Автобиография

АВТОБИОГРАФИЯ

ВВЕДЕНИЕ

Дамы и господа! Вы решили прочесть эти строки, одна просьба – будьте снисходительнее к изложенному. Каждый человек знает свою прожитую жизнь, он сам ее «кует» по мере своей возможности, может быть, не каждый сможет ее рассказать, тем более письменно изложить…

В написании своей биографии у меня есть кое-какие скачки (потому, что она в изложении получилась как бы биография-дневник), но это правда и правда только моя.

Когда я прочел ее другу, он мне сказал, что у него такая же схожая жизнь. А у нас в России моего поколения наберется тысячи таких же биографий. Хоть она и написана с «пристрастием», но это не художественное произведение, не нужно было ничего придумывать, прибавлять. Есть память своей прожитой жизни, и она ложится строкой на лист бумаги. Прошу воспринимать ее как должное уважение по отношению ко мне.

С большим уважением .

«Когда судьба унизит Человека

Согнет его, свернет в дугу.

И Человек решит, что он калека,

Не годен ни к чему.

Буди его! Буди истошным криком!

Ты – Человек! Рожден был Человеком!

Не смей не быть похожим на него!»

Я знаю, что на земле нет счастья, но я не хочу об этом знать, тогда не будет смысла жить!..

В народе ходит поговорка: «Дети – цветы жизни». И вот такой «цветок» появился в феврале 1936 года. Родился я, , в поликлинике города Свердловска, та поликлиника все еще стоит, да еще и работает. А вот Свердловск – он теперь называется Екатеринбург. Когда я был уже юношей и был в Свердловске, я зашел в вестибюль этой поликлиники, постоять, меня окружали белые стены и мрачный серый пол под ногами. Вот мой первый дом, здесь я прожил первые дни своей жизни, отсюда меня вынесла на руках моя мать в большую, непонятную, трепетную жизнь. «Расти сынок» - может, она так и подумала. И как бы я ни жил, я благодарен ей за то, что она подарила мне жизнь.

Вскоре меня окрестили в местной церкви, она до сих пор функционирует, которая находится рядом со стадионом Визовского района. Позже, работая мастером в училище города Богдановича, я возил ребят на экскурсию в Свердловск, конечно, не обошли и «мою» церкву, трепетное зрелище, волнующее состояние души оставило у меня и ребят ее посещение.

Жили мои родители у тетки, старшей сестры матери, у нее был свой домик на две квартиры, в одной из комнат мы и жили. Мать работала в столовой, отец – на железной дороге машинистом. Как отец стал машинистом, где жил и выучился, я мать не спрашивал, а жаль…

В кабинах паровозов тех времен было жарко от топки, и был сквозняк при открытии окна для проветривания кабины. Топка паровоза работала на каменном угле, и его нужно было часто подбрасывать, открывая дверцу топки. Отец стал часто простывать и болеть. Врачи рекомендовали ему сменить работу.

В рабочем поселке Богданович строится огнеупорный завод, на нем появляются паровозы. Руководство железной дороги направляет отца на этот завод машинистом-инструктором на паровоз, все-таки передвижение на малых расстояниях. Мы вскоре переехали в поселок Богданович. Нам завод предоставил квартиру в двухэтажном доме. Он находился рядом с заводом на улице Рабочей. Отец был доволен поворотом судьбы, мать рассказывала, когда я подрос. Отец перестал болеть, ему стало лучше.

В 1938 году у меня появился брат, а через год и сестра, но она прожила мало, простудилась. Дом был холодный, квартиру зимой отапливать было трудно, хоть и ставили железную печку. Дрова и уголь доставались трудно. Летом 1939 года мать с отцом пешком пошли в село Байны к сестре матери, транспорта в те годы не было и десять километров – это не расстояние. Лето было жаркое и по прибытию они вспотели, а выпитый холодный квас отцу только навредил. После этого он не смог вылечиться и вскоре мы остались без отца, а потом умерла и дочь, моя сестра. Матери стало очень тяжело, «крутилась», как могла.

А тут на «пороге» началась и война, еще стало тяжелее. Хорошо, мать сумела оформить пособие на нас, спасибо, завод помог. Хоть немного, но все-таки деньги. И так я остался без отца в три года, брату был год. Матери было тяжело с двумя детьми без отца. А у тетки большой дом, много земли. На фронте погибает ее муж. «Похоронки» часто приходили с фронта. Тетка тоже осталась одна и пригласила нас в село к себе. Мать согласилась, и мы переехали к ней жить. Жили в «горнице», сделали камин и отдельную дверь. Недолго жила тетка одна, вскоре вышла замуж. Она старалась нас с братом подкармливать, то кусочек хлеба сунет, то картофелину. И когда это происходило на глазах у ее мужа, он был не доволен, были и скандалы. Пришлось покинуть нам деревню.

В те годы в Байнах было три колхоза, село-то большое. Колхоз «Новый быт» имел в двух километрах от села скотоферму, и мы переехали на эту ферму. Это было в 1943 году. Вот эта ферма и стала мне «малой» родиной до 1955 года. Там было два барака по шесть квартир, два дома, корпуса с загонами для скота. В одном бараке нам выделили комнату с русской печкой, впоследствии мать раздобыла и железную печку, она стояла посреди комнаты. Спали на печи, полатях, а когда подросли – на полу. Когда спали на полу, мать обкладывала наше ложе заранее заготовленной полынью, от клопов.

Ферма находилась в лесу, и в мою обязанность входило запасать дрова к железной печке. Пока не умел держать в руках топор, тальник ломал через колено, но мать быстро научила и этому ремеслу. А для русской печки мы с матерью заготавливали вместе, я держал у пилы ручку, чтоб она не «играла». Что бы мать ни делала, она всегда брала меня с собой, чтоб я быстрее взрослел и умел делать все сам. Я быстро научился мыть пол с железной сеткой, печь хлеб, а когда подрос, валенки подшивать. Помню, когда еще жили в деревне, как мы с матерью боронили колхозную землю на корове, я тянул ее спереди, а мать погоняла ее сзади. На корове, потому что война, лошадей не хватало, мужиков нет. Ферма, на которой мы жили, была не очень большая, но живности на ней хватало. Матери доверили уход за овцами, и она меня определила в помощники – подпаском. Летом пасли овец вместе, зимой подносил корм в овчарню. В то время для охраны овец выделялась еще и собака, а для нее выдавали отруби для прикорма. Вот такой хлеб из отрубей, что пекла мать для собаки, мы ели иногда все вместе, а чтоб горло не царапало, мать добавляла в отруби какую-нибудь траву или картофель.

Очень хорошо помню свои детские годы. Все стремления сводились к тому, чтобы выжить, не умереть с голоду. Что колхоз выдавал на заработанные матерью трудодни, нам всегда не хватало, даже то пособие, что мы получали за отца, быстро растворялось. Одежда, в которой мы ходили, была всегда латана-перелатана. Колхоз выдавал матери муку на десять дней и еще иногда выдавали с фермы обрат – переработанное молоко. Очень было трудно растянуть эти крохи.

Для побелки русской печки мать иногда приносила белую глину, недалеко от фермы ее грузили на огнеупорный завод, который уже был построен, и если она не спрячет эту глину, мы с братом отыщем ее и съедим. Когда я подрос и стал самостоятельно ходить на почту за пособием в село Троицкое (в Байнах не было почты), мать сшила мне сумку из рогожи и еще вручила бидон. С этой сумкой я часто ходил в село Троицкое, заходил в дома более-менее привлекательные и просил подаяние. Такие похождения приходились большинство на лето, зимой в «рванье» не походишь. А зимой с бидоном я ходил в рабочую столовую, была такая на межниковском руднике, недалеко от фермы. Сливал остатки еды с тарелок у окна для мойки посуды. Когда я приходил домой с такой «добычей», у матери всегда были слезы на глазах.

Пришло время учебы. В школу я ходил осенью до начала зимы, так как в морозы не в чем было ходить. Хорошо помню, как я затыкал дыры в валенках сеном, да и зимняя одежда не спасала от морозов. Только когда я сам начал латать валенки и зашивать одежду, я с трудом закончил первый класс, но уже на третью зиму, вместе с братом. Осенью и весной я часто пропускал занятия, так как был подпаском на ферме. Только в 1946 году я закончил первый класс, а в 1949 году и четыре класса, мне было 13 лет, и я уже стал подпаском крупного рогатого скота, но это летом, а зимой уже вывозил из корпуса навоз, на этом я остановлюсь ниже.

Летом было гораздо легче, как только стаивал снег на полях, я бегал на картофельное поле и собирал картофель, который оставался с осени и вытаивал. Мать толкла его и выпекала лепешки для еды, а если много найдешь – на продажу, на мини-рынке в «межниках». Рабочие разбирали лепешки, особенно быстро раскупались, если они были выпечены на растительном масле. Его нам иногда продавали «спекулянты», я об этом напишу ниже.

Речка хоть и была от нас далеко, но она была моей стихией в летнее время. Мы часто ловили рыбу со сверстником и очень «мудро» в наши-то детские годы. Находили на берегу в «тальниках» старые морды, починим их, перегородим речку и загоняем рыбу. Мелкую – обратно в речку, покрупнее – делим пополам. Вот эта рыба, ягоды, грибы в большинстве шли на обмен на муку. Были такие люди, у которых она была. Лето не зима – и трава шла в еду. Когда отменили карточки на продукты и появились новые деньги, а это был 1947 год, потихоньку вливаюсь в «коммерческую» жизнь, вот уж «коммерсант» в 11 лет! Но все-таки это было в те послевоенные годы…

Ферма наша была рядом с железной дорогой и остановкой. Поезд приходил из Богдановича ночью, люди, приезжающие из Свердловска, останавливались у нас. Они и занимались куплей-продажей разными вещами и продуктами. Они меня стали брать в Свердловск, чтоб найти тетку, она сменила адрес, но они нашли ее. Она жила рядом с рынком. Вскоре я стал самостоятельно ездить в Свердловск на выходные дни.

В те годы на рынке было всегда полно народу, все люди что-то продавали, покупали. Тетка говорила: «Бери чайник воды, стакан и марш на рынок». Бывало, не один чайник воды продашь, и это меня выручало. Схожу в кино, зоопарк, покатаюсь на трамвае, иногда покупал растительное масло или еще лучше – хозяйственного мыла. Но за мылом приходилось стоять всю ночь, выручала моя тетка, давала мне поспать, сменяла меня в очереди. В Свердловск ухитрялся ездить без билетов, под лавкой в вагоне. В тамбур вагона запрыгнешь на ходу, заберешься на крышу вагона, всякое бывало, от контролеров убегали по крышам вагонов в другой конец состава, на ходу. А приезжая в деревню, продавал мыло уже дороже – вот это и была моя «коммерция». Мыло – вот ценная вещь, что я привозил домой. Мать отмыла нас с братом, ликвидировала педикулез, чаще стала менять белье. Ну а если сумеешь купить растительное масло, да еще весной, тут и лепешки из мороженой картошки получались ароматнее и покупали их лучше. После войны у нас в России спекуляция начала процветать, приходилось крутиться, чтоб выжить. А теперь это называется «предпринимательством».

Я всюду успевал, мать не давала время впустую тратить. «Новый быт» - родной колхоз призвал колхозников в 1950 году к уборке зерновых в виде соревнования. И вот, как только поспела рожь - основная зерновая культура в те годы, мать взяла меня в помощники. Жали рожь серпами, я быстро научился владеть им, но рану на левой руке я себе сделал сильную. Тогда еще много косили зерновые серпами, косами, были и конские косилки – сброски, но их было мало. В конце уборки мы вышли на первое место, скосили больше всех, снопы у нас были аккуратные и суслоны больше всех. Их удобнее возить и складировать на гумно и обмолачивать зимой молотилками. За это нам в счет трудодней выделили телочку. Как мы ее лелеяли, ухаживали, радости не было предела, а через пару лет у нас появилась своя корова. Хоть мы и много сдавали молока государству, но и нам еще оставалось. Стало чуть легче жить. Соорудили конюшню земляную, там корове было тепло, соломы было предостаточно, немного сена заготавливали. Молока для сдачи государству я носил в деревню почти каждый день. Что меня радовало в этом деле, принесешь три-четыре литра, столько и засчитают – жирность-то была 3,8% - стандарт, сбавь приемщик жирность и молока засчитают меньше. Наживались эти приемщики на нашем «брате», я хоть и пацан, но кое-что замечал.

Это было весной и летом, поэтому я не спешил обратно домой. В деревне у меня был приятель, у него был футбольный мяч, купил отец. Мы часто гоняли футбол за огородами, даже вдвоем. При очередной такой игре недалеко от нас проезжала машина ЗИС-5, а я взял и пнул мяч в ее сторону, и мяч застрял в колесе машины, так он и ехал, а я бежал за машиной и плакал. Что было делать? Пришлось отдавать деньги, которые я долго копил по 10-20 копеек, мать иногда давала мне на кино. Так я расстался со своей копилкой. Было очень обидно. Это было мое первое детское разочарование. Долго еще мне пришлось копить деньги на этот мяч. Но в кино я все-таки попадал, я в этом был «изобретателем» и хитрецом с детской наивностью. Хорошо помню плакат рядом с экраном зала - «Кино – есть величайшее достижение человечества из искусств». – Ленин. Люди тогда любили кино, не пропускали ни одного фильма, а на такое, как «Тарзан», зрители ходили по несколько раз. У нас на ферме даже радиоприемника ни у кого не было. Кино в то время – это что-то высокое, благородное, а для детей тем более. Сосед по бараку где-то раздобыл приемничек с наушниками, и мы просиживали до глубокой ночи, чтоб услышать Москву, днем-то он не работал.

Ферма, ферма - моя малая детская родина, откуда она появилась в лесу вдали от деревень. В двадцатых годах прошлого столетия крестьяне сел Байны и Троицкое решили создать коммуну. Собрали «совет», выбрали место недалеко от деревень. Лес, хорошая земля, рядом есть узкая колея железной дороги. Построили три больших дома, два барака. Собрали кое-какой скот, инвентарь с/х производства и образовали коммуну. А самое главное, построили корпус для содержания животных из самана, чтоб было тепло зимой. Но эта коммуна долго не просуществовала. Что быстро делается, то быстро и распадается. И в начале тридцатых годов крестьяне снова объединяются в колхозы – коллективные хозяйства. Фермы не стало, а участок остался с постройками, и он был присоединен к колхозу «Новый быт». И когда меня спрашивали:- «Где живешь?», я отвечал:- «на участке». При организации колхозов в селе Байны образовались три колхоза, по тем временам село это было большое и к колхозу «Новый быт» был закреплен еще один участок, недалеко от деревни Октябрина. Для сенокоса и пастбища скота в шести километрах от Байнов. Вот на этом участке иногда, в летний период, и держали скот. Это участок, как остров в океане, со всех сторон был окружен землями других колхозов. Приходилось очень внимательно следить за гуртом, не дай бог забредут коровы на земли соседа. Так однажды и произошло, прозевали мы со старшим пастухом, стадо забрело на скошенное поле, где стояли аккуратные суслоны. В стаде был бык, ох и раскидал он их своими рогами. Мы поздно опомнились, стадо согнали, а вот со снопами и суслонами повозились до «седьмого пота». Колосья нужно собрать все, завязать в сноп и поставить в суслон. Впредь следили внимательнее за стадом. Это было под осень. А один раз в начале лета, когда были уже большие всходы на полях, старший пастух оставил меня одного с гуртом. Этот случай не забудется никогда. В лес, где я пас коров, вдавалось клином поле, засеянное горохом и овсом. И вот, коровы забрели на этот посев. Я их выгоню, а они на другом конце поля, я их опять выгоню, а они с третей стороны зайдут. Их сгонять с такой зеленой массы – одно мученье. И так несколько раз я их сгонял. Мои ноги уже перестали меня носить, я упал и заплакал от бессилия. Только когда весь гурт собрался в одном месте, я смог согнать коров с поля. Это был второй раз, когда я плакал от бессилия в свои детские годы.

И так, в пятидесятые годы меня официально считают колхозником, записывают в ведомости по выработке трудодней, мать пишут отдельно от меня. Мне определяют задание, сколько я должен выработать трудодней за год. На ферме за мной закрепляют лошадь в зимнее время, на ней я отвожу навоз из корпуса коровника, а летом я официально подпасок к/р скота. Силенок еще не хватало, чтоб опрокинуть короб или телегу с навозом, поэтому скидывал его вилами. И самое главное, не хватало сил, чтобы затянуть хомут при запрягании лошади, приходилось кого-нибудь просить. Чаще выручала мать. Видя такое положение дел, зав. фермой раздобыл быка, и мне заменили лошадь, ярмо на быке просто завязывалось. Ох, и хлебнул я с ним горя! Не захочет – не сдвинется с места. Говорят же – «Уперся как бык!». Что это так, я хорошо познал. Вот один случай: при въезде в корпус коровника, в тамбуре, бык поскользнулся, спятился назад и телега застряла в тамбуре, ни туда-ни сюда. Бык ни с места, я под телегу, чтоб отвалить ее, а силенок-то не хватает, только в пояснице боль ощутил. Я бросил эту затею и убежал, спрятался в соломе, была зима. Только под вечер я вылез из укрытия и пришел в барак к себе домой. Мать долго меня искала, ходила и звала меня. Ей пришлось закончить мою работу, вывезла весь навоз из корпуса, бык «смирился». На нем я проработал год, а случаи он преподносил мне всякие.

И так, наступили пятидесятые годы. Я немного возмужал, окреп и мне заменили быка на лошадь. На ней я быстрее справлялся с работой на ферме. Летом я пасу скот, зимой – вывоз навоза, подвозка кормов. Ферма увеличивается, а чтобы в достатке были корма, за мной закрепили вторую лошадь. Самая тяжелая работа – это подвозка силоса. Технология закладки в те годы была совсем не такая, как сейчас. Сейчас силос закрывают соломой, утрамбовывают трактором и все. А тогда яму под силос закрывали землей на 50-60 см. Земля зимой замерзнет, чтобы раскрыть ее, брал лом, тяжело было одному. Вскоре из бригады перевели на ферму моего сверстника, а у него две лошади. Зимой, пока не рассвело, а мы с ним уже в дороге. Огребаем зарод от снега, грузим четыре воза и на ферму за 6-7 км. Чтобы не замерзнуть, идем за возами. За пазухой отогреем кусок хлеба и весь завтрак.

После окончания войны с фронта стали возвращаться солдаты. Такой появился у нас сосед, впоследствии он стал моим отчимом, мать вышла за него замуж. А мне он еще и стал старшим пастухом. Лет пять мы с ним пасли скот. К нам он относился очень хорошо. Жить стало легче.

Правительство решило подтянуть общеобразовательный уровень народа, появился клич – «Все за парту!». Начали открываться школы рабочей молодежи. Такая школа открылась и в рабочем поселке Полдневая. На семейном совете решаем, что и мне нужно продолжать учебу. И вот, закончив работу на ферме, я ехал на поезде в школу вечером в 17-30, а в двенадцать ночи – я дома. Могу заметить, что в школе было много народа. Все захотели учиться. А кто не хотел, того обязывали. Хорошо то, что остановка была недалеко от фермы.

Глину грузили в вагоны на Полдневском руднике, в Байнах на Межниках формировали состав, и поезд отходил в Богданович. И все это было рядом с фермой, так что бегать мне было недалеко до поезда. В 1952 году окончил пятый класс, на следующий год и шестой окончил. Четыре раза в неделю, не пропускал, учился неплохо, с желанием.

В начале пятидесятых годов мне доверили пахать огороды колхозникам. Огороды были «тяжелые», я впрягал пару лошадей в плуг. Вспашу огород, хозяйка приглашает за стол и, конечно, стакан бражки – разогнать молодую кровь. И так огород за огородом, стакан за стаканом. Так и входил во взрослую жизнь, не оценивая свои последствия в будущем. Всю сознательную жизнь корю себя за такое гостеприимство своих «покровителей». Так как я ездил в школу вечером, то и пахал с утра до обеда. Два часа перерыв для лошадей, я – домой, а мой друг – за плуг. Один раз я все-таки пропустил занятия. Кровь сильно разогрелась в молодом теле, что до дому не дошел, два километра ноги не пошли.

В 14 лет меня приняли в комсомол. И я воспрянул духом, меня заметили, значит, я не плохой пастух и работник фермы. Я дорожил этой книжицей, аккуратно платил взносы. С этого периода я чаще появлялся в деревне, охотнее вливался в «гущу» молодежи, меня тянуло к ней, как магнитом. В большинстве своем я работал в одиночку, грустно и тоскливо – животные молчат, хоть ты и кричишь иногда во весь голос.

Через год я – комсомольский вожак в колхозе. Я организую субботники по вывозке навоза с фермы на поля, подвозке силоса, соломы и сена. Каждый юноша входит во взрослую жизнь по-своему. Это взросление я ощутил и заметил на себе, когда начал учиться в школе рабочей молодежи, пахать огороды колхозникам. Я уже не пацан, я – юноша, работу выполняю взрослую. Своим действиям могу дать оценку. Старался не обманывать, если дал слово – выполняй. Я чувствовал и понимал, что все это шло от воспитания матери. Она заставляла меня трудиться, а труд и воспитывает человека - неоспоримая истина. Я всегда старался выполнять ее наказы, они исходили от чистого сердца. Да, мама плохому не учила. Это философское соображение пришло гораздо позднее, при взрослении. И тогда понимаешь, что ты уже сделал первый шаг во взрослую жизнь, тебе доверяют, на тебя надеются старшие.

Село Байны было по тем временам большое и, когда начали создаваться колхозы, в нем образовались сразу три колхоза. Село разделяет речка, а к ней еще примыкает одна – прямо в деревне, отчего получаются три большие территории. Вот на них-то и создались три колхоза: «Новый быт», «Свой труд», «Политотдел». Колхоз «Свой труд» занимал правые берега этих речек, это в деревне. И земли у него было предостаточно. Местный молодой крестьянин в рабочем поселке Богданович, тогда еще не город, при МТС (машинно-тракторная станция) окончил курсы землеустроителя с уклоном агротехники. И вот, в 1934 году крестьяне выбрали его своим председателем. Он был по-настоящему хозяином с крестьянской жилкой, с каждым годом колхоз увеличивал крестьянскую продукцию. Он был дисциплинированным человеком, этого требовал и от крестьян. Увеличивается и финансовая деятельность колхоза. Закупают косилки-сброски, строится обширный конный двор. В 1937 году закладывают первый в округе фруктово-ягодный сад. Вскоре начинают строить ипподром. Разнообразная сельскохозяйственная техника, трактора, машины закупаются первыми. Все стремления у председателя чтобы укрепить колхоз, чтобы жилось легче крестьянам.

Молодежи на селе в то время было много. Чем занять молодежь в свободное время? Нужен клуб – решают на правлении колхоза. В селе стоит разрушенная церковь со времен революции, а стены добротные. Небольшое финансовое вложение, добровольное участие в субботниках и клуб был готов. Сделали кинобудку, сцену, завезли кресла, в зале поместили библиотеку, все, как надо. Нашли художественного руководителя и молодежь пошла в клуб. Не отстал от такого мероприятия и я. Стал частым посетителем этого клуба, чтоб повысить свой кругозор. Записался в библиотеку, в художественную самодеятельность. У меня неплохо получалось – конферансье, побасенки, интермедии всякие. Старался и кино не попускать, танцы. На селе был неплохой баянист.

И так год за годом – дело молодое, всегда на все время хватало, всюду старался успеть. С 196-53 года на сельское хозяйство государство уделяет большое внимание. Колхозы помаленьку закупают технику. Постепенно распадаются МТС, и техника перекочевывает в колхозы, требуются трактористы и шоферы. Трактористов всегда готовили в МТС, в зимнее время, сколько нужно было для данного колхоза, за ними закрепляли трактора и весной они прибывали в свои хозяйства. А о шоферах остановлюсь ниже.

Никогда не забудется поворот в моей судьбе. Я пас коров недалеко от железной дороги, в сторону Богдановича. Это было летом в 1954 году. Смотрю, идет по тропе вдоль дороги друг, останавливается, мы разговорились. Он узнал, что колхоз набирает группу для обучения шоферов и сейчас идет в больницу для прохождения комиссии, и мне тоже предложил. Наутро я - в колхозной конторе, мне дали направление в больницу. Комиссию прошел быстро – годен.

Я уже писал, что государство стало уделять больше внимания сельскому хозяйству. Еще рекомендовало, чтобы мелкие колхозы объединялись. Так и в Байнах произошло. Три колхоза Байновских и три колхоза соседних деревень объединились, и стал один крупный – колхоз имени Свердлова и, естественно, председателем стал -

. У него уже были машины и гараж теплый с горячей водой в зимнее время. А когда колхоз стал «крупным», он и машину купил легковую «Победа» с открывающимся брезентовым кузовом. Хорошо помню, когда Еремеев приехал осматривать хозяйство на ферме, то эту машину весь люд облепил, осматривали «диковину». Как же, председатель колхоза на такой машине, а не на лошади в бричке. Вот и стали нужны шофера с того времени. А я, сознавая, что буду учиться на шофера, стал каким-то важным, радость наполняла мое сердце.

Конец 1954 года, группа набралась со всего района большая. Никаких учебных заведений по подготовке водителей в районе еще не было. А тут случай помог, поэтому и группа набралась со всего района. Преподаватель был один, демобилизованный механик из армии, очень толковый человек. И устройство и правила дорожного движения, эксплуатация и прочее – все в одном лице. У него были и учебники, и плакаты, и даже некоторые макеты. Где нашел его председатель – это был секрет. Колхоз оборудовал класс, выделил машину для вождения – ЗИС-5 с пожилым водителем. Всех колхозных курсантов освободили от работы и за счет колхоза начались занятия с утра до вечера, шесть дней в неделю. Нам, курсантам, начисляли даже трудодни. А вот к весне осталась половина группы, не каждый мог выдержать такой темп. Да и самое главное, поездка в Байны зимой на лошади – основной вид транспорта, вот и бросили занятия. Самое трудное было вождение познавать. Зимняя дорога в деревне никогда не расчищалась. Только начнешь трогаться, двигатель заглохнет, идешь, крутишь его рукояткой, инструктор не разрешал пользоваться стартером. Я однажды даже ушел с вождения, так накрутился этой рукояткой, что выбился из сил. Три месяца учебы и программа выполнена. Старшие товарищи, кто был трактористом, механиком в армии, они поехали сдавать на шофера в Свердловск. И сдали. А чтобы и молодежь сдала наверняка, председатель с преподавателем договорились еще позаниматься с месяц. Вот этот повтор программы и закрепил наши знания.

И так, за плечами четыре месяца упорной учебы. С фермой я, конечно, простился, и учеба в вечерней школе прервалась. Всю зиму я жил у друга на квартире. Отчим привезет на неделю картошки, хлеб, чай и весь провиант. В начале апреля вдвоем с другом мы поехали в Свердловск в ГАИ. А перед этим, 24 марта медосвидетельствование прошел в областной поликлинике, вот эта справка и свидетельство о рождении в ГАИ только и нужно было. Экзамен я сдал неплохо. И мне, как молодому, выдали «стажерку». Тогда так было положено. Меня закрепили за хорошим водителем колхоза. Месяц прошел быстро, я снова в Свердловске, сдаю вождение. Сдал хорошо.

И вот с 5 мая 1955 года – я шофер! Какая была радость, я очень ждал этого момента, когда у меня в руках окажутся права. Пастух, работник фермы и вот – шофер! А какая радость для матери. В деревне ее сын – шофер! Как это звучало гордо. Слово-то какое, в деревне редкое. А лично для меня и не передать это чувство радости. Это был второй шаг в моей жизни, а первый был после вечерней школы. Взросление и возмужание приходит как бы скачками. Сделал что-то значительное и чувствуешь, что ты как будто повзрослел. И колхозники на тебя смотрят иначе, с уважением. Ну а ребята и девчата еще и с завистью. Сколько раз в годы своего отрочества я пытался покинуть свой кров, пойти куда-нибудь учится, а после того, когда мне исполнилось шестнадцать лет, устроиться на какое-нибудь производство учеником, да хоть рабочим, но ничего не получалось. Не было паспорта у меня, колхозникам их не выдавали, а то бы многие покинули село, особенно молодежь. В послевоенное время на селе не хватало рабочих рук. Нужно было выращивать и убирать хлеб, давать стране с/х продукцию и многое другое. И представьте, у меня руль автомобиля, для меня больше и не нужно ничего. Правда, шофера я получил, когда мне было 18 лет, а в армию призывали осенью. До призыва я проработал в колхозе четыре месяца. Вначале я работал на газогенераторном ЗИС-5. Это такой автомобиль, где сгоралась древесина, газ угарный подавался в двигатель. Если не было чурок в столярной мастерской, для этого есть топор, заготавливай сам, меня и назначили возить дрова колхозникам. Потом за мной закрепили «полуторку» ГАЗ-АА. Не прихотливый был автомобиль, я и рад был этому хорошему моему «другу». В колхозе всегда было много работы, машины не простаивали, и первые азы водителя до армии я выдержал – хороший экзамен. А как приятно осознавать, что ты уже взрослеешь. Идешь утром в гараж, осматриваешь машину, тебе дают путевку, в ней задание на работу. Односельчане смотрят на тебя с уважением, тебе доверяют, в тебя верят, что ты справишься с любым заданием. Колхоз начал выдавать немного денег за трудодни. Трудодень в те годы был мерилом выполненной работы. Каждый колхозник должен был выполнить определенное задание за год, если кто не выработает задание, то и не дополучит в конце года. А на заработанную первую получку я купил яловые сапоги и простой х/б костюм для работы. И вот, я поехал на «полуторке» на ферму, сделал круг на ферме с включенным клаксоном, чтоб мать увидела, она стояла на крыльце и слезы были на глазах, конечно, от радости.

Сейчас, когда уже много прожито, оглядываясь назад, хочу с уверенностью сказать, что те четыре месяца, прожитые до армии и проработанные на автомобиле, считаю счастливыми и радостными в моей жизни. Мне повезло, мне помог бог, насчет веры в бога я еще остановлюсь.

Каждый юноша, а особенно в деревне, в те годы мечтал об армии, служба в ней была и моей мечтой. И когда мне вручили повестку от военкомата и призвали в армию, это было трепетное, приятное состояние. Я – будущий защитник Родины! Я сделал еще один шаг во взрослую жизнь. Мне доверяют оружие, я должен серьезно отвечать за себя и за свои поступки. Нас, призывников, в этот день из колхоза было трое юношей. Каждый ехал в Богданович в военкомат на своих подводах в сопровождении близких людей. Для такого мероприятия колхоз не давал машин, их и так было мало. Лошадь еще была в то время распространенным видом транспорта, запряженная в телегу, а лучше в бричку. Нас сопроводили до станции Егоршино, а через пару дней в местечко Бершеть Челябинской области. Здесь мы проходили курс молодого бойца. Эти строки пишутся, когда наш народ отметил уже шестьдесят с лишним лет Победы в Великой Отечественной войне.

Прошло тяжелое Афганское и Чеченское лихолетье. Наш народ, переживший столько ужасов разных войн и тяжелый изнуряющий труд в тылу, снова и снова, в который раз желает смотреть художественные фильмы об этом периоде своей жизни. Читать в печати воспоминания участников войны, тружеников тыла, а их становится все меньше и меньше. К таковым неофициально отношу я и себя.

Когда шла война, я уже был помощником на ферме. Когда учился в четвертом классе, мне попалась книга «Подросток». Я ее читал даже при свете луны, днем я был всегда занят всякими делами, а вечером мать не разрешала лишний раз жечь керосиновую лампу. На ферме долго не было электричества. Жаль, не помню, кто автор этой книги, но жизнь колхозную он хорошо знал. Книга как будто бы про меня.

И так служба проходила во время так называемой «холодной» войны, это время обозначалось сразу же после нашей Отечественной. Но все-таки лучше, чем Афганское или Чеченское время, когда много полегло наших ребят. Конечно, не без помощи нашего недальновидного правительства. Сейчас, вспоминая молодежь моего поколения, горд за них, все стремились, особенно деревенские ребята, попасть в армию, отдать долг Родине. Служили по 3-4 года и никакой «дедовщины» у нас не было, а сейчас служат год-полтора и то стараются избежать любыми путями службы в армии. Да и понятно, во всем виноваты «Афган» и «Чечня». Двадцатый век для России был очень тяжелый, столько досталось нашему народу несчастий, просто ужас! Наши бывшие руководители страны просто не уважали свой народ. Они жили для себя, хотя мы «строили коммунизм», только вот для кого. Теперь президентов выбирают молодых и у них есть стремление поднять Россию с «колен». В России люди должны жить лучше, для этого у нас все есть, дело за правительством.

Вернемся к моей службе. В Бершети нас разместили в солдатских палатках по 16 человек. Служба началась с дисциплины. Отбой, подъем, построение – счет идет на секунды. В километре от палаток речка, а в октябре уже ледок. Подъем, бегом до речки и умываться. Заправка постели в палатках, приведение себя в порядок и в столовую. Она находилась под навесом, с боков никаких стен, ветер «гулял» со всех сторон. Когда начались небольшие холода, у нас не успевали отогреться даже руки за обедом. Ни теплое белье, ни тонкие перчатки солдату не разрешали носить. Идут интенсивные политзанятия, изучение присяги наизусть, устава воинской службы, оружия и ежедневная строевая подготовка, марширование отделением, ротой и занятие физподготовкой. Присягу приняли, выдали оружие – карабины, конечно, без боевых патронов. На политзанятиях нас, молодых солдат, хорошо «подковали». Наша Советская армия всех сильней, но мы же видели все и знали, ну а Советский строй самый гуманный и справедливый. Мы так и думали, особенно деревенские. За два месяца, что мы провели в Бершети, мы возмужали, физически окрепли. Хоть и были мы одеты «налегке» для такой низкой температуры, никто не простывал. Научили соблюдать идеальный порядок, чистоту во всем. Подшивали каждый день подворотнички чистые, свежие. Приведу такой пример: командир увидел валяющийся окурок около палатки, и отделению пришлось нести этот окурок на носилках три километра от палатки и закопать его в яму метр на метр, вот так вот! Чтоб не сорили! Может и жестоко, но иногда, наверное, и нужно так…

И так, курс молодого бойца мы прошли на отлично и таких «подкованных» уральцев отправляли продолжить службу в Германию и распределили по частям. Я попал в зенитный полк, который располагался недалеко от Берлина, охранял штаб группы войск в Германии, в местечке Нюрсдорф. Мы отогрелись в Германии, там было гораздо теплее. А как мы, русские, удивлялись чистоте и порядку в «побежденной» стране. Хоть нам и не разрешалось общаться с местным населением, но мы видели, что у немцев – «капиталистов» идеальный порядок и чистота и живут гораздо лучше нас. Когда мы, уже солдаты, продолжили службу в Германии, прошло чуть более пяти лет, и большинству из нас было по 19 лет. Мы понимали, откуда у них это «богатство». Конечно, с оккупированных территорий России и других государств. В те времена полк был оснащен 37-миллимитровыми зенитными орудиями, в комплекте с ними и прожекторами на базе ЗИС-5 для поиска самолетов в ночное время. Но в скором времени их заменили 57-миллимитровыми орудиями, а вместо прожекторов поступила на вооружение станция орудийной наводки «Гром». В комплект входил автомобиль ЗИЛ-151 с агрегатом в кузове. Этот агрегат был с бензиновым двигателем, который вырабатывал электрический ток и подавал на станцию с электромоторов напряжением 110и 220 вольт. Ручной поиск самолетов на станции, пойманная цель на экране, переход на автомашину, подключение орудий, залп из шести орудий и отличное поражение цели. Вот на этот автомобиль меня и определили, так как я уже имел опыт вождения.

Вот на нем я и прослужил до конца службы. Командир взвода поставил задачу, чтобы солдаты смогли в любую минуту заменить друг друга. Лично я обучил двух солдат вождению автомобиля, а сам мог заменить агрегатчика и два «номера» на станции «Гром». За два года службы мы с моими сослуживцами выучили свои обязанности на «хорошо» и «отлично» и могли заменить друг друга в сложных условиях. Так что на третьем году службы мы только повторяли и «шлифовали» воинские обязанности. И были убеждены, что два года службы нам вполне достаточно в зенитном полку. Все то, что мне было положено по расписанию при развертывании станции к «боевым» действиям, я делал быстро, доведя до автоматизма. Ну а теперь правильно сделали, что сократили службу в армии.

Служба закаливала нас, учила дисциплине, порядку, взаимовыручке, пользоваться противогазами в газовых камерах, хорошо стрелять как из личного оружия, так и из зенитных орудий днем и ночью. Представьте себе, самолет тянет тросом «мешок» в таких размерах – длина пять метров, в диаметре – полтора и ведь попадали в этот «мешок». Преодолевали десятикилометровые дистанции в противогазах в зимнее время и летний зной, полосу препятствий со стрельбой и броском гранаты по целям. И еще много других мероприятий в солдатской жизни происходило, отчего мужают наши юноши в армии.

К концу службы нас не узнают, против тех юнцов, которых призывали. Мы стали окрепшие, повзрослевшие, хоть порой и было очень трудно, но были довольны своей судьбой, службой, не очень-то роптали. Наш полк в городке Нюрсдорф имел хорошую солдатскую казарму, т. е. здание в четыре этажа, столовую, автогараж и большой ангар для зенитных орудий и, конечно, свою свиноферму и другие хоз. постройки. И еще в семи километрах от городка была расположена «боевая» точка, это как бы городок, но для одной батареи, тоже со своей казармой, столовой, на ней и дежурили по месяцу батареи из шести орудий. Считанные минуты и батарея готова к бою для отражения самолетов. На этой «точке» и занятия были другие. Утро, подъем, тридцать минут игры в футбол, на второе утро – гимнастика, на третье – кросс на три километра и это все помимо занятий по расписанию. И так целый месяц. Очень усиленные занятия, выкладываемся до предела. К концу службы большинство из нас бегали уже по третьему разряду. Третий разряд я имел и по стрельбе. Командир батареи назначает меня в помощники к повару, помогал ему готовить еду солдатскую. Ездил в полк за продуктами. Прошло немного времени, и я стал разбираться в кулинарии, мог заменить повара. Иногда приходилось и готовить на всю батарею. Общеизвестно, что передвижение солдат стало сопровождаться песней в столовую, на занятия, на вечернюю прогулку перед сном и т. д. Песня - атрибут солдатской жизни, она придает дух солдатскому строю, а запевала – всей песне. В начале службы меня сразу привлекла солдатская песня. Каким образом я стал запевалой в батарее, я думаю, что сказалось мое участие в художественной самодеятельности в своем деревенском клубе перед службой. А началось с конкурса, организованного старшиной батареи. Нужно было спеть один куплет из какой-нибудь песни по желанию. Видимо, ему понравились мои вокальные данные, и он остановился на мне. Немного наставлений, занятий и пошло-поехало. Запевала идет в центре строя. Как поднимешь дух в начале песни, так и подхватят припев солдаты.

Сколько было перепето мной за службу со своими сослуживцами песен, что хочу дать место на этой странице одной из них:

«Как письмо получишь от любимой,

Вспомнишь родимые места.

И закуришь, с колечками дыма

Улетает грусть моя»

Припев: Эх! – около сотни солдат в один голос под строевой шаг

«Махорочка – махорка

Подружились мы с тобой…» и т. д.

А письма из дома действительно поднимали настроение солдату, ну а если от девушки, то и говорить нечего. И служба легче проходила, беспокоятся о тебе, ждут и на сердце весело. С большим желанием и энтузиазмом я вливался в гущу событий солдатской жизни своей батареи и всего дивизиона.

В первые месяцы службы я был в Ленинской комнате отдыха и развлечений, рассматривал газету «Советская Армия», выходящую в группе войск в Германии. Рядом со мной сидел солдат, он обратил внимание, что меня привлекла статейка в газете, подпись под ней была его. «Что, впечатляет» - спросил он, - «вот и бери это дело в свои руки, пиши о солдатской службе, а я скоро демобилизуюсь». Немного его наставлений и я начал свою корреспондентскую деятельность в этой газете. Впоследствии неоднократно получал поздравления от редактора газеты, а к концу службы – грамоту с благодарностью от главнокомандующего группы войск в Германии. Чтобы освещать солдатскую жизнь в газете, вникать в дела подразделений, «тормошить» души солдат, порой влезать в личную жизнь, надо самому быть примером во всем, как бы передовиком, иначе они не откроют свою душу, контакта не получится, что не сразу и давалось. Упорство и настойчивость во всем – добиваешься неплохих результатов. В армии ведь как может получиться, если ты не «тюхтя», что-то стоишь, то и солдаты около тебя «тусуются», иногда прислушиваются, значит, ты вхож в их круг, да и интервью у них легче взять. За достигнутые успехи командование неоднократно меня поощряло.

Чтобы научиться поражать самолеты из зенитных орудий, как днем, так и ночью, нужен специальный полигон. Такого полигона в центре Германии еще не было. И весь дивизион своим ходом отправлялся на берег Балтийского моря. За два таких похода-учения наша батарея занимала первые места. Командир взвода уже готов был на разные поощрения и отпуска своим подчиненным. Возвращались мы со вторых учений трудных, но успешно завершенных, в свой городок довольные и радостные. Бывают же у нас иногда непредвиденные обстоятельства. Зенитные орудия тянули тягачи на гусеничном ходу. До сих пор помню ефрейтора Гусева – хороший водитель тягача, и вот надо же, сделал ошибку на повороте, притормозил и немного дернул рычагом, а орудие как бы «набежало» на тягач и перевернулось. Очень большая ошибка с его стороны, неприятная, непредвиденная. Эта неприятность сильно отразилась на нашей батарее. Командование сняло нас с призового места. Мы оказались позади и никаких отпусков.

А служба-то продолжалась в прежнем «русле». Командир батареи направил моим родителям благодарственное письмо, я был сфотографирован при развернутом знамени части, награжден знаком «Отличник Советской Армии», более двух десятков благодарностей в личном деле.

Пришло время профилактике станции, а ее делают в мастерских дивизиона. И мы с отделением отправились туда. А в дивизионе служил мой земляк, он мне сказал, что у них отличников службы записывают на экскурсию в Потсдам и Берлин, если мой командир разрешит, то он «похлопочет» за меня. Рапорт мне подписал командир батареи, и я был включен в состав экскурсии. Мы побывали во всех исторических местах Берлина. Очень трепетное чувство вызвало у нас посещение Трептов-парка Берлина, где захоронены наши солдаты. Когда поднимались на Курган и входили в нишу под воина-освободителя, аж волосы поднимались на голове. На постаменте в золотой оправе лежит очень большая книга, в ней золотыми буквами записаны имена и фамилии наших солдат, погибших за Берлин. Восхищение и зависть, какое-то внутреннее невосприятие смешались, все хорошее вперемежку с ненавистью к немцам за все то, что они сделали нашему народу. Все сливалось в наших сердцах, когда мы покидали этот парк. Старший по экскурсии, видимо, имел опыт, знал, куда ехать, и мы отправились в зоопарк. А когда пообщались с животными, на сердце стало легче – отлегло. Побывали около канцелярии Гитлера, рейхстага, но он был в строительных лесах. В то время Берлин был разделен на восточный и западный сектора, граница проходила по Брандербурским «воротам», и там мы постояли. На обратной дороге заехали в Потсдам, это рядом с Берлином, побывали в парке «Сан-Суси», это что-то вроде нашей «Третьяковки», но еще лучше по рассказам солдат, которые были в «Третьяковке». И самое радостное для меня, командование оформило поездку к моему брату в город Галле, порт на Балтийском море. Он проходил службу первый год, а я уже служил третий и скоро должна быть моя демобилизация. Нам со старшиной оформили билеты по железной дороге и все документы, и мы отправились. Берлин, железнодорожный вокзал, город-порт Росток, воинская часть, морской берег с кораблями и много, много других впечатлений по пути-дороге. Незабываемая встреча с братом. А как же, мы бы не увиделись больше пяти лет, он ведь тоже служил больше трех лет. Мы провели вместе два дня. Его освободили от всех занятий. А как иначе, два брата-уральца, оба служат Родине, один – около Берлина, другой – в порту на Балтийском море. Конечно, вдоволь поболтали, насмотрелись, восхищались немецким порядком и чистотой, их взглядами. Как бы ни было, но не все немцы хотели этой проклятой войны, некоторых силой заставляли взять оружие в руки. Вот они и шли к нам на контакт, поболтать о житье-бытье. За эту поездку мы со старшиной сдружились, он был моим земляком - с Алапаевска, рядом с Богдановичем. Второй срок контракта сверхсрочной службы у него кончался, нужна была замена, и он агитировал меня остаться на сверхсрочную службу. Я не дал согласия, а впоследствии сожалел об этом. Стремился домой, в гараж, чтоб сидеть за рулем автомобиля.

В октябре 1958 года – демобилизация. Как мы ее ждали! Мы, трое земляков, опять едем вместе в свое село пополнить шоферский коллектив колхоза. Но мы уже были не те пацаны, что три года назад. Солдатская служба дала свои «плоды». Солдат Советской Армии должен нести мир, охранять его, политзанятия – вот основа воспитания. Вот с такими мыслями и чувствами в то время наша молодежь ехала домой на Родину. Здоровые, подтянутые, каждый с чемоданом, набитым всякими тряпками, сувенирами. Полтора года солдатам выдавали каждый месяц тридцать марок на руки. Я копил и купил кое-что. Потом стали выдавать только по 15 марок и офицеры тоже стали меньше получать. Это после того, как Германия перестала платить нам «контрибуцию». Советский Союз – он же гуманный – простил Германии, стали жить по-новому. Мы пошли в «коммунизм», они – в «социализм» правильной дорогой. Нам хватило, чтобы набить чемоданы «барахлом». В разговорах с ребятами я был убежден, что никто из нас не был разочарован в своей службе, хоть порой она была тяжелой. Даже были очень рады таким положением дел. Перед демобилизацией большинство солдат было отмечено командирами. Например, мне присвоили звание сержанта, а также я был еще и кандидат в члены КПСС. В тор время это было гордо, ведущая партия, мы верили в нее, ее курсу. Это благодаря командиру взвода, он поставил перед собой задачу, чтоб каждый год у него демобилизовался хоть один солдат кандидатом в члены партии. Он был настоящий «служака» своего дела.

И так, что мне дала армия, каким я стал после трех лет службы? Во-первых, служба Родине – священный долг, и мы, ребята, особенно деревенские, гордились этим долгом. Во-вторых, мы возмужали, физически окрепли. Нас научили дисциплине и еще чувству долга, товарищеской выручке. Всегда помню слова преподавателя, когда учился на шофера:- «Учись всему настойчиво, к чему есть желание». В солдатской службе эти слова не покидали меня все три года.

Все было – и успехи, и трудности, и неудачи в солдатской жизни, но я их старался преодолеть, бывало, и с большим успехом. Все награды, поощрения, какие были в то время в армии, я заслужил упорным трудом и учебой. Особенно меня радовала корреспондентская работа в газете «Советская Армия», выходившей в группе войск в Германии.

Армия закалила нас, и без того крепких уральцев. Если дал слово – держи. Вот такие «подкованные» мы ехали домой, в деревню. А у нас в деревне отношение земляков уважительнее, если юноша прошел армейскую закалку. Значит, можно ему доверять любую сложную работу, можно положиться на него. Вскоре я понял и сам, что уже обращение к тебе, как к равному, когда пришел в гараж на работу и мне вручили машину.

Во время моей службы моя мать с отчимом покинули участок-ферму, она стала постепенно разрушаться. И переехали в село Байны, поселились в тот дом, где жили мы в детстве у тетки, а она переехала в другой домик.

С друзьями мы решили выйти на работу в гараж с нового 1959 года. Ноябрь и декабрь – отдых. В это время я активно участвовал в художественной самодеятельности. В клубе чаще стали показывать кинофильмы. После кино всегда были танцы, хороший был баянист, свой – деревенский. В январе 1959 года я пошел в гараж, он расширился. Бывшая «моя» машина «полуторка» ГАЗ-АА еще на «ходу» и мне ее вручил заведующий гаражом. Какая радость, в руках «баранка», можно ездить каждый день, не то, что в армии, там машина больше времени стояла. Вскоре мне дали другую машину ГАЗ-51, эта машина была современнее. Как радостно и приятно утром идти на работу, а вечером возвращаться домой. Ты же шофер, не пастух на ферме, неописуемая радость, как у меня, так и у матери. Молодой мужчина – 23 года. Каждый вечер – клуб, дело молодое, нет и усталости.

В начале шестидесятых годов колхоз постепенно богатеет и все больше приобретает техники. Механизаторов стало не хватать. И колхоз зимой, в вечернее время организует курсы по подготовке своих механизаторов.

Клуб на селе – это культурный «очаг» молодежи, в нем встречаются друзья, товарищи и, конечно, влюбленные пары. А как протекала у меня любовная идиллия, об этом я напишу ниже.

Мать, видя, что я все вечера проводил в клубе, решили вместе с сестрой, моей теткой, быстрее женить меня. Нашли невесту, определили сваху. Всего три месяца общения и свадьба. Перед свадьбой я поехал в город Богданович на почту, чтобы получить гонорар за работу в Германии в армейской газете. Мои корреспондентские работы в газете делали свое «дело» - кого-то хвалили, других критиковали, но в большинстве цель была одна – воспитать нормального советского солдата. Гонорар был по тем временам достаточный, и он помог мне сделать свадьбу. Свадьба прошла неплохо. И вот, я женатый человек, муж, у меня создается семья. Вот это уже четвертый шаг в моей жизни. От одного шага до другого это как бы этап-отрезок в моей жизни. Вначале жили у моих родителей, а потом решили жить отдельно. Взяли ссуду в колхозе и купили небольшой домик. Трудно начинать молодым самостоятельную жизнь. Посреди комнаты стояла «русская» печь с камином. Зимой топили камин и утром, и вечером, заготавливали много дров. Пришлось срочно строить дровенник, обустраивать домик, а также перестроить «русскую» печь, чтобы не дымила. Была и первая большая покупка – радиола, в то время – дорогая вещь. И так, наступил 1960 год, семья наша пополнилась, родилась дочка, я стал отцом – серьезный шаг в моей жизни. Забот прибавилось, особенно после того, как ей исполнилось шесть месяцев. Я начал носить ее в детсад перед работой, а вечером забирал домой. Весь путь был около трех километров. Этот период в моей жизни я считаю самым тяжелым. Когда дочке исполнился годик, она уже была в садике круглосуточно. А когда ей исполнилось три годика, пришлось возить на поезде на неделю в детсад Полдневского рудника, это уже сложнее. Помимо работы, мы с женой нагрузили себя и учебой. Жена училась заочно на курсах по своей специальности – бухгалтерское дело, а я – по «железу». Учились по вечерам после работы. Я окончил курсы комбайнеров, а на следующую зиму и на тракториста-машиниста выучился. Вспоминается, когда осенью шла уборка зерновых, я отвозил зерно от комбайна «Сталинец» на склад, а его «таскал» трактор ДТ-54 – первый гусеничный. Мы часто менялись «штурвалами», тракторист вез зерно на склад на моей машине, а я на тракторе «тащил» комбайн по полю, закреплял теорию на практике. В то время колхозные механизаторы работали на уборке зерновых до самой росы, до трех—четырех ночи. Нет росы – работай, а в восемь часов утра мы уже все у своих агрегатов. В начале шестидесятых годов водителям третьего класса запрещалось перевозить людей в грузовых автомобилях, и колхоз направил троих водителей учиться на второй класс в город Богданович, в том числе и меня. А в 1965 году колхоз организовал курсы по повышению водительского состава. Я окончил эти курсы, колхоз присвоил мне водителя первого класса.

В 1960 году меня приняли в члены КПСС, с армии я пришел кандидатом. И усиленно нагрузили общественной работой. Организовали товарищеский суд при колхозе и сельском совете, а меня избрали председателем этого суда. Как только мы начали разбирать с членами суда гражданские дела, заявления посыпались. Клубы бригад, где мы собирали сельчан, всегда были переполнены. Общественное разбирательство положительно влияло на нерадивых сельчан, да порой и штраф, вынесенный судом, что-то значил, рубль тоже воспитывал. Сейчас нет товарищеских судов, женсоветов, но я думаю, что они будут возрождаться. Я также был избран и работал заседателем городского суда. На такие заседания колхоз освобождал меня о работы. В городском суде, кроме гражданских, я участвовал в разборе и уголовных дел. При работе в городском суде у меня выработалась устойчивая гражданская позиция. В первую очередь, справедливость и, если можешь – помоги. И на профессиональном уровне идет тоже работа. В колхозе нужны еще водители, там организовали курсы шоферов. Опыт уже есть, и класс оформили по всем правилам. И начались занятия. Я готовил курсантов по вождению и частично обучал правилам уличного движения.

К колхозу присоединяют еще один колхоз, он увеличивается. Увеличивается и парторганизация, образуются партячейки. В мехмастерских и автогаражах я – секретарь и опять дополнительная общественная нагрузка. Ведь как получается, «кто везет, тому и ложат». Что ж поделаешь, не знаю как, но я везде и всюду успевал. Если ты член партии, то не должен стоять на месте. И я пошел в школу рабочей молодежи, теперь она была и в нашем селе. Окончил семь классов, на второй год и восьмой класс, а после поступил в Красноуфимский сельхозтехникум. По рекомендации врачей я должен был придерживаться правильного питания, соблюдать режим. И я на время решил поменять работу. Стал работать агентом по снабжению запчастей автотранспортного парка. Колхозу нужен был автокрановщик, и я начал изучать работу крана, а уже через полтора года я стал работать крановщиком. Здесь мне не повезло, я сделал техническую ошибку, кран «лег» у меня на бок, очень неприятная история.

«Больное» место в колхозе было на зерноскладе. Как коммуниста, меня направляют на зерносклад заведующим. Работа эта была ответственной, особенно в уборочную страду. Зерно, поступающее от комбайнов, нужно было отсортировать, просушить, засыпать по фракциям и классам. А самое главное, лучшее зерно засыпать на семена и сдать государству, выполнить план. В уборочную страду склад работал в три смены. Иногда за сутки проходило более ста человек. Расставишь рабочих по местам в третью смену и за полночь идешь отдыхать домой и так каждый день. Работу на складе я наладил, особенно было хлопотно с зерносушилками. За вторую сезонную работу колхоз наградил меня именными часами. В это время я уже учился в техникуме на агронома-семеновода и с зерном уже был на «ты». Главный агроном колхоза все реже заходила на склад, видела, что я справляюсь с возложенной на меня работой. В 1970 году в честь столетия Ленина я был награжден медалью «За доблестный труд». Эта медаль и стала главным аргументом для присвоения мне «Ветерана труда» при выходе на пенсию. Я всегда был активным в общественной колхозной жизни. Как член ревизионной комиссии колхоза делал доклад о работе колхоза, финансовых делах и докладывал общему собранию. По партийной работе часто приходилось встречаться с председателем горсовета. Он меня агитировал сменить работу, занять должность председателя на селе. В 1970 году на очередных выборах меня избирают председателем сельского совета. Как члена партбюро колхоза, я был закреплен за пятой бригадой. И с того времени я часто начинал рабочий день в бригаде для поддержания дисциплины.

В Байновский с/совет входило пять населенных пунктов, и горсовет мне выделил мотоцикл «Урал», а потом и новый автомобиль «Москвич» для передвижения по району. Свою корреспондентскую работу я возобновил, но уже в районной газете. Положительных и отрицательных материалов было предостаточно для газеты. Я старался освещать колхозную жизнь объективно. Работая в газете, я убедился, что положительная хвалебная статья влияет на людей в лучшую сторону. Люди преображаются, им приятно читать такие статьи про себя. Я был коренным крестьянином и знал о чем и как писать. Поэтому и учился в техникуме на агронома-семеновода. Но судьба распорядилась по-своему.

И вот, летом 1973 года я покинул свое село. Вкратце изложу почему. Работая председателем с/совета, мне по положению приходилось на сессиях совета иногда в рамках дозволенного критиковать или делать замечания председателю колхоза Он, как человек старой «формации», Герой Соц. Труда и гораздо старше меня, любую критику в свой адрес не воспринимал. К тому же от него стали уходить некоторые специалисты, в какой-то степени и я этому помог. У меня стали рушиться деловые отношения с ним, как говорится, не пошла работа. Перед тем, как покинуть свое село, я побывал в соседних трех хозяйствах, чтобы переехать в другое село, жить и работать агрономом. А время было летнее, председатели колхозов не смогли мне предоставить квартиру или дом. Все строящиеся дома и квартиры сдавались глубокой осенью. Жилплощадь иногда влияет на судьбы людей. Когда я сказал, что покидаю колхоз, Еремеев не препятствовал, а даже помог с машиной перевезти «скарб». В то время еще не отпускали из колхозов, но это случай особый. Так я продал все в деревне – дом, машину, купил дом в городе Богданович, где и живем до сих пор.

С первых дней совместной жизни мы с женой трудились, не «покладая рук» и самое главное, бережно относились к деньгам, всегда откладывали, как говорится в пословице: «истратить деньги нужно большое искусство». Маленький домик, который купили раньше, продали и купили побольше. Приобрели мотоцикл, потом продали его и купили «Запорожец», а затем и «Москвич». Когда бережешь, то и есть на что покупать. Вот так из года в год все стремились к лучшему и трудились. В городском доме печное отопление – «русская» печь с камином и печь «голландка» на каменном угле. Зимой приходилось топить и утром и вечером. На третий год жизни в доме провели водяное отопление и сделали воду. Уже легче стало жить. Все, что приходилось делать в доме, даже отопление, делал сам. Раскидал старую баню, сделал из кирпича, обделал «шубой» с мозаикой и баню и дом. И многое стараюсь делать своими руками. В девяностые годы провели газ, установили котел, в баню горелку поставил. Опять небольшая перестройка, но уже все к лучшему.

В городе мы с женой начали работать с новой энергией. Жена - бухгалтером в Узле связи, а я поступил в строительное училище мастером производственного обучения шоферов. Здесь я стал работать сразу на двух должностях – мастером и инструктором по вождению автомобиля. В группу поступали такие ребята, которые уходили в армию весной, с ними я занимался дополнительно, индивидуально по правилам дорожного вождения и по вождению. Основная масса ребят сдавала экзамены на шофера-автослесаря в июле. С ребятами, которые призывались в армию весной, а их было всегда 5-7 учащихся, я ездил на вождение даже в город Свердловск. За 5 лет, что я проработал в училище, не было ни одного ученика, не сдавшего экзамен. В группах были и девчата. С ними было потруднее, особенно по вождению автомобиля. Но они сдавали всегда с первого раза. Были и «трудные» ребята, но я старался всегда с ними находить общий язык, добивался положительных результатов. В художественной самодеятельности, игре в КВН, слесарном деле, на субботниках, в сборе металлолома и во многих других делах занимали призовые места. В училище я работал на двух работах, вождение автомобиля – это была вторая работа. А в свободное от дежурства время была еще работа – вечером преподавал устройство автомобиля и мотоцикла в СТК (ДОСААФ). Однажды был откровенный разговор между мной и моими слушателями автодела, почему они ничего не записывают, не ведут конспекты? Мне ответили - «А зачем? Вы так все хорошо «разжуете», нам остается только «проглотить»». Это была хорошая похвала о моем мастерстве преподавателя. В училище я проработал пять лет. Работа была интересная, воспитание ребят.

В это же время я активно сотрудничаю с районной газетой. Материала в училище предостаточно, а статьи в газете способствовали воспитанию ребят и поднимали мой авторитет среди них. Некоторые из статей я разбирал в группе. Какая-то польза от них была, потому что ребята слушали, интересовались изложенным материалом, вникали в суть дела. Но признаюсь, воспитание ребят мне давалось тяжело. Нужно иметь мужество, выдержку характера, тактичность, психологически тяжело. Но меня закалила армия, сельская жизнь.

Курсы при училище прекратились, шоферов не стали готовить. Сейчас, когда я встречаюсь с теми ребятами, что учились у меня, а прошло более двух десятков лет, чувствую и вижу, что я пользовался у них авторитетом.

С 1978 года по 2001 год я работал на станции скорой помощи водителем. Водитель на «скорой» - это не просто водитель, а очень нужный помощник медсестре. Мне приходилось и роды принимать в машине, приводить в чувство наркоманов, накладывать шины при ДТП, делать искусственное дыхание и многое другое. А когда нужно быстрее доставить больного в больницу, то и скорость нужна большая, а где скорость, там и умение вождения. На «скорой» я проработал до выхода на пенсию. На пенсию я вышел в 2001 году, когда мне было 65 лет. Если бы не болезнь жены, я бы работал и до 70-и лет, здоровье позволяло, и заведующая не возражала.

Вернусь назад в 1983 год. В этом году мы с женой становимся бабушкой и дедушкой. Появилась внучка, и прибавилось много хлопот. Чем старше внучка, тем больше забот, которые преследуют нас до сих пор. Когда пишутся эти строки, внучке уже за 25 лет, да и правнучке уже второй годик. О них я напишу ниже.

Работая на «скорой», у меня появилось больше свободного времени. Я начал работать еще в техучилище фарфорового завода. Это была дополнительная финансовая поддержка. После ночной смены я никогда не мог уснуть, вечером ложился отдыхать раньше. Конечно, большой толчок в физической нагрузке мне дала служба в армии. Дома, уже живя в городе, я ходил на лыжах зимой, бегом и велосипедом занимался летом. Штанга, турник, обливание холодной водой – основная физическая нагрузка. Купание в проруби – зимнее занятие. Всегда нагружал себя работой, все старался делать своими руками. И себе и друзьям помогал. Зарод сена ставил, а зимой и со скотиной расправлялся. Ну, чисто крестьянский мужик!

Но годы берут свое, стали и болячки появляться. Обращение к врачам – то поясница прихватит, то руки и т. д. С поясницей иногда лежал и в больнице. Но мне подсказали, что укус пчелы и все пройдет. В 1985 году приобрел пчел. Пчелиный яд, обливание холодной водой и прощай боль в пояснице. Пчелы – хорошее лекарство! Но с ними нужно заниматься основательно.

Я никогда не курил и, работая в училище, всегда пресекал эту привычку. Сам я старался быть опрятно одетым, а галстук – обязательная часть моего гардероба, что требовал и от ребят. Я любил показать себя, чтоб на меня обращали внимание. Я много читал и нужное записывал в записную книжку, всякие «афоризмы» и высказывания. А уж песенник у меня был всегда в кармане. В кругу друзей на отдыхе по возможности был «заводилой». Часто проводил на себе какие-нибудь эксперименты. То займусь голоданием однодневным или трехдневным. Решил проверить силу воли, не употреблял спиртного полтора года. Бывал на свадьбах, вечерах – выдержал. Поставил цель перед собой и доказал сам себе! Характер у меня, конечно, не идеальный. Где надо, проявлю выдержку, но могу и сорваться, вскипеть, потом очень сожалею. Никогда не отказывал в помощи друзьям, любую работу выполнял с удовольствием, с душой.

О колхозной жизни я подробно написал. Могу еще добавить, что всегда в начале года в колхозе проходили отчетные собрания. На них передовых колхозников отмечали ценными подарками, в том числе и меня. Уже, не работая председателем с/совета, встретились с бухгалтером. Надо же, простой шофер смог работать председателем, разбирался в жизни, а другой, который сменил меня, с двумя институтами, а не тянет эту работу. Вот такой разговор у нас с ней состоялся. С ее стороны это была похвала. Или вот другой немаловажный случай. Когда работал в училище, поехал на Свердловский кирпичный завод оформить документы на кирпич по заданию директора. Я не то, что выписал документы, а даже привез кирпич и туда, куда надо, без доверенности и оплаты. Есть поговорка: «Если на дороге встретились два водителя и оба с понятием, то аварии никогда не будет». Вот такая встреча произошла у меня с бухгалтером завода. А документы, платежку и доверенность я выслал по почте, доверие – хорошая черта человека. Когда уходил из училища, директор сказал мне: - «Хороший ты человек, а воспитатель чуть-чуть слабоват». Согласен, но не полностью. У каждого свое видение на воспитание современной молодежи. Но ребята меня уважали по-своему.

«Жизнь дается всем, а старость избранным». Вполне согласен с этим определением.

Вернусь в прошлое. В стране началась «горбачевская перестройка», а с ней и все распадается. Я вышел из состава КПСС, и «отошла» от меня общественная работа «агитатора». Всю жизнь тянул эту лямку, пока состоял в партии. И в газету стал писать очень редко, да и никому не нужно стало. А вскоре еще хуже – дефолт 1998 года. Государство наше «ограбило» весь свой народ, в том числе и меня. Деньги, что были на сберкнижке, исчезли. Распалась наша страна СССР. Устроили приватизацию. Народ назвал ее «прихватизацией». Продукты стали получать по талонам, огромные очереди за всем по всей стране.

Вышел я на пенсию, «Ветеран труда», стаж 51 год, а пенсию определили – не пожелал бы никому. Кое-как для прожиточного существования. Только на еду, налоги, а уж про одежду и говорить нечего. Стало все дорого, донашиваем то, что есть.

В начале восьмидесятых годов жена переходит работать в ПАТО, впоследствии . В начале девяностых, в «перестроечное» время распадается то одно, то другое предприятие. Жена была хорошим бухгалтером и в 1993 году на перевыборном собрании ее выбирают директором ПАТО. Все помнят, какое это было тяжелое время. Трудности преследовали на каждом шагу. Чтобы не распалось вверенное ей предприятие с четыреста с лишним работниками, нужно было иметь большое мужество, изворотливость. Порой приходилось пренебрегать своим здоровьем. Все чаще стали мучить скачки давления. Каждый день таблетки, часто уколы приходилось ставить, а работу нужно «двигать». И так в напряженном ритме работала каждый день. Предприятие выдержало напор «перестройки», постепенно, понемногу пошло в гору.

И результат такой работы – инсульт, а через некоторое время и второй. И теперь жена – инвалид первой группы с 2001 года. Она не может самостоятельно передвигаться, даже на инвалидной коляске. Только ее сильный характер удерживает «на плаву». Очень много надо сил и мужества, чтобы радоваться и продолжать жить.

Почти полвека мы вместе, это не малый срок. Все было за эти годы – радости и печали, уважение и недовольство, но всегда побеждал разум. Люди живут всегда надеждой, что завтра будет лучше, но может быть и хуже. Здоровье свое жена отдала предприятию, не допустила его развала. Тянула эту «ношу» семь лет. Правительство оценило ее труды, она была неоднократно награждена знаками отличия за свой труд. Но что все это по отношению к здоровью, к ее настоящему положению. Что радует ее сейчас, это коллеги по работе, они уважительно относятся к ней, не забывают и навещают. Вот и в июне 2008 года на ее День рождения они опять навестили ее, поздравили с семидесятилетием – море цветов, подарки, а самое главное, внимание, для нее это большая радость.

Вот и встретились мы с женой с нашей бедой, которая пришла неожиданно. Первые месяцы были очень трудные, как для жены, так и для меня. Постепенно, потихоньку стали понимать, что спокойствие, упорство и понимание нашей ситуации дают положительные, пусть и малые, но результаты. Болезнь серьезная, здесь без помощи бога не обойтись. Будем надеяться на лучшее. Здоровье ухудшается с каждым днем, 12 мая случился микроинсульт. После капельниц немного «отпустило». И что будет дальше, одному богу известно. Очень плохо, что отказала функция глотания, но есть надежда на лучшее.

У каждого человека своя судьба, своя вера в бога, которая ведет его по жизни. Лично я думаю, что мой бог всегда «шел» со мной рядом. Когда мне было лет 6-7, у меня сильно заболел живот. Матери дали лошадь, запряженную в телегу, и она повезла меня в больницу, до нее было километров 15, не меньше. До сих пор помню, как я изгибался и орал на этой телеге по дороге в деревню Глухово. Врач, осмотрев меня, сказал, что нужно делать операцию – заворот кишок. Нужно ехать в районную больницу, в город Сухой Лог. Глуховская больница – поселковая, а рабочий поселок Богданович входил тогда еще в Сухоложский район. Только в 1947 году рабочему поселку Богданович узловой железнодорожной станции присвоили статус города, тогда же и образовался Богдановичский район. Снова ехать столько же, какие муки я опять перетерпел, когда добрались до этой больницы. Там врач быстро принял меня. Помню, он сильно мял мне живот, вертел на столе, а потом поставил укол. Мне стало легче, боль утихла и я замолк. Операцию отменили. Врач сказал, что это редкий случай, что сделали его руки и укол. Когда мы ехали назад домой, мать молилась богу за меня, что-то причитала про себя. А вот другой случай. Иду как-то я по дороге, лежит спичечный коробок, пнул его, потом решил поднять, как будто внутренний голос подсказал – подними его. Поднял, а в коробке лежит 10 рублей – красненькие, новенькие, какая радость пацану. Нельзя пренебрегать внутренним голосом. Он, как бог, к нему нужно прислушиваться. Еще был забавный случай. В одну из зим я стоял у дверей хлебного магазина, как всегда на подаянии. Уже были отменены карточки на продукты. Когда набралось немного мелочи, я решил купить хлеба и встал в очередь. До меня было человек семь. Вдруг началась перебранка между продавцом и покупателем, он доказывал, что подал продавцу купюру больше, со сдачей не был согласен. Шуму было предостаточно, покупатели были на стороне продавца, они видели какую купюру подал покупатель. Он посуетился, поискал, не нашел, махнул рукой и удалился. Очередь затихла. Я купил хлеб и пошел к выходу. Отошел от прилавка метра на три, у меня из рук упала варежка, дело было зимой. Я поднял варежку, а под ней та денежка, потерянная покупателем. По-видимому, бог знал, что она мне нужнее, чем тому человеку. Его уже не было в магазине, и она досталась мне.

За мои прожитые годы у меня выработалась привычка: не хочешь – не делай. Представляете, срабатывает. Когда ты с окружающими на «Вы», поверьте, вам будет легче и в своем коллективе и среди друзей. Делайте добро, и оно вернется к вам бумерангом.

Жизнь продолжается, года идут один за другим. 27 февраля 2006 года я накрыл стол для гостей, которые пришли разделить мою радость по случаю моего семидесятилетия. Гостей не так много, но для меня достаточно. На кухне мне помогали хлопотать дочь и сноха Нина Васильевна. В своей биографии я стараюсь все события, происходящие в моей жизни, излагать кратко и ясно, насколько это возможно. А вот как описать, что у тебя на душе, какие мысли тебя «бередят», в двух словах не изложишь. В моем понимании душа у каждого человека своя и она большая, а чужую душу не все поймут, не всякому это дано, а вот «разбередить» сможет каждый, она ведь ранимая.

Моя семейная жизнь идет своим чередом, то белой полосой, то черной. В 2006 году я прошел транспортную медкомиссию. Проверился на «сахар» в крови и его оказалось на три единицы больше. Лечение народными методами, и я вошел в норму за один год. По просьбе внучки продали квартиру в Богдановиче, которую приобрели для нее и купили в Каменске. А 29 октября 2006 года внучка Юля родила в Екатеринбурге дочку Вику – нашу правнучку. Этот год меня не очень радовал, как будто я хотел его быстрее прожить. Год прошел и за это спасибо. А на пороге уже и Новый 2007 год. Встретили его, как и положено, дома вдвоем с женой. В январе привезли правнучку в Богданович погостить, а в марте ездили с женой в Каменск к ним. Жене правнучка понравилась, растет и хорошо.

27 февраля 2007 года у нас были гости на мой День рождения с подарками, все прошло нормально. А 8 Марта, как всегда, к жене пришли знакомые и коллеги по работе. Приехал даже , председатель колхоза им. Свердлова. Все эти посещения поднимают жене настроение и дух. Я только приветствую такие мероприятия. И 20 июня в День рождения жены было много гостей. Были и дочь, внучка с правнучкой Викой и мужем Женей. Вика растет живой, забавной девочкой. А вот у жены разболелись зубы, пришлось удалить и теперь у нее вставной протез. Конечно, это плохо. А сам я всегда в какой-нибудь работе. Дача еще отнимает много времени. Переделал кое-что на кладбище в Байнах. В октябре отметили по-своему с женой День рождения правнучки, ей исполнился годик. Из-за моего характера, иногда он у меня бывает не ахти какой, у нас с дочерью бывают разногласия, но я всегда их стараюсь уладить. Вот и хочу поучительный стишок здесь написать, пусть живет на века:

Не зли других и сам не злись.

Мы ж гости в этом мире бренном.

И если что не так – сдержись.

И будь умнее, улыбнись.

Ведь в мире все закономерно.

И зло, излученное тобой,

К тебе вернется непременно.

И так, наступил Новый 2008 год. Накануне дочь принесла подарок – календарь с портретом нашей правнучки Вики. Хороший подарок. Прошел праздник, а вскоре и мой День рождения подошел. Были гости – Рябов Андрей и Парадеев Анатолий, подарили подарок недорогой, но сердцу мил. Подарки были от дочери и брата. Все прошло хорошо.

Года идут, и болячки подбираются. Стали руки побаливать, нужно заняться лечением. Прошло 8 Марта, опять много цветов у жены. Приезжали внучка с правнучкой, она уже бегает и лепечет. Заезжал Юлин муж Евгений, поздравил с праздником.

Я усиленно стал обливаться холодной водой. Как правило, каждый год купание в освященной проруби на Крещение Господне, недалеко от церкви. Посетил массажный кабинет – не помогло. Я даже не представляю себе, каким образом приступить к лечению рук. Всякие физические приемы для рук не дали результатов. Занялся турником, висел на руках.

Отремонтировал баню снаружи и изнутри, кропотливая работа, но сделал. Еще отремонтировали машину дочери, трудный был ремонт. Тяжело было, но справились. Я всегда делал для нее с удовольствием, рад был ей помочь, да она это хорошо понимала. Я всегда старался нагружать себя делами. Жизнь у меня была полна желаний, планов на будущее. Забот полон рот, как в поговорке. Все время обустраивал свою жизнь, стремился сделать ее более благополучной, более привлекательной. Планировал сделать что-то сегодня, завтра, в будущем. Меня всегда все волнует, заботит, что-то нужно, чего-то не хватает. Дочери нужно было съездить в Екатеринбург к Юле, отвез ее, а потом через 2 дня забрали с женой. Повидались с правнучкой, я сходил с ней в магазин, вернулись благополучно домой. Это было 8 мая, а вот 12 мая жене стало очень плохо, наверное, дорога сказалась, для нее это было тяжелой нагрузкой на организм. Кто бы мог предположить, ведь все было в норме. Всегда считал себя мудрым. А тут не подумал, что эта длинная поездка может ей навредить. И она перенесла микроинсульт. Речь как будто бы приостановилась, без посторонней помощи и сесть не может. Прибавилась и стирка постельного белья. Пришлось сделать курс капельниц. Помогла нам знакомый врач Нина Ивановна, подруга жены, спасибо ей. Стало немного получше. Но нарушились некоторые функции – не может глотать. Еда только жидкая, но я стараюсь разнообразить ей пищу. Поживем – увидим…

Когда пишу эти строки, то думаю, а когда мне было легко? Трудности преследовали меня всегда, конечно, я их преодолевал, но с трудом. Потому что я очень люблю жизнь, пусть и тяжелая она, особенно в настоящее время, но это моя жизнь, так судьбой предназначено. Черная полоса, она и есть черная, не бывает, чтоб все было светло. А белая полоса в моей жизни всегда меня радовала. Работа, сделанная аккуратно и вовремя и одобрительная похвала старших и товарищей – вот и белая полоса в жизни. А первая моя юношеская любовь – разве это не белая широкая полоса в моей жизни…

Вот и хочу здесь немного вернуться назад, в юношеские годы. Любовь – просто слово, а какое емкое и имеет огромное значение. К человеку она приходит по-разному и в разное время. К кому-то рано, к кому-то позднее, но в большинстве в юности, это и правильно. Столько энергии в молодом теле, стремлений, желаний. И вот она пришла любовь. Может получиться мимолетной, но яркой и большой, это зависит от самого человека. Любовь придает яркость жизни, смелость в поступках, переживания. Молодой человек хочет быть привлекательным, следит за своей внешностью, это и есть радость в жизни. Все эти чувства присущи и мне. Первая любовь пришла ко мне в 15 лет и очень странно. Весной я пахал огороды колхозникам. Вспахал огород, хозяйка пригласила за стол. На кухне хлопотала миловидная девушка. Когда встретились наши взгляды, у меня екнуло в сердце, раньше я такого не испытывал. К тому же я был немного стеснительный, а тут вообще потерял дар речи. Мне теперь за семьдесят, но как закрою глаза, вижу ее – молодую, красивую белокурую девушку. На той улице, где она жила, были круглые качели, там всегда вечером собиралась молодежь. Я, хоть и жил на ферме, в двух километрах от села, но всегда был вечером у качелей. Куда только усталость улетучивалась. Стал следить за собой, нужно же было «завоевывать» сердце любимой. С каждой встречей все сильнее трепетало сердце. И я с уверенностью могу сказать, что мы тогда любили друг друга. Я был частым гостем в ее доме, родители меня принимали хорошо, я был для них «само совершенство» - очень скромный, работящий юноша. Один раз ее родители куда-то уехали, мы остались вдвоем. Спали вместе, как брат и сестра, я даже в брюках. Попытался скромно удовлетворить свою похоть, на что она ответила так же скромно:- «Юра, не надо, рано». Любовь только крепче между нами стала. Я ее очень любил, жалел и берег. Я не буду писать ее имя, не могу, я ее впоследствии подвел. Она училась в школе, я каждый день на ферме. Зимой я в деревне появлялся редко. Я учился в вечерней школе в пятом классе, не хотел отставать в учебе от нее, это была ее инициатива. Так что я был загружен до предела. В те времена все стремились учиться. И когда я начал учиться, общаться с рабочей молодежью, я как будто бы подрос и был доволен, что продолжил учебу.

Летом 1952 года мне было 16 лет, я хотел получить паспорт, но колхозникам их не выдавали, не положено. На выручку приехал дядя из соседнего города, он там работал на деревообрабатывающем заводе. Он устроил меня на этот завод учеником столяра. Через неделю вызвали в отдел кадров, чтобы я сдал паспорт, а его у меня нет. Взяли справку с завода, что я ученик столяра и пошли в поселковый совет. Там мне отказали в получении паспорта – откуда приехал, где тебе исполнилось 16 лет и т. д. В общем, завод мне пришлось покинуть, дядя ничем не смог больше помочь. Снова работа на ферме, летом старался быть больше в деревне с друзьями-товарищами. А самое главное, встречи с любимой девушкой, вздохи под луной до самых петухов. Молодежь иногда устраивала вечеринки. Была, конечно, и бражка – основное спиртное на селе. Так мы вливались во взрослую жизнь день за днем, месяц за месяцем. Зимой 1953-54 года закончил шестой класс в вечерней школе. Девушка моя закончила 10 классов и поступила в техникум связи в городе Свердловске.

При взрослении круг общения увеличивается. Молодежные вечеринки, художественная самодеятельность в клубе, в моем окружении появляются и другие девушки. Встречи с любимой происходят все реже. Когда вспоминаю этот период своей жизни, очень сожалею, он дал первую трещину в моей любви, которой я очень дорожил. Порой даже не замечал, что совершаю глупость. Молодежь глупа и слепа, чего не замечаем мы в эти годы. И вот наступила зима 1954 года. Я учился на шофера, об этом я уже писал. Класс для учебы на водителей был в двухэтажном здании. Наверху – будущие шоферы, внизу – подвальное помещение, где работала бригада по изготовлению горшочков для рассады капусты, там много девушек. Видимо, я «запал» на одну, она часто стала заглядываться на меня. И пошло – поехало. Каким образом и как я переметнулся к ней, не помню, но мы стали встречаться. И снова лунные ночи, но не более. Она и провожала меня в армию. Я был девственником в то время, это было тогда в норме, а все прочие отношения были только после армии. Пошли письма в армию, обещания, клятвы, служба-то три года. А через год я получил письмо от друга, что эта девушка просватана с товарищем, который вернулся из армии. Было обидно, но не очень. Значит, это было не любовь, а просто увлечение. Что делать, солдат без писем, да еще от девушки, это тяжело. И я набрался смелости, написал письмо моей «первой любви». Попросил прощения и получил его. И вот идут два года письма, одно за другим.

Когда вспоминаешь свои молодые годы, сколько же мы делали глупостей по-молодости и не только, когда взрослеешь, тоже ошибаешься в жизненных «перипетиях». Как будто бы без глупостей и не обойтись в жизни…

Подошел конец моей службы, и я снова дома. Ферму, где я жил и работал до армии, ликвидировали. Родители стали жить в деревне. В первую очередь я поехал в Свердловск. Там училась моя девушка – «первая любовь». Радость встречи неописуемая, как будто и не было моего предательства. Сердце трепетало, любовь разгорелась с новой силой. Но ей еще нужно было учиться год. Когда я вышел на работу в гараж, мои поездки в Свердловск стали реже. Договорились с девушкой до лета ничего не предпринимать, еще проверить свои чувства. Работа, друзья, общественная нагрузка, танцы в клубе и другие молодежные мероприятия, домой приходил только переночевать. Видя такое положение, началась настойчивая пропаганда со стороны моей матери и ее сестры, моей тетки. Женись, да женись, а то избегаешься. А мне на все это наплевать, у меня же есть девушка, я ей слово дал. Как придешь домой, снова «капают» на мозги, сочиняют всякие небылицы про мою девушку. Так «достали», что я не мог разобраться, где правда, а где ложь. «Пристроили» мне девушку со сватьей. В общем, они победили и так быстро, что через три месяца меня женили. Я даже не разобрался, полюбил ли я новую девушку. В такой короткий срок мать с теткой и свахой меня окрутили, думаю, что не без помощи каких-нибудь «наговоров». Просто так бы не получилось по-доброму со мной. Сейчас вспоминаю те годы, как такое могло случиться со мной, бросить любимую девушку дважды, так подло поступить. Не могу дать себе ответ. Может, это и есть моя главная глупость. Как тут не вспомнишь пословицу – «локоть близко, да не укусишь».

И так мы живем уже полвека и все эти годы у нас возникали кое-какие разногласия, скандалы. Может, несовместимость нашего бытия, разных характеров. Я был членом партии, а ему нельзя себе позволять «непозволенного». Сохранить ячейку общества – главная задача партии. Как она сохранялась, эта ячейка, не стоит об этом писать, да и не нужно. Теперь жене гораздо труднее. Болезнь ее совсем «сковала», мне ее жаль. У меня мягкий характер, она это понимает и видит. Скоро восемь лет, как она «прикована» к постели. И сейчас ей нужен покой и внимание, что я ей и даю, по крайней мере, стараюсь. Думаю, что она не опровергнет. Сейчас у нас есть правнучка Вика. Вот кого нужно любить, безобидное существо, милое создание. Как говорится, «мы предполагаем, а бог располагает». Судьба! А моя «первая любовь» живет в моем сердце, ее нельзя забыть, она уйдет вместе со мной…

Вдруг мысль является – умру!

Когда-то миг такой настанет.

Не вечно же гореть костру.

Горит, горит он и угаснет…

А любить можно и в преклонном возрасте, если она у тебя была и есть в сердце. Прости нас, Господи, за наши земные грехи! Жизнь продолжается, как и предназначено судьбой. Бог с нами всегда. Еще я уяснил и понял, что прощение-это инструмент исцеления, который я должен всегда нести аккуратно до конца своей жизни. Жизнь – это наше отношение к тому, что с нами происходит.

Моему брату Владимиру 5 июля 2008 года исполнилось 70 лет. Оба мы уже пожилые люди и, конечно, со своими болячками. У брата тоже был инсульт, полтора года назад, но он «вылез» из этой «петли», хоть и не полностью. Болезнь сказывается и сейчас. А вот у жены после микроинсульта в начале мая болезнь стала прогрессировать. Отказали некоторые функции, по этому поводу у нас с дочерью получились разногласия. Она по-своему жалеет мать, а у меня другой подход к ее болезни. Если человек ест, значит, он живет – неоспоримая истина. Такой у меня взгляд на жизнь.

В сентябре 2008 года была пасмурная погода, а октябрь засиял солнцем. В начале октября во Дворце культуры с. Байны чествовали «столетие» – Героя Соц. Труда, проработавшего председателем колхоза более полувека. Я присутствовал на этом мероприятии, народу было много. Впоследствии сделал папку с воспоминаниями о с портретом и оставил ее в музее при колхозе в конторе. Эти воспоминания были опубликованы в газете «Знаменка», их газета разместила и на своем сайте. С Еремеевым я проработал много лет вместе и был ему обязан, у него можно было хорошему научиться. Исключительный был человек – настоящий хлебороб! «Заходишь во двор», говаривал он – «чистота, все прибрано, все на месте, значит, и работник будет хороший, можно и серьезную работу доверить».

2009 год – знаменательный для нас с женой. Новый год, мой День рождения, 8 Марта и даже наш торжественный день 14 марта – годовщина нашей свадьбы – мы встречали и провожали вдвоем. Боже мой, а 14 марта – пятидесятилетие совместной жизни – «золотая» дата! Мы не афишировали свою «золотую свадьбу», так и прошло незаметно из-за болезни жены. Да и накрыть стол для друзей, провести любое торжество в мои годы уже становится обременительным. Эти строки я пишу накануне моего семидесятилетия. Но думаю, что буду писать и в 2011 году.

А жизнь идет, она продолжается, какая бы ни была. Я жизнелюб, живу, как могу и радуюсь жизни. Вот только порой спокойствие трудно приходится сохранять, а как нужно в мои-то годы избегать стрессов, вести активный образ жизни…не мешало бы побольше положительных эмоций. Вышел из дому – «надень» улыбку на лицо. И самое главное – любить жизнь во всех ее проявлениях. И, конечно, любить себя, окружающих. Не надо думать, что моя жизнь какая-то особенная, что я сильный. Когда я столкнулся с такой ситуацией – болезнь жены – в первые годы я растерялся, как бы метался в своих поступках. А вот с годами все плохое сглаживается. Теперь уже не то состояние. Радуйся жизни и живи! А когда я на торжестве пожилых работников здравоохранения в ЦРБ спел две песни, получив бурные аплодисменты и возгласы «спасибо» - вот это и есть частица радости в жизни! Раньше я не ощущал радости или не замечал ее, а теперь вот помог дочери по дому, приобрел запчасти к машине или оплатил счета и на душе легче… Внучке с правнучкой помог и опять радость на душе. Дома сделал намеченную работу – вот и жизнь идет. На «носу» скоро Новый год, он тоже принесет радость. Доживем обязательно!

Вот и дожили! Огорчило то, что за неделю до Нового года я упал, и в левом плече образовалась небольшая трещина. Вот и болит моя рука, а ведь по дому многое нужно делать, жену садить на стул, да и по хозяйству работы хватает…

6 января был на Дне рождения у Щипачева Сергея – водителя со «скорой». Вечер был замечательный. «Скорочи» всегда умеют проводить вечера. Понашьют себе костюмы, наденут их – смехота, весело!

Перед Новым годом сделали у дочери ремонт на кухне, на весну оставили прихожую. А 10-го января приехали внучка с правнучкой. За 4 дня, что они у нас гостили, я заметил, что Вика нисколько не изменилась. Съездили мы с ними в село Троицкое в церковь. Они надумали покреститься, но к этому обряду нужно готовиться основательно. Купили внучке Библию. Что ж, дай – то Бог, пусть приобщаются к вере, это только будет на пользу и Юле и Вике. Хотят Вику устроить в детсад, все-таки детсад ускорит развитие личности и душевно и физически.

Наступило 19 января – Крещение Господне – и пришли «крещенские» морозы. В эти дни смотришь телевизор и завидуешь «моржам». Я уже третий год не обливаюсь холодной водой и не «моржуюсь», но есть желание возобновить такое мероприятие, хотя бы обливание. А 31 января День рождения дочери, она уже давно стала совсем взрослой, я подарил ей скромный букет цветов, наверное, впервые – было бы начало… Конечно, своим родным лучше и удобнее деньгами, что я и делаю и от этого всегда становится легче на душе, чувства здесь не опишешь… но, что мне ее жаль по-своему – это точно… Это даже хорошо – о ком-то переживаешь, думаешь и на сердце становится легко и весело. Сделал добро – пусть оно будет не так велико – но оно заметно и живет в душе долго.

Наступил март. Вот и справили наши с внучкой Дни рождения - 26 и 27 февраля. Дай Бог, что б у них все было хорошо! Ко мне на День рождения пришли друзья, приезжал брат с женой. Жаль, что не все смогли прийти. Жизнь идет – кто-то заболел, а двое друзей вообще ушли в мир иной. Перед Днем рождения я чувствовал себя неважно, приболел, но все наладилось. А вот жене становится все хуже, не кушает почти ничего, беспокоюсь…

ЭПИЛОГ.

«Не важно, сколько человеку лет, а

Важно, на сколько он себя чувствует».

Кто-нибудь может подумать, а зачем все это. Обычно говорят, чтоб совесть была чиста перед самим собой и будущим поколением.

Если мою биографию будут читать и хранить, передавать из рук в руки, то через десятки лет она будет настоящим «бестселлером». А если ее прочесть в двадцать втором веке, наверное, скажут: - «Неужели так жили в двадцатом?». А вдруг там, в далеком будущем, кто-нибудь сделает из нее жизненный роман. Я это допускаю. Но одно пожелание – рукопись оставалась бы такой, какая она есть. Это мое пожелание моей внучке. А она пусть передает своим детям и внукам. Только каждому поколению нужно будет ее дополнять, чтобы цепь не разорвалась. Главные моменты своей жизни я описал, мысли изложены, думаю, достаточно ясно. Может, и много написано, но это моя жизнь, так я ее «ковал». Такая мне была дана судьба…

«Нас давно уж нет на свете.

Видишь – рядышком кресты.

Мы с тобой – могилы эти.

Слева – я, а справа – ты».

«Дожив до седин и морщин

Всегда шагать стараюсь в ногу с веком.

И все ж боюсь, чтоб в грохоте машин

Не потерял я голос человека.

Надо жить щедрей и бескорыстней,

Надо так уметь прожить свой век,

Будто у тебя десяток жизней,

Будто ты бессмертный человек».

С уважением .