Трансформационные процессы на Ближнем Востоке и в Северной Африке и национальные интересы России (стр. 2 )

2. Российские интересы на Ближнем и Среднем Востоке и в Северной Африке

В настоящее время налицо попытки если не полностью вытеснить, то, во всяком случае, существенно ослабить позиции России в регионе. Количество стран, которые традиционно относились к числу российских партнеров и союзников, существенно сократилось. Для восстановления и укрепления этого влияния России необходимо сохранять многовекторный, сбалансированный подход и энергично действовать сразу по нескольким направлениям:

· вносить свой вклад в укрепление системы региональной безопасности, выступать посредником в разрешении региональных конфликтов;

· осуществить прорыв в хозяйственных связях с регионом, в первую очередь на основе инвестиционного и технологического сотрудничества;

· развивать гуманитарные контакты со странами региона, в том числе по линии конфессиональных связей;

· способствовать формированию здесь лоббистских групп, поддерживающих сближение с Россией;

· вести поиск стратегических партнеров в третьих странах, заинтересованных в совместных действиях на Ближнем и Среднем Востоке; среди них перспективными представляются государства БРИКС, союзники России на постсоветском пространстве, некоторые латиноамериканские страны.

Региональная система международных отношений

Используя дипломатические рычаги и имеющийся багаж межгосударственных связей, Россия может сыграть решающую роль в умиротворении Ирана, мягкой трансформации режима Асада в Сирии. Это целесообразно сочетать с целенаправленной политикой формирования новой системы взаимоотношений с другими ключевыми странами Ближнего и Среднего Востока – Турцией, Ливией, Египтом, Ираком, а также государствами ССАГПЗ, где российское влияние в настоящее время не велико.

Ливийский трек

У России нет реальных рычагов влияния на политические силы Ливии, которые делят власть после убийства М. Каддафи. Однако и страны западной коалиции, участвовавшие в военной поддержке повстанцев и их головной организации ПНС, вряд ли серьезно рассчитывают на то, что послевоенное обустройство страны пойдет плавно по начертанному НАТО сценарию. На этот счет западные аналитики не строят иллюзий и однозначно предрекают, что новые ливийские власти будут по-прежнему искать свой особый путь дальнейшего развития. В то же время силы, стремящиеся заполнить политический вакуум после М. Каддафи, объективно не смогут существовать без помощи Запада, и за эту помощь придется расплачиваться нефтью. Россия может лишь занять политкорректную позицию, установить более или менее нормальные взаимоотношения с новыми властями, вести дело к налаживанию позитивного и продуктивного политического диалога с ними и стараться не допустить вооруженного развития событий и нежелательного раскола страны. Российская Федерация признала Переходный национальный совет Ливии в качестве действующей власти. В официальном заявлении МИД России подчеркивалось, что «заключенные ранее Российской Федерацией и Ливией договоры и другие взаимные обязательства сторон продолжают действовать в отношениях между двумя государствами и будут добросовестно выполняться».

В этой связи России как нефтяной державе необходимо по дипломатическим и иным каналам согласовать прежде всего вопросы двустороннего сотрудничества в нефтегазовой сфере, электроэнергетике, торговле, проектировании и строительстве железных дорог. Предметом заинтересованности ливийской стороны к экономическому сотрудничеству с Россией может стать вопрос о полном или частичном списании долга Джамахирии (4,2 млрд. долл. США). Не исключено, что новая власть проявит интерес к российским инвестициям. В этой связи в ходе контактов уместно включить в повестку дня вопрос о возобновлении работы российско-ливийского Делового совета и российско-ливийского бизнес-форума «Экспортные возможности России».

Вместе с тем, России вряд ли удастся восстановить в ближайшей перспективе экспорт российского оружия на ливийский рынок. При этом надо учитывать, что нынешнее ливийское руководство все же изучает возможности диверсификации военного импорта за счет закупок в нашей стране.

Если лидеры ПНС не смогут договориться между собой, то, как отмечалось выше, велика вероятность того, что страна повторит сомалийский сценарий. С учетом того, что у населения находится огромное количество оружия, Ливия рискует не скоро вернуться к нормальной жизни. Если анархия распространится по всей стране, а на месте свергнутого режима утвердится вакуум власти, то велика вероятность радикализации и исламизации Ливии. Недавние выборы членов Всеобщего национального конгресса показали, что достаточно большое количество ливийцев выражает свои симпатии именно движению «Братьев-мусульман», представленному в стране «Партией справедливости и развития». Не исключено, что на фоне усиления политической нестабильности, экономических проблем и царящих повсеместно анархии, бесчинств и преступности, радикальные фундаменталистские группировки, имеющие опыт участия в боевых операциях, могут захватить власть, используя религиозный фактор, который является базисным фактором для объединения в целом монокультурного и достаточно консервативного ливийского общества. Такой сценарий представляется наиболее опасным и его предотвращение должно стать общей заботой и Запада, и России.

Сирийский трек

В случае если события будут развиваться по сценарию, в соответствии с которым вооруженная конфронтация пойдет на спад и режиму Б. Асада удастся сохранить властно-политические полномочия, России в диалоге с сирийской стороной следует избегать категоричных оценок. Изложенные в политкорректной форме призывы к либерализации внутриполитической жизни в целях решения проблем Сирии на основе консенсуса власти с оппозицией в интересах сохранения стабильности и обеспечения национального согласия будут положительно восприниматься Дамаском, содействуя тем самым сохранению высокого уровня многолетнего двустороннего сотрудничества. Необходимо продолжать поддерживать традиционно активные политические контакты, прежде всего по линии МИДа, а также торгово-экономическое сотрудничество, имея в виду, что Сирия является нашим традиционным и приоритетным партнером[8].

На международном уровне, особенно в ООН, необходимо продолжать противодействовать как попыткам США, ЕС и их союзникам оказать политическое, экономическое и военное давление на ныне правящее сирийское руководство, так и любым действиям Запада, направленным на смещение Б. Асада насильственным путем, включая оказание военной поддержки оппозиционерам. Следует также продолжить усилия по развитию наработанных МИД России контактов с оппозицией для вовлечения ее представителей в конструктивный диалог с властями, акцентируя внимание на том, что выход из сложившейся ситуации возможен исключительно в правовых рамках.

Последнее соображение относительно запуска национального диалога важно продвигать, содействуя ослаблению гражданского противостояния посредством обоюдного движения сторон к национальному примирению. Начало такому движению, кстати, уже положено: 10–12 июля 2011 г. в Дамаске прошло Консультативное совещание по подготовке Конференции национального диалога, в ходе которого около 200 делегатов от различных слоев сирийского общества, включая оппозиционных представителей, обсуждали задачи преодоления внутриполитической напряженности, подготовки поправок к конституции, а также проектов законов о всеобщих выборах, о партиях и СМИ[9]. Россия, поддерживающая тесные и надежные связи с представителями властей и имеющая выходы на оппозицию, может способствовать продуктивному сближению сторон, подводя их к совместному выводу, что переориентация от противоборства и насилия на конструктивное решение актуальных вопросов политической системы объективно соответствует общенациональным интересам Сирии[10].

Отметим, что сейчас «внутренняя» сирийская оппозиция готова к переговорам с властями относительно изменения параметров существующего политического режима. Об этом недвусмысленно дал понять заместитель генерального координатора Национального координационного комитета (НКК) Ареф Далиля на переговорах в Москве с главой МИД России , которые состоялись 29 ноября с. г. С российской стороны было подчеркнуто, что движение по этому пути надо начинать незамедлительно, не дожидаясь новых жертв и страданий сирийского народа, взяв за основу консенсусные понимания, выработанные на Женевской встрече «Группы действий» по Сирии. Главным инструментом при этом должен стать межсирийский диалог, в различных форматах которого сирийские стороны могли бы согласовать общую политическую платформу для решения острых вопросов национальной повестки дня, в том числе осуществления перехода от вооруженной конфронтации к политическому процессу.

Со стороны делегации НКК было подчеркнуто, что право определять будущее Сирии принадлежит всем сирийцам и только сирийцам. Любое иностранное вмешательство в сирийские дела отвергается. Генеральный координатор НКК Х. Абдельазым высказался за дальнейшую активизацию весомой роли России в деле содействия поиску развязок внутреннего конфликта в Сирии[11].

Безусловно, любые попытки наладить национальный диалог будут неизбежно наталкиваться на мощное противодействие стран НАТО, стран ССАГПЗ и поддерживаемых ими вооруженных оппозиционеров. Этот альянс противников правящего сирийского режима убежден, что дни последнего сочтены и, чтобы ускорить развязку, эти силы требуют немедленного вмешательства извне. По сирийскому вопросу, несмотря на очевидное давление Запада, России нет никакого смысла идти на уступки, хотя бы в силу того, что предоставляя США и ЕС и их союзникам в регионе «карт-бланш» на свержение нынешнего политического руководства силовым путем, Москва рискует подорвать партнерские взаимоотношения не только с Сирией, но и Ираном. Таким образом, пока вооруженная сирийская оппозиция может рассчитывать в основном на поддержку Саудовской Аравии[12] и нефтяных монархий Персидского залива, а также Турции, которые заинтересованы в нагнетании внутриполитической напряженности в САР в целях устранения режима, имеющего тесные политические и военные связи с Тегераном.

Приход к власти Национальной коалиции сирийской оппозиции и революционных сил (НКСОРС) – фактически коллаборационистского органа – поставит страну в полную зависимость, прежде всего, от северного соседа - Турции. Естественно, возрастет зависимость и от Аравийских монархий. Такое развитие событий неизбежно будет вести к охлаждению отношений с Россией.

Однако состав НКСОРС существенно отличается от контингента ливийского ПНС. Сирийские политики и диссиденты, входящие в «правительство в эмиграции», – это в основном интеллигенты, которые в своей массе не имеют связей с исламскими радикальными организациями и выступают за развитие демократических преобразований, назревших политических и социально-экономических реформ. Не успев родиться, разношерстное и изначально раздираемое противоречиями НКСОРС заранее обречено на раскол, в результате которого его деятельность будет малоэффективной. «Внутренняя» оппозиция вряд ли признает власть светских интеллектуалов, просидевших весь конфликт в дорогих гостиницах Европы, Турции и Катара. Формирование органа, где большинство принадлежит суннитам, также вызывает недовольство у представителей этно-конфессиональных меньшинств, которые всерьез опасаются того, что их права будут ущемлены. Заинтересованность руководства НКК в успехе миссии спецпредставителя ООН и ЛАГ Лахдара Брахими и предпринимаемых Россией миротворческих усилий, доказывает, что многие представители внутрисирийской оппозиции выступают за прекращение вооруженных столкновений, начало мирного процесса и против иностранного вмешательства в Сирию.

В случае перерастания столкновений между проправительственными войсками и силами оппозиции в широкомасштабную гражданскую войну на всей территории Сирии, Россия должна твердо противостоять любым попыткам осуществить военную операцию с участием иностранных «миротворцев», то есть не допустить повторения иракского или ливийского сценариев. Раскол Сирии может спровоцировать непредсказуемую череду новых ближневосточных войн, которые будут иметь не менее непредсказуемые последствия. На наш взгляд, позиция, которую сейчас занимает МИД России, является наиболее адекватной, сбалансированной и конструктивной, поскольку именно такая линия объективно сдерживает нежелательное сползание региона в пучину хаоса и сепаратизма. Эта позиция четко обозначена в представленном в СБ ООН проекте совместной резолюции России и Китая, предусматривающей мирное урегулирование конфликта без всякого вмешательства извне, на основе внутрисирийского инклюзивного диалога, в котором должны участвовать все ответственные силы Сирии. Моделью на будущее для Сирии, в соответствии с позицией России, является решение СБ ООН по Йемену, а не резолюции по Ливии, которые были грубо нарушены, что нанесло серьезный ущерб репутации Совета Безопасности[13]. Даже если режим Б. Асада не устоит, «Йеменский сценарий», при котором нынешнее правительство добровольно сложит полномочия, а на смену ему придут люди, лояльно настроенные по отношению к России, представляется наиболее приемлемым для решения проблем, обусловивших гражданское противостояние в Сирии. Еще раз подчеркнем, что сирийская эмигрантская оппозиция может проявить в случае прихода к власти рационально-прагматический подход во внешней политике, в рамках которого вполне реально сохранить на существующем ныне уровне российско-сирийские отношения, по крайней мере, в торгово-экономической сфере.

Палестино-израильский трек

С 2000 г. то, что в международной практике принято называть «согласованным политическим процессом мирного урегулирования палестино-израильских противоречий», в действительности находится в непреодолимом тупике или в состоянии глубокой комы.

В настоящее время наименее вероятный вариант – это достижение всеобъемлющего и прочного мира между Израилем и палестинцами. До недавнего времени существовало общепризнанное понимание того, что мирное соглашение должно базироваться на решении, подразумевающем сосуществование двух государств – Государства Израиль и палестинского государства, расположенного на Западном берегу р. Иордан и в секторе Газа. На базе этой формулы с момента исторического признания ООП и Израилем друг друга, т. е. с 1993 г., безуспешно велись переговоры. Ни соглашения «Осло-1» и «Осло-2», ни попытка американского президента Б. Клинтона разрешить палестино-израильские противоречия по «кемп-дэвидской» схеме в конце ХХ - самом начале ХХI вв., ни «Дорожная карта», разработанная «квартетом» международных посредников ближневосточного урегулирования, не дали абсолютно никаких результатов. В конце 2008 г. после израильской военной операции «Литой свинец» в Газе палестинская сторона отказалась от участия в прямых переговорах до тех пор, пока на Западном берегу будут оставаться израильские поселения. С тех пор и вплоть до настоящего времени на палестино-израильском треке не было никаких существенных подвижек.

На 66-ой сессии ГА ООН под давлением американской стороны нынешний премьер-министр Нетаньяху дал согласие сесть за стол переговоров с главой ПНА М. Аббасом. Однако условия, выдвигаемые израильской стороной, заранее неприемлемы для палестинцев. Израильтяне сейчас настаивают на сохранении своего военного присутствия в долине р. Иордан, распространении своего суверенитета на крупные поселенческие блоки, отсрочке решения проблемы Иерусалима, признании палестинцами «еврейского характера» Израиля, имея в виду решение проблемы палестинских беженцев исключительно за пределами границ Израиля. Эти условия фактически дезавуируют ранее наработанную международно-правовую базу БВУ. Кроме того, прозвучавшие требования М. Аббаса диаметрально противоположны позиции израильской стороны: палестинцы настаивают на создании государства в границах, существовавших до начала войны 1967 г., признании Восточного Иерусалима в качестве своей столицы и права беженцев на возвращение, а также требуют демонтажа всех поселений.

Нетаньяху на последней сессии ГА ООН о том, что «он подпишет мирное соглашение, в результате которого будет создано демилитаризованное палестинское государство, признающее еврейский характер Израиля», сейчас особенно далеко от действительности, как далеко от реальности стремление М. Аббаса создать такое государство на Западном берегу. Такой опытный политик, как Б. Нетаньяху, никогда (и тем более в условиях продолжающихся «арабских революций» с их непредсказуемыми результатами и последствиями) не допустит создания у себя под боком некоего государства, способного в любой момент примкнуть к арабскому поясу нестабильности, который уже протянулся по всему периметру ныне существующих израильских границ.

Следовательно, палестино-израильские переговоры – даже если они состоятся – не приведут к урегулированию ключевых проблем о постоянном статусе (границы, беженцы, Иерусалим, поселения). Поэтому сегодняшнюю ситуацию можно охарактеризовать как далекую от нормализации отношений конфликтующих сторон, а перспектива подписания мирного договора в обозримом будущем представляется несостоятельной.

Логика развития современной ситуации в районе палестино-израильского противостояния предполагает две формы отношений конфликтующих сторон: 1) очередная крупномасштабная вспышка насилия; 2) состояние «ни войны, ни мира», характеризующееся кратковременными осложнениями обстановки в сочетании с попытками наладить взаимный диалог в целях решения конкретных и насущных вопросов, связанных с обеспечением безопасности, передвижением людей, товаров, денежных средств, транспорта и т. п.

В результате происходящих трансформационных процессов на Арабском Востоке Израиль оказался в полной изоляции в регионе. В сложившейся ситуации, как представляется, наиболее приемлемыми для израильтян будут сценарии, в соответствии с которыми он будет стремиться поддерживать состояние балансирования между миром и войной, что предполагает сохранение современного «статус-кво» и использование временного фактора с целью создания, прежде всего на Западном берегу и в Восточном Иерусалиме, необратимых реалий, которые исключали бы решение палестино-израильского конфликта в рамках формулы «два государства для двух народов».

Несмотря на то, что правительство «Ликуда» в категоричной форме отказалось от курса на одностороннее размежевание с палестинскими территориями, предлагаемый Б. Нетаньяху план создания «демилитаизованного палестинского государства» вполне сопоставим с планом одностороннего размежевания, который осуществлялся правительством А. Шарона в 2005 году. Концептуальные основы плана Б. Нетаньяху фактически означают установление режима полного контроля над территорией и населением Западного берега, т. е. такого режима, который ныне навязан сектору Газы. Проводя перед очередными парламентскими выборами демонстративные военные операции в Газе, будь то «Литой свинец» или «Облачный столп», Израиль недвусмысленно намекает палестинской стороне, что любая попытка выйти из под израильского контроля или противодействовать ему будет немедленно и жестко пресекаться под предлогом обеспечения безопасности.

Именно по этой причине М. Аббас активизировал усилия по продвижению палестинской заявки о предоставлении территориям, контролируемым ПНА, статуса государства, имеющего статус наблюдателя в ООН. Большинством голосов Генассамблея ООН 30 ноября с. г. (спустя ровно 65 лет после принятия резолюции 181/II) поддержала предоставление такого статуса: за - проголосовали 138 стран, против - 9, среди которых США, Канада, Панама, Чехия, Микронезия, Палау, Науру, Маршалловы острова и Израиль, 41 страна воздержалась. Накануне этого события появились сообщения о том, что в случае, если Израиль в качестве ответной реакции введет режим полной блокады Западного берега, продолжит расширять поселения или будет по-прежнему упорствовать в вопросе о создании полноценного палестинского государства, М. Аббас может отдать приказ о расформировании ПНА. Это станет закономерной реакцией палестинского руководства на заранее запрограммированную бесперспективность палестино-израильских переговоров и убежденность в том, что Израиль не намерен на этих переговорах серьезно обсуждать основные проблемы окончательного статуса, и лишь использует временной фактор для распространения своего присутствия на Западном берегу. Ответственность за возобновление израильского режима полной оккупации палестинских территорий в результате возможного отказа ПНА осуществлять свои полномочия на Западном берегу палестинское руководство намерено возложить на международное сообщество, обвиняя его в бессилии и неспособности применить на практике принятые ранее решения и договоренности по палестинскому вопросу.

Сообщения о роспуске ПНА вызвали обеспокоенность в Израиле, где не исключают вероятности того, что М. Аббас согласится откликнуться на призыв «квартета» пойти на очередной круг переговоров с Израилем, а после того, как они вновь зайдут в тупик, объявить о самоликвидации ПНА. Лидеры палестинцев на Западном берегу явно рассчитывают на то, что члены СБ ООН при таком исходе согласятся на признание палестинской государственности, и, возможно, этот демарш убедит даже США, и они откажутся от заранее объявленного вето. Шаг отчаяния, который, возможно, будет сделан М. Аббасом на закате его политической карьеры, на деле грозит стать бикфордовым шнуром, протянутым к пороховой бочке. Сейчас на государственной службе в ПНА находятся 250 тысяч служащих и 50 тысяч вооруженных сотрудников служб безопасности. Лишившись средств к существованию, они – вне всякого сомнения – пополнят ряды боевиков, готовых обвинять во всех бедах Израиль и участвовать на стороне радикальных палестинских организаций в непримиримой борьбе с целью его уничтожения. Одним словом, изложенное выше это - не что иное, как сценарий нового серьезного обострения палестино-израильского конфликта.

Резолюция ГА ООН A/67/19 о предоставлении Палестине статуса государства-наблюдателя при Организации Объединенных Наций, не являющегося ее членом, поставило «квартет» в крайне затруднительное положение. Учитывая, что США выступили против решения Генассамблеи, тогда как Россия отдала свой голос в пользу резолюции, а страны Евросоюза не проявили единства по этому вопросу, «четверке» посредников, скорее всего, в ближайшее время предстоит заниматься не столько БВУ, сколько преодолением четко обозначившихся разногласий. Во избежание этого, как представляется, России следует вынести на повестку дня вопрос о расширении «квартета» путем вовлечения в его работу других стран (например, Китая, Индии, Турции); такая мера могла бы сбалансировать соотношение сил в этом международном представительстве.

На протяжении последних пяти лет в западных СМИ часто появляется информация о возможном нанесении Израилем превентивного удара по иранским ядерным объектам. «Арабская весна» дала очередной повод для многочисленных сообщений о вероятных военных акциях против Тегерана. В Израиле также многие политики, включая премьер-министра Б. Нетаньяху и министра обороны Э. Барака, в своих последних публичных заявлениях делают упор на том, что иранская угроза требует немедленного и жесткого решения. В начале ноября с. г. все израильские СМИ опубликовали материалы, которые подавались как «слив» конфиденциальной информации из «надежных источников», о тренировках израильских летчиков в Италии по отработке полетов на дальние рубежи. Из этого делался вывод, что готовится нанесение удара израильских ВВС по иранским ядерным целям еще до начала 2013 года.

Вместе с тем израильские политики высшего ранга попросту спекулируют на иранской угрозе, тогда как эксперты генштаба израильских вооруженных сил, АМАНА (военная разведка), «Моссада» (внешняя разведка) и ШАБАК («Общая служба безопасности»), т. е. люди, оказывающие первостепенное влияние на принятие политических решений, проявляют сдержанность в заявлениях относительно возможности силового давления на Иран.[14] Очевидно, что израильская гипотетическая атака на Иран не только усилит изоляцию Израиля и сплотит силы исламских экстремистов во всем мире - эта атака вызовет предсказуемую реакцию Ирана, который способен в любой момент перекрыть Ормузский пролив, блокировав тем самым поставки нефти из Персидского залива, что неизбежно спровоцирует мировой энергетический кризис и взорвет обстановку на Ближнем и Среднем Востоке. Как представляется, в одиночку Израиль не рискнет повести операцию по уничтожению иранских объектов по обогащению урана.

Более вероятно, что по мере углубления дестабилизационных процессов в Сирии и Египте, а также роста напряженности в ирано-израильских отношениях, Израиль может включить в сферу своего суверенитета всю северо-восточную территорию по границе с Сирией и Иорданией, т. е. не только Голаны, но и Иорданскую долину, включая северо-западную часть побережья Мертвого моря.

В связи с осложнением общей ситуации на Ближнем Востоке и отсутствием серьезных каналов политического давления на Израиль его нынешнее руководство под предлогом обеспечения безопасности израильских граждан вполне может на законодательном уровне произвести интеграцию в состав Израиля всей зоны «С»[15] или ее части по аналогии с Восточным Иерусалимом и Голанскими высотами. Недвусмысленным намеком на то, что Израиль способен осуществить это намерение, стало формирование правительственной комиссии по легализации незаконно созданных поселений с участием самого Б. Нетаньяху. Интенсивное развитие поселенческого движения в зоне «С» позволило «выправить» здесь демографический баланс в пользу израильтян. Главы еврейских поселений уже предлагают аннексировать в одностороннем порядке и включить в состав Израиля этот район Западного берега, где располагаются еврейские поселения, и предоставить израильское гражданство примерно 300 тыс. арабам, которые живут рядом с поселениями.

В самом конце ноября с. г. израильские власти разрешили возведение 3 тысяч единиц жилья в еврейских поселениях Восточного Иерусалима и Западного берега реки Иордан. Это произошло уже после признания за Палестиной статуса государства-наблюдателя ООН. Реагируя на это, Генсек ООН Пан Ги Мун заявил: «Поселенческая деятельность незаконна с точки зрения международного права, и если так называемый пакет Е-1 будет построен, это нанесет почти фатальный удар по остающимся шансам урегулирования путем создания двух государств». По его словам, строительство зоны Е-1 создает риск того, что Восточный Иерусалим окажется отрезанным от остального Западного берега. «В интересах мира планы насчет Е-1 должны быть отменены», - заключает Пан Ги Мун.

Аравийский вектор

Для России политическая ситуация в районе Персидского залива имеет принципиальное значение вследствие размеров его ресурсного потенциала, значительной роли в мировой энергетике, географической близости, влияния аравийских стран на мусульманское население нашей страны. Относительная политическая стабильность и экономический вес аравийских монархий служат основой нового – аравийского вектора ближневосточной политики России. В регионе растет влияние монархий зоны Персидского залива, в первую очередь Королевства Саудовская Аравия (КСА). Со времени своего создания Совет сотрудничества оказывал реальное воздействие на расстановку сил в Лиге арабских государств (ЛАГ), Организации «Исламская конференция», Движении неприсоединения. ССАГПЗ был инициатором всех важных решений ЛАГ последнего времени. Баланс влияния между основными претендентами на межарабское лидерство (Египет, Сирия, Саудовская Аравия) смещается в сторону КСА. В этой связи перед российской дипломатией стоит задача динамичного формирования системы отношений со странами ССАГПЗ.

Создаваемый на Аравийском полуострове военный потенциал явно выходит за рамки оборонительных потребностей. В качестве наиболее вероятной цели таких приготовлений эксперты называют Иран. Но в регионе есть и другие потенциальные очаги напряженности. Возможно, например, вмешательство в дела других арабских государств.

Если относительно путей урегулирования палестино-израильского конфликта, положения в Йемене у России и стран ССАГПЗ позиции совпадают, то по ситуации в Сирии, сложным аравийско-иранским отношениям полного единства не наблюдается. В этих условиях России целесообразно выступать не в качестве медиатора, вмешивающегося в дела противоборствующих сторон и оказывающегося на них давление (с соответствующими обязательствами и ответственностью), а модератора, который следит за развитием дискуссии, за соблюдением установленных правил поведения и таким образом держит руку на пульсе событий.

Такая модель внешнеполитического поведения была применена в ходе обострившейся в конце 2011 г. - начале 2012 г. ситуации в Сирии и вокруг нее. В этот период аравийские монархии во главе со своим лидером – Саудовской Аравией солидаризировались со странами Запада в стремлении устранить насильственными методами режим президента Б. Асада. Странный, на первый взгляд, союз имел для западных стран и аравийских монархий тактическое значение, так как конечные цели тех и других явно не совпадали. Россия заняла твердую позицию, суть которой состояла в невмешательстве во внутренние дела Сирии, содействии началу мирного диалога между сирийскими властями и оппозицией, сбалансированном подходе ко всем вовлеченным в конфликт силам. На специальном заседании Совета Безопасности ООН 4 февраля 2012 г. наша страна, а также Китай наложили вето на предложенный ЛАГ и поддержанный западными державами проект резолюции по Сирии. Это вызвало резкую критику со стороны членов ССАГПЗ, которые пригрозили ухудшением российско-арабских отношений. Данная ситуация показала наличие противоположных интересов у России и членов Совета сотрудничества, что при слабости политического и экономического фундамента двусторонних отношений может существенно затормозить процесс взаимного сближения.

Остается надеяться, что поиск компромиссных решений увенчается успехом. Недавние российско-саудовские контакты на высоком уровне свидетельствуют о взаимной заинтересованности в достижении такого компромисса. 14 ноября 2012 г. в рамках второго министерского раунда стратегического диалога Россия-Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива в Эр-Рияде состоялись встречи министра иностранных дел РФ с Министром иностранных дел КСА С. Аль-Фейсалом и секретарем Совета по национальной безопасности, директором Службы общей разведки КСА Б. Бен Султаном.