Глава 2
ПАССИОНАРНОСТЬ
Гумилев настоятельно повторял, что пассионарность позволяет людям жить не ради сегодняшнего дня, а ради идеалов, которые в отличие от сиюминутных интересов осуществимы лишь в более или менее отдаленном будущем. Он отмечал, что пассионарность проявляется в достижениях человеком результатов в самых различных сферах жизни, хотя далеко не все из этого ему и нужно. "Пассионарность, - по его определению, - это характерологическая доминанта, необходимое внутреннее стремление (осознанное или, чаще, неосознанное) к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели (часто иллюзорной)"[1]. И, тем не менее, ценность этой, чаще всего иллюзорной цели у пассионариев иногда превосходит ценность жизни и окружающих их людей, и своей собственной. Даже страх гибели не всегда может удержать человека от опасных для него действий. Он не способен противостоять силе и позитивного, и негативного импульса пассионарности, предвидеть последствия своих поступков. Пассионарность, проявляющаяся в самых различных качествах в равной мере побуждает людей совершать и героические подвиги, и тяжкие преступления. Несовместимая с равнодушием, игнорирующая даже такие жизненно необходимые ценности как пища и жилье, она творит добро и зло, созидает и разрушает. Все это, по утверждениям Гумилева, позволяет утверждать: пассионарность представляет собой "атрибут не сознания, а подсознания". Поэтому его истоки следует искать в психологии людей, в "специфике конституции нервной деятельности".
Обладая страстным желанием производить бессмысленную работу, стремясь к иллюзорным целям, пассионарии, по мнению нашего мыслителя, страдают отсутствием как личного, так и видового инстинкта самосохранения. Он писал: "Мы можем рассматривать пассионарность как "антиинстинкт", т. е. импульс, имеющий знак, противоположный инстинкту самосохранения"[2]. Однако все это противоречит поведению большинства людей, озабоченных в первую очередь собственным пропитанием, размножением и воспитанием потомства. Понятно, что они не могут не воспринимать пассионарность как ненормальность. В их понимании пассионарий - по меньшей мере странный человек, желающий насладиться не домашним уютом, а дискомфортными условиями изменяемого им самим мира. Неудивительно, что пассионарность принуждает людей жертвовать даже своим потомством, либо так и не родившимся, либо пребывающем "в полном небрежении из-за иллюзорных вожделений". Вместе с тем ни в коем случае нельзя утверждать, что пассионарии живут за счет близких, а не ради них. Пытаясь уйти и от обывательской, и от иронической трактовки пассионарности, Гумилев стремится исключить из нее различного ряда капризы, животные инстинкты, душевные и психические расстройства. Ибо, несмотря на то, что пассионарность - хотя и отклонение от нормы, но отклонение отнюдь не патологическое. Гумилев убежден: пассионарии способны увлечься любой позитивной деятельностью, игнорируя и собственное материальное, семейное благополучие, и собственное здоровье. При этом они гибнут, но гибнут ради будущего[3]. Своей жизнью и смертью пассионарии приближают будущее, претворяя его из идеала в действительность. Они радикально перестраивают этническую систему, видоизменяя и стереотипы поведения, и цели развития.
Пассионарность, по Гумилеву, - это черта "психической конструкции человека", ни в коей мере не превращающая его в "героя", ведущего за собой "толпу". Ученый неоднократно указывал, что пассионарность может быть присуща людям с любыми способностями. И совершенно необязательно, что пассионарий должен достичь высокого положения на социальном или политическом поприщах, а его имя обрести широкую известность. Несмотря на то, что пассионарии нередко оказываются во главе различного рода движений, их все же более справедливо определять как "толкающую", а не "ведущую" силу. Ибо без достаточного количества рядовых пассионариев, имен которых потомки так никогда и не узнают, "было бы невозможно сломать традицию, т. е. инерцию массы". Однако именно они создают порыв, способный обеспечить тот или иной результат даже при слабом руководстве. "Большинство пассионариев, - по словам Гумилева, - находятся в составе "толпы", определяя ее потентность в ту или иную эпоху развития этноса"[4]. В отличие от "вождей народа", стремящихся возглавить массы, безымянные пассионарии активно "раскачивают" людей, побуждая их к действию личным примером, а не силой, не подчинением. Это наиболее деятельная часть этноса, наиболее важный элемент этногенеза. Воздействуя, с точки зрения нашего мыслителя, не столько жестоко, сколько жестко, "эти "безымянные" пассионарии, заставляя соотечественников забывать лень и трусость, обеспечивали жизнь им, их семьям и потомству"[5]. Оказывая влияние главным образом на психику человека, они формируют в этносе новые стереотипы поведения, обеспечивающие выполнение конкретной деятельности. Воспрепятствовать этому чрезвычайно сложно, так как в подобных ситуациях воздействие на сознание людей, как правило, не дает желаемого результата.
Таким образом, Гумилев постоянно подчеркивал мысль, что великие дела обычно совершают не отдельные выдающиеся, а многие неизвестные пассионарии. Степень их пассионарности, конечно, не может не различаться. Однако в любом случае пассионарность как явление увидеть нельзя, а поэтому изучать ее можно только через конкретные проявления. Историей они фиксируются лишь в том случае, когда пассионариев достаточно много. Их численность подсчитать уже невозможно, но можно определить общий объем совершенной ими работы, а, следовательно, и уровень пассионарного напряжения того или иного этноса. Гумилев утверждал, что "работа, выполняемая этническим коллективом, прямо пропорциональна уровню пассионарного напряжения"[6]. Пронизывая этнос в различных дозах, пассионарность обеспечивает его развитие. Механизм этого развития, по мнению Гумилева, следует искать не в каких-то конкретных людях, а в системной целостности этноса, во многом определяющейся пассионарным напряжением. Без его должного уровня этногенез невозможен. Ибо процесс этногенеза - процесс "закономерного изменения пассионарного напряжения" в этносе, поддерживающий его системные связи, придающий ему "устойчивость и творческую активность". При этом Гумилев вынужден констатировать, что мера измерения пассионарности пока еще не определена. Основываясь на современных научных достижениях и доступном фактическом материале, можно лишь определить большую или меньшую степень пассионарного напряжения[7].
Вместе с тем наш мыслитель постоянно подчеркивал, что пассионарность можно определять как феномен энергоизбыточности. Исходя из того, что организм человека не способен сколько-нибудь основательно накапливать энергию впрок, ученый утверждал: пассионарии должны растрачивать ее во время работы. Ибо любая работа всегда сопровождается усилиями, так или иначе связанными с затратами энергии. Однако энергетическая природа пассионарности всегда преломляется через психические способности, значительно усиливающие как позитивную, так и негативную активность человека. Поэтому "где пассионарии, там и действие", утверждал Гумилев, указывая на пассионарность И. Христа и Ю. Цезаря, хотя один призывал к миру, а другой - к войне. И это неудивительно, ибо "пассионарность - это мотор, который двигает. А куда вы его направите - это уже особая статья"[8]. Подсчитав (хотя бы приблизительно) все сколько-нибудь заметные события в историческом прошлом этноса, любой исследователь может определить общий "результат затрат энергии". Это позволит ему вычислить первоначальный, исходный заряд энергии, т. е. уровень пассионарности. В конечном итоге Гумилев неизбежно приходит к выводу, что "этногенез - это процесс энергетический, а пассионарность - это эффект той формы энергии, которая питает этногенез"[9]. Для него очевидно, что деятельность пассионариев - это прежде всего процесс растраты энергии (энергии не менее реальной, чем электрическая, тепловая и т. д.). Однако, сформулировав проблему энергетической сущности этногенеза, Гумилев многие годы не мог определить форму энергии, его порождающей. И только после изучения книги "Химическое строение биосферы Земли и ее окружения" он обнаружил ее в биологической энергии живого вещества биосферы[10]. После этого книга Вернадского стала его настольной книгой, к которой он обращался постоянно[11].
Гумилев утверждал, что эта, по своей природе химическая, энергия содержится только в животных и растительных организмах. В отличие от прочих форм энергии, биологическая энергия живого вещества биосферы всегда непосредственно связана с жизнью. Имея энергетический эквивалент, она может быть переведена, например, в электрические заряды или большие калории. В этой связи пассионарность, по мнению мыслителя, не что иное как "эффект энергии живого вещества биосферы". Без этой энергии не могли бы возникнуть ни биополе, ни этносы как носители биополя. И вместе с тем общая направленность пассионарного воздействия, по утверждению Гумилева, обуславливается отнюдь не какой-то случайностью проявления этой "геохимической" энергии, а вполне конкретным уровнем социального развития (прогрессивным или застойным). Ибо "теория Вернадского о том, что все развитие на Земле идет за счет биохимической энергии живого вещества, только в биосфере содержащейся, - писал наш мыслитель, - оказалась вполне пригодна для объяснения целого ряда исторических событий"[12]. Ведь именно эта энергия принуждает совершать дальние путешествия, миграции и прочие массовые действия не только саранчу или муравьев, но и людей. И если системные связи обеспечивают устойчивость и развитие этногенеза, то переломленная психикой на индивидуальном и популяционном уровне открытая Вернадским энергия способствует развитию его неповторимости и творчества.
Биохимическая энергия живого вещества биосферы порождает этносы. Именно эта энергия, которую пассионарии способны более или менее стабильно извлекать и поглощать (абсорбировать) из внешней среды, выделяя ее в виде работы, способствует созданию и функционированию всего многообразия этнических систем. "Чтобы по-новому приспособиться к своему окружению, т. е. создать этнос, нужны силы, нужна какая-то потенциальная энергия. В этом, - убеждены Гумилев и Ермолаев, - сердцевина новизны пассионарной теории этногенеза"[13]. В результате этой энергетической подпитки пассионарии и выделились среди своих современников. Пусковой момент, "опорную точку хронологизации этногенеза" Гумилев называл пассионарным толчком. Нарушая инерцию покоя, данный толчок порождает пассионариев - популяции, в которых сразу же "начинаются бурные процессы этногенеза". И это неудивительно, так как пассионарный толчок - "начало любого этногенеза". Деформируя одни этносы, разрушая их, он порождает другие. В результате, возникают новые системные целостности с оригинальным стереотипом поведения и новыми формами внутреннего устройства[14]. Только после этого возникает потребность в формировании этнонима - в самоназвании этноса. Хотя в дальнейшем потомки пассионариев часто забывают причины происходящего, и этнонимы утрачивают свое первоначальное значение, свой первоначальный смысл.
Это, конечно, никоим образом не помогало в разрешении многие годы мучившей Гумилева проблемы поиска источников пассионарных толков, созидающих этносы. Он осознавал, что если бы эти источники отсутствовали, то энтропия неизбежно ликвидировала бы все сколько-нибудь характерные этнические различия. И человечество еще в эпоху палеолита утратило свое многообразие, превратившись "в единую безликую антропосферу"[15]. В конечном итоге, Гумилев выделяет три наиболее вероятных источника, способных породить пассионарный толчок. Это или подземная энергия распада радиоактивных элементов, или энергия Солнца, или энергия Космоса. Но ни первая, ни вторая энергия, по глубокому убеждению нашего мыслителя, не могут сформировать необходимый для пассионарного толчка энергетический импульс. Так, например, подземная энергия, по Гумилеву, не усложняет, а упрощает систему, и, следовательно, ни коим образом не способствует пассионарному всплеску. Кроме того, кратковременные пассионарные толчки никак не связаны с геологическим строением территорий, где наиболее вероятно проявление более или менее стабильно действующего эффекта подземного радиораспада. Солнце же хотя и дает людям максимальное количество энергии, но им ее нужно столько, сколько они могут освоить. И нельзя не отметить, что оно одновременно освещает целое полушарие Земли, а не какие-то ее отдельные участки[16]. Все это неизбежно подводило нашего мыслителя к идее, что источники пассионарных толчков следует искать только в Космосе. Это, по Гумилеву, подтверждается и исследованиями конкретных фактов проявления пассионарности.
По его утверждениям, Земля периодически подвергается космическому воздействию, порождающему пассионарные толчки. Космические излучения, лишенные какой-либо заметной ритмичности, осуществлялись время от времени, весьма нечасто. За последние три тысячелетия им зафиксировано девять таких толчков - зон образования этносов, а за пять тысяч лет - одиннадцать[17]. Характеризуя особенности этих пассионарных толчков, Гумилев отмечал их кратковременность (от 1 года до 5 лет) и "геометрию на поверхности Земля" (он описывал их как узкие, вытянутые полосы шириной 200-300 км., длиной около половины окружности планеты). Образуемые ими полосы имеют самую разнообразную направленность (меридиальную - с севера на юг, широтную - с запада на восток или какую-либо иную). Каждая из них всегда представляет собой одну сплошную полосу, почти никогда не совпадающую с другими аналогичными полосами. Поэтому, порожденные космическими излучениями "ареалы взрывов этногенеза, или пассионарных толчков, - по наблюдениям Гумилева, - отнюдь не связаны с определенными постоянными регионами Земли"[18].
Внешне зоны образования этносов, по его словам, напоминают или брошенные на глобус полоски света, или следы от ударов плети по шару. Синхронность и кратковременность происходящих по всей длине узкой и протяженной полосы пассионарных процессов более всего свидетельствуют о ее космическом источнике. "Когда рассматриваешь ареалы пассионарных взрывов, - указывал Гумилев, - то создается впечатление, будто земной шар исполосован неким лучом, причем, с одной лишь стороны, а распространение пассионарного толчка ограничивалось кривизной планеты"[19]. Неудивительно, что геометрия пассионарных толчков, деформированная магнитным полем Земли, напоминает геодезические линии. Все это, по глубокому убеждению нашего мыслителя, позволяет утверждать, что планета Земля, на которой все мы живем, существует не сама по себе, а внутри огромной Галактики, воздействующей на нашу планету порой самым активным образом. Однако, утверждает он, преимущественно ближайший Космос (в пределах Солнечной системы) главным образом осуществляет свое (значительное или незначительное) энергетическое воздействие на биосферу Земли. Хотя "единство мира заключено и в том, что процессы, происходящие даже в далеком космосе, сильнейшим образом влияют на жизнь планеты, в том числе и на развитие человечества"[20]. Малоизученные космические источники пассионарных толчков Гумилев рассматривает как рабочую гипотезу. Однако вместе с тем он убежден, что поскольку полосы пассионарных толчков - "эмпирически зафиксированный факт", то каких-то иных источников кроме космических нет. При нашем современном уровне знаний гипотеза космического облучения Земли, хотя и не может в полной мере быть доказана, но вместе с тем не имеет и "фактов, ей противоречащих".
Прибегнув к помощи астрофизики, Гумилев вспоминает об открытии петербургским физиком П. Лебедевым "солнечного ветра", позволившем доказать: "свет имеет массу, имеет свой силовой и энергетический импульс". Ибо наша планета существует не в пустоте, не в вакууме, а в постоянно влияющем на нее потоке заряженной плазмы. Однако наряду с этим потоком плазмы - "солнечным ветром" в Галактике активно проявляет себя исходящий от звезд и распространяющийся как свет "звездный ветер". Они встречаются на орбите Плутона, и в результате их столкновения возникают зоны турбулентности, в которые время от времени попадает движущаяся со скоростью 30 километров в секунду Земля[21]. Количество космических лучей, стремящихся к Земле, значительно увеличивается. И хотя большая часть их по-прежнему задерживается ионосферой, наша планета может пережить "космический ливень", на тех ее участках, которые под него попали. Именно там космические излучения чаще всего прорывали ионосферу, доходя до поверхности Земли. При этом наш мыслитель обращал внимание на то, что при любом снижении солнечной активности защитные свойства ионосферы уменьшаются, что особенно проявляется не в дневное, а в ночное время. В отличие от голубого неба, укрепляющего ионосферу, черное небо, напротив, уменьшает, разрушает ее. В это время влияние на биосферу Земли космических зарядов от наиболее мощных столкновений солнечного и звездного ветров может быть особенно активным[22].
На подвергшихся жестокому облучению из космоса участках планеты происходят пассионарные толчки, неизбежно порождающие мутационные процессы. На облученных ареалах земной поверхности появляются мутанты[23]. Именно они обретают способность к активному действию и становятся пассионариями. Во время мутации - этого исходного момента любого этногенеза - "воздействию подвергается, конечно, не само поведение, а генотип особи, - писал Гумилев. - Появившийся в генотипе вследствие мутации признак пассионарности обуславливает у особи повышенную по сравнению с нормальной ситуацией абсорбцию энергии из внешней среды"[24]. Согласно разрабатываемой им теории мутагенеза, каждый новый вид и в первую очередь человек возникает как следствие мутации - изменения генотипа под воздействием космического облучения. Однако стремление рассеять свой генофонд позволяет передавать пассионарный признак по наследству половым путем даже на территориях, не подверженных влиянию пассионарных толчков. Если пассионарии в достаточном количестве заселят эти территории[25].
Гумилев убежден, что мутагенный фактор крайне редко влияет на всю популяцию того или иного ареала. Ибо мутации обычно подвержены отдельные, весьма немногочисленные представители этноса - пассионарии, которые, однако, и превращают эту популяцию в новую системную целостность. Время облучения должно быть достаточным для того, чтобы произошла мутация, но энергетический импульс не должен быть и слишком сильным. В противном случае всем пораженным им организмам грозят летальные последствия. В частности, могут появиться не только мутанты - пассионарии, но и мутанты - уроды. Последние, как правило, часто неполноценны, нежизнеспособны, а потому прерывают цепь рождений большей частью в первом же поколении. Как, например, животные, поедающие всех своих детенышей, и, следовательно, неспособные нормальным образом размножаться. Пассионарии же, по Гумилеву, - это люди попавшие под слабое космическое облучение, дающее небольшие нарушения. Поэтому, утверждает он, несмотря на то, что "пассионарность - тоже нарушение нормы", но это нарушение "особое, устойчивое и несущее определенную нагрузку в становлении человечества как вида"[26]. В этой связи, изучая воздействие мутагенного фактора на биосферу, наш мыслитель особое внимание обращал на микромутации. Еще в зародыше изменяющая некоторые психологические свойства, физиологические особенности людей, микромутация "редко влияет на фенотип". Но она активно изменяет присущий этносу стереотип поведения. Старая, привычная мотивация поступков заменяется на новую, непривычную, но более жизнеспособную. В конечном итоге Гумилев определяет этногенез как "флуктуации живого вещества человеческих организмов", а пассионарные толчки как "микромутации на поведенческом уровне".
Пассионарность, по Гумилеву, - это отнюдь не сама энергия, а ее наблюдаемые проявления, которые позволяют обнаружить механизм мутаций. Пассионарность - "всего лишь эффект биохимического вещества биосферы", а поэтому она в соответствии с действием закона сохранения энергии не накапливается, а перегруппировывается "в форме образования мутаций". Порождающее же мутации жесткое космическое излучение само "никакой энергии не приносит", а всего лишь "нарушает установившееся равновесие, и то на короткий срок"[27]. В этой связи наш мыслитель убежден, что действия, совершенные пассионариями, легко отличить от поступков непассионарных людей. Ибо если последним энергии всегда требуется столько, сколько необходимо для поддержания нормального течения жизни, то первые, поглощая дополнительную энергию, за счет этого формируют из своих соплеменников самые различные системы. Пассионарии часто всю свою деятельность посвящали какой-то определенной цели, а непассионариев более привлекали дела кратковременные и малорезультативные. Поэтому, рассматривая соотношение пассионариев и непассионариев, исследователь может "характеризовать ту или иную эпоху в аспекте пассионарности". Но для этого необходимо предварительно определить основные характеристики как пассионариев, так и непассионариев, к коим наш мыслитель причислял субпассионариев и гармоничных личностей.
Гумилев был глубоко убежден, что у пассионариев инстинктивные импульсы самосохранения и самоутверждения (как индивидуального, так и видового) всегда направлены на изменение окружения. При этом они стремятся быть не только исполнителями, но и организаторами. "Вкладывая свою избыточную энергию в организацию и управление соплеменниками на всех уровнях социальной иерархии, они, - писал Гумилев, - хотя и с трудом, вырабатывают новые стереотипы поведения, навязывают их всем остальным и создают таким образом новую этническую систему, новый этнос"[28]. И это им удается, так как пассионарность заразительна, а поэтому многие непассионарии под влиянием пассионариев часто ведут себя также как и они. Находясь рядом, пассионарии способны, "наэлектризовав" вокруг себя десятки и даже сотни человек, создать подобные электромагнитному пассионарное поле. Для нашего мыслителя очевидно, что пассионарии не стремятся вытеснить кого-либо из этноса. Напротив, объединяя вокруг себя самых разных людей, они усложняют, а значит, и укрепляют этническую систему.
Субпассионарии диаметрально противоположны пассионариям. Это люди с пониженной целеустремленностью, слабой организацией. Их поступками управляют импульсы с векторами, противоположными пассионарному напряжению. Пассионарности у них меньше, чем инстинкта самосохранения, ибо для удовлетворения его потребностей они абсорбируют недостаточно энергии. Однако, представляя собой людей подвижных, субпассионарии "часто играют важную роль в судьбах этносов, совершая вместе с пассионариями завоевания и перевороты, - указывал наш мыслитель. - Но если пассионарии могут проявить себя без субпассионариев, то те без пассионариев - ничто"[29]. Избавившись из-под влияния пассионариев, субпассионарии способны только разрушить созданную пассионариями систему. "Они не изменяют мир и не сохраняют его, - указывал Гумилев, - а существуют за его счет"[30]. Основные сферы их самостоятельной деятельности: нищенство, разбой, ганстеризм. Как правило, ко всему равнодушные субпассионарии более всего проявили себя как бродяги, разбойники, профессиональные солдаты - наемники. Чуждые какому-либо общественно-полезному труду, субпассионарии безответственны и импульсивны. Им нельзя доверять. Постоянно стремясь преимущественно к удовлетворению самых примитивных желаний - к минутному наслаждению - они могут погубить любое дело. О своем будущем они не думают и не заботятся, так как "просто не в состоянии его вообразить".
Если пассионариев и субпассионариев в этносе всегда незначительное меньшинство, то гармоничных личностей - подавляющее большинство. Не пытаясь изменить мир, они стремятся сохранить его. Нивелируя всплески пассионарности, гармоничные личности вполне могут поддерживать стабильную жизнь этноса и без пассионариев, но только до появления внешней агрессии. Гармоничные личности обычно интеллектуально развиты, работоспособны, уживчивы, но не сверхактивны. Все что надо, они очень хорошо выполняют, не делая при этом ничего лишнего. Пассионарное горение, принесение себя в жертву им совершенно не присуще. Гармоничные личности предпочитают "безопасность - риску, накопление - быстрому успеху, спокойную и сытую жизнь - приключениям. Они, - утверждает Гумилев, - были не хуже и не лучше пассионариев; они были просто другие"[31]. В отличие же от субпассионариев - людей с отрицательной пассионарностью (недостаточной даже для обывательской жизни), пассионарность гармоничных личностей уравновешивается инстинктом самосохранения. Однако именно они - жертвы разбойных деяний субпассионариев. Отношение к ним у Гумилева отнюдь не однозначное. С одной стороны, слабые импульсы пассионарности постоянно побуждают их проявлять заботу об окружающих (друзьях, родственниках, детях и пр.). А поэтому - они достойные всяческого уважения люди. Но с другой стороны, гармоничные личности хорошо работают лишь для того, чтобы хорошо жить. И поскольку никаких других серьезных интересов у них при этом нет, они могут быть и просто "шкурниками".
Развивая свои идеи, Гумилев утверждал, что пассионарностью наделены почти все люди, но дозы ее у каждого различны. Ибо различны у них и способности поглощать биохимическую энергию живого вещества. Исходя из этого, наш мыслитель и подразделяет всех людей на пассионариев, субпассионариев и гармоничных особей. Он утверждает, что "во всех видимых простым взглядом и изучаемых историей конструкциях присутствуют все три типа людей. Без сочетания этих трех элементов конструкция разваливается, а этногенез не идет"[32]. Конечно, соотношение людей, составляющих эти типы, постоянно меняется. И это определяет пассионарность на уровне не индивидуальном, а популяционном. Пассионарные толчки создают новые этносы - новые системные целостности, новые стереотипы поведения. В результате, утверждает мыслитель, антропосфера превращается в этносферу. Из монолитной она становится мозаичной. Поэтому человечество, представляющее собой массу постоянно меняющихся сочетаний самых различных этносов, не утрачивает своего разнообразия.
Космические энергетические толчки, постоянно порождая новые этносы, определяют фазы их развития. В основе этногенеза - пассионарность, которая, "как огонь: она и греет и сжигает. Тяжело, когда ее мало, страшно, когда ее много; оптимальная точка где-то посередине, но задерживаться на ней, увы, нельзя, - восклицает Гумилев, - потому что всегда идет процесс либо накала, либо охлаждения"[33]. Поэтому если энергии очень много, люди, жертвуя собой ради победы общего дела, губят и себя, и окружающих, если же ее мало, они, руководствуясь своим эгоизмом, теряют и честь, и свободу, и жизнь. Только тогда, когда люди получают средний уровень энергии, они в состоянии поддерживать нормальное развитие своих этнических целостностей. Но это, к сожалению, бывает далеко не всегда. И им приходится испытывать на себе и жестокие (как внутриэтнические, так и межэтнические) кровопролития пассионарных перегревов, и утратившие всякую сопротивляемость окружения, а поэтому неизбежно ведущие к гибели нулевые уровни пассионарности. Пассионарии обречены. И эта обреченность возрастает по мере снижения уровня пассионарности в этносе, когда их становится все меньше, когда снижается их влияние[34]. Пассионарность, как и всякий другой экстремальный признак, устраняется стабилизирующим этническую систему естественным отбором. На подъемы и спады пассионарности не оказывают сколько-нибудь серьезное влияние ни особенности социального развития человечества, ни тем более - смены общественно-экономических формаций. Разнообразие фаз этногенеза определяется главным образом уровнем пассионарного напряжения.
ПРИМЕЧАНИЯ
[1] Н. Конец и вновь начало. С. 71. Гумилев убежден, что "пассионарность - это способность и стремление к изменению окружения, или, переводя на язык физики, - к нарушению инерции агрегатного состояния среды". - Этногенез и биосфера Земли. С. 324.
[2] Этносфера: история людей и история природы. С. 296.
[3] "Пассионарии, - заявляет, подытоживая некоторые идеи нашего мыслителя, С. Лавров, - не приносят своих близких в жертву страстям, а жертвуют собой ради их спасения или ради идеи, как, например, Ян Гус". - Лев Гумилев. Судьба и идеи. С. 386.
[4] Конец и вновь начало. С. 71.
[5] От Руси до России. С. 244.
[6] Этногенез и биосфера Земли. С. 333. В Примечаниях к данной книге автор еще более четко формулирует ту же мысль. "Пассионарное напряжение этноса, - пишет он, - это количество имеющейся в этнической системе пассионарности, поделенное на количество персон, составляющих этнос". - Там же. С. 599.
[7] Но это, утверждает Гумилев, не столько недостаток разрабатываемой им концепции, сколько ее особенность. Ибо "отношение порядка "больше" - "меньше" уже само по себе является достаточно конструктивным и плодотворным… а точность изменения наблюдаемых величин и формализация эмпирических наук - далеко не единственный и не всегда самый удобный путь познания". - Тысячелетие вокруг Каспия. М., 1998. С. 26. Кроме того, утверждал он, в любой науке в первую очередь следует рассматривать и описывать сам процесс и только после этого исследовать его статистические величины, измерения и интерпретации. Последние могут варьироваться, но не влиять сколько-нибудь радикально на первоначальные результаты.
[8] Чтобы свеча не погасла: Сборник эссе, интервью, стихотворений, переводов. С. 41.
[9] Этногенез и биосфера Земли. С. 387. Нельзя не согласиться с В. Ермолаевым, что для Гумилева пассионарность - это прежде всего "качественный эффект определенного количества" энергии. - См.: Предисловие // Из истории Евразии. С. 12.
[10] См.: Химическое строение биосферы Земли и ее окружения. М., 1965. С. 283-285.
[11] Однако эта работа привлекала его преимущественно в связи с обоснованием собственных теоретических положений, опирающихся на идею биологической энергии живого вещества. Творчество же, например, Чижевского не произвело на него столь сильного впечатления.
[12] Чтобы свеча не погасла: Сборник эссе, интервью, стихотворений, переводов. С. 62. Хотя вместе с тем Гумилев постоянно напоминал, что энергетические факторы, влияя главным образом на природную сторону организма человека, "на спонтанное социальное развитие непосредственно влиять не могут". - Конец и вновь начало. С. 405.
[13] , Горе от иллюзий // Ритмы Евразии: эпохи и цивилизации. С. 186.
[14] Данные идеи породили самые различные оценки исследователей, так или иначе соприкасающихся с творчеством нашего мыслителя. И если Д. Лихачев утверждал, что открытие пассионарности и пассионарных толчков - "одно из крупнейших достижений отечественной науки", ставящее Гумилева в один ряд с такими нашими учеными как В. Вернадский, К. Циолковский, А. Чижевский и др., то В. Жекулин указывал: далеко не все в теории Гумилева будет принято научной общественностью. В частности, "вопросы происхождения пассионарности". - См.: Предисловие // География этноса в исторический период. Л., 1990. С. 4; Отзыв на книгу доктора исторических наук "Этногенез и биосфера Земли", вып. п. л.) // Вспоминая . Воспоминания. Публикации. Исследования. С. 342.
[15] См.: Этногенез и биосфера 160. В этой связи Гумилев специально заострял "внимание на явлении пассионарного толчка, ибо именно оно, - утверждал он, - указывает на космический характер (внешний по отношению к Земле) причины пускового момента этногенеза". - Конец и вновь начало. С. 403-404.
[16] Предположения, что бурные энергетические всплески Земля получает не от Солнца, а из Космоса Гумилев обосновывал и с помощью данных американского астронома Джона Эдди. Составленный им график солнечной активности за пять тысяч лет свидетельствует: "все датированные пассионарные толчки, - заявляет Гумилев, - лежат либо на низких точках солнечной активности, либо на спадах ее". - , Чтобы свеча не погасла: Диалог. Л., 1990. С. 114. А это уже вполне обозначившаяся закономерность, с помощью которой можно объяснить космическую природу пассионарного толчка.
[17] См.: Конец и вновь начало. С. 403; Чтобы свеча не погасла: Сборник эссе, интервью, стихотворений, переводов. С. 138; Этносфера: история людей и история природы. С. 312. Сбор и обработка многочисленных материалов, требуя постоянного внимания, побуждали Гумилева вносить различного рода уточнения. Вероятно, поэтому у него можно встретить упоминание и о десяти вариантах космического воздействия на земную поверхность. - См.: Черная легенда: Друзья и недруги Великой степи. С. 195.
[18] Тысячелетие вокруг Каспия. С. 28. Однако, занимаясь изучением пассионарных толчков только на территории Евразии, Гумилев постоянно подчеркивал, что созданная им карта всплесков пассионарности полностью не завершена. В частности, не располагая необходимыми письменными источниками по пассионарным толчкам в Западном и Южном полушариях, он сожалел, что там их можно определить лишь очень приблизительно и предположительно. - См.: Этносфера: история людей и история природы. С. 322.
[19] Этногенез и биосфера Земли. С. 392.
[20] Чтобы свеча не погасла: Сборник эссе, интервью, стихотворений, переводов. С. 26. См.: Мифы и реальность этносферы. С. 198.
[21] См.: Чтобы свеча не погасла: Сборник эссе, интервью, стихотворений, переводов. С. 92, 138-139.
[22] Для Гумилева очевидно, что "голубое небо - атмосфера - не защищает поверхность Земли от воздействия неба черного… Значит, поверхность Земли - наш родной дом - открыта черной бездне и ее воздействиям. Это, - писал он, - отнюдь не мистика, а география". - Этносфера: история людей и история природы. С. 307.
[23] Впрочем, Гумилев также утверждал, что мутации происходят и "за счет изменения химического состава среды". - Чтобы свеча не погасла: Сборник эссе, интервью, стихотворений, переводов. С. 61. Вместе с тем, он нередко отождествляет энергетические импульсы, пассионарные толчки и мутацию. - См.: Мифы и реальность этносферы. С. 195; Тысячелетие вокруг Каспия. С. 89.
[24] Конец и вновь начало. С. 94. Таким образом, генезис этногенеза наш мыслитель обнаруживает в механизме мутации, "в результате которой возникает этнический "толчок", ведущий затем к образованию новых этносов. Процесс этногенеза, - указывает он, - связан с вполне определенным генетическим признаком". - От Руси до России. С. 29.
[25] Однако, утверждает Гумилев, отнюдь "не все плоды в утробах материей приобретают после мутации признак пассионарности". - Тысячелетие вокруг Каспия. С. 41.
[26] Конец и вновь начало. С. 406. Последнее позволяет нашему мыслителю заявить, что этнос "можно рассматривать как экзогенное вмешательство, а не как эволюцию этнических субстратов". - Чтобы свеча не погасла: Сборник эссе, интервью, стихотворений, переводов. С. 74. Но это, по его глубокому убеждению, ни в коей мере "не отменяет внутривидового процесса эволюции: если появившиеся признаки повышают жизнеспособность вида, они воспроизводятся и закрепляются в потомстве на достаточно долгое время. Если это не так - носители их вымирают через несколько поколений". - От Руси до России. С. 29.
[27] Черная легенда: Друзья и недруги Великой степи. С. 205.
[28] От Руси до России. С. 30.
[29] Этногенез и биосфера Земли. С. 347-348.
[30] Там же. С. 347.
[31] Там же. С. 356.
[32] Этносфера: история людей и история природы. С. 126. При этом Гумилев полагал крайне важным не смешивать данные типы с классовыми или сословными подразделениями, которые в различных сочетаниях, с различными доминантами включают в себя "все три типа, и, наоборот, каждый из типов находится в составе любого класса или сословия". - Там же. С. 125.
[33] Там же. С. 126.
[34] Пассионарность, как признак, устраняется достаточно медленно. В том или ином этносе, по подсчетам Гумилева, она охватывает 40-50 поколений. Однако их роль велика и "если бы они всегда погибали, не успев ничего сделать, - указывает мыслитель, - то мы до сих пор приносили бы в жертву младенцев, убивали стариков, пожирали тела убитых врагов…" - Этногенез и биосфера Земли. С. 342.
