Городище Чэс-Тый-Яг (городище Мань-Няслан-Тур, городище Саранпаульское 2, поселение Вуграсян-Вад)*

г. Ханты-Мансийск

Служба государственной охраны

объектов культурного наследия ХМАО – Югры

Городище Чэс-Тый-Яг

(городище Мань-Няслан-Тур, городище Саранпаульское 2,

поселение Вуграсян-Вад)*

В статье даётся подробное описание объекта культурного наследия ХМАО – Югры федерального значения городище Чэс-Тый-Яг. Подробно рассмотрены история археологического изучения памятника (1935–2010 гг.), спорные моменты касательно наименования объекта, приведены физические характеристики визуально выраженных объектов и пр. В заключение подведены итоги инвентаризационных работ на памятнике, проведённых сотрудниками Службы государственной охраны объектов культурного наследия ХМАО – Югры в 2010 г

Административное и территориальное расположение объекта культурного наследия.

Согласно административному делению, памятник находится на территории ХМАО – Югры, примерно в 3,6 км к северу – северо-востоку от с. Саранпауль Берёзовского р-на. Гидрографически это место сопряжено с приустьевым участком р. Хулги – левого истока р. Ляпин, который, в свою очередь, является притоком р. Северной Сосьвы на Нижнеобье. Здесь на заболоченном, изрезанном старичными озёрами левобережье р. Хулги примерно в 0,9–1,0 км от современного русла водотока расположено оз. Малый Вуграсян-Вад. Оно имеет форму серпа, один конец которого развёрнут на северо-запад, второй – на юг[1]. Северо-западным берегом этого водоёма является склон расположенного здесь останца[2].

История археологического исследования.

Топонимика объекта археологического наследия – и собственное имя, и номенклатурный термин – имеет достаточно долгую и запутанную историю, вызванную процедурой открытия и исследования его носителя.

Памятник был открыт в 1935 г. , который изначально наименовал его «городище на берегу озера Мань-Няслан-Тур»[3]. Однако работавший в том же районе и знакомый с работами геолог при публикации в 1937 г. археологических материалов из бассейна р. Северной Сосьвы не использовал название памятника, данное первооткрывателем, а указал описательно: «…Против села Саранпауль… по берегу старицы обнаружено городище…»[4]. И сразу же следом, в одну строку, только через пробел – уже о другом памятнике: «Поселения на Чэс-Тый-Яг относятся…». При невнимательном чтении этого плохо отредактированного текста даже у специалиста возникает ощущение, что речь в абзаце идёт об одном и том же памятнике. Что уж говорить о малоопытном в освоении специальной археологической литературы провинциальным ханты-мансийским чиновнике образца 1960 г.? Он-то вслед за автором неудачного в стилистическом отношении текста и стал причиной недоразумения: два упомянутых подряд памятника (городище Мань-Няслан-Тур и представленная выше стоянка Чэс-Тый-Яг) слились в один – городище Чэс-Тый-Яг.

Кроме того, и сам не был последователен в использовании археологической топонимики, называя, например, Чэс-Тый-Яг то стоянкой[5], то поселением[6], то городищем[7].

В результате такого небрежения номенклатурой археологических памятников в 1960 г. в республиканский госсписок были внесены два объекта культурного наследия с одинаковым названием – «стоянка Чэс-Тый-Яг» и «городище Чэс-Тый-Яг»[8]. Если первое из них соответствует реальному объекту культурного наследия, то памятника с номенклатурой «городище Чэс-Тый-Яг» в Ханты-Мансийском автономном округе не было и нет. Адресно этой позиции указанного госсписка соответствует только селище Мань-Няслан-Тур.

Впрочем, история наименований и переименований памятника, как и определений его номенклатуры на этом не закончилась. В вышедшей в 1953 г. в итоговой по тем временам сводке археологического наследия Среднего и Нижнего Приобья он обозначен по-прежнему городищем, но уже с топонимом «Саранпаульское 2»[9].

Через 4 года в хрестоматийной для западносибирского Средневековья работе памятник назван городищем Мань-Няслан-Тур. Из описания и плана явствует, что автором были проведены траншейные раскопки (скорее всего, в крайней с запада жилищной западине). Полученный в ходе этих работ материал (фрагменты гончарной и лепной кухонной керамики и литейной керамики; ключ от замка, обломки ножей и наконечников стрел из железа; изделия из кости) позволил датировать памятник кинтусовским этапом (XIII в.)[10]. При этом было упомянуто о находке «одного черепка сосуда, который можно сопоставить с посудой третьего карымского типа» (сер. I тыс.).

Озеро, к берегу которого приурочен памятник, расположено на территории совместного проживания мансийского и зырянского населения, и каждое из них дало водоёму своё название: манси – Мань-Няслан-Тур, зыряне – Вуграсян-Вад. Мансийский гидроним Мань-Няслан-Тур переводится как «Маленькое Озеро Для Рыбалки Удочкой» (мань – «малый», тур – «озеро»[11], наслан – «рыбалка удочкой»[12]. в силу своего интереса к этнографии и языку манси предпочёл назвать памятник именно по мансийскому гидрониму. Однако на более поздние карты этой территории водоём вошёл с зырянским вариантом названия – Вуграсян-Вад, причём с добавлением «Малый» для различения с аналогичным названием Большой Вуграсян-Вад для более крупного озера, расположенного совсем рядом с западной стороны. Это способствовало тому, что со временем мансийский вариант исчез из языковой практики. Потому московский археолог , обследовавший памятник в 1968 г., по аналогии с изменением названия озера переименовал и расположенный на его берегу археологический памятник – в его публикациях последний назван уже Вуграсян-Вад. Причём изменения коснулись не только собственно топонима этого объекта, но и его номенклатурного термина: если в написанной сразу после полевых работ заметке он употреблён в нейтральной форме «памятник»[13], то в более поздней статье уже конкретизирован до «поселения»[14] (у везде – «городище»).

«Исследования одной из землянок», как пишет в своей публикации , в действительности оказались закладкой двух траншей общей площадью 12 кв. м в крайней на северо-восток западине, причём одной из них была полностью вскрыта длинная стенка котлована впущенной в грунт постройки[15]. Были обнаружены «остатки двух очагов, скопление костей животных и несколько изделий из железа и камня»[16].

Шурфы закладывались и вне сохранившейся поселенческой площадки. Иначе не обнаружил бы на границе распашки и подножия возвышения, на которой сохранились жилищные объекты, остатки жертвенного комплекса раннего железного века – 92 образца художественной зооморфной металлопластики (90 экз. – плоские односторонние, 2 экз. – объёмно-полые) с привязанными к ним обломками металлических бляшек, а также отдельные фрагменты керамики. Находки были сосредоточены на площади около 1 кв. м и, соседствуя лишь с остатками кострища, не сопровождались признаками культурного слоя[17]. Эти обстоятельства, как и некоторые другие признаки (сюжетно-стилевые и производственно-технологические характеристики художественных поделок, перевязь шнурами из собачьей шерсти и др.) дают достаточно оснований отнести находки к атрибутам ритуальной прагматики, а задокументированный ими объект – к категории культовых мест кулайского времени. В современной археологии этот объект известен достаточно широко[18].

В 2003 г. на средства окружной программы «Культура Югры» обследование памятника продолжил научный сотрудник Угорского научно-исследовательского центра Уральского госуниверситета . Им был снят второй (после ) глазомерный план памятника – достаточно точный. При этом было сделано окончательное заключение об отсутствии элементов фортификации, а отмеченная на плане в качестве остатков «слабо заметного рва» пара небольших ложбинок на северо-западе общей длиной около 14,5 м при ширине 0,4–0,6 м признана «естественной промоиной». Результатом стала замена номенклатурного термина в названии памятника с «городища» на «поселение», хотя собственно топоним в документации остался в изначальном «чернецовском» варианте – Мань-Няслан-Тур. В осыпях незасыпанных траншей и шурфов, заложенных внутри жилищных западин, исследователь собрал подъёмный материал: в крайнем с юго-запада объекте – нож и наконечник стрелы самострела из железа, в соседнем – антропоморфную личину из бронзы, в крайнем с северо-востока – ещё один железный нож[19]. Набор исключительно металлических предметов вместо доминирующей при сборе подъёмного материала керамики и отсутствие значительных обнажений культурного слоя на памятнике заставляют подозревать использование при этих работах металлодетектора.

В том же 2003 г. с целью установления границ и оформления документации для охраны объекта культурного наследия федерального значения на селище побывал ханты-мансийский археолог ёхин. Он тоже снял свой глазомерный план, который, однако, оказался менее достоверным и значительно отличался от двух других планов расположением объектов. Этот исследователь предпочёл пользоваться названием, предложенным , – поселение Вуграсян-Вад[20].

Описание визуально выраженных объектов на площади памятника.

Памятник приурочен к мысу останца, выступающему к западу[21]. Вписанная в мыс жилая площадка, ориентированная по линии северо-восток – юго-запад, вытянута примерно на 120 м вдоль южного отрезка останца и на 30 м вдоль западного, достигая размеров 0,307 га. На ней в современном рельефе визуально фиксируются западины – археологизированные постройки полуземляночного типа. Основанием для их выделения является валик по контуру стен бывшей постройки – значительно утративший чёткость формы, но всё же достаточно зримый. насчитал 4 объекта со средней площадью 50 кв. м[22], – 6[23], ёхин – 7, – 8[24]. Если говорить о западинах на ограниченной площадке вершины берегового возвышения, то при обследовании 2010 г. их количество определено числом 7. Однако ещё один объект – менее чётко выраженный в современном рельефе и лишённый обваловки по периметру – выявлен в 40 м к северо-востоку от основной группы далее по южному крылу мыса, уже на понижении берега. Кстати сказать, на плане в этом направлении пунктиром тоже отображено некое подобие ещё одного искусственного объекта[25]. Возможно, эта западина относится к другому хронологическому периоду, нежели основная группа, коль находки дают основание поместить памятник в широкие временные рамки от раннего железного века до развитого Средневековья.

Главной отличительной чертой планиграфии основной части селища является правильная организация построек в пространстве.

Во-первых, западины имеют двухлинейную планировку – уличную или рядовую (невыраженность «входов-выходов» построек не позволяет определить более точно). Прибрежная линия составлена тремя западинами, юго-западная из которых примерно наполовину разрушена береговой осыпью. Параллельная линия, сдвинутая вглубь берега, представлена четырьмя объектами.

Во-вторых, все западины имеют одинаковую ориентацию – по линии северо-запад – юго-восток, перпендикулярно южной кромке останца.

Ещё одной оригинальной планиграфической характеристикой является очень высокая плотность объектов. Постройки были возведены с интервалом 1–2 м между стенами. Сейчас это пространство занято расплывшимися валиками, сформированными выбросом грунта из котлованов построек (скорее всего опосредованно – уже в виде утеплителя, сползшего со стен и кровли разрушавшихся построек).

Такая ситуация подвела к мысли, что «всё городище, подобно мексиканским пуэбло, представляется как бы одним помещением, состоящим из большого количества комнат»[26]. Эту же мысль он повторил и позже: «…Громадное жилище прямоугольной формы, состоящее из соединённых между собой землянок. Общая площадь многокомнатного жилья – около 600 кв. м, количество землянок или комнат – не менее 11–12. Этот своеобразный тип жилища-селения ни разу не встречен нами в более ранних памятниках и характерен, очевидно, лишь для поселений конца I тысячелетия н. э.»[27].

Гипотетическую реконструкцию не подтверждают, прежде всего, валики по периметру западин, которые однозначно указывают на изолированность не помещений, а именно построек. Даже если предположить, что отдельные строения могли иметь общую кровлю (хотя для такой гипотезы нет никаких реальных оснований), то называть комплекс единой постройкой всё равно нельзя.

Постройки были не только одинаковы по ориентации и подпрямоугольной форме, но и имели достаточно близкие метрические характеристики. Сегодня размеры западин составляют от 4,6х6,4 (29,44 кв. м) до 6,3х7,3 м (45,99 кв. м.). Глубина относительно околожилищного пространства составляет около 0,5 м.

Таблица 1**

Селище Мань-Няслан-Тур.

Визуально выраженные в рельефе объекты.

Метрические характеристики

№	Размер сторон (м)
1	6,3х7,3
2	5,5х6,3
3	5,4х6,3
4	4,6х6,4
5	6,0х6,9
6	5,4х6,2
7	6,3х6,4

Значительно оплывшая и не везде чётко фиксируемая обваловка достигает ширины от 0,4 до 1,2 м (средняя 0,7 м) при высоте 0,3–0,5 м. Её внешняя граница заметна гораздо лучше, чем внутренняя (ил. 25, 27).

В 2010 г. зачистка стенки старого шурфа в крайней на северо-восток западине прибрежной линии показала следующую стратиграфию [1. Ил. 31]:

– от линии современной дневной поверхности до глубины 32 см – мешанина из чёрного, тёмно-серого и серого песка с включением мелкоуглистых прослоек в 1 см и небольших линз прокала от неоднократных лесных пожаров;

– от средней отметки 32 см до глубины 35 см от линии современного горизонта – линза жёлтого материкового песка (скорее всего, результат обрушения стенок котлована во время археологизации постройки);

– от средней отметки 35 см до глубины 64 см от линии современного горизонта – жёлтый и тёмно-жёлтый песок (заполнение котлована постройки);

– от средней отметки 64 см до глубины 66 см – прослойка тёмно-серого слегка гумусированного песка (так называемая «линия пола» впущенной в грунт постройки);

– ниже 66 см – чистый жёлтый песок (материк).

Сильно пересечённый микрорельеф, присущий тайге, не позволяет однозначно разделить имеющиеся углубления на искусственные и естественные. Со значительной долей уверенности к первым можно отнести 4 ямы:

– около северной границы памятника, к северу от объектов 3 и 4: форма – овальная, диаметры – 1,0 и 1,2 м, глубина – 0,3 м;

– около северной границы памятника, к северу от объекта 6 и к востоку от объекта 4: форма – овальная, диаметры – 1,6 и 2,6 м, глубина – 0,1 м;

– около северной границы памятника, к северо-востоку от объекта 6 и к востоку от объекта 4: форма – овальная, диаметры – 1,0 и 1,3 м, глубина – 0,2 м;

– к востоку от объекта 6: форма – овальная, диаметры – 1,9 и 2,2 м, глубина – 0,3 м.

Датировка памятника.

Ранний железный век, развитое Средневековье.

Сохранность памятника.

Площадь памятника, как и вся поверхность останца, занята молодым смешанным мелколиственно-хвойным лесом с преобладанием хвойных (сосна, изредка кедр) пород. Из кустарников произрастают шиповник, можжевельник и, намного реже, багульник. Лесная подстилка представлена брусничником и зеленомошником с небольшими очагами ягеля. У подножия останца, в подболоченной пойме, наоборот, доминируют берёза и багульник. Нижний ярус образует типичная пойменная растительность с преобладанием осоки, мхов и лишайников.

Сохранности памятника нанесён уже немалый урон.

Во-первых, теперь неизвестно, насколько он был распространён в северном направлении, спускались ли культурные напластования и объекты на более низкий уровень, а если спускались, то насколько? Всё подножие береговой возвышенности с внутренней стороны во времена колхозной деятельности 1940–1980-х гг. (по словам старожилов с. Саранпауль) были распаханы. Около трёх десятков лет назад пашню забросили, однако и сейчас её былое наличие хорошо фиксируется и более разреженным состоянием молодого леса, и снивелированной поверхностью микрорельефа. Именно на краю распашки, у подножия возвышения и был раскопан культовый комплекс с обилием художественной металлопластики. Это дало исследователю основание написать, что «большая часть памятника была распахана»[28], однако достаточных оснований для такого вывода не было и нет.

Во-вторых, разрушения коснулись и самих объектов, целостность которых нарушена четырьмя незасыпанными траншеями и и 12 разноразмерными шурфами и ямами – по сути грабительскими. Осыпанием стенок последних продолжается разрушение культурного слоя (прежде всего, заполнение котлованов объектов).

Размеры траншей (м): 1,0х6,0; 0,8х2,6; 1,8х6,4; 1,0х2,0. Площадь разрушения раскопочными траншеями – 13,6 кв. м.

Размеры ям и шурфов (м): 0,6х1,0; 0,8х0,8; 0,8х0,8; 0,4х0,4; 0,4х1,4; 0,8х0,8; 0,6х0,8; 0,4х1,0; 0,4х1,2; 1,4х1,4; 0,8х0,8; 1,0х1,0. Площадь разрушения разведочными шурфами и грабительскими ямами – 8,18 кв. м.

Общая площадь разрушения – ок. 22 кв. м.

Состав находок, культурно-хронологическая принадлежность памятника.

Находки из жилищ на возвышенной площадке, опубликованные [29] и представленные в отчёте [30], однозначно датируют этот комплекс развитым Средневековьем. Однако оговорка о найденном им фрагменте карымской керамики и раскопки культового места с кулайской металлопластикой дают возможность говорить об освоенности этой территории как минимум с начальных этапов раннего железного века.

Городище Чэс-Тый Яг. Западный берег оз. Мань-Няслан-Тур (Вуграсян-Вад) в месте расположения памятника. Сн. с юго-запада Фото:

Городище Чэс-Тый Яг. Объект 1. Траншея. 1 Городище Чэс-Тый Яг. Объект 1. Траншея. Сн. с юго-востока

Источники

* Полный вариант статьи: Объекты археологического наследия федерального значения на территории ХМАО – Югры: меры по государственной охране в 2010 г. // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого. – Томск; Ханты-Мансийск, 2011. – Вып. 9. – С. 356–407.

* Полный вариант статьи: Объекты археологического наследия федерального значения на территории ХМАО – Югры: меры по государственной охране в 2010 г. // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого. – Томск; Ханты-Мансийск, 2011. – Вып. 9. – С. 356–407.

** Объекты археологического наследия федерального значения… – Табл. 2.

[1] Объекты археологического наследия федерального значения на территории ХМАО – Югры: меры по государственной охране в 2010 г. // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого. – Томск; Ханты-Мансийск, 2011. – Вып. 9. – С. 356 – 407.

[2] Объекты археологического наследия федерального значения… – Ил. 23.

[3] Командировка в Берёзовский район Остяко-Вогульского округа (1935 г.) // Советская археология. – М.; Л., 1937. – Вып. III. – С. 254; То же // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого. – Томск; Ханты-Мансийск: Изд-во Том. ун-та, 2010. – Вып. 8. – С. 507.

[4] Стоянки в бассейнах Северной Сосьвы и Конды // Тр. Комиссии по изучению четвертичного периода. – М.; Л., 1937.. – Т. 5. – С. 162.

[5] Древняя история Нижнего Приобья // Мат-лы и исслед. по археологии СССР. – М., 1953. – № 35: Древняя история Нижнего Приобья. – С. 12.

[6] Командировка в Берёзовский район Остяко-Вогульского округа… – С. 254; То же // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого… – С. 507.

[7] Командировка в Берёзовский район Остяко-Вогульского округа… – С. 254; То же // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого… – С. 507.

[8] Постановление Совета Министров РСФСР от 01.01.2001. № 1327 «О дальнейшем улучшении дела охраны памятников культуры в РСФСР». Приложение № 1: Список памятников археологии, подлежащих охране как памятники государственного значения. Ханты-Мансийский национальный округ.

[9] Материалы к археологической карте Нижнего и Среднего Приобья // Мат-лы и исслед. по археологии СССР. – М., 1953. – № 35: Древняя история Нижнего Приобья. – С. 265. № 000.

[10] Нижнее Приобье в I тысячелетии нашей эры // Мат-лы и исслед. по археологии СССР. – М.: Изд-во АН СССР, 1957. – № 58: Культура древних племён Приуралья и Западной Сибири. – С. 139, 230–232. Рис. 1, 21. Табл. XLVI.

[11] Географические названия Тюменского Севера. – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1997. – С. 71.

[12] Перевод местных жителей манси.

[13] Работы Западносибирского отряда МГУ // Археологические открытия 1968 года. – М., 1969. – С. 195–196.

[14] Новые находки плоского литья в Нижнем Приобье // Проблемы археологии Урала и Сибири. – М.: Наука, 1973. – С. 208–219.

[15] Объекты археологического наследия федерального значения… – Ил. 21, 29, 30.

[16] Отчёт о работах Западно-Сибирского археологического отряда в 1968 г. – М., 1970. – Архив Ин-та археологии РАН. – Оп. Р-1. Д. 4174; Работы Западносибирского отряда МГУ… – С. 195.

[17] Новые находки плоского литья в Нижнем Приобье…

[18] , Религия народа манси. – Новосибирск: Наука, 1986. – С. 166–168; Канисовые в изобразительном искусстве древнего населения таёжной зоны Западной Сибири // Сибирь в панораме тысячелетий: Мат-лы междунар. симпозиума. – Новосибирск, 1998. – Т. 1. – С. 461–469; Предметы бронзового литья с городища Старый Погост // Вестник археологии, антропологии и этнографии. – Тюмень, 2001. – Вып. 3. – С. 119; Иллюстрации к ненаписанным книгам: Саровское культовое место. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2001. – С. 217–218; А. Экспериментальные исследования в области древней цветной металлообработки (по материалам кулайской культуры. Васюганский этап) // Вестник Томского государственного университета. – Томск, 2009. – № 000. – С. 109; и др.

[19] Археологическая разведка в Берёзовском районе Ханты-Мансийского автономного округа – Югры Тюменской области в 2003 г. – Екатеринбург, 2004. – Архивы Ин-та археологии РАН, АУ ХМАО – Югры «Центр охраны культурного наследия» (№ 000). – С. 3–4, 16–21; Археологические обследования в окрестностях Саранпауля // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого. – Томск; Ханты-Мансийск, 2004. – Вып. 2. – С. 382–385.

[20] А. Отчёт об археологических изысканиях в Берёзовском, Нижневартовском, Советском и Ханты-Мансийском районах Ханты-Мансийского автономного округа в 2003 году. – Ханты-Мансийск, 2004. – Архив АУ ХМАО-Югры «Центр охраны культурного наследия» (№ 000). – С. 23–25. Прил. 14–15.

[21] Объекты археологического наследия федерального значения… – Ил. 21.

[22] Работы Западносибирского отряда МГУ… – С. 195.

[23] Археологическая разведка в Берёзовском районе… – С. 21. Рис. 26.

[24] Нижнее Приобье в I тысячелетии нашей эры… – С. 230. Рис. 21.

[25] Объекты археологического наследия федерального значения… – Ил. 21; Нижнее Приобье в I тысячелетии нашей эры… – С. 230. Рис. 21

[26] Командировка в Берёзовский район Остяко-Вогульского округа… – С. 255; То же // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого… – С. 509.

[27] Нижнее Приобье в I тысячелетии нашей эры… – С. 230.

[28] Работы Западносибирского отряда МГУ… – С. 195.

[29] Нижнее Приобье в I тысячелетии нашей эры… – С. 231–232. Табл. XLVI.

[30] Археологическая разведка в Берёзовском районе … –. С. 20. Рис. 28