Федерализм и регионализм: институционально-двуединая концепция регионального права

УДК 342,156(470.57)

, профессор кафедры предварительного расследования Уфимского юридического института МВД России, доктор юридических наук, профессор.

Сайт: www.mmalikov.ru, эл. почта: [e-mail]

ФЕДЕРАЛИЗМ И РЕГИОНАЛИЗМ:

институционально-двуединая концепция

регионального права

Актуальность изучения регионального права Башкортостана вытекает из необходимости определения процесса федерализации в России в историческом аспекте сочетания общего и особенного. В связи с этим возникает необходимость выявления протогосударственных структур (ранние государственные объединения) типа «Баскирдии», «БашДжерда», «Баш-Керда», «Башкирда», «Басджарта» и закономерностей развития государственности Башкирии, Башкурдистана, Башкортостана на различных этапах организации взаимодействия двух административно-территориальных единиц и двух разных уровней власти при ведущей роли федерального законодательства.

Генетические основы институционально-двуединой концепции регионального права по материалам Башкортостана включают как правовые элементы, так и взгляды, общественные, государственные, конституционные, политико-правовые мысли, договоры* [1], институты, учреждения регулирующие административно-территориальные отношения на урони улусов, барунгаров, джунгаров, туменов, тысяч; воеводств, наместничеств, генерал-губернаторств, кантонов, земств, волостей, юрт (урт), уездов, губерний, провинций, штатов, районов в условиях абсолютизации и децентрализации власти в России.

Особенность «монополизации суверенитета (власти) слоёв «управленцев»* России и Башкортостана определяется её ролью (значением) в системе договорной автономии и административно-территориальных единиц местного управления. В них выделяются социально-экономические, политико-правовые, идеологические, нравственные и культурные факторы. Причём эти компоненты государственности изучаются не только с позиции современной внешней формы административно-территориальных единиц, но и на основе истоков социальных «скелеток» (кочевники, земледельцы, скотоводы, тарханы, крестьяне [2], холопы, промышленники, мещане, обыватели, посадские, гильдии, дворяне) [3] и социальных институтов (прообразов государственной автономии и административно-территориальных единиц) типа Янь (государство племён Южного Урала), полисов (города Аркаим, Уфа 1, Уфа 2, Башкорт, Кала-Тау, Хан-Кала), толосов, тардумов, воеводств, Эль, Орд, Каганатов, Бурзянской Федерации, Едигей, Дешт-и-Кыпчаков** (государство Бату), Джунгарских ханств, Табынского государства (племенной союз), Кангюй (государство гуннов), Ишимбайских ханств (переходное государство), государство Кара-ханов.

В качестве исходного регионального права Башкортостана определены этапы становления и развития «дискреционного*** регионального права», «регионально-проконституционного законодательства»*, «конституционно-уставного регионального права» в рамках «протофедерации», «полуфедерации», «квазифедерации», «государственной автономии», «регионалистического государства» при наличии одного из социальных институтов государственности оседлого населения**, поскольку союз племён становится прообразом «федерации».

Данный вывод заслуживает внимания в силу того, что до сих пор нет достоверных сведений о наличии государственности*** любой страны, в том числе в ранний период у русских и башкир. Правда, труды Ибн Фадлана Джиованни дель Плано Карпини, Гийома де Рубрука, а также башкирские шежере и эпосы позволяют судить о самостоятельной форме правления на данной территории до XIII века. Относительно этого же периода С. И Руденко, ссылаясь на Абу Заид аль-Балхи, указывает, что западные районы Башкирии были в составе Булгарского государства. О наличии в гг. у башкир собственного правителя - хана - указывает в своём отчёте венгерский монах Юлиан [4].

Ценность темы исследования заключается в определении башкирского варианта формирования федеральных отношений на фоне всемирного процесса федерализации и признании договорных начал эталоном (образцом) дальнейшего развития мирового федерализма, а в отдельных регионах - основой формирования государственности.

Данное исследование связано также с потребностью выявления механизмов и принципов управления, обеспечивающих эффективную деятельность органов представительной власти на местном уровне; установлением надлежащего баланса между централизацией и децентрализацией, адекватного историческим условиям страны и задачам, выполнение которых должно но осуществить местное самоуправление; созданием слаженного механизма взаимодействия органов государственной власти и местного самоуправления, действенного реагирования на непредвиденные ситуации; выявлением всех видов потенциальных ресурсов и усилением ресурсообмена на местном уровне; совершенствованием системы самоуправления как неотъемлемого института народовластия.

Исходя из этих постулатов, в статье признаётся применимость для правовой системы любой формы автономии и протофедерации (федерации) одновременной реализации трёх основ права: «нормативной» Г. Кельзена [5], «производной» Р. Аго [6], «отсылочной» Ф. Савиньи [7].

Согласно «нормативной теории» правовая система представляет собой совокупность норм, логически выведенных из одной «основной нормы» (например, конституция, договор, положение и др.). Поскольку региональная правовая система (например, Положение о губернских и уездных земских учреждениях [8], Учреждение Губерний в Российской Империи [9], Учреждения для управления Губерний Российской Империи [10], Договор о присоединении, Положение о башкирах и др.) выводится из основной нормы (например, Управление Губерний в Российской Империи), то правовые отношения в рамках «протофедерации» (федерации) выступают как единая система. Однако социальное содержание и юридический характер правовых норм края и регионов могут иметь различный характер. Но между этими нормами было (есть) общее: они одинаково отражали (отражают) объективные факторы, т. е. географические и исторические условия суще­ствования России и Башкирии*.

Сущность теории «нормы-производителя» заключается в согласовании правовых систем и способности производить относительно самостоятельные нормы в рамках России как государственно-территориальных единиц (центральная власть) и автономии Башкортостана как административно-территориальных единиц в начальном этапе формировании федеративных отношений в России.

Теория «отсылочной нормы» исходит из того, что федеральная право­вая норма (например, Свод Законов) "России (РСФСР, Российская Федерация), отсылая к региональному закону (например, Положение о башкирах) Башкирии (Башкурдистан, Башкирская АССР, Республика Башкортостан), согласует региональное право, как бы «национализируя» региональную (местную, краевую, областную) правовую норму, превращает её в норму собственного права (собственного законодательства)**.

Следует подчеркнуть, что прежние исследователи не обратили внимание на правовую норму как «первооснову системы права» [11], поскольку у них не было чёткого представления о структуре губернских, уездных, земских учреждений, а следовательно, и о различных видах автономии и федерации на различных этапах децентрализации власти [12]. Ввиду теоретической неразработанности этих институтов в рамках губерний Всероссийской империи (договоров о союзе, положений о башкирах и других политико-правовых актов) им было сложно усмотреть самостоятельные признаки регионального права автономии в условиях централизованного (федеративного) управления в России*. Тем более, на определённом этапе сформировался круг вопросов, с решением которых с позиции классической теории правовых норм возникали серьёзные затруднения [13].

Практическая значимость институционально-двуединой концепции регионального права Башкортостана заключается в разработке современной регионализации функций государства на основе согласованного суверенитета [14] и разделения полномочий [15] органов власти [16] в условиях трансформации федеративных отношений [17].

Исходные позиции работы предопределили необходимость выхода за рамки чисто регионально-юридической тематики. Мы не ограничиваемся структурно-функциональным анализом прежних (дореволюционных) «проконституционных» и региональных нормативных актов, а исследуем их в неразрывной связи с историей федеративной государственности и институтов власти Башкортостана.

В работе основными критериями развития регионального права Башкортостана признаны:

1) развитие структуры права (отрасли, институты, их предметы, методы, границы);

2) характер нормативно-правовой техники законотворчества;

3) изменение типов (способов) правового регулирования правового статуса личности;

4) динамика социальной и духовной ориентированности права, его функций, взаимосвязи с государством и обществом;

5) изменения в соотношении национального и иностранного элементов в рецепции правового материала [18].

В такой сложной и многоплановой теме ряд менее значимых вопросов остался без соответствующего внимания в силу их теоретической неразработанности, а также их динамичности в законодательстве России и Башкортостана. Их обсуждение и всесторонний анализ позволят преодолеть те трудности, с которыми сталкиваются и современные учёные при формировании регионального правотворчества, и практические работники при осуществлении регионального законодательства в условиях децентрализации власти.

В заключение приведём слова профессора : «Пока полностью не ясно: какое влияние на российскую государственность, политическую систему России оказывает русская нация и как должны выглядеть политические, государственные институты страны, чтобы они соответствовали интересам и особенностям российских народов, включая русскую нацию. Одним словом, необходимо дальнейшее совершенствование этнической политики государства и реализующего эту политику законодательства, а подобное совершенствование предполагает интенсивное теоретическое освоение национально-государственной проблематики» [19]. В этом действительно есть необходимость, т. к. отдельные авторы неадекватно толкуют суть национальной политики в Российской Федерации и считают, что в стратегической перспективе институты национальной государственности отомрут или будут ликвидированы, а решение национальных проблем будет возвращено самим национальным общинам, равноправным и полноправным в решении своих дел [20].

Список использованной литературы:

1. Договор как источник публичного права: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. - Уфа, 2002. - С. 5-6.

2. К характеристике вотчинного режима и кре­стьянского движения в конце 70-80 годов XVIII в. Исторические записки. - Т. 40. - С. 140-153; Рындзюнский государственных крестьян в Тамбовской губернии в 1842—1844 гг. Исторические записки. - Т. 54. - С. 315-326.

3. Институт холопства в Великом Княжестве Литовском в XV-XVI вв. Исторические записки. - Т. 20. - С. 38-65.

4. URL: http://ru. wikipedia. org

5. Kelsen H. Das Problem des Souveranitat und die Theorie des Volkerrechts. - Tubingen, 1928. - P. 114.

6. Ago R. Regies generates des conflits des lois. RdC. T. 58. P., 1936. P. 3O2.

7. Savigny F. K. System des heutigen Romischen Rechts. В., 1848. Bd. 8. P. 28.

8. ПЗС. T.XXXIX. 1-ое отделение. № 000.

9. Там же. T.IV.№ 000.

10. Там же. Т. ХХ. № 000.

11. Ерошин государственных учреждений в дореволюционной России. - М., 1965. - С. 197-199.

12. Критерии отграничения нормативно-правовых предписаний от ненормативных (на примере нетипичных предписаний): дис. … канд. юрид. наук. - М., 1991. - С. 15-16.

13. О юридической природе нормативно-правовых предписаний: основные научные концепции // Журнал российского права№10.- С. 75-84.

14. Механизм согласования федерального и регионального законодательства. Комплексное научно-правовое исследование. Ч. 5: Конституционное законодательство Республики Башкортостан: выводы и предложения по результатам мониторинга. - Уфа: АН РБ, Гилем, 2011. - С. 78-91.

15. См.: Зимин Русская. - М., 1999. - С. 260-262.

16. Аналогичные предложения высказаны и другими авторами. См.: Зиманов строй Казахстана конца XVIII и первой половины XIX веков. - Алма-Ата, 1960. - С. 171-180; 3., Идрисов -политические взгляды Мухаметжана Сергалина. - Алма-Aта, 1989. - С. 100; Особенности организации выборов акимов административно-территориальных единиц // Мир закона№ 8. – С. 5.

17. См.: Механизм согласования федерального и регионального законодательства. Комплексное научно-правовое исследование: в 5 ч. Ч. 4: Двухуровневое правовое регулирование в Российской Федерации теоретико-методологические основы. - Уфа: АН РБ, Гилем, 2010. - С.

18. Более подробно см.: Шаяхметов Великой Степью и оседлостью: процессы седентаризации башкир и распространения земледелия в XVII-XIX веках. - Уфа, 2005. - С. 80-99; Ма0. С. 180-199; Малая Башкирия в 1гг. Из истории первого опыта советской национальной политики. - М., 1933. - С. 18-31.

19. Русская нация и российская государственность (Конституционно-правовой аспект взаимоотношений): автореф. дис. … д-ра юрид. наук. - Екатеринбург, 1995. - С. 2-3.

20. Концептуальные основы федерализма. - СПб., 2002 - С. 166.

* На наш взгляд, данные обстоятельства позволяют выдвинуть гипотезу о всеобщем равновесии и компромиссе в происхождении и развитии государства и права.

* в работе «Правовой статус Башкортостана в Башкортостана в составе России» выдвигает идею о современной реорганизации местных органов власти, которая впервые была высказана Ю. Крижановичем и (см.: Алиева государственно-правовых реформ и модель формы правления для России: автореф. ... канд. юрид. наук. - Н. Новгород, 2012. - С. 7-8; Андреев «Древним русским законам». Исторические записки. - М, 1951. - Т. 36. - С. 252-262).

** Вся степь от Дуная до Поволжья называется Кыпчакской Степью иди «Дешт-и-Кыпчак». Когда монголы захватили «Дешт-и-Кыпчак», кыпчаки стали основной силой Золотой орды. См.: http://ru.wikipedia.org.

*** По нашему мнению, можно считать, что это было разновидностью современного делегирования полномочий, т. к. установленная договором власть позволяла реализовать полномочия края по своему усмотрению.

* Считаем возможным утверждать, что поскольку дискреционное право базировалось и на шариатском праве, постольку оно является основанием регионально-религиозной, политико-правовой автономии в федерации (Бурзянской или иной) и становиться неотъемлемой частью управления краем на любом этапе развития федеративных (протофедеративных) отношений России и Башкортостана.

** Вышеизложенное положение позволяет выдвинуть вторую гипотезу о том, что доисторический период Башкортостана характеризуется отсутствием государственности, т. к. каменный, бронзовый и железный периоды времени предшествовали письменности и оседлости, а оставили следы лишь в вещественных памятниках и в народных преданиях (см.: http://dic.academic.ra/dic.nsf/brokgauzefron). Для России историческая эпоха наступила в IX в., для греков и римлян - за несколько веков до рождения Христа для Египта и Ассиро-Вавилонии - за 4 тыс. до н. э. (см.: http://ru.wikipedia.org).

*** На наш взгляд, дискреционное региональное право свидетельствует о концепции «тождественной истинности» параллельного формирования «прорегионального законодательства» и «прогосударственного объединения». О соотношении государства и права на основе оседлости населения не учитывается историками (см.: Мажитов башкир - не дикие кочевники, а народ, имевший государственность // РБмарта; Акманов в составе Российского государства в XVII - первой половине XVIII вв. - Свердловск, 1991. - С.30-35), хотя юристы считают, что кочевники сильнее оседлых. См.: Самигуллин : общетеоретические очерки. - Уфа, 2012. – С. 16.

* В работе обосновывается еще одна гипотеза о начальном этапе формирования регионального права Башкирии со дня заключения договора с монголами о дружбе и союзе, поскольку в нём была определена самостоятельность башкир (см.: Журнал «Ватандаш»№ 8. - С. 16-24).

** Достаточно сказать, что современное конституционно-уставное региональное право обеспечивается: закреплением юридического верховенства Конституции Российской Федерации на всей территории страны (ч. 1 ст. 15 Конституции РФ); определением сфер исключительной (ст. 71) и совместной компетенции федерации и её субъектов (ст. 72-73); установлением приоритетов законодательства Российской Федерации и её субъектов; гарантированностью самостоятельности субъектов Российской Федерации в сфере законодательства; введением договоров и соглашений между Российской Федерацией и её субъектами в число источников конституционного права и возможностью в этой связи договорно-правового регулирования внутри федеративных отношений; определением общей процедуры разрешения юридических споров и коллизий путём отнесения к ведению Российской Федерации федерального коллизионного права (См.: Конституция Российской Федерации от 01.01.2001 (с учетом поправок, внесённых Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 01.01.2001 , от 01.01.2001 ) // Рос. газета.-2009.-21 янв.).

* По нашему мнению, современные термины: «политическая субъектность регионов», «региональная политическая субъектность», «государственная субъектность» «субъект политики», «субъекты федерации», понимаемые как синонимы, применимы к прежним взаимоотношениям Башкортостана и России, поскольку они толкуются в смысле «самостоятельности», «суверенности», «полномочий субъектов» отдельного края.