и евангелист Лука

Святой апостол (от семидесяти) и евангелист Лука родился в Антиохии Сирийской. Он получил высокое и разностороннее греческое образование, был врачом и хорошо владел искусством живописи.

Услышав о Христе, святой Лука прибыл в Палестину, где горячо воспринял спасительное учение от Самого Господа. В числе семидесяти учеников он был послан Господом на первую проповедь о Царствии Небесном еще при жизни Спасителя на земле (Лк. 10, 1-3). После Воскресения Господь Иисус Христос явился святым Луке и Клеопе, шедшим в Эммаус (Лк. 24, 13-35).

Святой апостол Лука принял участие во втором миссионерском путешествии апостола Павла и с тех пор был его постоянным спутником, разделяя с ним все трудности благовестнического подвига (2Тим. 4,10). После мученической кончины первоверховных апостолов Петра и Павла (около 67 г. по Р. Х.) святой Лука покинул Рим и продолжил проповедь в Ахайи, Ливии, Египте, и Фиваиде. В городе Фивы он мученически окончил земной путь на 85-м году жизни во время гонения императора Домициана (81-96).

Апостол Лука написал Святое Евангелие в 62-63 годах в Риме, под руководством апостола Павла. Богословское содержание Евангелия от Луки отличается учением о всеобщности спасения, совершенного Господом Иисусом Христом, о вселенском значении Евангельской проповеди. Апостол Лука также написал Книгу Деяний святых апостолов, повествующую о трудах и подвигах святых учеников Христовых после Вознесения Спасителя. Богословским предметом Книги Деяний является преимущественно Домостроительство Святого Духа, осуществляемое Христовой Церковью от Вознесения и Пятидесятницы до Второго пришествия Христова.

По преданию Святой Церкви, апостол Лука написал первые иконы Божией Матери с Предвечным Младенцем на руках, при виде которых Пресвятая Богородица, благословляя образы, пророчески произнесла: «Отныне ублажат Мя вси роди. Благодать Рождшагося от Меня и Моя милость с сими иконами да будет». Апостол Лука написал также иконы первоверховных апостолов Петра и Павла.

Святая Православная Церковь светло празднует память святого апостола и евангелиста Луки 31 октября.

 

Все своеобразие и неповторимость русского богослужебного пения зиждется на особом понимании русскими людьми сущности этого пения, а также на остром осознании различия между богослужебным пением и музыкой, ибо мало где еще это различие ощущалось так ясно, как на Руси. И если на Западе смешение богослужебного пения с музыкой зашло так далеко, что словом «музыка» могло обозначаться как мирское музицирование, так и пение в церкви, то на Руси пение в церкви обозначалось словом «петь», а пение вне церкви мирских песен называли словом «играть».

В житии преподобного Феодосия Печерского есть место, в котором описывается приход преподобного на пир к князю Святославу Ярославичу, окруженному многими играющими на различных инструментах: «овы гусельныа гласы испущающим, и инем мусикийсика гласящим, иные же органныа,- и тако всем играющим и веселящимся». Преподобный Феодосий, обратившись к князю, тихо сказал: «Будет ли сице в он век будущий?», то есть «Будет ли так в будущем веке?» – после чего князь тотчас же приказал прекратить игру. В этих словах преподобного утверждается невкорененность музыки в вечность, ее непричастность «Жизни Будущего века». Еще отчетливее природа музыки выявляется в истории падения преподобного Исаака Печерского, в момент обольщения которого бесы «удариша в сопели и в гусли и в бубны и начаша им играти и утомивше и оставиша и живного и отидоша поругашеся ему». Здесь музыка выступает как богоборческая стихия, как орудие поругания над святостью, причем само понятие музыки обозначается опять-таки понятием «игры» и «играния».

Подобное отношение к «игранию» и музыке являлось следствием особой остроты духовного зрения древнерусского человека: за покровом обольстительности, завлекательности он ясно различал невидимую нам пагубную и богоборческую сущность самого принципа музыкальной игры, воссоздающей свой собственный порядок и не нуждающейся в Истинном Божьем порядке.

Таким образом, различие между игрой и пением, музыкой и богослужебным пением не было на Руси простым различием между некими «смежными» родами деятельности, но представляло собой противостояние жизненных позиций, противоположных душевных состояний, путей. Один из которых ведет к погибели, а другой ко спасению. Вся внутренняя жизнь русского человека представляла постоянное внутреннее духовное напряжение, невидимую брань, и брань эта знала не только глубочайшие падения, но и величайшие взлеты. Все это привело к особой ревности о чистоте богослужебной певческой системы и к обереганию ее основ от воздействия музыкального начала, ибо богослужебное пение, будучи чуждым всему земному, должно являться образом ангельского пения.

По материалам книги «История богослужебного пения»