Ордынский выход, как основной вид дани (стр. 2 )

В отечественной литературе указание на размеры дани не привлекло должного внимания. Один из крупнейших и авторитетных историков первой половины ХХ в. заметил, что «конечно, Татищев не выдумал здесь «сохи», а взял её из летописи, до нас недошедшей».50 Но он усомнился в том, что «соха» могла быть представлена двумя работниками.

«Соха», очевидно, значит то же, что и «плуг» в «Повести временных лет», с которого платили дань вятичи и радимичи, а также многие западнославянские племена. «Плуг», как и «соха», предполагали размеры поля, которое может быть обработано за сезон. Представление о «плуге» как единице обложения даёт и автор XII века Гельмольд, говоря о балтийских славянах: это пара лошадей или волов, впрягемых в орудие пахоты, и, соответственно, размер обрабатываемого ими участка земли. В конце ХIХ века на пару лошадей в среднем приходилось 7,2 десятины пашни. За семь столетий технология сельскохозяйственного производства изменилась мало. Но всё-таки 7 десятин, как предполагает Кузьмин – это максимальный размер древней «сохи».51

усомнился в том, что «соха»52 может определяться количеством работников. Но взаимосвязь между обрабатываемой площадью, численностью рабочего скота и количеством рабочих рук предполагалась всегда. Возможны были и другие варианты в зависимости от местных условий. В новгородской грамоте середины XV века о предоставлении князю Василию Васильевичу «чёрного бора» (татарской дани) с Новоторжских волостей поясняется: «А в соху два коня, а третье припряжь (т. е. пристяжь)». Поскольку «сохи» по местностям различались, Иван III в 1478 г. с присоединением Новгорода «велел въспросити, что их соха; и они сказали: 3 обжи соха, а обжа один человек на одной лошади орет (т. е. пашет), а кто на трех лошадех и сам третей орет, ино то соха».53

В новгородской грамоте имеется и перечень равноценных замен «сохи» как объекта обложения для промыслового населения: чан кожевничий, невод, «четыре пешци» (т. е. безлошадные), кузнец, лавка. За ладью и чан для выварки соли числили две «сохи», спольщики (работавшие исполу, из половины урожая) вносили по «полсохи».54 В городе окладной единицей служил «двор» или «дом». Но предполагалась и дифференциация по роду занятий. Как отмечалось выше, «соху» могла заменять «деревня», при этом «деревня» часто была меньше «сохи». Так, в новгородских писцовых книгах 1500 г. упоминается шесть владычных деревень, насчитывавших вместе с погостом лишь 11 дворов с 14 жителями, что составляло 13 обж, или 4 с третью сохи.

Важно определить, что стоила в названном татищевском тексте «полугривна».

Чтобы понять, как велики были размеры дани, необходимо, прежде всего, знать соотношение денежных единиц друг к другу.

Величина денежных сумм, упомянутых в некоторых источниках (особенно XIII -XIV вв.), до сих пор остается не совсем ясной для исследователей. В истории русского денежного обращения период времени, охватывающий XII,XIII и почти весь XIV в., получил название безмонетного. , четко сформулировал взгляд на русскую денежную систему: « Золото и серебро во время Правды, конечно, еще не имели формы монет, или собственно денег, и служили мерою цены, по одному своему количеству, весу.55В течение этих трех столетий в обращении находились крупные серебряные слитки – гривны серебра. Она обслуживала денежное обращение Новгородской земли, но во второй половине XIII в. распространилась на всю Русь. В рассматриваемый период основной денежной единицей была гривна серебра, которая представляла собой продолговатый брусок из высокопробного серебра весом около 200г (196-197).56 приводит обозначение веса гривны, теоретически равной 206 г. серебра, а практически – в результате неизбежного угара серебра при плавке – весит в среднем 196,2 г.57 , также приводит эквивалент гривны равный 204,756 г.(195 г.)58 приводит весовое обозначение новгородской гривны 204 грамма серебра. Постоянное отклонение фактического веса слитков от их теоретической нормы вызывалось причинами технологического порядка. В русском обращении слиток – возник как реальная форма древней денежной единицей, первоначально имевшей счетный характер. При литье слитки могли дозироваться в основном только определенным количество серебра. Иными словами, денежный слиток должен быть эквивалентен существовавшему до плавки определенному количеству весового серебра. Поскольку превращаемое количество серебра шло через тигель литейщика, серебро слитка, оставалось эквивалентным взятому первоначально количеству, теряло известную, часть своего веса, благодаря неизбежному угару при плавке59. В дальнейшее в работе под весомым обозначением гривны, будем использовать сведения Кузьмина «полугривна» - 102 грамма серебра. Что же собой представлял «рубль»? «Рубль» приблизительно равнялся «полугриве» ( рубль- это отрубная часть). , также называет рублями – «отрубки, приблизительно равные весу полугривна, такъ же какъ и целые слитки, весом отъ 19 до 24 золотниковъ». Появление в обращении рублей относится къ первой половине XIV века. Въ сохранившихся летописных памятникахъ впервые упоминается о рубле въ договоре Тверского князя Дмитрия Михайловича съ Московскимъ князем Геогргием Даниловечемъ (1321 г.). Значит въ XIV в. начинает возникать рублевая система. Во многих источниках мы встречаем такое денежное обозначение, как «полтина» - русская монета в половину рубля. В XIII-XIV веках разрубленный на две равные половины рубля (слиток), давал две полтины, как реальную платежную единицу.60 Что можно было приобрести на «полтину»? Согласно берестяным грамотам на «полтину» можно было приобрести: два коробья хлеба (1 коробья – 7 пудов), и согласно грамоте № 000, которая датируется началом XV века, это было дорого. В этой же грамоте мы находим подтверждение стоимости полтины, которая равнялась 0,5 рубля. Воспользуемся сообщением Новгородской I летописи под 1445г.: «А в Новегороде хлеб дорог бысть не толко сего единого году, но все десять лет: по две коробьи на полтину, иногда боле мало, иногда менши, иногда негде купить». Шесть коробей ржи и коробья пшеницы, о которых говориться в грамоте, по высоким ценам голодных лет должны были стоить около двух рублей.61 В грамоте № 000 датируемой второй половиной XIV – началом XV веков упоминается седло стоимость в полтину.62

Под 1382 г. Новгородская 4-я летопись сообщает о приходе Тохтамыша «на землю Русскую, много попустоши земли Рускои». После его похода летопись сообщает о похронах: « и повелеша телеса мертвыхъ хоронити, и даяста от 40 (мертвецов) по полтине, а отъ 50 по рублю; и съчтоша: всего того дано бысть отъ погребания мерьвых 300 рублевъ».63

На основе древнерусских актов, можно узнать стоимость земель, деревень, пустошей. Например, купчая Михаила Федоровича с сыном Иваном на село Медну с дерр. Новоторж. У., купленные ими у Новгород. Боярина Юрия Онцифорова ок. гг. сообщает, о приобретении: «село Мидно з деревнями и с пустошми, со всим угодьемь и с лисом, да лугъ за рекою за Тверцою по берегу подле Истарские пошни»64 1/3 деревни в гг. стоила «пятнатцать рублев да вол пополнка».65 Согласно, купчей Троицкого монастыпя игумена Никона на половину села Юрьевского с деревнями: Филипково, Водомерово, Плищево, Левонково, Пышковское, купленную у , в Радонеже ок. гг. Сумма сделки на те земли составляла: «30 рублев и полтреть рубля».66 А купчая князя Даниила Дмитриевича Холмского, датируемая ок. гг., дает нам представление о стоимости «Стремковской» земли «три рубля, да овцу пополнка».67 А что же представляла собой деревня? Первоначально это был просто двор крестьянина с жилыми и хозяйственными постройками, расположенный среди обрабатываемой им земли «с пашнею, лугами, пожнями и совсякими угодьями, и совсем тем, что к этой деревне потягло, куда соха, коса и топор ходили».68 По мере того, как дети в семье становились взрослыми и обзаводились своим хозяйством, деревня росла, но в основном в ней было 2-3 двора, но никак не больше 5 дворов. Только к концу XV века появились деревни в 10 и более дворов.69

А в удельнокняжеских завещаниях конца XV- начала XVI в. перечисляются долги. О заемной ссуде упоминают завещания Ивана Рузского: «дати ми егорьевского серебра сто Рублев да двадцать Рублев, да два, а рост на те деньги не плачен пять лет, а рост платим вполы»; и Федора Волоцкого: «дати ми в Левкеев монастырь игумену с братьею десять Рублев заемная».70 Размеры денежных долгов легче представить, если учесть, что в конце XV- начале XVI в. на 1 рубль можно было купить 20 четвертей пшеницы, либо 25-30 четвертей ячменя ( или 20 баранов, до 65 кур, около 50 гусей, 4 пуда меда и т. д.)71

«Ордынская дань» не была постоянной. Обычно князья пытались добиться её уменьшения, а Орда увеличения. Уменьшить дань можно было, очевидно, заменой какими-то иными услугами, вроде поставки вспомогательных ратей в татарское войско. Но до середины XIV века действовали нормы, установленные ещё первыми переписями, проведенными в XIII века. Об этом говорят косвенные данные. Так, сразу после смерти Ивана Калиты жители Торжка, опираясь на помощь Новгорода, отказались вносить дань. Симеон Гордый направил к Торжку большое войско, и новгородцы согласились отдать «бор по волости», а новоторжцев обязали внести 1000 рублей. Мир восстанавливался «по старым грамотам». Видимо, это была та сумма, которую обычно вносил Торжок. Вряд ли город имел в это время более тысячи облагаемых дворов (после монгольского разорения таких городов были единицы). А это совпадает с уровнем, утвержденным в XIII веке. 72

Другие косвенные данные – воспоминания о тяжести дани при хане Узбеке. Исправному поступлению дани Узбек придавал особое значение, и суммарный размер её при нём был, наивысшим за весь период ордынского ига. Именно поэтому одним из основных обвинений в адрес Михаила Тверского в Орде было то, что тот собрал «большую дань» и намеревался бежать с ней «в Немцы».73

В 1275 г. русские платили татарам по полугривне с сохи. В начале XIV в. общая сумма ордынской дани с Северо-восточной Руси составляла 13-14 тыс. руб..74 На рубль XV в. можно было купить в среднем около 100 пудов ржи, а ведь рубль того времени был дешевле рубля XIV в.75. В зависимости от урожайности года в конце XV в. на один рубль, например, в Пскове, можно было купить от 47 до 243 пудов зерна. Каждая русская деревня в конце XIV в. должна была выплачивать, в среднем, Орде примерно по 2 т зерна(что составляет приблизительно 125 пудов или 18 корабьев; согласно берестяным грамотам на «полтину» можно было приобрести 2 коробья хлеба, т. е 14 пудов, это означает, что стоимость 2т зерна = 4,5 рубля.) Если деревня того времени состояла обычно из одного-трех дворов, понятно, насколько подрывала их благосостояние ордынская дань. По расчетам , московский рубль 1500 г. по хлебным ценам стоил не менее 100 руб. 80-х годов XIX в. Русский крестьянин конца XIX в. ордынскую дань просто не выплатил бы.76

В 1321 году в летописи фигурирует цифра в 2000 рублей, переданных епископом Варсонофием Юрию Даниловичу и трактуемая частью историков как «выход» Твери в Орду. Однако так ли это, установить трудно. Между тем, Дмитрий Михайлович, отправившись в Орду, обвиняет Юрия в том числе в том, что тот утаил от хана этот «выход», а также взял «выход» и в других городах, в том числе – и в Новгороде. При этом фигурируют «тысячи гривен».77

В летописях есть указания на то, что были попытки распространить дань и на духовенство. Так, в 1342 г. в Орду был вызван митрополит Феогност, от которого требовали «полетной» дани, так как он имел большие доходы, обирая низшее духовенство и мирян. От претензий митрополиту пришлось отбиваться взятками: он оставил в Орде 600 рублей.78 Этот сюжет есть и в Новгородской IV летописи, согласно которой митрополита «самого яша и измучиша», после чего он «положил посула 600 рублей».79

Ослаблением Орды русские князья пользовались для снижения дани, а освобождение от дани было важнейшей задачей в рамках свержения ига вообще. Но после нашествия Тохтамыша под 1384 г. летописи сообщают о «дани тяжкой» «по всему княжению великому всякому без отдатка, со всякие деревни по полтине. Тогда же и златом даваша в Орду, а Новгород Великий дал чёрный бор».

Между тем, не всё так однозначно. В Новгородской IV летописи говорится, что «Василья Дмитреевича приа царь въ 8000 сребра».80 Что означает эта сумма? По данным , в конце правления Дмитрия Донского дань с «Великого княжения» (т. е. с территорий собственно Московского княжества и Владимирского великого княжества) составляла 5000 рублей в год, в т. ч. с собственно Московского княжества – 1280 рублей (960 с владений Дмитрия и 320 с удела Владимира Андреевича Серпуховского). Цифра 8000 рублей близка к сумме выхода за два года за вычетом дани с собственно Московского княжества; последняя была равна за этот срок 2560 рублям, без учета дани с удела Владимира Андреевича – 1920. Следовательно, очень вероятно, что посольство Василия привезло в Орду дань за два года с Московского княжества (может быть, за исключением удела Владимира, особенно сильно пострадавшего и 1382 г. от ордынских войск и потому неплатежеспособного), уже в Орде была достигнута договоренность, что Дмитрий за платит за те же два года выход и с территории великого княжества Владимирского (8000 рублей).81 Таким образом, Москва признала долг по уплате выхода с Московского княжества за два года правления Тохтамыша после гибели Мамая. Выплата же задолженности по выходу с великого княжества Владимирского была поставлена в зависимость от ханского решения о его судьбе: в случае оставления великого княжения за Дмитрием Ивановичем, он гарантировал погашение долга, а если бы Тохтамыш отдал Владимир Михаилу Тверскому, который претендовал на него, Москва считала себя «свободной» от этих обязательств – выполнять их должен был бы новый великий князь владимирский.

Тохтамыш предпочёл не продолжать конфронтацию с сильнейшим из русских князей: передача ярлыка Михаилу привела бы к продолжению конфликта и сделала бы весьма сомнительными шансы хана получить когда-либо сумму долга. Настаивать на уплате выхода за период правления в Орде Мамая (выплаты были прекращены в 1374 г.) Тохтамыш не стал. Следовательно, был достигнут компромисс: Тохтамыш сохранил за собой позу победителя, но Дмитрий оказался в положении достойно проигравшего.

Таким образом, поход Тохтамыша, при всей тяжести понесенного Москвой удара, не был катастрофой. С политической точки зрения он не привел к капитуляции Москвы, а лишь несколько ослабил её влияние в русских землях. Что касается сферы общественного сознания, то неподчинение великого князя Дмитрия узурпатору Мамаю ещё не привело к сознательному отрицанию верховенства ордынского хана. С приходом к власти в Орде законного правителя, правда, была предпринята осторожная попытка построить с ним отношения, не прибегая к уплате дани (формальное признание верховенства, но без фактического подчинения). Война 1382 г. привела к срыву этой попытки, но данный факт не оставил непоправимо тяжелого следа в мировосприятии фактически было восстановлено «нормальное» положение – законному царю подчиняться и платить дань не зазорно.82

В годы монголо-татарского ига были созданы различные литературные формы, которые отражали общественную жизнь общества, политические события. Но собственно литературное творчество было не единственным, среди широких масса населения бытовал фольклор. Прежде все это былины: «Илья Муромец и Калин-царь», повествующая о монголо-татарских баскаках, об их вероломстве баскаков. В эти же годы создавались песни «о монголо-татарском полоне». Тысячи русских людей угонялись в орду, и на долгие годы, а большей частью навсегда селились вдалеке от родных мест, на чужбине. В XIII – XV вв. создавались ранние исторические песни. Например, песня о Щелкане Дудентьевиче была создана под впечатлением событий в Твери в 1327 г. В этом году тверичи, доведенные до отчаяния притеснениями и поборами монголо-татар, восстали против них под руководством князя. Таковы факты, положенные в основу песни. Они как видим, совершенно историчны. Эта песня дает на представление о дани монголо-татарам:83

Брал он, млад Щелкан,

Дани, выходы,

Царские невыплаты,

С князя брал по сту рублей,

С бояр – по пятидесяти, С крестьян – по пяти рублей.

У кого денег не,

У того дитя возьмет;

У кого дитя не,

У того жену возьмет;

У которого жены нет, того самого возьмет.

Духовные и договорные грамоты русских князей также дают нам информацию сумме «выхода». По духовной Дмитрия Донского владения его были разделены между пятью его сыновьями; в духовной определяется и доходность каждого удела. Завещатель указывает, сколько должен вносить каждый из его наследников в состав каждой тысячи рублей ордынской дани. Очевидно, взнос каждого наследника соразмерялся с доходностью его удела. Старший сын - великий князь Василий должен был вносить в состав тысячи не пятую часть, а 342 рубля, т. е. больше трети всей суммы. 84 Возьмем духовную великого князя Василия Темного, составленную в 1462 г. Василий также разделил свою вотчину между пятью сыновьями. Старшему - великому князю Ивану он дал одному 14 городов с уездами, притом самых значительных, а остальным сыновьям, всем вместе, только 11 или 12. В духовной грамоте князя Владимира Андреевича составленной в 1410 году писано: « А коли выйдет дань Великого Князя ко Орде въ 5 тысячь рублевъ, имеется дани детямъ моим и Княгине моей и ихъ уделомъ 32 рублевъ, оприснь Городца и Углеча поля; и княгини моя возметъ дань съ Лужи и со всего своего удела, и съ Лужевьскихъ волостей и слобюодъ и околицъ и селъ, съ Козлова броду, и зъ Бадеевы слободки 88 рублевъ; и сынъ князь Иванъ возметъ дани съ Серпухова и со всего съ своего удела 50 рублев безъ полутора рубля; а сынъ Князь Семенъ возмет дани зъ Боровьска и со всего съ своего удела 33 рубля; асынъ Князъ Ярославъ возмет дани на Ярославли и со всего своего удела 76 рублевъ; а сынъ Князь Ондрей возмет дани на Радонеже и со всего съ своего удела 42 рубля; а сынъ Князъ Василей возмет дани на Перемыше и со всего своего удела 41 рублъ; а сынъ Князь Семенъ, князь Ярославъ возьмутъ дани зъ Городца и зъ Городецьких волостей въ Новгородской выходъ въ 1500 рублевъ возмутъ 160 рублевъ, по нашему докончанию, оприснь Пороздны, а а съ Пороздны сынъ Князь Семенъ возьметъ дани въ тожъ серебро по розчту; а сынъ Князь Ондрей, князь Василей возмутъ дани съ Углеча поля 105 рублевъ: ато возмутъ дети мои и Княгини моя дань съ уделовъ своих и зъ Городца и зъ Городецьскихъ волостей и съ Углеча поля въ 545 рублевъ; а прибудетъ дани боле или меньши, ини возмуъ дань по томужъ розчту»85.

О дани «по рублю с двух сох» говорится и в письме Едигея Василию Дмитриевичу несколько позднее, в начале XV века. А потому «рубль» должен был соответствовать половине гривны.86 Но Дмитрий Донской, начав собственную чеканку монеты, установил величину рубля равной новгородской гривне.87 приводит данные: «рубль приблизительно равнялся гривне, т. е. полуфунту серебра»88. Средневековый фунт = 20 шиллингам, 1 шиллинг = 12 пенсам, в свою очередь 1 пенни = 2 полупенсам. С 1300 до 1344 пенни содержал 22 тройских гранов серебра. А с 1346 по 1400 – 20 тройских гран. А тройский гран = 0,0648 грамма. Следовательно 1 фунт с приблизительно равнялся 342 граммам серебра. Значит, 1 фунт с приблизительно равнялся 311 граммам серебра.89 А это означает, что рубль Дмитрия Донского содержал 155,5 граммов серебра. Реформа Дмитрия Донского, т. е. чеканка монет, началась в 80-х гг. XIV в. и эквивалент денег не изменялся до 1409 года. Около 1409 года приемник Дмитрия Донского великий князь Василий Дмитриевич проводит в Москве новую денежную реформу. С этого времени московская денга стала весить 0,789 г., а рубль соответственно – 157 г.90 После нашествия Тохтамыша была полностью восстановлена изначальная грабительская дань. Лишь в XV веке сумма дани уменьшилась, и, по свидетельству летописцев, согласно соглашению Улуг-Мухаммеда и Василия II, составляла «2 рубля со ста голов ежегодно».91

Такая дань была огромна. В Англии в 1381 году произошло восстание, поводом к которому послужило введение поголовного налога, сумма которого составляла 3 шиллинга.92 Попытаемся перевести эту сумму в граммы серебра, 3 шиллинга ( 1шиллинг – 16 грамма серебра, 3 шиллинга – 48 грамм серебра). Это еще раз подтверждает, что монголо-татарская дань по 1 рублю с «двух сох» была просто грабительской, удивительно, как русский народ выживал в то время.

Военное поражение Ахмед-хана в 1472 г. (то, что это было именно поражение, несмотря на отсутствие генерального сражения, не вызывает сомнений: ни одна из целей похода не была достигнута, ордынцы понесли значительные потери и поспешно отступили) имело далеко идущие последствия. Власть Большой Орды была значительно ослаблена. Это нашло отражение в существенном уменьшении дани. Известно, что в середине XV в. «ордынский выход» составлял 7 тысяч рублей, а после неудачного похода 1472 г., по сведениям , сократился почти вдвое, до 4200 рублей; в 1475 или 1476 г. выплата дани вообще прекратилась. О том, что «уплата выхода в Орду прекращена в 1476 г.», писал 93..

Именно это время стало переломным этапом в русско-ордынских отношениях, что нашло отражение в записи Казанского летописца. Ахмед-хан послал посольство в Москву с требованием дани и личной явки Ивана III на ханский суд, однако его требования были отклонены. Некоторые историки ( И) относят прекращение «ордынского выхода» еще к более раннему времени: к началу 70-х годов XV в., и есть данные, подтверждающие это мнение.94 По свидетельству Вологодско-Пермской летописи, Ахмед-хан в 1480 г. упрекал великого князя Ивана III в том, что «ко мне не идет, и мне челом не бьет, а выхода мне не дает девятой год»95.