Отдельное счастье

ОТДЕЛЬНОЕ СЧАСТЬЕ Часть 1.

1.

Мне приснилось, что я енот. И вот мне пришлось целую жизнь там во сне прожить енотом, а я же им никогда не была, и ничего про енотов не знаю. Вот я и старалась изо всех сил выживать и быть енотом, да ещё, чтобы никто не догадался, что я не знаю, как живут еноты и, тем более, что это сон.

Проснувшись и убедившись, что я человек, вдвойне радостно было осознавать, что я девочка и мне не придётся бриться, а достаточно просто умыться. Я расплела косички, расчесала волосы и начала всматриваться в девочку в зеркале. На неё хотелось смотреть. Что ж, значит, причёска удалась. Довольная этим, я включила мистическую музыку, словно желая ещё продлить состояние сонного спокойствия и ничем не сдержанных грёз. Медленно и с удовольствием я собиралась, предвкушая наступивший день. Из окна валился солнечный свет, и с ним твёрдая уверенность, что предстоящие мне прогулка и поездка неизбежно будут наполнены всеми тёплыми благоуханиями лета.

По пути до остановки мне улыбались сиреневые и жёлтые цветочки, яркие сочные травинки, ветви ивы, струисто простирающиеся до земли, парящие над головой густые пенные облака, откровенно ослепляющее солнце, мохнатые тёплые коты, прошмыгнувшие полосатой парочкой по тропинке и ускользнувшие в кусты - весь мир улыбался, и мои глаза светились ответной радостью ему в лицо. Хотелось обнять этот день.

Первый подъехавший автобус был подходящим, и я благодарно заскочила в его набитое людьми нутро. Ехать было не далеко, и я стала в самом конце, глядя в окно, удалявшее меня от остановки и оставшихся где-то там за ней котов. Я подумала, как было бы здорово, если б эти коты последовали за мной, побежали за автобусом, а то вдруг там на даче у друзей, куда я направлялась, нет никакой живности, ведь дача это всё-таки не деревня… Но коты за мной не побежали. Словно обиженная на них, я отвернулась от окна и начала рассматривать пассажиров. Вся маршрутка тесно зевала. У всех в руках были какие-нибудь вещи: пакеты, сумки, папки, телефоны, сигареты, кофточка, платок, очки, плейер, скейтборд, журнал, пиво, пакет с печеньями, минералка, яблоко… У меня в руках ничего не было, только ключи и деньги в карманах, ведь мы ехали на один день. Подъезжая к назначенному месту, я заметила уже собравшуюся кучку своих одноклассников. Сумбурно и взбудоражено со всеми поздоровавшись, я тут же начала подшучивать над Олегом, которому мы сегодня решили устроить проводы, поскольку на завтра он отбывал на службу в армию в честь не самого успешного окончания школы. Все собрались и, затарившись в продуктовом магазине необходимым, мы в хорошем настроении залезли в рейсовый автобус до дачного посёлка.

Пока все шумно распаковывались и суетились, у меня уже возникло желание высвободиться от предстоящей мне навязанной стереотипами роли – мне совершенно не интересно было нарезать хлеб и колбасу под кудахтанье остальных девчонок. Нисколько не заботясь о том, кто что подумает, я молча ушла в сторону леса, желая осмотреться и прогуляться.

2-ой акт.

Огромные деревья, залитые между ветвей густым солнечным светом, обволокли меня со всех сторон, когда я углубилась по тропинке в чащу. Конечно, мне было любопытно, что может скрывать этот новый для меня лесной мирок. Я шла и шла по тропинке, так заманчиво зазывающей своими изгибами и возникающими препятствиями из раскидистых веток, свисающих над дорогой, поваленных стволов деревьев, переступая через которые я вышла к воде. Так радостно было обнаружить внезапное озеро посреди леса, поскольку это было именно моё открытие, оттого автоматически становившееся моей тайной. Я присела под деревом у самого берега, и долго всматривалась в воду, и мелькающие в ней поблёскивающие рыбки, стайками проплывающие рядом. Солнышко так приятно согревало лицо, волосы и плечи, что я невольно разомлела и задремала, так приятно спиной прильнув к широкому стволу дерева. Мою сонную негу прервало потрескивание, я повернула голову и увидела что-то непонятное - огненный светящийся и искрящийся шар плавно плыл между веток прямо по воздуху… Остатки дремоты навеяли мутную и отчего-то нежную мысль о том, что это солнечные лучи разложились на ДНК и потом превратились вот в такое маленькое солнышко… Это же шаровая молния! – внезапно озарило меня. Я сразу проснулась и испуганно напряглась, силясь вспомнить хоть что-нибудь, что я могла знать о шаровых молниях. Решив, что если я не буду шевелиться, то она меня не заметит, я замерла, скованная страхом. Боковым зрением я заметила что-то справа от себя, но не решалась повернуть голову, решив, что это птица или что-то в этом роде. Через какое-то время шаровая молния исчезла или уплыла куда-то. Я вскочила и посмотрела вправо, там за деревьями блестело что-то большое.

Всё ещё озираясь в поисках шаровой молнии, я пробралась сквозь деревья у самого берега и обнаружила нечто неправдоподобное. Это был стеклянный купол, по форме напоминающий шляпку гриба, который торчал прямо из воды, к нему вёл мостик, а с другой стороны виднелось что-то вроде пристройки, уходившей вдаль. Я долго смотрела на этот купол, так красиво блестящий на солнце, и на мостик, который вёл к воротам перед куполом. Мельком подумав, что это может быть обсерватория, я стремительно зашла на мостик. За воротами был вход, состоящий из четырёх частей – двух верхних и двух нижних створок. Я решительно постучала в двери, подождала, ещё постучала. Никто не отозвался. Я попробовала подёргать двери, и они открылись. Я осторожно вошла, двери захлопнулись обратно под собственной тяжестью, и я оказалась внутри стеклянного коридора. Я пошла по коридору и попала в этот купол – слева горели красные лампочки, освещающие закрытую дверь, а справа был бассейн в один уровень с водой в озере за куполом, впереди виднелась лестница, уходившая вниз, я пошла к этой лестнице, спустилась и оказалась в просторном помещении. Слева была барная стойка, залитая розовым светом, посреди комнаты два огромных стола со стульями на одной ножке, справа лестница, ведущая вверх к ещё одному тёмному коридору, а впереди прозрачная стена, за которой виднелось что-то вроде открытой мансарды, окружавшей всю комнату и заполненной папоротниками и другими растениями, растущими прямо из земли, которой была усыпана вся мансарда. Я поднялась по лестнице справа, прошлась по коридору. Там было ещё две двери, я открыла левую и вышла на мансарду, - она уводила дальше. И я пошла, осторожно ступая между крупных папоротников, цветов и маленьких грибочков. По краям этого импровизированного сада был обрыв, окружённый водой с одной стороны. Сад закруглялся и заканчивался в нескольких десятках метров от меня, я развернулась и пошла обратно к лестнице, решив посмотреть, что там за второй дверью. За ней оказалась винтовая лестница, ведущая наверх. Долго поднимаясь на самый верх, я оказалась на крыше той самой пристройки, которую я угадывала за куполом с берега. Она была полностью усыпана жёлтым песком, и повсюду росли кактусы – некоторые совсем маленькие, едва торчавшие из песка с маленькими цветочками на верхушках, другие наоборот, огромные и ветвистые. У меня возникло чувство, что я оказалась где-то в Мексике. Я очень обрадовалась тому, что впервые в жизни вижу настоящие дикие кактусы так близко. Они всегда мне очень нравились. Мне захотелось их потрогать, убедиться что ли, что они настоящие.

Опомнившись, я решила вернуться, пока меня тут никто не застал. Миновав все лесенки и коридоры, я оказалась возле бассейна под куполом. Как-то неловко поскользнувшись, я свалилась в бассейн. На удивление вода в нём оказалась очень тёплой, словно специально подогревалась. Там плавал матрас. Схватившись за него, я успокоилась и выбралась из воды. Перед выходом мой взгляд упёрся в дверцу, которую я прошла мимо в самом начале, и любопытство меня захватило, а также смутная надежда найти там полотенце или фен, чтобы подсушить волосы и одежду.

Действительно, прямо за дверью был длинный коридор, а в его начале шкафчик с полотенцами и одеждой. Я переоделась в длинное чёрное платье и военные ботинки – единственное, что там было. Затем я пошла по коридору, - он был очень длинным, тускло освещённым и усыпанным с двух сторон закрытыми дверями. Я подошла к первой, на которой было нацарапано «Существа». Совсем не думая, я просто открыла эту дверь и увидела огромный зал, заполненный снегом. По краям стояли осугробившиеся машины под елями, рядом сидели словно дремавшие вороны, огромные, усыпанные снежной сахарной пудрой с лап до макушек. Встрепенувшись от моего появления, они начали махать крыльями и прохаживаться, стрясая с себя снег. Помещение казалось чёрно-белым из-за отсутствия в нём ярких цветов. На елях зашевелились животные, не похожие ни на кого из знакомых мне существ. Словно это были животные из других миров. Их огромные лапы и крошечные ярко светящиеся глаза были настолько несоразмерны, что мне стало не по себе. Однако я не ощущала от них никакой угрозы. Они смотрели на меня с интересом, издавая звуки, похожие на что-то средние между криком летучей мыши и писком сверчков. Одна из ворон запорхнула на крышу машины, и я заметила, что у неё вместо птичьих лап словно кошачьи, только с тремя длинными пальчиками. Я почему-то подумала: «Важно помнить или осознавать, на какой именно грани безумия ты сейчас находишься, чтобы знать откуда удирать». Я выскочила из комнаты.

Подбежав к выходу, я начала дёргать дверь, но нижние створки оказались заперты. Я открыла верхние створки и с ужасом обнаружила, что весь мостик затоплен водой, доходившей почти до верхних створок. Я закрыла их и растерянно пошла обратно в этот длинный коридор. Миновав первую дверь с надписью «Существа», я подошла ко второй. На ней было нацарапано Прогоняние Кота. Тут же я начала представлять, как за мной увяжется некий кот, которого мне потом придётся постоянно прогонять… Я не стала туда заходить и пошла дальше по коридору.

Подходя к следующей двери, я почувствовала сквозняк – холодный ветер дул из-за двери с шумом, наполненным шуршащими, свистящими, стрекочущими и будто перешёптывающимися звуками, нежными, едва уловимыми сквозь шум самого ветра. На двери висела перекосившаяся табличка «Отдельное счастье». Надпись показалась мне интригующей, и я сразу вошла. Внутри был ещё один коридор, только более широкий, словно очень длинная комната, и хорошо освещённый. Стены были увешаны зеркалами, и я медленно пошла вперёд, рассматривая каждое подолгу. Все зеркала были разные по форме и по размеру, все в старинных рамках, потёртые, но безумно красивые. И отражение они передавали приятное, мягкое, несмотря на яркий свет, - словно они сами затемняли изображение. Неясно только было, откуда издаются эти звуки, напоминающие шум ночного леса, только приглушённые. Я дошла до конца, и одно из зеркал, самое огромное, оказалось дверью – оттуда и прилетали звуки и ветер. С начала я замерла в нерешительности, посмотрела по сторонам, нет ли тут других зеркал-дверей, но вроде не было. Потом я вспомнила про табличку «Отдельное счастье» и вошла в зеркало.

Внутри я обнаружила женщину. Она сидела в кресле посреди комнаты возле небольшого столика и дремала. Лицо у неё было очень бледное и красивое, по плечам спадали длинные тёмные волосы. Она была в длинном чёрном платье с рукавами до локтей. Руки её изящно лежали на подлокотниках. Я подошла ближе и заметила свежие глубокие порезы на обоих запястьях. Ужаснувшись, я подбежала рассмотреть её и с облегчением обнаружила, что это мокрые лепестки роз на запястьях. Женщина открыла глаза – они у неё были невероятно огромные, выразительные, тёмно-синие. Увидев меня, она слегка улыбнулась, и взгляд её сделался добрым и успокаивающим. «Здравствуй, - сказала она мне, - присаживайся». Я села в кресло напротив столика и начала рассматривать большие старые книги, лежавшие на нём, рядом также стояли бокалы и открытая, но полная бутылка красного вина. Одна книга была открыта, и я выхватила зрением первую фразу абзаца: «В каждом городе есть арка, ведущая в Иной квартал…» Тут я обратила внимание, что сам столик тоже зеркальный, и за спиной у женщины висело ещё одно зеркало, обрамлённое кованным ажурным узором, и по бокам два красных светильника. Женщина взяла вино, разлила его по бокалам, протянула один мне, сама сделала глоток и опять заговорила, глядя мне в глаза: «Пей, здесь холодно… Я ждала тебя. Ты не просто так пришла сюда. И ты не просто так живёшь в Этом мире. Дело в том, что в будущем назначен перевес зла. Ты призвана это предотвратить. Такие, как ты это могут. Всё это нужно делать заранее, тогда можно будет избежать ужасающих последствий. И я за этим слежу - за балансом зла в Этом мире». «Я знала, - вдруг вырвалось у меня в ответ. - Я чувствовала… И что я должна сделать?» Женщина налила мне ещё вина, взяла ту открытую книгу, лежавшую сверху, что-то там посмотрела и сказала, не отрывая взгляда от книги и тихонько кивая: «Ты должна принести жертву добру». Затем она молча посмотрела на меня и откинулась в кресле на спинку, держа в руках бокал. Я в недоумении спросила: «Но что? Что это значит? Что я должна сделать? Как это?» Высоко подняв бокал с вином она торжественно произнесла: «Что ж, со спокойствием и радостью за оказанную тебе честь, за предоставленный путь!» Жестом она предложила мне тоже выпить с ней вина и добавила: «А путь ты выберешь сама». Затем она встала, подошла к зеркалу с красным светом, что было у неё за спиной и, глядя мне в глаза через зеркало, ещё добавила: «И помни – нежность тоже может причинять боль. Не забывай. Даже нежность может причинять боль…» После этого она провалилась в зеркало и исчезла. Я подошла к этому зеркалу, но оно уже не было проходом, оно было зеркалом с красными лампочками по бокам. Я посмотрела по сторонам. На полу в углах стояли фигурки животных, вроде тех, что я видела в первой комнате – с огромными лапами, похожие на птиц или драконов и с маленькими глазками. Я пошла обратно через зеркалистый коридор, всматриваясь в отражения, проводя по ним ладонью…

Оказавшись вновь в самом первом коридоре я посмотрела на другие двери, к которым я ещё не подходила, но вдруг я почувствовала такую непреодолимую усталость и слабость, что у меня отпало всякое желание идти к ним и разведывать, что там дальше. Я медленно опустилась на пол, прислонилась к стене, а глаза мои неумолимо слипались, я словно проваливалась в стену, превратившуюся в густой туман. Не в силах больше бороться, я закрыла глаза и отключилась.

3-ий акт.

Когда я проснулась от холода, то не поняла, где я нахожусь – кругом было темно и сыро. Рядом слышался звук воды и звуки ночного леса. Я встала, осмотрелась и разглядела водоём, у которого я сидела под деревом. Наугад сориентировавшись, я быстро пошла в сторону дачного дома. Идти через лес в темноте было страшно, но неотвратимо, поэтому я пошла ещё быстрее. Услышав крики совы, я от внезапности побежала. Я высоко задирала колени во время бега, опасаясь споткнуться обо что-нибудь невидимое в темноте. Я бежала и мельком думала, что мне всем сказать, рассказывать ли им вообще про озеро, про этот дом и тем более про женщину, которую я там встретила. Ещё я думала о том, что все, наверное, волнуются или ищут меня, и мне отчего-то стало стыдно, потом я задалась вопросом, как я оказалась опять на берегу, если я этого не помню. Я решила, что меня кто-то отнёс, пока я спала и решила не думать об этом, и просто бежала… Скоро каким-то невероятным везением я выбежала прямо к дому. У входа стояли люди и курили, громко о чём-то споря. И когда я уже почти подошла к ним, началась стремительная потасовка, на которую мне не хотелось обращать внимания из-за нагромождения собственных тайных впечатлений, перекрывающих на сегодня значимость всех прочих событий. Я прошла мимо, зашла на кухню - очень хотелось пить. Я нашла глазами минералку и принялась пить прямо из бутылки, когда на кухню влетела одна из девчонок с тарелками в руках и, увидев меня, остановилась и сказала: «О, ты проснулась, а мы тут уже наготовили всего и пьём вовсю, ну, иди, поешь, ты же голодная». «Ага, иду, чего помочь?» – поинтересовалась я чисто риторически и пошла в комнату. Там вся компания расселась на полу и играла в карты. «Во что играете?» – попыталась я влиться в тему. «В покер!» – игриво сказала Маша, глядя не на меня, а на Олега. «О! Это сложно, я тогда так…посмотрю» - сказала я, встала и пошла на улицу, покурить. Потасовка, на которую я напоролась у выхода в прошлый раз, куда-то рассосалась. На крыльце никого не было, и я осталась наедине с окружающим дом лесом, теперь уже ставшим для меня чем-то особенным, важным, личным, знакомым, хоть и таинственным… Словно обращаясь к своему знакомому, я отошла от крыльца и произнесла вслух: «Даже нежность может причинять боль... Я должна выбрать свой путь…» Ощутив усталость, я пошла спать. Выбрав первую попавшуюся свободную комнату, я в одежде улеглась на кровать, свернувшись клубочком, и укрывшись чьим-то пальто. Уснула я мгновенно, хоть и хотелось ещё поразмышлять, но разум так устал, что перестал цепляться вообще за какую-либо мысль, и лишь образы проплывали во мне.. Сон уносил меня всё дальше и дальше по пути в прекрасную и мягкую бесконечность… Вот она, сила отсутствия мысли!

Утром я вспомнила, что мне снились гигантские вороны и кот, которые бродили по зеркальным тоннелям, а потом они вышли на поляну, где была та темноволосая женщина, которую я вчера встретила. На поляне был туман… Тут мои мысли словно споткнулись, и я вспомнила, как я уснула в том доме, в коридоре, проваливаясь в туман. И я вновь начала думать, как же я попала потом на берег. Может, это та женщина отнесла меня, она ведь была довольно высокая и крупная, - не в смысле толстая, а в смысле плотного телосложения молодой крепкой женщины… Могла ли она одна меня донести?...

Я обулась, завязала шнурки, посмотрела в окно – там приветливо светило Солнце. Я вышла на улицу, чтобы умыться и в тот же момент решила вновь пойти к этому озеру. Не знаю, зачем именно. Пока я умывалась, из дома вышла Маша, сонно улыбаясь и потягиваясь. Она широко зевнула, и я тоже зевнула вслед за ней. «Есть что-нибудь попить?» - спросила она меня. «Да, - говорю, - вот тут на столике минералка, там ещё пиво в холодильнике должно быть». Она ещё раз зевнула, подошла ко мне вплотную и шёпотом сказала: «А я вчера с Олегом спать ушла… У нас там было всё. Так необычно». Я говорю: «Хорошо, что необычно. Тебе понравилось?» Она заулыбалась и говорит так мечтательно: «Да... И мне понравилось, и он такой довольный, всякие признания мне там делал, говорит, что будет теперь писать мне из армии, и что, когда вернётся, то мы обязательно вместе будем… Он такой потрясающий…» Я, вообще не подозревавшая, что Олег ей нравится, говорю: «Я так рада! Слушай, это так здорово…ну, что всё у вас именно сейчас получилось! Ты его ждать будешь… Хотя он, конечно… ну, в общем, - класс!» Маша выпила воды и пошла в дом. Я опять осталась одна с этим солнечным утром. Оно улыбалось мне, согревало и звало, призывало к чему-то непредвиденному, решительному… Я взяла яблоко, сигареты со спичками и пошла в лес, на поиски «своего» озера.

Но не успела я сделать и пару шагов в сторону леса, меня оборвал Олег: «О, привет, доброе утро… - он откашлялся и продолжил, - вот это мы неплохо погуляли, да? Блин… ты тут… в общем, буди всех, а то мы ж так-то на один день приезжали, хотя… какое там.. ну, в общем, у меня вечером поезд, надо сейчас собраться всем, убраться, там, ну.. ты поможешь?» Тут меня обуяло некое чувство долга, хоть и не ясно перед кем или чем, и я автоматически ответила: «Да, конечно». Мне пришлось отложить свои планы по поводу поиска своего озера и так эдак ответственно всё собрать, всех разбудить и организовать... А меж тем я всё думала, что как раз, когда я всех организую, и они начнут тут всё убирать, что-то делать и собираться, я быстренько сбегаю к озеру, ну хоть ненадолго… Но на деле всё пошло не так. То одно, то ещё кто-то, столько всего спонтанного, утреннего, несобранного… В общем, пришлось стать кем-то вроде их самого трезвого и ответственного командира… Так и не удалось мне к озеру ещё сбегать. Лишь вечером, после возвращения, когда мы все прощались на вокзале, а точнее – это Олег со всеми прощался… А я стояла рядом и думала, как бы мне выбрать свой путь, чтобы принести жертву добру… Из вагона вышла проводница – молодая и красивая женщина в такой хорошо-сидящей на ней тёмно-синей форме, тёмноволосая, с ухоженным лицом и сказала, обращаясь к людям на пироне: «Господа провожающие, покиньте вагоны и найдите свой путь». Я закурила, Олег поцеловал Машу в губы, в щёчки, обнял её, прижал и, выпустив из объятий, запрыгнул в вагон. Я шла за движущимся поездом и думала: «Найти свой путь… свой путь…»

Часть 2.

4-ый акт.

Поезд укатил вдаль. Я решительно отвернулась от платформы и, не успев сделать и шага, наткнулась на кого-то высокого. Я подняла голову и узнала молодого человека, точнее я не то, чтобы его узнала, но лицо его мне показалось отчего-то знакомым. Вместо того, чтобы извиниться и пойти дальше, я начала всматриваться в его глаза и не могла вспомнить, откуда я его знаю. Он достал что-то из внутреннего кармана и протянул мне. От растерянности я ничего не спросила и молча взяла какой-то конверт. Тут меня окликнула Маша, я повернулась к ней и крикнула: «Иду!». Я вновь повернулась к молодому человеку, он спокойно развернулся и пошёл прочь. Я перепугалась, что там какая-нибудь пластиковая бомба или вроде того, предположив, что это какой-то псих или террорист, или кто ещё похуже. Аккуратно подняв конверт к свету, я ничего особенного не обнаружила. Конверт был запечатан и весь заклеен прозрачным скотчем. Я засунула конверт в карман и побежала за Машей. «Кто это?» – спросила она. Я ответила: «Да фиг его знает?! Дебил какой-то». Про конверт я не стала ей говорить, решив, что она меня осудит, что я взяла что-то у незнакомца.

Мы дошли до остановки и разъехались на маршрутках по домам. По дороге я думала обо всём по чуть - чуть – о нашей поездке, об озере, об армии и о Маше. Я представляла, как она будет по вечерам сидеть у настольной лампы и вырисовывать сердечки или цветочки на конвертах с письмами Олегу… Тут мысль моя скользнула в карман, где лежал загадочный конверт. Я решила, на всякий случай, открыть его, когда буду одна.

5-ый акт.

Дома меня встретила мама: «Привет. Ну, как - проводили»? Почуяв вкусный запах, я воодушевлённо ответила: «Да, проводили. Как положено, в лучших традициях – со слезами и долгими объятиями! Маша даже за поездом бежала. Прям как в кино…» «Мой руки и иди есть» - перебила мой рассказ заботливая мама. «Иду! Сейчас, переоденусь...» - прокричала я, быстро устремившись в свою комнату. Я решила, что сначала спрячу там конверт, а потом отнесу куртку в раздевалку. Мама шумела на кухне, и я быстро пошла ужинать, успев к вечеру хорошенько проголодаться. Натрескавшись моих любимых блинчиков, да ещё и с борщом, я расслабилась и засмотрелась каким-то фильмом про маленькую девочку, которая на самом деле была в душе уже взрослой, так как стала вампиршей в детском возрасте. В общем, я пошла досматривать фильм с родителями в другую комнату и заснула.

Утром я проснулась довольно поздно. Из окна вовсю светило солнце. Приятные мысли о предстоящем лете ласково подняли меня из постели. Я пошла на кухню попить воды. Дома было тихо. Походив по всему дому, сонно спотыкаясь об кота, и убедившись, что дома больше никого нет, я пошла за конвертом. Я достала его из ящика, подошла к окну и опять начала его рассматривать на свет, угадывая, что там внутри. Виднелся исписанный тетрадный листок. Я осмотрела конверт со всех сторон – на нём вообще ничего не было написано или нарисовано. Я его понюхала и начала осторожно разрезать краешек ножницами. Внутри оказался один единственный листок в клеточку, я развернула его и прочитала:

«Часть I. Детство Эйнштейна

Глава 1.

Сегодня я просыпаюсь, умываюсь, смотрю в небо, затем убираюсь, готовлю, а потом, когда я устаю перед несуществующим наблюдателем – я ложусь на пол. Я лежу на полу и смотрю, закрываю глаза и смотрю внутрь себя, в самое сердце - в центр Вселенной, там, где живёт Бог, которым я и являюсь в своём мире. В то же время, я нахожусь внутри этой Вселенной, а также, в этот же момент, я наблюдаю за этим миром и за собой со стороны… Да, я люблю мечтать, но реальность отвлекает и сбивает с толку, если обращать на неё внимание. Я пока не купался в озере, но я могу представить, как я вынырнул из воды, вдохнул воздуха и ощутил то, что он свежий и прохладный.

У меня есть своя маленькая тайна, ведь я и сам ещё маленький. И родители об этом не знают. Они сейчас многого не замечают. Например, того, что в нашей квартире, в моей отдельной детской спаленке есть розетка под ковром на стене. Так вот, эта розетка является смежной с розеткой у людей, живущих через стенку, но в другом, соседнем подъезде. Я никогда раньше их не встречал. Мы даже не здоровались. Но при этом у меня есть абсолютно доступная и безнаказанная возможность их подслушивать и подсматривать за ними через два отверстия розетки, установленной у них чётко напротив нашей, с такими же отверстиями. За счёт чего и стала возможна видимая картина, возможность моего тайного обзора. Хоть я и понял сразу, что туда лучше не лезть, ведь там опасное человеку электричество. Потом папа подарил мне на мой десятый день рождения велосипед, он блестящий, красивый, трёхколёсный. На нём ездить легко и очень приятно. Такая поразительная простота механизма – чувствуешь себя на нём уверенно и устойчиво, ощущаешь опору.

…

Часть II. Юность Эйнштейна.

Глава 4.

Раньше многое было клёво, но теперь мы взрослеем и радуемся уже другим вещам и по-другому.»

На этом текст обрывался. Всё было написано синей ручкой, немного корявым подчерком. Я перечитала ещё раз и пошла купаться, положив конверт с листочком на полку. Единственная мысль, засевшая у меня в голове, была об озере, которое упоминалось в этом отрывке или наброске рассказа. Хотя, возможно это был дневник или автобиография… Мне хотелось думать, что он мог бы иметь ввиду именно то озеро, которое я позавчера обнаружила в лесу… Всё это не складывалось у меня в единую картину. Тогда я начала рассуждать вслух, лёжа в ванной: «Так, откуда у меня вообще этот рассказ? Кто этот человек на вокзале? При чём тут Эйнштейн? А вдруг это какое-то послание, ведь Эйнштейн занимался изучением пространства и времени? А что, если это озеро нечто вроде ворот из другого времени или параллельного пространства? Кто была эта красивая женщина с чёрными волосами? Проводница? Проводница чего? Может, это и был Эйнштейн в перерождении? Но, при чём тут я? Или Эйнштейн передавал некое знание о будущем через её родственников из поколения в поколение? Да, какое там поколение? Он же не так уж и давно умер, всего за три года до рождения моего папы. А где, кстати, пропущенные главы? Что всё это значит? И что я должна сделать? И как мне принести жертву добру? Столько вопросов…» Я не знала ответов и выдернула пробку из ванной. Вода начала стремительно скручиваться в воронку над сливом. Я резко выскочила из ванной, оделась, заварила чай и пошла делать зарядку. Но я никак не могла сосредоточиться на гимнастике, - мои мысли скользили и уползали ко всем вопросам, остававшимся без ответов. Тогда я отчётливо увидела лишь один выход из этой неопределённости – я должны была поехать к тому озеру. Ничто другое не имело большего значения в этот момент.

6-ой акт

Я отложила незавершённую зарядку, собралась, на своё удивление, быстро, натянула первые попавшиеся – джинсы и футболку. Стоя на остановке, я была в состоянии предвкушения личной тайны. Когда подъехал автобус, я вдруг решила, что мне нужно дописать недостающие главы этого рассказа и лишь после этого ехать к тому озеру. Но я, всё же, села на подошедший автобус до дачного посёлка, быстро решив, что допишу всё там где-нибудь на природе, благо, что ручка и блокнот у меня всегда с собой – в рюкзачке.

Вдруг слегка ощутимая, но непрерывная волна грусти накатила на меня. Это были мои страхи – а вдруг все эти странные стечения обстоятельств и неизвестные силы могли навредить мне, ведь не ясно, во что меня втянули, и как я смогу с этим справиться. На мгновение мне захотелось ощутить свою совершеннейшую непричастность к этому озеру и письму. Я убеждала себя, что, в принципе, может я просто так туда еду, что не обязательно мне сегодня же что-то предпринимать. Хотелось оттянуть момент, поразмыслить. В любом случае, решила я, у меня ещё есть время, чтобы понять, как действовать, и что за жертва от меня требуется. Мне очень хотелось справиться с возложенной миссией, и на деле, я лишь боялась, что не успею подготовиться или что-то понять вовремя. Мысли мои начали спутываться в клубок, и тогда я их отбросила. Я приняла решение – просто отправиться к озеру, а там – будь, что будет. Внимание моё переключилось на пролетающие за окном деревья и поля, солнце окутывало их своим юным светом, заставляющим зажмуриться и улыбнуться тёплым лучам на моём лице.

Очнувшись от дремоты, я обнаружила себя в полупустом автобусе на остановке у перекрёстка. Народ вываливался из автобуса, тот постепенно поднимался от наступающей лёгкости. Следующая остановка была моей. Я совсем проснулась и приготовилась к походу. Тут ко мне подсела пожилая женщина и начала рассказывать о своей жизни. Меня слегка смутило то, что она представилась как Татьяна Ивановна, потому, что она мне показалась очень похожей на мою покойную бабушку, её тёзку, и по имени, и по отчеству. Женщина рассказывала о своей работе детским врачом, в одной из городских больниц. Неожиданно для себя, я поняла, что однажды уже встречалась с ней – я как-то подвозила её, из аэропорта, куда я люблю иногда ездить, дабы просто покататься и развеяться, послушать музыку на скорости. Обычно это не в моих правилах, кого-либо подвозить, но тут, увидев эту женщину, я отчего-то почувствовала, что в ней нет никакой угрозы, и решилась её подвезти до города – первый и последний раз в своей жизни. Уже тогда, меня насторожило её имя и отчество, - ощущение было, словно я общаюсь с призраком или вроде того. В общем, мне стало как-то не по себе, захотелось поскорее отделаться от неё. Но оказалось, что нам по пути. Так что, пришлось смиренно вникать в детали её судьбы. Впрочем, было интересно. Когда я спросила её о домашних животных, то их не оказалось. По её словам, у неё не было проблем с друзьями, и это было заметно, поскольку женщина казалась очень открытой и общительной. В отличии от большинства пожилых людей, с которыми мне доводилось общаться, она была полна удивительного оптимизма, жизнелюбия, доброты и благодарности к окружающему миру и людям. Словно ей было всего двадцать лет. Мне стало приятно с ней разговаривать и интересоваться её жизнью. Хотя, в какой-то момент, мне вдруг показалось, что эта встреча могла оказаться и не случайной, и эта женщина кем-то подосланной мне.

В приближении к окончанию нашей беседы и к её домику, она пригласила меня к себе на чай. Увидев в прихожей мужскую одежду – плащ и шляпу, я вдруг подумала найти ещё и брюки, переодеться во всё это, перевоплотиться и отправиться к озеру инкогнито. Глупо, конечно, но мысль такая промелькнула. На стене я увидела часы – большой циферблат с четырьмя стрелками, и все одинаковые. Они показывали разное время, с промежутком в три часа. «Что ж, каждый забавляется, как может… Маразм не порок!» - подумала я и не стала ничего спрашивать. На самом деле, мне уже не терпелось пойти к озеру, но общество этой женщины не было и капли навязчивым. Она не суетилась, не говорила без умолку и не молчала. Движения её были спокойными и лёгкими, не старческими. Она поставила чайник на электроплитку и принялась открывать ставни. Солнце осветило множество цветов повсюду в доме – они росли в горшках, стоявших на столе и подоконниках, висели под потолком. Тут же в дом забежал кот, очень толстый и пушистый, усики его размашисто торчали и сияли на солнце. Татьяна Ивановна наклонилась и погладила кота. Затем он покормила его, и кот разлёгся в дверном проходе, утопая в тёплых солнечных лучах. Даже его вытянутая тень казалась слегка полноватой. Мы попили чай с печеньями и молоком. Я поблагодарила женщину и пошла по своим делам.

Впрочем, какие у меня могли быть дела? Кругом было лето, я была сыта и довольна встречей с котом. Мне уже не хотелось дописывать чужой рассказ, не хотелось думать об этом. Мне хотелось просто прогуляться, вбирая в себя этот день и этот лес с его тропинками, полянками, травинками и цветочками, так ароматно наполняющим летнее тепло.

Некий страх, едва уловимое ощущение безвозвратности самой возможности испытывать ту глубину и яркость переживаемого, какая была раньше, в детстве, в ранней юности. Когда многое было впервые, когда столько всего простого было ещё не раскрыто, не известно, не понятно, не пережито, не увидено, не сделано, не пощупано, не учуяно, не достижимо. Хотелось ли вернуть то ощущение? Да, в них и было предвкушение, неизвестность, таинственность, фантазия, мечта, даже лишь чувство мечты, полёт – но они не были ожиданием чего-то, что вот-вот или когда-нибудь должно произойти, они и были моментами, которые происходили, которые можно было нащупывать, придумывать и создавать.

Возможно, что лишь из сегодняшнего дня они кажутся такими, эти моменты; возможно, это и сеть сегодняшние ощущения? Может, именно это и есть то отдельное счастье, отдельное от тех моментов, существующее сегодня.

Встряска, спонтанность, свобода… Можно ли это создать или придумать? Или достаточно этого только желать? Нет! Просто жить - не планируя, не желая, не ожидая. Эйнштейн считал, что излишняя зубрёжка наносит вред самому духу учёбы и творческому мышлению… И я решила: пусть тайны останутся тайными, ведь именно элемент неизвестности и делает жизнь непредсказуемой и такой интересной.

18.04.2013 г.

г. Воронеж.