Юрий Борисович Левитан 1
Родился Левитан 2 октября 1914 года во Владимире. Отец его был портным, мать – домохозяйкой. В детстве его прозвали «Трубой» - за зычный голос.
Любовь к театру и к еще молодому советскому кинематографу привела выпускника 9-го класса, одетого в резиновые тапочки и выцветшую полосатую футболку, на экзамены в Московский институт кино. Левитана даже не допустили к экзаменам – не подходил по возрасту. И тут ему на глаза случайно попалось объявление о конкурсе дикторов. На всякий случай уточнив у прохожих, правильно ли он понимает, чем занимается диктор, Левитан отправился в Радиокомитет. «Да вы же окаете, - удивленно переглянулись члены приемной комиссии, - а диктор должен говорить чисто». Однако кроме «володимирского» «о» у Левитана было еще кое-что – великолепный сильный голос. В приемной комиссии его прослушивал… сам Василий Качалов. И он успешно прошел отбор в группу радиодикторов: его приняли, несмотря на провинциальный говор. Он был зачислен в группу стажёров Радиокомитета.
Как-то ночью Юрию дали прочитать статью из «Правды».В тридцатые годы так передавали в отдаленные уголки страны тексты завтрашних газет. Диктору приходилось почти по слогам читать материал, чтобы стенографистки могли его записать. Потом статья отправлялась в типографию.
В ту ночь, когда молодой стажёр Юрий Левитан впервые подошёл к микрофону, у приёмника оказался… Сталин, традиционно работавший по ночам. Приёмник в его кабинете не выключался. Услышав голос Левитана, Сталин немедленно набрал номер телефона председателя Радиокомитета и сказал, что текст его доклада на XVII съезде партии должен читать диктор, который в эту ночь передавал статьи из "Правды". Пакет со сталинской речью привезли в студию в полдень. Юрия Левитана, белого от волнения, провели в студию. Пять часов молодой Левитан читал текст, не сделав ни одной ошибки. На следующий день девятнадцатилетний Юрий Левитан проснулся диктором Советского Союза. "Юрбор" - так окрестили коллеги официальный голос Кремля.
22 июня 1941 года
«В то воскресное утро я был дома, - вспоминает Юрий Борисович. – И вдруг звонок из Радиокомитета: «Срочно выезжайте, машина за вами послана». Приехал – суровые лица, по коридорам спешат озабоченные товарищи по работе. «Война!» - сказали мне».
Советское информационное бюро было создано на третий день войны – 24 июня 1941 года. Ежедневно люди замирали у репродуктора при словах, произнесенных Юрием Левитаном: «От советского информбюро…» Генерал Рокоссовский как-то сказал: «Голос Левитана стоит целой дивизии…» Левитан часто получал письма с фронта. Солдаты писали: «Идем вперед. Берегите голос. Работы вам прибавится».
Он начинал читать каждую очередную фронтовую сводку, не зная, что в ней. Просто до того момента, как он ее прочитает, каждая сводка была государственной тайной. Пакет распечатывали прямо перед эфиром. То есть, он зачитывал первые слова, еще не зная — о победе будет речь или о поражении. И пока он вслух прочитывал первую строчку, он успевал пробежать глазами текст и узнать, о чем дальше речь.
Гитлер объявил его своим личным врагом номер один и обещал «повесить, как только вермахт войдет в Москву». За голову первого диктора Советского Союза было обещано вознаграждение – 250 тысяч марок.
Летом сорок первого года бомба упала во двор Радиокомитета, и немецкое радио поспешило сообщить: «Большевистский радиоцентр разрушен! Левитан убит!» Но слухи о смерти диктора были явно преувеличены: бомба угодила в канализационный люк и не взорвалась. Как вспоминал сам Левитан, не прошло и четверти часа, как в эфире вновь зазвучал его голос
Впоследствии стало известно, что фашистская разведка разработала специальную операцию по похищению главного диктора Советского Союза. В случае успеха ее организаторы получили бы рейхсмарок. Уничтожить Левитана значило уничтожить голос целого народа, сломить его дух. Ведь когда он начинал говорить, все как по команде бросали свои дела и бежали к радиоточке: Левитан читает – значит, прозвучат новости с фронта, сводка Совинформбюро, приказы советского командования, что-то самое важное, что касалось всей страны и каждого лично. «Всю войну папе даже спать приходилось урывками, - вспоминала Наталья Левитан. – Его могли вызвать в студию в любое время дня и ночи». Всего за годы войны Юрий Борисович прочитал около двух тысяч сводок Совинформбюро и более 120 экстренных сообщений «В последний час.
«Мои друзья из редакции журнала «Юность» спрашивали меня: было ли мне в те годы известно, что гитлеровцы назначили за мою голову денежную награду? – вспоминал Левитан. – Ну, что мне ответить? Да, военные товарищи, приезжавшие с фронта в Москву, показывали мне и такого рода листовки. Дело тут заключается не в том, что как раз моя голова расценивалась высоко. Насколько я в курсе событий, кто-то в геббельсовском министерстве пропаганды хотел, чтобы именно диктор Московского радио оповестил из Берлина весь мир о падении Москвы и капитуляции России, которую гитлеровцы ожидали со дня на день. Иезуитская затейка!..»
Осенью 1941 Левитан был эвакуирован в Свердловск (ныне Екатеринбург) вместе с диктором . Вести вещание из столицы к этому времени стало технически невозможно— все подмосковные радиовышки были демонтированы, так как являлись хорошими ориентирами для немецких бомбардировщиков.
Уральская студия была размещена в подвальном помещении, сам диктор жил в бараке поблизости, на условиях полной секретности, к нему лишь время от времени приезжали московские друзья. Информация для радиовыпусков поступала по телефону, сигнал ретранслировался десятками радиостанций по всей стране, что не позволяло запеленговать головной радиоузел. Помимо собственно работы в эфире диктор также озвучивал документальные фильмы, которые монтировались на этой же студии.
Как-то у Сталина спросили: "Когда победа?" "Когда объявит Левитан", - пошутил главком.
. И вот, наконец, наступил день, когда Левитану предстояло прочитать приказ под номером 369, приказ о победе.
«9 мая 1945 года мне выпало счастье прочесть акт о безоговорочной капитуляции Германии, - вспоминал Юрий Левитан, - а вечером меня вызвали в Кремль и вручили текст приказа Верховного главнокомандующего о победе над фашистской Германией. Прочесть его надлежало через 35 минут. Радиостудия, откуда велись такие передачи, находилась недалеко от Кремля, в здании ГУМа. Чтобы попасть туда, предстояло пересечь Красную площадь. Но перед нами – море людское. Взяли с боем метров пять, а дальше никак. «Товарищи, - кричу, - пропустите. Мы по делу!» А нам отвечают: «Какие там дела! Сейчас по радио Левитан приказ о победе будет читать, салют начнется. Стойте, как все, слушайте и смотрите!» Ничего себе совет… Но как быть? И тут нас осенило: в Кремле ведь тоже есть радиостудия, нужно читать оттуда! Бежим назад, объясняем ситуацию коменданту, и тот дает команду охране не останавливать двух бегущих по кремлевским коридорам людей. Вот и радиостудия. На часах 21 час 55 минут. «Внимание! Говорит Москва! Великая Отечественная война, которую вел советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена. Фашистская Германия полностью разгромлена!»
О кончине Сталина, запуске первого искусственного спутника Земли, полете Юрия Гагарина и других исторических событиях страна тоже узнала из сообщений, зачитанных Левитаном. В начале 70-х он неожиданно перестал выходить в прямой эфир: руководство сочло, что голос диктора, объявлявшего о начале войны, ассоциируется у населения с какими-то чрезвычайными событиями.
Тогда Левитан стал вести радиопрограммы, озвучивать кинохронику, читать дикторские тексты к известным кинофильмам. Звание народного артиста СССР он получил лишь в 1980 году.
В своих воспоминаниях, опубликованных в «Юности» от 1966 года, Юрий Левитан признавался: «Итак, никаких надежд написать когда-нибудь мемуары у меня нет. И я уже смирился с этой мыслью. Но вот однажды, много лет спустя после войны, я выступал в Ленинграде. Как-то само собой случилось, что я прочел публике давнюю сводку Совинформбюро о прорыве блокады Ленинграда. Воспроизвел не только текст, но и нюансы той интонации, с которой читал эту же сводку тогда. И увидел, что многие в зале плакали, а у меня самого вдруг пошли по телу мурашки. Мы все будто окунулись в атмосферу тех тяжких лет, как если бы вернулся давно минувший день. Я читал по памяти сводки Советского Информбюро и, как мне кажется, создавал у слушателей то настроение, которое когда-то с чуткостью барометра отражало состояние дел на фронтах войны, все больше и больше различных подробностей всплывало в моей памяти. Оказалось, что дело обстоит не так уж бедственно, что я помню значительно больше, чем предполагал. Очевидно, есть события такой силы и значения, что их не могут вытравить годы из самой слабой памяти…»
Левитан родился во Владимире, многие годы прожил в Москве. Но для блокадных петербуржцев за 900 страшных дней стал по-настоящему родным человеком, помогающем выжить.
«Помню многое, но очень отрывочно, как отдельные эпизодические картины, выхваченные прожектором из темноты, – это из воспоминаний блокадницы Зинаиды Степановой. – Было тихое отчаяние, но от него спасало радио. Приникали к черной тарелке репродуктора, слушали голос Левитана, и, если сводка Информбюро была хорошей, радовались… Стихи Ольги Берггольц воспринимали не как поэзию, а как продолжение фронтовой сводки. Запомнились, конечно, и ленинградский метроном, сирена воздушной тревоги. От бомбежек прятались в подвале дома, превращенном в бомбоубежище. Жгли в печах роскошный петербургский паркет, жгли мебель, книги. Возили на санках воду из канала Грибоедова. Отоваривали карточки в булочной, которая по имени прежнего хозяина называлась «У Крина» и была украшена фигурками ангелов…»
А вот другое свидетельство блокадника Александра Леонова: «Левитан казался родным человеком, живущим рядом. Казалось, произнесенные им слова помогают выжить в тех нечеловеческих условиях, поверить в то, что этот ад кончится, и он обязательно об этом возвестит…»
Левитан жил очень скромно. В его квартире не было антикварной мебели, картин знаменитых художников, дорогих вещей. Самым большим богатством Юрий Борисович считал два чемодана писем, присланных ему радиослушателями. Это были конверты, хранящие в себе восторженные признания в любви, благодарность за работу и исповеди фронтовиков, рассказывающих о том, как его голос прибавлял им сил сражаться с врагом. Кстати, сам Левитан к своей популярности относился очень спокойно. Когда его записи стали звучать во всех кинофильмах о войне, он шутил: «Мой голос котируется не ниже, чем натуральный Т-34».
