, , г. Иваново
Религиозно-этические основы поведения провинциального
предпринимательского «сословия» во 2-й половине XIX – начале XX в.
(на материалах Верхневолжского региона)
Роль, которую играли в духовной жизни дореволюционной России религия и Русская православная церковь, трудно переоценить. Религиозные ценности по традиции особенно почитались в купеческой среде, хотя профессиональная деятельность предпринимательского «сословия», будучи сугубо мирской и не даже поощряемой Священным писанием, отстояла очень далеко от этих ценностей.
В социологии религии достаточно прочно укоренилось мнение о том, что основными формами проявления религии являются, во-первых, верования, во-вторых, ритуалы и, в-третьих, моральные ценности, которые, разумеется, выражения в практической деятельности. Эти три составные части по-другому могут быть названы так: миф, культ и этос.
Такая составная часть религии как этос представляет собой сложное явление, в которое входят общепринятые и устойчивые нравственные установки и мотивации, ценности и нормы. Они задавались известными десятью заповедями: «не убий», «не укради», «не лжесвидетельствуй» и др. Христианство и прежде всего его восточная ветвь – православие, является глубоко этической религией, оно делает человеческую жизнь осмысленной, обеспечивает ее «моральной архитектурой». Предпринимательская этика в России проявлялась в таких установках как «Прибыль превыше всего, но честь важнее прибыли». В деловой сфере широко было распространено такое нравственное понятие как «честное купеческое слово», которое было даже более серьезной гарантией, чем любой вексель.
Каким же образом занятие чисто мирской предпринимательской деятельностью сочеталось с нравственной точки зрения с христианством? Для западного делового человека, приверженца лютеранства, никаких противоречий здесь не возникало. Главным в его жизни, как того требовала религиозная этика, являлся неутомимый труд. Деловитость составляла альфу и омегу морали западного предпринимателя. Основными его добродетелями являлись прилежание, умеренность, пунктуальность, честность в отношениях с деловыми партнерами. Эти качества бизнесмена-европейца отмечены Максом Вебером1.
Быть православным и одновременно активным в деловой, профессиональной сфере было значительно сложнее. Православная религия требовала от человека «жизни сердца», т. е. прежде всего одухотворенности. Сюда включались такие черты как чуткая совесть, которая подсказывала человеку довольно зыбкую грань, за которой начинался грех, мечта о праведности, сердечное сочувствие сирому, гонимому, больному. Только обладая такими качествами, можно было заслужить благодать в загробной жизни.
Широко известна русская пословица «От трудов праведных не наживешь палат каменных». Поэтому в сознании не только небогатых людей, но и очень многих российских предпринимателей еще со времен средневековья крепко сидело убеждение в греховности богатства и путей наживания его. Отсюда следовал логический вывод: раз уж Бог дал капитал человеку, то он является «предметом временного пользования», т. к. в загробный мир унести его не удастся. За богатство, которое дает предпринимателю многочисленные удобства и выгоды, он должен нести ответственность перед Богом и делиться нажитыми средствами с теми, кто нуждается в самом необходимом – крове, пище, лечении и т. п.
Эти убеждения первоначально существовали на подсознательном уровне, затем – на вербальном и, наконец, в связанном виде они, наверное, впервые были уже письменно изложены в 1840-х гг. известным московским филантропом, текстильным фабрикантом . В своем рассуждении «О богатении» он, говоря об ответственности состоятельных людей перед Богом, говорил, что богатство допустимо только если оно употребляется для помощи бедным и убогим, одновременно способствуя нравственному совершенствованию самого благотворителя2.
Разумеется, эта идея не была подробно разработана Прохоровым, т. к. уровень его образования не позволял заниматься отвлеченными рассуждениями, да и времени у купца на это не было. Дальнейшая ее разработка была предпринята уже позже представителями интеллигенции. В частности, в конце XIX в. известный российский экономист в своих «социальных этюдах» писал, что нажитые богатства должны быть в той или иной форме, и если не все, то хотя бы частично, возвращены народу. Причем он подчеркивал, что возврат должен осуществляться не посредством милостыни, которая развращает и дающего, и берущего ее, а пожертвованиями на общую пользу: на больницы, школы, богадельни и другие социальные и культурные заведения3.
Лекции, прочитанные в Москве по экономическим и социальным проблемам, имели большой успех у самой широкой публики. На них ходила не только интеллигенция, но и немало представителей предпринимательского сословия. Лекции Янжула особенно заинтересовали Кузьму Терентьевича Солдатенкова, крупного московского предпринимателя, который известен не только как коллекционер произведений живописи, но и как благотворитель, пожертвовавший значительные средства для постройки больницы в Москве. вспоминал, что Солдатенков обратился к нему с просьбой дать ему текст лекций с тем, чтобы издать их. Как видно, московский предприниматель искренне желал того, чтобы и другие деловые люди щедрее тратили средства на общественные нужды4.
Этическая установка на использование богатства в интересах не только собственных, но в интересах общественных, получила свое практическое осуществление во впечатляющем размахе филантропии, которая стала своего рода визитной карточкой российского купечества. Средства на больницы, богадельни, сиротские дома и другие социально значимые учреждения тратились с исключительно большим размахом. Это привело даже к формированию одной из имиджевой черт предпринимателя: в обществе купец однозначно воспринимался как потенциальный филантроп. К сожалению, мы не имеем возможности подробно остановиться на благотворительной деятельности предпринимателей, т. к. эта проблематика не входит в предмет нашей работы. Тем более что благотворительная деятельность российского купечества в настоящее время активно изучается как на всероссийском, так и на региональном уровне. Это справедливо подчеркнула – современный автор наиболее серьезных работ по истории благотворительности в России5.
Эпистолярное наследие предпринимательских семей свидетельствует о том, что среди мотивов общественно-полезной деятельности фигурировал не только разумный эгоизм. Крупный ивановский текстильный фабрикант Антон Гандурин писал своему брату Сергею: «На закате лет своей жизни очень приятно вспомнить сделанное хорошее. И что следует теперь сделать? Особенно нам с тобой: хотя бы оставить память чем-нибудь – добрым делом»6. Слова у не расходились с делом: он долгие годы являлся членом попечительного совета Иваново-Вознесенской женской гимназии, членом городской думы, устроил в годы мировой войны лазарет при своей фабрике. На социально-культурные цели он потратил десятки тысяч рублей.
Религиозные этические установки определяли не только общественную, но и личную жизнь предпринимателей. Шуйский фабрикант рано овдовел, став единственной опорой и наставником для своих малолетних детей. в некрологе Посылина писал о нем, что он переносил вдовство «с истинно христианским терпением; не предавался унынию и отчаянию; не искал утешения в горе в земных удовольствиях и развлечениях». Он своим примером воспитывал детей: «при домашнем воспитании дети покойного обогатились успехами в знании и благочестии, каких не приобретают дети отцов менее строгих в правоте своих дел, убеждений и слов»7. Из этих слов видно, что стиль воспитания в семье был, судя по всему авторитарным, но при этом отец сумел привить детям те религиозно-этические ориентиры, которые он сам нелицемерно исповедовал.
Купеческая дочь из свои религиозно-этические проблемы доверяла только дневнику. В нем она просила Бога отогнать от нее греховные мирские мысли, они посещали ее во время чтения газет, которые сообщали о придворных балах, театральных постановках, о царившей там роскоши и изысканности общения8.
В православном этосе очень важен был императив глубокого покаяния после совершенного греха. Для предпринимательской среды была очень характерна эта дихотомия: грешить и каяться. Такой внимательный наблюдатель как (сын писателя -Печерского) подчеркивал, что на Нижегородской ярмарке, куда в числе других ездили тысячи деловых людей с Верхней Волги, бросалось в глаза смешение набожности и разгула. Утром между рядов на ярмарке можно было встретить кучки торговцев, которые после бурно проведенной ночи с девицами, усердно молились перед рядскими иконами, украшенными зеленью и цветами. Ярославские предприниматели обычно молились перед особо чтимой в этой губернии иконой Толгской Божией Матери9.
Религия и ее «вещественное» воплощение – Русская православная церковь – были прибежищем для тех, кто морально страдал от совершенного греха, хотя, может быть, не получил наказания в «миру», т. е. на земле. Во Владимирской губернии стал широко известен трагический случай, происшедший в 1895 г. на охоте, когда ковровский текстильный фабрикант случайно застрелил земского начальника Ковровского уезда 10. Сурового наказания за это непреднамеренное убийство удалось избежать, но угрызения совести постоянно мучили купца. Утешение он находил только в религии, а также в церковной благотворительности. На его средства при ковровской тюрьме была построена часовня во имя Михаила Архангела. Последние годы наказанием для Треумова была душевная болезнь. Год освящения часовни (1899) стал и годом его смерти. По завещанию отца сын невольного убийцы – окончательно украсил и снабдил ее всеми необходимыми богослужебными предметами. Опять-таки для искупления отцовского греха он ежегодно отпускал 600 р. на содержание часовни11.
Трагический случай стал отправной точкой для деятельного покаяния середского фабриканта , случайно убившего своего 11-летнего сына. Во время сборов на охоту Павлов во дворе дома проверял ружье и выстрелил в птицу, которая сидела на двери сарая. В этот момент из двери неожиданно вышел Володя. Родители очень тяжело переживали эту утрату, их семейная жизнь после трагедии не заладилась, они разошлись. Вскоре полностью отошел от дел и передал управление ими старшему сыну Николаю.
Безутешный отец пожертвовал огромные средства на строительство Скорбященской церкви в Середе с приделами во имя князя Владимира и святителя Николая – небесных покровителей его сыновей. Также были открыты в память Володи Павлова высшее начальное училище в Середе и начальное народное – в Писцове. В память о погибшем была учреждена стипендия в Московском университете12.
Примечания: 1 Избранные произведения. М.,1990. С. 74, 76. 2Гавлин предпринимательство и его ответственность перед обществом //Буржуазия и рабочие России во второй половине XIX – начале XX века. Материалы XIX зональной межвузовской конференции Центрального промышленного района России. Иваново, 1994. С.22. 3 В поисках лучшего будущего: социальные этюды. СПб,1911. С.387. 4Воспоминания о пережитом и увиденном в гг. СПб.,1911. С.183-184. 5Ульянова в Российской империи. XIX – начало XX века. М.,2005. С.133. 6 ГАВО. Ф.101. Оп.1. Д.828. 7ВГВ. 1884. № 18. 8 Дневник русской женщины. М.,2004. С.49-50. 9Мельников бытовой истории Нижегородской ярмарки (1817–1917). Нижний Новгород, 1993. С.25, 258-259. 10Токмаков -статистическое описание города Коврова с уездом. М., 1903. С.13. 11ГАВО. Ф.40. ОП.1. Д. 22204. Л.11. 12 И темное сердце алым огнем горит //Наша родина Иваново-Вознесенске. 2007. № 9. С.23; Сучков : Были, легенды, предания, исторические очерки. Иваново, 2006. С. 28-290.
