ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ ПОСТУПОК И МАЛЫЕ ДЕЛА
Поступок – это основание нравственности, и в то же время он превращает нравственные возможности из потенциальных в актуальные. В первом приближении действие является моральным, если его «можно подвергнуть моральной оценке и за совершение которого человека можно считать ответственным»[1]. Существенно различие между (моральным) действием и (моральным) поступком. Если от морального действия ожидается социальная значимость его содержания, то моральный поступок – это «действие, рассматриваемое с точки зрения единства мотива и последствий, намерений и дел, целей и средств»[2].
И если еще для Аристотеля было очевидно, что этика как наука имеет дело с поступками, то сегодня, когда прикладная этика является наиболее актуальной и востребованной отраслью (все же этического) знания, это тем более представляется очевидным и сомнений, на первый взгляд, вызывать не должно. Ведь задачей прикладной этики является выявление способов воплощения норм морали «в конкретных ситуациях человеческого бытия, вполне локализованных и поддающихся сознательному контролю. Смысл прикладной этики – перевести моральные ценности из идеальной формы бытия в практическую, притом не только в индивидуальном опыте, но и в организации общественной жизни, переформулировать их в терминах социального поведения, в полной мере сохраняя их изначальное содержание»[3].
Однако представляется, что в данном определении речь идет о двух различных задачах, которые могут быть реализованы в принципиально различных пространствах. И соответственно, обозначаются различные сферы действия морали: 1) индивидуальный опыт, 2) организация общественной жизни.
Нравственный поступок как целостный акт, единство мотива, действия и результата – это очень сложное моральное действие. И для того, чтобы признать его моральным, все составляющие должны быть удостоверены как нравственно безупречные.
В поле экологической этики, где проблематизируется отношение человека к природе и речь идет об экологически ориентированном нравственном отношении, цель нравственного поступка может варьироваться от самоограничения в потреблении продуктов цивилизации, разрушающей природный мир, до подвижнической деятельности на благо природы. Главное, чтобы цель была морально значимой и касалась ответственного отношения к природе. В соответствии с целями отбираются и стратегии действия. Материальная ткань поступка, его форма, может быть и мыслью, и чувством, и поступком-поступанием ().
С мотивом разобраться сложнее. Как внутреннее субъективное побуждение к действию, мотив не может быть оценен извне, поскольку нет специального прибора, позволяющего измерить внутренний мир деятеля, его стремление к добродетели и склонность творить добро. Внешнее выражение намерения может быть поддано моральной оценке в той мере, в какой оно проговорено самим деятелем. Но опять же, нет достоверного критерия, чтобы определить адекватность мыслей и чувств деятеля форме, в которой они произносятся миру.
приходит к выводу, что единственно возможным нравственным поступком в реальной практике является поступок негативный, который един и целостен как поступок нравственный. Для такого поступка единственным необходимым условием является воля деятеля, нравственное усилие, своеобразное нравственное самодисциплинирование.
«Живым примером» по-бахтински сложного «поступка-поступания жизнью своей» может стать формулировка Л. Логиновской «эколого-этического способа жизни», которая достаточно непосредственно и лаконично была высказана на форуме, где был задан просвещенческий по духу вопрос: «Что обычный человек может сделать для защиты окружающей среды?» Для обычного человека был предложен аскетизм. Такая позиция представляется очень интересной, давая ход размышлениям сразу по нескольким направлениям.
1) Она очень емко иллюстрирует «нравственность совершенствующегося индивида» и ее перфекционистский характер, о чем пишет, в частности, .
2) Против такой позиции нельзя выступить аргументированно – любое возражение будет представлять собой попытку ограничить добровольное нравственное самосовершенствование личности, насильственное вмешательство в индивидуальную духовную практику.
Исходя из таких установок перфекционистской нравственности и путей ее культивирования в пространстве экологически ответственной жизни, значительную сложность для реализации представляет переформулирование перфекционистских установок в терминах социального поведения, в полной мере сохраняя их изначальное содержание.
Мыслительный эксперимент такого характера, вероятно, был произведен еще одним участником форума, который очень эмоционально проиллюстрировал перспективы аскетизма в качестве принципа организации общественной жизни и его последствия для человеческой культуры. Принуждение может быть помыслено лишь в какой-то современной модификации (экологического) тоталитаризма. Иначе вменение перфекционистской нравственности в качестве основы социального поведения, перенесение нравственного совершенствования на (всех) членов общества без их согласия – необосновано, поскольку добрая воля и соответственно, добровольность принятия такого долженствования, здесь не могут быть соблюдены.
В то же время, самодисциплинирование и самограничение, во всех своих нравственно значимых составляющих, наиболее действенны в том пространстве, где отдельный человек может свободно действовать и ответственность за которое он может себе вменить. Но масштабы современного экологического кризиса настолько велики и проявления так разнообразны, что нравственно совершенствующийся индивид может воспринять свою личную ответственность за изменения такого характера. Завышенность перфекционистских требований к себе при неспособности (и невозможности) совершить масштабный нравственный поступок провоцируют равнодушие, и как следствие – отказ от усилия его совершить. В индивидуальной нравственности присутствует направленность не только на совершенствование, но и на совершенство, что запускает логику выбора: «или все – или ничего».
Перспективы перфекционизма в социальном пространстве и последствия бездействия разными путями подводят к своеобразной переформулировке второй задачи, поставленной . Представляется, что ее решение может быть найдено на основе ответа на вопрос: «Как возможны экологические действия (дела) с точки зрения организации общественной жизни?».
Организация общественной жизни – это социальное пространство морали, с его нормами и ценностями, действующими на уровне социального взаимодействия людей (). В качестве примеров задействования социальной этики приводит: 1) «отдельные сообщества», «где нравственность может ограничиваться некими конвенциональными или контракторными нормами» 2) «конкретных индивидов», не преодолевших легалитской стадии моральности, по Л. Кольбергу. Представляется, что эти разноплановые примеры работают на прояснение специфики социальной морали в ее функциональном и качественном аспектах.
Д. Юм был одним из первых философов, представивших панораму конвенциональных норм. Он отметил, что, вырабатывая договоренности относительно поведения и устанавливая их в действии, люди склонны морализировать, поднимая их до уровня моральных правил. Достигаться эти договоренности могут на основе общих интересов. А они – минимальны. Минимальные интересы таковыми и являются, потому что минимум, который может быть разделен всеми, дает возможность процветать каждому. (Главное – стимул и способность искать и находить этот объединяющий минимум). Если общие интересы минимальны, то конвенциональные правила (и нормы), вырабатываемые сообща, тоже минимальны. Соответственно, минимальны и требования, предъявляемые в социальном пространстве.
Этот же минимализм просматривается и в качественном составе субъектов взаимодействия в социальном пространстве. Если общество состоит не исключительно из совершенствующихся индивидов (а такое может быть помыслено лишь в каком-то идеальном мире), то в нем обязательно присутствуют и такие, которые в своем развитии не достигают перфекционистских высот. И если в социальной этике речь идет об организации общественной жизни не в форме совершенствования, а в форме адекватности (), или нивелирования (Г. Зиммель), то есть о единообразии действий, то такая гомогенность может быть достигнута при условии, что «высший опустится на ту ступень, которую он уже преодолел; только то может быть обще всем, что составляет достояние беднейшего»[4].
Таким образом, социальная мораль имеет дело с минимальными требованиями как с точки зрения единственно возможного условия своей функциональности, так и с точки зрения качественного состава членов общества, определяемого уровнем сознания наименее обеспокоенных нравственным совершенствованием индивидов.
В пространстве социальной морали вопрос: «Что обычный человек может сделать для защиты окружающей среды?» – приобретает совершенно иной смысл, чем представляется совершенствующемуся индивиду. Это минимальные требования, которые можно предъявить всем членам общества не в зависимости от уровня их нравственного сознания. Тогда только и возможно перевести (экологические) моральные ценности в практическую форму и сформулировать их в терминах социального поведения.
Какими же могут быть экологически ориентированные действия в социальном пространстве? Минимальными действиями, такими, которые посильны каждому члену общества. И. Ларионов называет их практикой индивидуальных малых дел. Минимальные требования к малым делам, доступные каждому члену общества, обычно воплощены в обыденных, повседневных советах и рекомендациях.
Хороший пример советов можно найти у А. Гора в «Неудобной правде». И фильм, и книга призваны изменить безответственное отношение человека к окружающей среде, ограничить безответственное потребление. И в соответствии со своей целью А. Гор заканчивает книгу главой с символическим названием: «Что вы лично можете сделать для преодоления климатического кризиса».
В советах А. Гора в основном речь идет о таких «малых делах», о которых этику порой и вспоминать вроде неудобно – этический пафос исчезает полностью в советах по экономии электроэнергии, воды, тепла, в правилах компоста и экологической сортировке мусора. Рекомендации сопровождаются в основном экономической обоснованностью – экологические малые дела творить экономически выгодно. И такой аргумент тем более примечателен, что понятен каждому.
Малые дела в таком контексте эвристичны (как минимум) в двух аспектах. 1). Посильное поступание каждого человека является своего рода гарантией от бездействия. Если вдуматься в смысл горовской книги, то можно прийти к выводу, что и малыми делами можно способствовать предотвращению планетарной катастрофы. И непосильность этой глобальной задачи отступает перед осознанием важности собственного (посильного) участия в ее разрешении.
2). Экологически актуализируется конвенциональность социальной морали. Минимум требований, которые можно предъявить, исходя из общих интересов членов общества, как раз и предполагает, что в эту практику включаются все постольку, поскольку в разрешении экологических проблем заинтересованы все. А значит и кумулятивный эффект, о важности которого неоднократно заявлялось, оказывается практически достижимым. Каждый может совершать такие дела, но гораздо эффективнее будут усилия каждого, если есть уверенность в том, что каждый другой способен и заинтересован делать то же самое; если есть уверенность, что малые дела совершаются и другими членами общества, то есть всеми. Именно на такой уверенности выстраивал конвенциональность правил и моральных норм Д. Юм.
Кумулятивность проявляется в данном случае не только в результате (уменьшение антропогенного воздействия на природу), но и в подтверждаемом практикой социальном единении, то есть, в самом социальном экологически ориентированном действии. Пример «дружественного к окружающей среде» датского гражданского общества[5] хорош потому, что демонстрирует 1) практику малых дел; 2) ее кумулятивный характер; 3) расширение возможностей практики малых дел при уверенности в ее кумулятивности (в логике рассуждения: «я это делаю + я уверен, что это делают окружающие = мы достигаем не просто результата, а наиболее эффективного результата»).
Здесь речь не идет об отказе от ПОСТУПКА. Скорее имеется в виду оправдание малых дел как моральных (ответственных) экологически ориентированных действий. Поступок и малые дела поддаются оценке в принципиально различных пространствах морали по разным системам координат. И смешивать или подменять их друг другом нельзя – каждый по-своему, они дают возможность ответственного ответа человека на современный вызов экологического кризиса в зависимости от его возможностей, способностей и установок. Ценность каждого такого нравственного акта соразмерна критериям, предъявляемым к поступку и малому делу в индивидуальной и социальной этике соответственно.
[1] Словарь по этике / Под ред. , . – 6-е изд. – М., 1989. С.67.
[2] Там же. С. 260.
[3] О прикладной этике вообще и эвтаназии в частности. – Философские науки. – 1990. - № 6. – С. 80.
[4] Социальная дифференциация: Социологические и психологические исследования// Избранное. Том 2. Созерцание жизни - М.: Юрист, 1996. С. 386.
[5]Форум Экоэтика // http://www. ecoethics. *****/forum/viewtopic. php? t=69&postdays=0&postorder=asc&start=15
