На правах рукописи
МАТВЕЕВА АННА АНАТОЛЬЕВНА
ОЦЕНОЧНАЯ ПАРАМЕТРИЗАЦИЯ
ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКОЙ КАТЕГОРИИ
«СВОЙ – ЧУЖОЙ»
(на материале современного английского языка)
Специальность 10.02.04 – германские языки
АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание учёной степени
кандидата филологических наук
Уфа – 2011
Диссертация выполнена на кафедре межкультурной коммуникации и перевода факультета романо-германской филологии государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Башкирский государственный университет»
Научный руководитель доктор филологических наук, профессор
Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор
кандидат филологических наук, доцент
Ведущая организация Педагогический Институт ГОУ ВПО
«Саратовский государственный
университет им. »
Защита состоится « » 2011 года в.00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.013.12 по защите диссертации на соискание учёной степени кандидата филологических наук при Башкирском государственном университете 9, факультет романо-германской филологии, ауд. 31.
С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Башкирского государственного университета 2.
Автореферат разослан « » 2011 года.
Учёный секретарь
диссертационного совета
Общая характеристика работы
Настоящее исследование посвящено анализу лингвокультурологической (далее ЛК) категории «свой – чужой» (далее КСЧ) сквозь призму категории оценки. Предметом данного диссертационного исследования выступает лингвокультурологическая категория «свой – чужой». Объектом исследования являются оценочные единицы лексического стратума системы современного английского языка.
Актуальность данной работы определяется:
– востребованностью ЛК исследований, нацеленных на уточнение механизмов взаимодействия языка и культуры;
– фундаментальной ролью КСЧ в процессах самоидентификации личности, социальных групп и этнических общностей, её важностью как инструмента воздействия на общественное сознание, национально-культурной специфичностью её выражения в разных языках;
– значимостью исследования КСЧ в ценностно-смысловом пространстве английского языка и возможностью дальнейшей расшифровки и интерпретации культурного кода англоязычного лингвокультурного сообщества (далее ЛКС).
Научная новизна работы заключается в том, что в ней имеет место комплексное описание КСЧ с точки зрения такого её качества, как оценочность. В работе выявляются модели оценочной реализации КСЧ. На основании количественной обработки результатов исследования выстраивается архитектоника КСЧ в её оценочном преломлении. В настоящем диссертационном исследовании выявляются параметры, определяющие деление на «своих» и «чужих», на основе соотношения с субъектами культуры и определяется оценочная специфика данных параметров. Анализ оценочных характеристик параметров, определяющих «своё» и «чужое», даёт информацию лингвокультурологического характера, позволяющую выявить и описать фрагмент лингвокультурного пространства носителей английского языка.
Целью исследования является моделирование вербальной стороны реализации КСЧ с учётом оценочной параметризации. Достижение данной цели требует решения следующих задач:
1. Определение оценки как лингвистической категории;
2. Установление места оппозиции «свой – чужой» среди ментальных конструктов, определение и выявление её природы;
3. Определение объектов КСЧ, исследованной в контексте категории оценки;
4. Вычленение признаков КСЧ в её соотношении с категорией оценки;
5. Выявление структуры КСЧ с точки зрения категории оценки (выявление центра и периферии данной категории ввиду радиального характера КСЧ).
Методологической и теоретической базой исследования стали труды в области теории оценки (, , ), теории категоризации (, Дж. Лакофф, С. Мервис, Э. Рош, Ф. Унгерер, Х-Й. Шмид), теории текста (, , ), лингвокультурологии (, , ), теоретические положения исследований категории «свой – чужой» в лингвистике и культурологии (Э. Бенвенист, Т. А. ван Дейк, , ).
В качестве методов исследования используются лингвокультурологический анализ, контекстуальный анализ, анализ лексического значения слова в дефинитивном варианте, семный анализ, метод количественной обработки материала.
Материалом исследования послужили тексты художественных произведений британских и американских писателей и тексты периодических изданий Великобритании и США. Проанализирован текстовый объём, равный 20 000 000 знакам.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней: а) определён категориальный статус оппозиции «СЧ»; б) обоснована целесообразность исследования КСЧ как лингвокультурологической категории; в) уточнена процедура лингвокультурологического анализа; г) осуществлена разработка многовекторных связей КСЧ с категорией оценки; д) выявлена специфика оценки, задействованной в реализации КСЧ; е) установлено, что описание архитектоники КСЧ сквозь призму оценки даёт возможность более глубокой характеристики языковой картины мира носителей современного английского языка.
Практическая ценность исследования состоит в том, что понимание нюансов оценочной репрезентации «своего» и «чужого» в английском языке позволяет избежать ошибок при межкультурной коммуникации и способствует более успешному её осуществлению. Результаты работы могут быть использованы на спецсеминарах по лингвокультурологии, при чтении лекций и на семинарских занятиях по страноведению США и Великобритании, теории и практике перевода, в преподавании курса интерпретации иноязычного текста.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Оценочность является ингерентным качеством категории «свой – чужой», так как имеет тенденцию к стабильной манифестации в семантике и функционировании единиц, участвующих в выражении категории «свой – чужой».
2. Оценка, задействованная в реализации категории «свой – чужой», может быть двух типов: поверхностная (опирающаяся на современные общечеловеческие культурные нормы), которая допускает наличие отрицательных черт в «своём» и положительных черт в «чужом», и глубинная (восходящая к базовому архетипу), в рамках которой «своё» всегда хорошо, а «чужое» плохо.
3. Глубинная оценка является приоритетной при выражении категории «свой – чужой». Контекстуальный анализ показывает, что отрицательные характеристики «своего» подвергаются компенсации, а положительные характеристики «чужого» – девальвации.
4. Допущение говорящим определённых позитивных характеристик «чужого» и негативных характеристик «своего» (поверхностная оценка) позволяет создать видимость объективности, а введение в действие компенсаторно-девальвирующих механизмов (глубинная оценка) позволяет создать в сознании слушающего аксиологический итог “«своё» всё же хорошо, «чужое» всё же плохо”. Целевая установка такой тактики – тонкое воздействие на общественное сознание.
Апробация работы. Основное содержание диссертационной работы отражено в 9 публикациях, 3 из которых были опубликованы на страницах изданий, рекомендуемых ВАК РФ (Вестник Башкирского государственного университета № 3, 2007; Вестник Челябинского государственного университета №, 2007; Вестник Санкт-Петербургского университета Выпуск 4 (Ч. II), 2007). Результаты исследования прошли апробацию на Всероссийской научной конференции «Лексические и грамматические категории в свете типологии языков и лингвокультурологии» (Уфа, 2007). Диссертация была обсуждена на расширенном заседании кафедры межкультурной коммуникации и перевода факультета романо-германской филологии Башкирского государственного университета.
Структура диссертации определяется целью и поставленными задачами. Работа состоит из введения, трёх глав, заключения, библиографического списка и корпуса приложений.
Основное содержание работы
Во Введении обосновывается актуальность диссертации, определяются методы, объект и предмет исследования, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, формулируются цели и задачи исследования и основные положения, выносимые на защиту; приводятся сведения об апробации результатов исследования и структуре работы.
В I главе «Оценка в лингвистике: её сущность и специфические черты» предлагается анализ сущностных свойств категории оценки в парадигме современной лингвистики. Данная глава включает в себя:
1. Определение оценки и её структурации;
2. Разграничение понятий оценки и оценочности, оценки и квалификации;
3. Определение соотношения категории оценки с категориями дейксиса, модальности, эмотивности и экспрессивности;
4. Классификацию видов оценки.
В данной работе оценка понимается как отношение между нормативной картиной мира субъекта оценки и объектом оценки, оцениваемым положительно или отрицательно по тому или иному основанию. Базовыми структурными компонентами оценки считаются субъект оценки, объект оценки, основание оценки, оценочный стереотип и шкала оценок.
Разграничение понятий оценки, оценочности и квалификации в настоящей работе базируется на положении о том, что понятие оценки шире понятия оценочности, поскольку оценочность языковой единицы есть репрезентация оценки в лексической семантике [Сергеева 2004: 39], тогда как категория оценки не ограничена лексическим уровнем языковой системы, и шире, не ограничена рамками лингвистики, так как может выступать как логическая категория. Понятие оценки ýже понятия квалификации, так как оценка в собственном смысле слова «связана с противопоставлением “хорошо / плохо”» [Вольф 1981: 392], а квалификация вовлекает в свою орбиту и другие «точки отсчёта», которые квалифицируют объект – предмет или событие по разным аспектам.
Установление связей категории оценки с категориями дейксиса, модальности, эмотивности и экспрессивности в работе обусловлено учётом основополагающих положений относительно данных лингвистических явлений. Категории оценки и дейксиса имеют как точки соприкосновения, так и точки расхождения. Соприкосновение обусловлено отнесением как оценки, так и дейксиса к сфере недескриптивной семантики. Расхождение определяется тем, что дейксис создаёт смысловое членение реальной действительности, а оценка создаёт смысловое членение идеальной действительности [Сергеева 2004: 114]. В вопросе соотношения категорий оценки и модальности в данной работе принимается позиция, согласно которой по своему содержанию понятие оценки ýже понятия модальности, а по объёму понятие оценки шире понятия модальности. Категория оценки шире категории эмотивности, поскольку оценка в языке может существовать без эмоций, эмоции без оценок не существуют. Экспрессивность и оценка мыслятся как независимые друг от друга, но пересекающиеся категории.
Классификация видов оценки, принимаемая в этой работе, опирается на ряд оснований, являющихся базовыми при проведении данного исследования:
1. В соответствии с аксиологической интерпретацией объекта оценка делится на положительную и отрицательную. Положительное (хорошее) означает «соответствующее идеализированной модели макро - или микромира»; отрицательное (плохое) означает «не соответствующее этой модели по одному из присущих ей параметров» [Арутюнова 1988: 59].
2. Критерий экспликации оценки предопределяет её разделение на эксплицитную и имплицитную. Эксплицитная оценка – это явная, открыто выраженная оценка, т. е. такая оценка, для выявления которой не требуется анализ контекста. Имплицитная оценка – это скрытая, неявно выраженная оценка, извлекаемая из контекста.
3. Способ оценивания позволяет выделить абсолютную и сравнительную оценки. Под абсолютной оценкой в данном исследовании понимается оценка, основывающаяся на отношениях «хорошо / плохо», а под сравнительной оценкой понимается оценка, определённая отношениями «лучше / хуже».
4. Критерий соотношения субъективного и объективного факторов в оценке предопределяет в данной работе следующую оценочную оппозицию: оценку, в которой субъективный компонент преобладает над объективным; оценку, в которой объективный элемент преобладает над субъективным. Под первым членом данной оценочной оппозиции в настоящем исследовании понимается оценка, в которой приоритет отдаётся мнениям и отношениям субъекта оценки, а не собственным качествам объекта. Под вторым членом данной оценочной оппозиции понимается оценка, в центре которой оказываются собственные свойства объекта, а не воззрения субъекта.
5. Опираясь на основание (природу) оценки, можно выделить эмоциональные и рациональные оценки. Рациональная оценка представляет собой интеллектуально-логическую квалификацию сообщаемого, а эмоциональная оценка являет собой наслоение реакции человека на объекты и явления окружающего мира на интеллектуально-логическую квалификацию сообщаемого.
6. В соответствии с критерием «взаимодействие субъекта оценки с её объектом» принято выделять общие и частные оценки. Общая оценка определяется по совокупности разнородных свойств. Частная оценка даётся одному из аспектов объекта с определённой точки зрения [Арутюнова 1988: 75].
II глава «Природа категории «свой – чужой» и её значимость в лингвокультурологии» посвящена выявлению статуса оппозиции «СЧ» среди ментальных конструктов и определению её природы. Данная глава включает в себя:
1. Обзор представления дихотомии «СЧ» через посредство различных ментальных структур и обоснование необходимости исследования оппозиции «СЧ» в данной диссертационной работе в качестве категории;
2. Изложение основных положений исследований, посвящённых противопоставлению «СЧ» в рамках различных научных парадигм;
3. Обоснование анализа КСЧ как ЛК категории и определение лингвокультурологии.
Как показывает анализ, оппозиция «СЧ», как правило, представлена в исследованиях учёных четырьмя ипостасями: архетипом, мифологемой, концептом и категорией. Цель, заявленная в данной работе (анализ противопоставления «СЧ» сквозь призму категории оценки), требует представления отношения «СЧ» в качестве категории, т. е. максимально широкой и общей структуры знания.
Под категорией «свой – чужой» в данной работе понимается универсальная категория, основывающаяся на самоотождествлении личности с определённой общностью, понимаемой как «свои», и отграничении себя от некоего континуума, соотнесение с которым определяет «чужих».
Оппозиция «СЧ» исследуется психологами, биологами, философами, культурологами, историками. Эти исследования демонстрируют широчайший спектр реализации отношения «СЧ»: от химических структур, позволяющих живому организму распознавать чужеродные вещества, до сложнейшей социально-культурно-философской категории, определяющей отношения в социуме, как в синхронном срезе, так и на протяжении всего исторического развития человечества.
ЛК статус КСЧ связан с тем, что она носит «корреляционный характер и представляет собой результат последовательного взаимодействия языковых маркеров и культурных доминант» [Иванова 2010: 120]. Под лингвокультурологией в данной работе понимается интердисциплинарная отрасль науки, исследующая взаимодействие языка, культуры и человеческой личности и сосредоточивающая внимание на изучении языковой манифестации культурной самобытности народа. Стержневым понятием данной парадигмы служит лингво-культурный код. Лингво-культурный код – это «система культурно-языковых соответствий, характеризующая то или иное лингво-культурное сообщество и выработанная им в процессе познания и описания окружающей действительности» [Иванова 2007: 40].
ЛК категории можно представить как «двусторонние сущности». С одной стороны, ЛК категории «переплавляют культурное содержание в языковом котле. С другой стороны, будучи актуализированными в речи, они обладают идентифицирующей силой, маркируя говорящего как члена того или иного лингво-культурного сообщества, как равноправного пользователя лингво-культурным кодом» [Иванова 2007: 41].
III глава «Аксиологические характеристики категории «свой – чужой» посвящена выявлению многовекторных связей категории «свой – чужой» и категории оценки в культурном пространстве англоговорящего социума. Данная глава включает в себя:
1. Определение структуры КСЧ с учётом количественных параметров шести основных оценочных оппозиций, представленных в работе;
2. Выявление объектов КСЧ, проанализированной сквозь призму категории оценки;
3. Вычленение признаков КСЧ в её соотношении с категорией оценки;
4. Описание национально-культурной специфики КСЧ в оценочном измерении в пространстве англоязычного ЛКС.
Единицей анализа служит текст, поскольку выявление категории «свой – чужой» требует анализа широкого контекста. Под текстом понимается языковая структура, которая выражает идею «свой» или «чужой» в рамках высказывания, абзаца, главы или целого произведения. Анализ контекста, позволяющий выявить отношения «СЧ», опирается на разработанную классификацию видов информации в тексте. В рамках данной классификации выделяются содержательно-фактуальная информация (СФИ), содержательно-подтекстовая информация (СПИ) и содержательно-концептуальная информация (СКИ). СФИ – это сообщения о фактах, событиях, процессах; СПИ – это информация, выводимая из СФИ; СКИ – это информация, заложенная автором в основу произведения [Гальперин 1981: 27-29].
Процедура анализа состоит из нескольких последовательных этапов. На первом этапе выделяется текст, имеющий лексические единицы оценочной семантики. На основе СФИ текста вычленяется СПИ и (в определённых случаях) СКИ, на основании которых делается вывод о реализации КСЧ в анализируемом тексте или её отсутствии. Далее выявляется, каким образом влияют на выражение КСЧ особенности оценочных единиц: выражение ими положительной или отрицательной оценки, их эксплицитная / имплицитная представленность, выражение оценочными единицами абсолютной либо сравнительной оценки, эмоциональной или рациональной оценки, общей или частной оценки, соотношение объективного и субъективного факторов в оценочной единице. В конечном итоге производится лингвокультурная интерпретация КСЧ в её оценочном выражении в отнесении к англоязычному ЛКС.
При исследовании КСЧ сквозь призму дихотомии положительной и отрицательной оценки в качестве рабочей гипотезы было предложено пять гипотетических моделей реализации КСЧ в рамках указанного оценочного противопоставления: 1. «Своё» хорошо, «чужое» плохо; 2. «Чужое» хорошо, «своё» плохо; 3. И «своё», и «чужое» хорошо; 4. И «своё», и «чужое» плохо; 5. И «своё», и «чужое» обладают и хорошими, и плохими чертами. Из них в ходе анализа зафиксировано 4 модели: а) «своё» хорошо, «чужое» плохо; б) и «своё», и «чужое» хорошо; в) и «своё», и «чужое» плохо; г) и «своё», и «чужое» обладают и хорошими, и плохими чертами.
В процессе исследования была выявлена специфика каждой из четырёх зафиксированных в ходе анализа моделей реализации оппозиции положительной и отрицательной оценки при выражении КСЧ, что отражено в таблице 1.
Таблица 1
Специфика реализации оппозиции положительной и отрицательной оценки при выражении КСЧ
Номер модели | I | II | III | IV | V |
Формулиров-ка модели | «Своё» хорошо, «чужое» плохо | «Чужое» хорошо, «своё» плохо | И «своё», и «чужое» хорошо | И «своё», и «чужое» плохо | И «своё», и «чужое» обладают и хорошими, и плохими чертами |
Факт фиксации модели в ходе анализа | Модель находит отражение в материале анализа | Модель в ходе анализа не фикси- руется | Модель находит отражение в материале анализа | Модель находит отражение в материале анализа | Модель находит отражение в материале анализа |
Специфика модели | Специфика модели совпадает с формулиров- кой модели | «Своё» всё же лучше, чем «чужое» | Негативные черты «своего» подвергают- ся компенса- ции, а негативные черты «чужого» остаются без изменений | Положитель- ные черты «чужого» девальвируют- ся, а отрицательные черты «своего» компенсируют-ся |
Таким образом, зафиксированные в ходе анализа четыре модели оценочной реализации КСЧ с их спецификой представлены в рамках данного исследования в качестве признаков КСЧ, исследуемой сквозь призму категории оценки.
Исследование подводит к выводу о том, что КСЧ является радиальной категорией. Согласно Дж. Лакоффу, радиальные категории – это категории, которые имеют структуру, состоящую из «центральной подкатегории, определяемой кластером сходящихся в одной точке (converging) когнитивных моделей, и дополнительных элементов, не относящихся к центру (noncentral extensions), которые не являются детализированными примерами центральной подкатегории, но представляют собой своего рода варианты центральной подкатегории» [Lakoff]. Принадлежность КСЧ к радиальным категориям позволяет обозначить её структуру в терминах центра (он же прототип) и периферии. Необходимо отметить, что центр и периферия КСЧ, исследуемой в ракурсе оценки, определяется в данном исследовании отдельно по отношению к каждой из анализируемых шести оценочных оппозиций.
Центром (прототипом) КСЧ в отношении к оппозиции положительной и отрицательной оценки является модель “«своё» хорошо, «чужое» плохо”. Остальные модели образуют периферию (см. схему 1).
Схема 1
Структура категории «свой – чужой» в свете её представления оппозицией положительной и отрицательной оценки.
IV модель Дальняя периферия
III модель Средняя периферия
Категория
«свой – V модель Ближняя периферия
чужой» I
в аспекте модель Центр
своей
оценочной
реализации
«Своё» хорошо, «чужое» плохо
И «своё», и «чужое» обладают и хорошими, и плохими чертами, но
плохие черты «своего» компенсируются, а хорошие черты «чужого»
девальвируются
«Своё» хорошо, и «чужое» хорошо, но «своё» лучше
«Своё» плохо, и «чужое» плохо, но плохие черты «своего»
компенсируются
Яркой иллюстрацией вышесказанного служит пример (1), реализующий модель “«своё» хорошо, «чужое» плохо”. В центре статьи «Thai Court Rules to Extradite Arms Suspect to U.S.» из газеты «The New York Times» за 20 августа 2010 года находится судебный процесс против российского бизнесмена Виктора Бута, обвиняемого в торговле оружием. Контекст показывает, что Виктор Бут является для автора статьи «чужим».
E. g. (1) (a): Mr. Bout, who inspired the movie “Lord of war”, starring Nicholas Cage, is suspected of running a large-scale arms trafficking organization that provided weapons to governments, rebels and insurgents across the globe.
(1) (b): … the United States began pursuing Mr. Bout in the 1990s after officials became alarmed that he was making conflicts more deadly by showering warring parties with weapons on an unprecedented scale, including such weapons as sophisticated as attack helicopters.
They became aware in the mid 1990s that he had fundamentally altered the way wars were being waged. He was flying in planeloads of this stuff. There was a lot of alarm that we were facing something new. It was the privatization of warfare…
(1) (c): Mr. Bout has delivered weapons into Africa and Afghanistan, among other places, but has also flown missions for the Pentagon in Iraq and the United Nations. Sometimes Mr. Bout was hired to fly in arms to a particular group, the authors note, and then was paid by the United Nations to deliver humanitarian aid to the same area.
(1) (d): Mr. Bout was arrested in March 2008 at a hotel in Bangkok after agreeing to sell millions of dollars worth of arms to undercover agents for the United States Drug Enforcement Administration posing as rebels from the Revolutionary Armed Forces of Colombia, or FARC.
Отрицательная характеристика Виктора Бута представлена преимущественно через метафорические средства (Lord of war, Merchant of death, showering warring parties with weapons). Автором статьи сделана попытка представить действия Виктора Бута не просто как плохие, но как чудовищные через посредство интенсификаторов: «large-scale», «across the globe», «on an unprecedented scale», «fundamentally», «planeload», «millions» и т. д. Указание на то, что иногда Виктор Бут снабжал одну и ту же местность как оружием, так и гуманитарной помощью, призвано подчеркнуть его абсолютную беспринципность.
Россия как ещё один представитель сферы «чужого» также представлена в статье через посредство отрицательной оценки. Так, например, Россия ассоциируется в статье с негативной эмоцией гнева по отношению к законным, по мнению автора статьи, действиям США.
(1) (e): Russia, which had been seeking to prevent Mr. Bout from being placed in the American legal system, reacted angrily to the ruling.
В противопоставление России, представленной в статье в качестве «чужой», Соединённые Штаты, позиционирующиеся как «свои», предстают как воплощение нормы, ассоциируются с понятиями законности и правосудия. Они охарактеризованы с помощью единиц «normal», «legal», «justice».
(1) (f): …the United States could work through normal channels to achieve justice.
Таким образом, статья построена на противопоставлении понятий преступности и озлобленности, характеризующих «чужих» (Виктор Бут и Россия), и нормы и правосудия, маркирующих «своих» (США). В итоге, статья иллюстрирует модель “«свои» оцениваются позитивно, а «чужие» оцениваются негативно”.
Вторая оценочная оппозиция, сквозь призму которой в данной работе исследуется КСЧ, – это эксплицитная и имплицитная оценка. Количественные данные демонстрируют, что центром (прототипом) КСЧ в отношении к оппозиции эксплицитной и имплицитной оценки является эксплицитная оценка (она представлена 61 % проанализированных лексем, участвующих в оценочной реализации КСЧ), а к периферии относится имплицитная оценка (39 % проанализированных лексем, задействованных в оценочной репрезентации КСЧ) (см. схему 2).
Схема 2
Структура категории «свой – чужой» в свете её представления оппозицией эксплицитной и имплицитной оценки
Имплицитная
оценка в выражении Периферия
категории «свой – чужой»
Категория
«свой – чужой» Эксплицитная
в аспекте её оценка в выражении Центр
оценочной категории
реализации «свой – чужой»
Лексемы, участвующие в оценочном выражении КСЧ в примере 1, являют собой по преимуществу эксплицитный способ презентации оценки, что проявляется, к примеру, в семантической структуре единиц «angrily», «normal», «legal», «justice».
Кроме этого, КСЧ исследуется в данной работе сквозь призму абсолютной и сравнительной оценки. Количественный анализ показывает, что центром (прототипом) КСЧ в отношении к оппозиции абсолютной и сравнительной оценки служит абсолютная оценка, репрезентантами которой служат 91 % подвергшихся анализу лексических единиц, а к периферии относится сравнительная оценка, репрезентируемая 9 % проанализированных лексем (см. схему 3).
Схема 3
Структура категории «свой – чужой» в свете её представления оппозицией абсолютной и сравнительной оценки.
Сравнительная
оценка Периферия
Категория
«свой – чужой»
в аспекте её Абсолютная
оценочной оценка Центр
реализации
Пример (1) является наглядной иллюстрацией доминантного характера абсолютной оценки в реализации КСЧ. Автор статьи ставит цель представить протагониста (Виктора Бута) как абсолютное зло («Lord of war», «Merchant of death») и предполагает отсутствие объекта сравнения, сопоставимого с ним по масштабу злодеяний. Аналогичным образом, «свои» (США) охарактеризованы как эталон нормы и законности («normal», «legal») и не подвержены сравнению.
Четвёртая оценочная оппозиция, сквозь призму которой в данной работе исследуется КСЧ, – это оппозиция оценки, в которой субъективный компонент преобладает над объективным, и оценки, в которой объективный элемент преобладает над субъективным. Количественный анализ показывает, что центром (прототипом) КСЧ в отношении к вышеупомянутой оценочной оппозиции служит оценка, в которой субъективный компонент преобладает над объективным (52 % проанализированных лексем, участвующих в оценочной реализации КСЧ), а оценка, в которой доминирует объективный компонент, составляет периферию КСЧ, исследуемой сквозь призму оценки (48 % лексем) (см. схему 4).
Схема 4
Структура категории «свой – чужой» в свете её представления оппозицией оценки, в которой субъективный компонент преобладает над объективным, и оценки, в которой доминирует объективный компонент
Оценка,
в которой доминирует
объективный компонент Периферия
 |
Категория
«свой – чужой» Оценка, в которой
в аспекте её субъективный
оценочной компонент Центр
реализации преобладает над
объективным
В проанализированном выше примере (1) при выражении КСЧ предпочтение отдаётся оценке, в которой объективный компонент преобладает над субъективным. Отправной точкой оценивания являются собственные свойства объекта оценивания. Так, например, характеристика Виктора Бута как властелина войны («Lord of war») и продавца смерти («Merchant of death») опирается на фактологическую информацию о произведённых им поставках оружия:
(1) (g): During the meeting in March 2008, Mr. Bout told the undercover American agents that he could deliver 700 to 800 surface-to-air missiles, 5,000 AK-47 assault weapons, millions of rounds of ammunition, land mines, C-4 explosives and remotely piloted aerial vehicles, according to the United States indictment.
Следующая оценочная оппозиция, участвующая в реализации КСЧ, – это оппозиция эмоциональной и рациональной оценки. В отношении к данной оппозиции центром (прототипом) КСЧ является рациональная оценка (58 % проанализированных лексем, задействованных в оценочной реализации КСЧ), а периферией – эмоциональная оценка (42 % оценочных лексем, вербализующих данную категорию) (см. схему 5).
Схема 5
Структура категории «свой – чужой» в свете её представления оппозицией
эмоциональной и рациональной оценки.
 |
Эмоциональная оценка Периферия
Категория
«свой – чужой» Рациональная
в аспекте её оценка Центр
оценочной
реализации
В примере (1) в выражении КСЧ задействованы как средства рациональной, так и средства эмоциональной оценки. Оценочные метафоры, характеризующие «чужака» («Lord of war», «Merchant of death»), эмоциональны, а характеристика «своих» («normal», «legal») являет собой пример рациональной оценки.
Оппозиция общей и частной оценки исследована в данной работе в ракурсе КСЧ. Центром (прототипом) КСЧ выступает частная оценка (63 % проанализированных оценочных лексических единиц, реализующих КСЧ), а общая оценка относится к области периферии КСЧ (37 % лексем) (см. схему 6).
Схема 6
Структура категории «свой – чужой» в свете её представления оппозицией общей и частной оценки.
Общая оценка
Периферия
Категория
«свой – чужой» Частная Центр
в аспекте её оценка
оценочной
реализации
Как известно, частная оценка подразделяется на виды. В настоящем исследовании за основу принимается классификация частнооценочных значений, разработанная . Анализ показывает, что центральное место при выражении КСЧ занимает нормативная оценка. В примере (1) данный вид оценки также играет главенствующую роль, отделяя то, что представляет собой норму, т. е. «своих» («normal») от «не-нормы», представленной «чужими».
Распределение центра и периферии в проанализированных выше шести оценочных оппозициях при выражении ими КСЧ позволяет сделать ряд выводов. При оценочном выражении КСЧ представители англоязычного ЛКС воспринимают «своё» как позитивное, а «чужое» как негативное, допуская при этом отдельные отрицательные черты в «своём» и отдельные положительные черты в «чужом». Они предпочитают эксплицировать оценочные средства выражения КСЧ, опираются при этом на абсолютные критерии, стараются мотивировать свою позицию, детализируют оценку, предпочитают в качестве опоры понятия «правильное – неправильное», «нормальное – ненормальное». В центре КСЧ, представленной через оценочную параметризацию, представители англоязычного ЛКС мыслят понятие «Я».
На основании классификации субъектов культуры, разработанной , и результатов данного исследования предлагается выделять такие объекты лингвокультурологической категории «свой – чужой», как личность, социальная группа, социальная организация, социальный институт, класс, этнос, региональное сообщество, раса.
Исследование оценки, выражающей КСЧ, позволяет разделить её на два вида: оценку I уровня (поверхностную, эксплицированную), основывающуюся на общечеловеческих культурных константах, и оценку II уровня (глубинную, имплицированную), имеющую архетипическую природу и отражающую «мы-эталонные» стереотипы восприятия действительности. Оценка II уровня является прототипической и реализует модель “«своё» хорошо, «чужое» плохо”. Оценка I уровня допускает существование вариантов “плохое «своё»” и “хорошее «чужое»”, но с процессами компенсации негативных признаков «своего» и девальвации позитивных признаков «чужого».
Анализ показывает, что преимущественная апелляция к оценке II уровня осуществляется тогда, когда объектами КСЧ выступают этнос, социальная группа, региональное сообщество, социальный институт, раса, а преимущественная апелляция к оценке I уровня происходит в тех случаях, когда объектами КСЧ являются личность и социальная группа (в некоторых случаях). Равнодействие оценок двух уровней наблюдается, когда объектами КСЧ выступают социальный класс, социальная организация и социальный институт (разграничение по линии преступники vs. законопослушные граждане).
Представляется целесообразным проиллюстрировать действие оценки I уровня и оценки II уровня на примере нескольких выдержек из статьи «Menace from Moscow» из газеты «The Times» за 4 июня 2007 года, в центре внимания которой находится интервью В.В. Путина указанной газете (пример 2).
E. g. (2) (a): Russia’s behaviour over the past year has irritated and alarmed Western partners: the bullying of Georgia and Estonia; the pressure put on Western investors, especially energy companies, to alter contracts; the unrelenting crackdown on the media, opposition groups and nongovernmental organizations; the challenge to Washington over Iraq, Iran and missile deployments in Eastern Europe…
(2) (b): Mr Putin neither acknowledges nor regrets anything he has done… And in a combative interview with The Times, he attempted to turn the tables with sharp attacks on Western policies. The plunge in relations with America, he suggested, was largely caused by US plans to deploy a missile defence shield in Eastern *****ssian pressure on oil contracts came because Shell had struck a “colonial” agreement with Moscow… As for backsliding on freedom, Mr Putin accused the West of hypocrisy in criticising Russia while condoning “torture” at Guantanamo and violence against demonstrators in Europe.
(2) (c): Putin’s focus is sharp: Guantanamo, Iraq and US withdrawal from the AntiBallistic Missile Treaty have been controversial among G8 members. But in his interview Mr Putin… went further than mere rebuttal: his tone was as coldly menacing as some of his responses.
(2) (d): His belligerence is explainable partly by the jostling in the Kremlin… and partly by the authoritarian mood gripping not just the Kremlin but swaths of Russian public opinion. Dozens of others would be as uncompromising and antiWestern as Mr Putin: there is a nasty whiff of Weimar in Russia nowadays.
(2) (e): Western leaders... should listen to Mr Putin’s well-marshalled arguments but tell him bluntly where he is wrong.
Автор статьи, британский журналист, проводит разграничение «своих» и «чужих» по цивилизационной линии «Запад – Восток» (East – West relations). «Свои» – это западное общество (Western society), «чужие» – это восток (East), представленный по преимуществу Россией.
Статья пронизана негативной оценкой. Основная часть отрицательной оценки, фиксируемой в статье, относится к России и как её представителю. Данная оценка выражается через лексические единицы, передающие негативную оценку («wrong», «to bully», «pressure», «unrelenting», «challenge», «combative», «belligerence», «authoritarian», «uncompromising», «nasty»); имплицируется в таких высказываниях, как «Mr. Putin neither acknowledges nor regrets anything he has done», «Russia’s behaviour over the past year has irritated and alarmed Western partners»; выражается с помощью кавычек – все критические замечания в адрес Запада берутся в кавычки, что имеет целью искажение их смысла и даже издёвку (“colonial”, “stupid, stupid nonsense”, “torture”).
Вместе с негативной оценкой по отношению к «чужому», в статье присутствует и негативная оценка по отношению к «своему». При характеристике отрицательных черт, присущих западному сообществу, автор статьи использует лексему «controversial». Но отрицательные характеристики в данном случае оказываются оправданы. Прежде всего, автор сам принадлежит к западному сообществу. Он видит угрозу данному сообществу со стороны Востока – об угрозе красноречиво говорит заглавие статьи «Menace from Moscow», об этом идёт речь и в тексте статьи (But in his interview Mr. Putin, formidably briefed, went further than mere rebuttal: his tone was as coldly menacing as some of his responses). Если нечто представляет угрозу своему сообществу, оправданными становятся многие действия, противоречащие общепринятым нормам морали, только бы они были способны защитить «своё». Кроме того, автор «смягчает акценты»: поступки «своих», которые другой мог бы назвать преступлениями (Guantanamo, Iraq, etc.) он характеризует, используя лишь определение «controversial». Автор прибегает к ещё одному приёму, позволяющему оправдать негативные черты «своего», но усилить негативные черты «чужого»: он не делает ни одной попытки проанализировать критику Запада с объективных позиций, рационалистически рассмотреть доводы оппонента и либо согласиться с ними, либо опровергнуть их, но представляет позицию (а вместе с тем, и позицию всего российского сообщества) как априори неправильную, достигая этой цели, повсеместно используя кавычки всякий раз, когда представляет критику действий Запада, против которой трудно что-либо возразить (“torture”; “colonial”; “stupid, stupid nonsense”), снабжая факты, приводимые , фразами «he suggested», «supposedly».
Сравнивая отрицательную оценку, которой в статье характеризуется «чужое», с отрицательной оценкой, которой в статье характеризуется «своё», следует отметить ряд важных особенностей: негативная оценка по отношению к «чужим» количественно превосходит негативную оценку по отношению к «своим» (ср. изобилие средств выражения отрицательной оценки в адрес России с минимальным выражением таковой в адрес западного сообщества); негативная оценка по отношению к «своим» смягчена (ср. предельно «мягкую» по степени выражения отрицательной оценки лексему «controversial» с «жёстким» и безапелляционным «wrong»); отрицательные действия «своего» оправданы необходимостью искать защиту от угрозы, тогда как для отрицательных черт «чужого» нет никакого оправдания. Таким образом, используя оценку как одно из важнейших средств реализации категории «свой – чужой», автор статьи характеризует «чужое» яркими негативными красками, сгущая их по ходу повествования, и отмечает некоторые отрицательные черты «своего», которые преподносятся как несущественные перед лицом той угрозы, которую представляет собой «чужое». Аксиологический итог проанализированной статьи – и «своё», и «чужое» обладают негативными чертами, но при этом отрицательные характеристики «своего» оправданы, а «чужого» – нет, что и предопределяет в конечном итоге правоту «своего» и неправоту «чужого». Тот факт, что автор допускает хотя бы какую-либо отрицательную оценку по отношению к «своему», может быть объяснен попыткой автора придать больший вес собственной статье через создание иллюзии взгляда автора на события со стороны, а, следовательно, полной объективности.
Говоря о специфике оценочной реализации категории «свой – чужой» в данном примере, можно отметить действие оценки I уровня и оценки II уровня. Напомним, что оценка I уровня в определении того, что есть хорошо и что есть плохо, опирается на общечеловеческие ценности, универсалии культуры (см. [Арутюнова 1988: 283]). Негативные черты «своего» объясняются именно оценкой I уровня. Оценка II уровня восходит к архетипу “«свой» изначально прав, априори позитивен”. И эта оценка нивелирует негативную оценку I уровня. Оценка II уровня основывается на убеждении: даже если «свой» нарушает общечеловеческие нормы морали (и подвергается негативной оценке I уровня), он поступает так, потому что защищает «своих», отражает угрозу со стороны чужаков, а значит, обеспечивает дальнейшее существование и развитие «своего» сообщества, и поэтому «свой» прав и на глубинном уровне позитивен.
Итак, очевидно, что в данном примере реализуются два вида оценки: оценка I уровня, актуализирующая модель “и «своё», и «чужое» плохо”, которая является поверхностной, эксплицированной (прочитывается из СФИ текста) и оценка II уровня, актуализирующая модель “ «своё» хорошо, «чужое» плохо”, которая является глубинной, имплицированной (прочитывается из СПИ и СКИ текста). Глубинная оценка оказывается более важной, чем поверхностная оценка. Более того, видится, что поверхностная оценка используется в данном примере в качестве маскировки для глубинной оценки с целью создания иллюзии объективности, что способствует манипуляции общественным сознанием.
Подводя итог исследованию, можно сказать, что лингвокультурологическая категория «свой – чужой» является по своей природе оценочно маркированной. Она реализуется через посредство ряда оценочных оппозиций: положительной и отрицательной оценки, эксплицитной и имплицитной оценки, абсолютной и сравнительной оценки, субъективной и объективной оценки, эмоциональной и рациональной оценки, общей и частной оценки. Можно выделить два вектора оценочной реализации КСЧ: 1. «Свой» определён изначально, и он априори является хорошим, и «чужой» является исконным чужаком, врагом, и он априори плохой; 2. Тот, кто придерживается общечеловеческих культурных норм и ценностей, является хорошим и, следовательно, «своим»; а тот, кто их нарушает, является плохим, а, значит, «чужим». Первый вектор оценочной реализации КСЧ определяется оценкой II уровня и чаще всего реализуется, когда субъектом культуры, выступающим в роли представителя «своего» или «чужого» является этнос. Второй вектор оценочной реализации КСЧ определяется оценкой I уровня и чаще всего реализуется, когда субъектом культуры, выступающим в роли представителя «своего» или «чужого» является личность.
В заключении подводятся итоги исследования, формулируются основные выводы диссертационного исследования, излагаются перспективы дальнейших изысканий в отношении к КСЧ.
Основные положения диссертации получили освещение в следующих публикациях:
1. Матвеева категории «свой – чужой» и категории оценки // Вестник Башкирского государственного университета. Раздел Филология и Искусствоведение. – Т. 12. – №3. – 2007. – С. 74-77.
2. Матвеева как маркер категории «свой – чужой» // Вестник Челябинского государственного университета. Филология. Искусствоведение. – №– 2007. – С. 45-50.
3. Матвеева оценки в выявлении многоуровневых отношений внутри категории «свой – чужой» // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 9. Филология. Востоковедение. Журналистика. – Выпуск 4 (Ч. II). – 2007. – С. 134-139.
4. Матвеева «свой – чужой» в свете разных научных парадигм и её лингвокультурологический потенциал // Коммуникативно-функциональное описание языка: Сборник научных статей. Ч. I. – Уфа: РИО БашГУ, 2006. – С.156-163.
5. Матвеева прецедентных феноменов в выражении категории «свой – чужой» // Коммуникативно-функциональное описание языка: Сборник научных статей. Ч. I. – Уфа: РИО БашГУ, 2006. – С. 163-176.
6. Матвеева языковых средств, маркирующих категорию «свой – чужой» // Лексические и грамматические категории в свете типологии языков и лингвокультурологии: Материалы Всероссийской научной конференции. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2007. – С. 159-161.
7. Матвеева и сравнительная оценка в реализации категории «свой – чужой» // Коммуникативно-функциональное описание языка: Межвузовский сборник научных статей / Отв. ред. . – Уфа: РИЦ БашГУ, 2008. – С. 74-77.
8. Матвеева и имплицитная оценка в реализации категории «свой – чужой» // Единицы языка в когнитивно-семиотическом и лингво-культурологическом аспектах: Сборник научных статей. Ч. II / Отв. ред. . – Уфа: РИЦ БашГУ, 2009. – С.122-129.
9. Матвеева рационального и эмоционального компонентов в оценке при выражении категории «свой – чужой» // Коммуникативно-функциональное описание языка: Сборник научных статей / Отв. ред. . – Уфа: РИЦ БашГУ, 2010. – С. 78-84.
