Научное обществоведение (стр. 12 )

Таким образом, в результате военной реформы, начатой Потемкиным, фактически с согласия народных представителей, исполнительная власть получила значительные (почти неограниченные) полномочия, да еще был создан качественно новый инструмент, регулярная армия, подчиняющийся ее начальнику, а не законам общества. И то, и другое не было какой-то аномалией, а играло важную роль в минимизации основного обобщенного налога (военного) того времени. Законодательная власть, народные представители делали, как раз то, что они и должны были делать по своему статусу.

При этом они максимально позаботились о том, чтобы полномочия, делегированные исполнительной власти, носили временный характер. Однако события стали развиваться по сценарию, который депутаты, находящиеся, в общем-то, еще на догматическом уровне сознания, и из-за нехватки информации предвидеть никак не могли.

Чтобы понять логику дальнейших событий, несколько слов надо сказать об устройстве власти в Константинополе. В отличие от Великих князей Московского княжества род мировых императоров, происходящий от Годунова (автора Корана и по ТИ татарина), жил по традициям кочевников с многоженством. Император имел целый гарем (своих же родственниц) и множество потомков.

Все потомки мужского пола, кроме первородного наследника, подлежали кастрации (позже стерилизации), но при этом они были принцами, получали лучшее по тем временам образование и занимали положение в обществе (должности по всей империи) соответствующие их происхождению. Назывались они евреи – «евнухи из царей». Вся огромная Византийская империя управлялась ими.

Западная Европа первоначально, до захвата ее Иваном V, входила в Византийскую империю. Именно она носила (жаргонное и весьма неблагозвучное) название Европа – еврейская, мягко говоря, окраина. После захвата ее Иваном V еврейские администрации в течение двух десятилетий были заменены новыми. В ТИ это представлено как изгнание евреев из Англии, потом Франции, потом Испании.

Женская половина потомков мирового императора проходила свой путь. Рождались они в гареме, там же при дворе императора воспитывались, а, достигнув физиологически подходящего возраста, сами занимали место в гареме в качестве императорских жен. Родив нескольких детей, они, будучи еще достаточно молодыми, «выходили в отставку по возрасту» и отправлялись вместе с одним из своих же родственников мужского пола, в качестве жены (но без детей) к месту его будущей службы.

Должностей в Византийской империи, занимаемых евреями, было множество. Все они различались доходами и престижностью. При этом в средневековье в подавляющем большинстве случаев передача знаний и опыта, а также самого семейного бизнеса осуществлялась по наследству. Это же относилось и к чиновничьим должностям.

При этом у евреев в этой связи возникала естественная проблема. Отец у всех евреев одного поколения был общий – мировой император. Его должность доставалась только первородному наследнику. Во всех остальных случаях наследование шло по материнской линии. Положение матери в семейной иерархии определяло назначение, которое получали ее дети. Она фактически готовила для них место. Между прочим, с тех времен у евреев род идет по женской линии, и этому, в общем-то, известному факту в ТИ вообще нет внятного объяснения.

Покинув императорский двор, дети приезжали к матери. Семьи как бы восстанавливались. И хотя по мужской линии связь была фиктивной, мужчина становился совершенно полноценным наследником мужа матери, мог наследовать не только собственность, но и должность, передававшуюся по наследству.

На определенном этапе общественного развития эту практику, сложившуюся стихийно, потребовалось закрепить юридически, чтобы никаких проблем с наследованием не было. В результате все это вылилось в набор процедур. Покидая гарем по возрасту, каждая женщина «разводилась» с бывшим мужем, мировым императором, и выходила за нового мужа (в большинстве случаев это был ее же родной брат). По приезде к месту назначения, каждый еврей официально усыновлялся мужем его матери. А этой процедуре должно было предшествовать его официальное отречение от своего прежнего отца, мирового императора.

Эта практика была юридически отработана и поставлена на поток. Все евреи были в курсе, но за пределами их клана, никто этих подробностей не знал, полагая их семьи самыми обычными, и не ведая об их императорском происхождении.

После одной из решающих побед Московии над Константинополем (1775 г.) Вольтер, поняв, что пытаться развалить Римскую империю уже бессмысленно, предложил свои услуги (1776 г.) победителю. Его предложение было принято. Последние годы своей жизни он консультировал руководство Московии и Римской империи по многим вопросам, в частности, международных отношений и юриспруденции. Несколько подсказанных им идей пришлись руководству Московии очень кстати, что видно по дальнейшим событиям.

После рождения Александра I (1777 г.) его деда Ивана Антоновича отпустили из польского плена (из Полтавы), чтобы по заведенному порядку он короновался в Москве. Однако это не соответствовало планам исполнительной власти, регентши Екатерины II (жены Ивана Антоновича), а также патриарха и главнокомандующего Потемкина. Интересы сторон столкнулись. С одной стороны – законный претендент на место Великого князя Московии, с другой – временная (по традиции как раз до коронации законного наследника) исполнительная власть.

Иван Антонович в этой ситуации мог опираться только на народовластие, которое должно было руководствоваться действовавшей традицией. А временная исполнительная власть обладала делегированными ей расширенными полномочиями и имела в своем подчинении регулярную армию, послушную только ее главнокомандующему.

При этом свой выбор Екатерина II и Потемкин уже сделали много лет назад, совершив дворцовый переворот с убийством Петра III (отца Ивана Антоновича). Отступать уже было нельзя. власть, им пришлось бы ответить за все. Поэтому их реакция была однозначной. Законного наследника арестовали и изолировали, чтобы он никак не мог апеллировать к народовластию. Сразу же (через месяц после рождения Александра I) был оформлен его развод с Екатериной II.

В начале 1778 года неожиданно для противника (зимой) Суворовым была захвачена Полтава. Пленников царского рода освободить не удалось (выдали только стерилизованного младенца Александра), но вместе с янычарами их препроводили в Гатчину, в специально подготовленное имение (мызу). Через пять месяцев столицу из Москвы перенесли в Петербург (подальше от народовластия). Еще через четыре месяца состоялся суд над наследником Великого князя (Иваном Антоновичем) за измену.

После этого последовали заключение брака Потемкина и Екатерины II, отречение Павла от отца («изменника» Ивана Антоновича), и усыновление Потемкиным Павла I. (В ТИ в виде слуха сохранилось, что Екатерина II и Потемкин были женаты как бы для того, чтобы Потемкин усыновил незаконных детей Екатерины.) Поскольку сам Павел еще находился в плену (в Гатчине под контролем янычар), все процедуры от его имени выполнялись матерью, Екатериной II. Никто самого Павла реально не спрашивал.

После этого Иван Антонович, оставшись формально без сына и внука, потерял юридические основания для коронации государем Московии, а Потемкин их приобрел. Через несколько месяцев его правления Московией в качестве Великого князя (государя) в 1779 г. Потемкин короновался императором, Патриархия была упразднена, а патриархальная администрация заменена новой дворянской.

После суда Ивана Антоновича заключили в крепость. В 1782 году он был убит при попытке к бегству. Реального побега не было, а только имитация попытки освободить его. Караул же имел четкий приказ убить заключенного в случае угрозы освобождения, который и исполнил. То, что при этом был убит Рюрикович, неприкосновенный по всем действовавшим на тот момент законам, к тому же законный претендент на место государя Московии, караульной службы не касалось. Приказ для них был выше любых законов.

Так был совершен самый тихий дворцовый переворот в истории России. Сегодня его следы в официальной истории практически полностью стерты. Но реально это было ключевое событие русской истории, в результате которого народовластие было ликвидировано.

В 1791 году император Российской империи Потемкин скоропостижно скончался. Это для всех было полной неожиданностью. По его завещанию власть в империи наследовала его супруга Екатерина II.

Императорская власть по завещанию, да еще женщина на царстве. И то, и другое в мировой истории было впервые. Это событие однозначно показывает, что его власть (а позже ее) была абсолютной.

В том, что это завещание было подложным, нет ни малейших сомнений, поскольку Потемкин был на десять лет моложе Екатерины II, и ничто его смерть не предвещало. Не было даже малейших оснований делать завещание в ее пользу. Притом, что и по старым законам власть в этом случае опять же переходила к Екатерине II, правда, не императрице, а всего лишь регентше.

Чтобы все выглядело более «пристойно» история была переписана. Все события, начиная с развода, до объявления Московии Российской империей в результате календарных манипуляций оказались отнесены на Петра I. Историю с завещанием власти в пользу вдовы императора (вместе с сомнениями в его подлинности) ему тоже приписали, чтобы ссылаться на прецедент. В результате императрица Екатерина стала «второй». Все это делалось для будущего, поскольку реально возразить Екатерине II в то время уже никто не мог. Народовластие было полностью ликвидировано. Павел же до рождения внука должен был оставаться в плену.

В 1795 году в результате молниеносной суворовской военной операции пленники царского рода были освобождены (В ТИ Суворов подавил польское восстание). Павла и Константина янычары и евнухи успели стерилизовать, но в 1796 году родился сын Константина Николай I. Эту беременность евнухи прозевали. Царский род освободился от пут древнего закона и не прервался.

После рождений внука (Николая I) Павел мог короноваться (даже по прежним законам). Екатерина II сама добровольно ушла в отставку, освободив сыну императорское место.

Став императором, Павел дал выход своей ненависти к Потемкину, организатору переворотов с убийствами его деда и отца. В частности по приказу Павла I история последних десятилетий была переписана, так что из императора Потемкин превратился в заурядного фаворита Екатерины, интригана, создателя «Потемкинских деревень». Отменив некоторые нововведения вроде передачи власти по завещанию, основными «достижениями» Потемкина, в частности абсолютной императорской властью Павел в полной мере пользовался. К народовластию возвращаться он не планировал.

величайшая личность в мировой и российской истории. Он более чем кто-либо повлиял на дальнейший их ход. Других столь же позитивных фигур в истории России не было и никогда уже не будет. Это просто никому не по силам. Выдуманный величайший российский реформатор из фальшивой официальной истории Петр I это всего лишь скромное отражение настоящего создателя Российской империи ее первого императора . Однако именно он, ликвидировав народовластие, запустил процесс деградации России, который в полной мере начал проявляться через несколько десятилетий, и в значительной степени определяет наше состояние до сих пор.

Прежде чем двигаться дальше, разберемся с одним принципиальным теоретическим вопросом. Выше мы уже выяснили, что классы это чисто модельное понятие. А полезна эта модель при описании общества с сильными внутренними противоречиями. Такое общество оказывается разделенным на социальные группы, между которыми на протяжении длительного времени, зачастую не одного поколения, существуют сильные противоречия.

Первоначально все человеческое общество однородно. Какие-то споры или конфликты между его членами возможны. Однако для минимизации этого обобщенного налога создается общественный институт арбитража. Он разрешает все эти споры мирным путем. Пока практически все граждане удовлетворены таким разрешением возникающих конфликтных ситуаций, общество остается однородным, без серьезных внутренних противоречий, которые могли бы привести к возникновению непримиримых социальных групп. Соответственно не нужно понятие классов. Эта модель на том этапе не интересна.

Только с появлением армий (средневековых) и началом военных действий, все общество (в некоторых случаях) оказывается разделенным на большие враждебные группы. Первый такой прецедент возник в Центральной и Западной Европе в результате вторжения туда военизированных орденов Ивана V («Крестовых походов»).

Одна часть общества – аборигены, вторая – завоеватели, пришедшие из Московии. Но завоеватели пришли не для грабежа, а чтобы остаться здесь навсегда в качестве власти. Иван V захватывал власть для себя (и своих наследников), а конфликт в обществе между своими сторонниками и противниками пытался максимально погасить, в частности тем, что набирал в наемники местные кадры.

К тому же несколько позже, после роспуска орденов, его бывшие члены начали обзаводиться своими наследниками. Жен в большинстве случаев находили местных, что тоже способствовало определенной ассимиляции завоевателей. Дальше этот процесс приостанавливался тем, что в следующих поколениях браки, как правило, заключались только внутри нового возникшего слоя аристократии. Но эти аристократии были уже как бы «своими местными», хотя в их культуре еще долго сохранялись следы завоевания (как участие предков в «Крестовых походах»). Происхождение европейской аристократии, было окончательно забыто только в первой половине девятнадцатого века, после второго глобального переписывания истории (после 1814 г.). Однако грань, отделявшая завоевателей от аборигенов, сохранялась в культуре народов и после этого еще не одно поколение, и перейти ее не позволяли ни заслуги, ни богатство.

Потом на эту же территорию пришло ответное завоевание, теперь уже Орды. Это новое завоевание, утвердило свое старшинство над прежней властью (Ивана V) и собирало дань. Аборигенам, не имеющим собственной организованной силы для борьбы с захватчиками, в конечном итоге, не осталось ничего другого, как выбирать, к какой из враждующих сторон примкнуть. Ближе были потомки Ивана V, которые к тому же заботились об объединении с аборигенами против Орды.

В результате Орда была разгромлена (1770-е годы), ее осколки, оставшиеся на местах, были государственными указами включены в население своих стран (княжеств) без какой-то (официальной) дискриминации. Некоторые такие осколки Орды полностью ассимилировали, растворившись среди аборигенов, некоторые сохранили свою самобытную культуру и сегодня существуют в виде отдельных народностей. К примеру, баски (в ТИ их происхождение неизвестно) это в прошлом башкиры, пришедшие на Пиренейский полуостров в составе Орды в 1740-е годы.

Однако вернемся к классам. Начало серьезных военных действий стимулирует переход к системе старшинства власти над обществом. В Римской империи (Центральная и Западная Европа) это случилось в результате военного завоевания. В Московии, чуть позже ставшей Российской империей, это случилось по воле законодателей, делегировавших значительные полномочия исполнительной власти.

Старшинство народа над властью обеспечивает единство всего общества. Если противоречия между народом и властью невелики, то народовластие поправит исполнительную власть, если противоречия серьезные, заменит ее. В любом случае народовластие устраняет возникшее противоречие, обеспечивая единство общества.

А если исполнительная власть выше народа, то механизма, обеспечивающего единство, нет. Сосредоточие абсолютной (законодательной, арбитражной, исполнительной) власти в одних руках с неизбежностью приводит к расколу общества. При этом неважно, из каких побуждений будет действовать ее обладатель, из корыстных, эгоистических или самых лучших, к примеру, патриотических. Противоречия рано или поздно все равно возникнут.

Чтобы понять это, взглянем на абсолютную власть под иным углом зрения. Все виды власти сосредотачиваются в руках императора. Но для реализации властных полномочий необходимы соответствующие государственные службы, подчиняющиеся ему, признающие его, осуществляющие его волю.

Таких служб немало. В условиях войны, прежде всего, это армия, потом казна с системой сбора налогов, внешнеполитическое ведомство, полиция и т. д. И в каждом конкретном случае это не только руководитель такой службы, а еще и целый более или менее многочисленный слой его помощников. Поскольку каждая такая служба должна эффективно действовать не только в столице, но и на удаленных территориях, и в любой ситуации, к примеру, при естественной (по возрасту) смене кадров.

Конкретная реализация практически всех принятых решений остается за этими государственными службами. А от исполнителя зависит очень многое, зачастую почти все. Особенно это актуально на этапе абсолютизации власти, когда исполнитель вынужден делать свой выбор между прежними законами и волей своего начальника.

При этом, принимая практически любые решения, обладатель абсолютной власти советуется со своим ближайшим окружением, так что хотя бы правом совещательного голоса те обладают. Соответственно на предварительном этапе, когда все предстоящие решения рассматриваются с разных сторон, проблему личной заинтересованности исполнителей обойти нельзя. Она с неизбежностью всплывает.

Пока основные исполнители это приближенные государя, их положение обеспечивает высокий доход, но желательны гарантии на будущее и в случае неизбежной отставки по возрасту, и в случае возможной смены государя его преемником. Да и о собственных наследниках необходимо позаботиться.

И лучшей платой, которую государь мог предложить своим ближайшим помощникам, являлась собственность, которая приносит доход. Если учесть, что свои реформы Потемкин начал при пустой казне, когда как раз требовались значительные средства на создание армии, когда достойно оплачивать услуги своих помощников ему было нечем, то решение с феодальной реформой, обеспечивающую казну необходимыми поступлениями и одновременно стимулирующее его окружение, было фактически гениальным.

Прототип Потемкин мог «подсмотреть», находясь в детстве в Полтаве. Казачьи старшины и янычары, увольняясь по возрасту, получали в пользование земельный надел, и старость проводили на собственном хуторе. Но передача значительной части пахотной земли государства (около половины) в феодальную собственность была проведена впервые. Это был первый в истории прецедент такого сорта.

В результате феодальной реформы, осуществленной Потемкиным, общество разделилось на две большие социальные группы со значительно различающимися интересами. Феодалы получили в собственность основное средство производства того времени, пахотную землю, и право распоряжаться крестьянами, которые эту землю обрабатывали. Крестьяне стали крепостными, полностью зависимыми от помещиков.

Если исходить из официальной истории, то крестьян были в крепостной зависимости от феодалов с незапамятных времен еще до возникновения государства, и эти отношения между угнетателями и угнетенными были основной проблемой общества на протяжении многих столетий. Вся история изобилует восстаниями угнетенных.

Однако в действительности ситуация была несколько иной. Проблема крепостного права, естественно, имела место, но была далеко не первой степени важности. Единственное крупное восстание угнетенных, Пугачевский бунт ( г.), не имело антикрепостнической направленности.

Для самих крестьян, к примеру, рекрутский набор в солдаты представлял собой гораздо `большую проблему. Подробности того, во что выливался для семьи призываемого этот налог, подробно описана в поэме Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» (~ 1870 г.).

Закон (Указ) о вольных хлебопашцах (1803 г.) был принят еще при Александре I. Причем вопрос не упирался в нехватку средств на выкуп. Просто не очень стремились крестьяне к этой свободе. Можно для примера вспомнить «Хорь и Калиныч» (1848 г.) Тургенева. Зажиточному Хорю выгоднее было оставаться крепостным.

И образованным сословиям до первой половины девятнадцатого века включительно эти отношения не осуждало. В «Горе от ума» (1825 г.) главного героя обсуждают с точки зрения, сколько у него душ (крепостных). Но это надо воспринимать исключительно как разговоры об уровне его доходов, а не то, что он был «рабовладельцем», хотя бы потому, что речь идет о сугубо положительном литературном герое. Наличие крепостных (в то время) ни в коей мере не бросало тень на персонаж.

У Пушкина в «Барышне-крестьянке» (1830 г.) главный герой всерьез обдумывает вариант женитьбы на «крестьянке» соседнего помещика. «Рабства» нет. По крайней мере, Пушкин (и его герой) не видят здесь проблемы. Вообще у Пушкина нет даже самого минимального осуждения крепостного права, в том числе и в произведениях, касающихся бунтов: «Капитанская дочка», «Дубровский». Соответственно авторство Пушкина второй (антикрепостнической) части «Деревни», выпадающей из общего ряда его произведений по этому вопросу, более чем сомнительно.

И восстание декабристов не имело антикрепостнической составляющей. Все декабристы были дворянами и не спешили освобождать своих крепостных.

Вообще тема «маленького человека» (с его заботами) в русской культуре впервые начинает подниматься только ближе к середине девятнадцатого века. Первое (в цивилизации) произведение этого типа «Станционный смотритель» (1831 г.) . Второе – «Шинель» (1842 г.) . До проблем и интересов крестьян культура дорастает только спустя еще десятилетие в произведениях Тургенева ( г.) и Некрасова ( г.). Тогда только и начинается обсуждение крепостного права.

В начале же феодальной реформы помещики были просто государственными служащими, чиновниками с особыми полномочиями, которых фактически не было у представителей прежней патриархальной администрации (попов и дьяков). Слово чиновник происходит от чинить, в смысле вершить (суд, расправу). А дворянин это чиновник, который обзаводится собственным двором (аналог царского двора), дворовыми (приближенными) людьми, помогающими ему выполнять его функции.

Как и многие другие виды деятельности в средневековье, эти должности сделали наследственными, что фактически превратило дворян в собственников контролируемых ими земель. А окончательное (после нескольких заповедных лет) прикрепление крестьян к этим землям (1773 г.) дало дворянам такое же наследственное право распоряжаться и крепостными.

Сегодня в местных архивах сложно обнаружить что-то подлинное относящееся к восемнадцатому веку. Официальная версия (по всем областным архивам старых городов России) что все сгорело в результате «последнего пожара». Сохранилось всего несколько (~ 4%) процентов документов. В действительности это следы того, что история неоднократно переписывалась, и архивы целенаправленно «чистились». К примеру, ни в музее, ни в архиве невозможно найти простой календарь, издававшийся каждый год многотысячными тиражами, о котором упоминает Пушкин в «Станционном смотрителе», не то, что восемнадцатого, а даже и первой половины девятнадцатого века. А сохранились в архивах, как правило, документы дворянских собраний. Вероятно, потому что в них нечего прятать, они по всей России «горят хуже» других документов! Из них в частности следует, что массовое оформление дворянства как раз и происходило в последней четверти восемнадцатого века.

До прикрепления крестьян к земле каждый без проблем мог сменить место жительства и род деятельности. Но реализовать это право можно было только после уплаты всех налогов, в Юрьев день, экономический конец года. Первоначально и крепостное право, которое мы сегодня воспринимаем как узаконенное рабство с торговлей людьми, таковым не было. Это было именно прикрепление крестьян к земле (барщина, обязанность отработать на этой земле), чтобы обеспечить сбор повышенных налогов в военное время. И вся власть помещиков ограничивалась исключительно этим.

Однако в последующие десятилетия помещики постепенно сами увеличивали свои права в части распоряжения крестьянами. Сначала создавались единичные прецеденты, потом они узаконивались, становились общепринятой нормой. Некому было защищать интересы угнетенного сословия. Высокопоставленные чиновники и судьи сами были из дворян. А крестьяне оспаривать действия своих помещиков не имели возможности. Какой уж тут спор, если у помещика было официальное право применять телесные наказания к «своим» крепостным.

Государи, думающие о государстве (Павел I, Николай I, Александр II), всячески заботились о крестьянах, наказывали помещиков (вплоть до тюрьмы) за злоупотребления. Но как система это не работало. Протекающий естественным образом процесс было не остановить.

Николай I иногда устраивал званые приемы, на которые приглашались представители всех сословий, включая и крепостных крестьян. На этих мероприятиях он специально подчеркивал, что ко всем своим подданным он относится одинаково, не делая между ними различия.

Однако, несмотря на все сдерживающие факторы и официальные декларации, российское общество, начиная с конца восемнадцатого века, стало классовым с двумя основными классами. Если исходить из марксистского деления на классы, то это господствующий класс помещиков, феодалов, крупных землевладельцев, и угнетенный класс, сначала крепостных, позже формально свободных крестьян.

Далее мы с вопросом деления на классы разберемся более аккуратно, а сейчас чуть подробнее рассмотрим, как возникало классовое общество в Западной и Центральной Европе. Происходило это в чем-то по сходному, а в чем-то уже по качественно иному сценарию. В результате итоги получились различные.

Ближайшее окружение Ивана V это, во-первых, рыцарские ордена, их командный состав, во-вторых, это его потомки вместе с их командами. Это и был первоначальный правящий класс. Он постепенно занял все административные посты в Римской империи и всех ее княжествах. При этом в Центральной Европе Иван V сразу заменил своими людьми почти всю администрацию (1732 – 1733 г.), формировавшуюся до того демократически, оставив только тех немногих, кто ранее его полностью поддерживал. В Западной Европе это тоже произошло, но не сразу. Первоначально там оставалась прежняя еврейская администрация. Ее полностью заменили в течение четверти века (1737 – 1760 г.).

Став императором, Иван V в первую очередь заботился о достойном положении своих наследников. Однако здесь была серьезная проблема. Трое его старших сыновей, которые на определенном этапе были его основной опорой, (герцог Альба – испанский, Генрих II – французский, Генрих III – английский) были еще в детстве кастрированы (по приказу Петра I), соответственно не могли иметь наследников. Из сыновей от первого брака такой участи избежал только Генрих IV (Наварский), которого Иван V спас, организовав убийство своего старшего брата (1725 г.). Поэтому в Римской империи первоначально было введено местничество.

Суть этих отношений состояла в том, что каждый из Рюриковичей, потомков Ивана V, имел некоторый рейтинг (по возрасту) в общей династической системе и занимал соответствующий этому рейтингу княжеский стол. Но в случае его смерти, поскольку прямых наследников не было, ставшее вакантным место занимал один из следующих за ним по рейтингу потомков Ивана V. Поэтому в официальной истории трех крупнейших государств Западной Европы (Испании, Франции, Англии) были этапы, когда «прежняя династия» как бы естественным образом прерывалась и ее заменяла новая. В действительности просто работала система местничества. На освободившийся княжеский стол приходил один из младших братьев.

В ТИ это скрыто, поскольку в результате календарных манипуляций история этого периода растянута в двенадцать раз. При оставшейся прежней естественной продолжительности жизни человека количество исторических персонажей вырастает пропорционально, и все родственные связи оказываются переиначены.

Местничество было отменено в 1775 со смертью последнего из детей, не способных иметь собственных наследников. После этого все наследники Ивана V оказались привязаны к своим княжеским столам. Они стали передавать в них власть по наследству. А первый из сыновей Ивана V, родившихся во втором браке, после коронации его императором (1733 г.) кроме австрийского княжества наследовал еще и должность императора.

С отменой местничества прекратилось перемещение потомков Ивана V из княжества в княжество. А вместе с ними перестали переходить и аристократические команды их ближайшего окружения. К этому же времени уже был известен положительный опыт Московии по созданию класса феодалов. Римскому императору, во-первых, надо было создать, свою опору в деревне, во-вторых, увеличить поступления в казну в частности для реформирования средневековой армии, превращение ее в регулярную, как у Московии, в-третьих, достойно оплатить работу своих сторонников.

Однако ситуация в Римской империи на тот момент уже качественно отличалась от того, что было в Московии. Во-первых, Орда хоть и не была еще окончательно разбита (это произошло только в 1783 году в Кагульском сражении), но по территории всей Римской империи ее сторонники уже сдались, и существованию самой империи ничто не угрожало. Не было такой же острой необходимости, как за десять лет до того в Московии, вводить запредельные налоги и людской налог (на армию).

Во-вторых, в отличие от Московии, у местных законодательных властей (парламентов) и исполнительной власти (императора и князей) был серьезный конфликт. Законодательные собрания создавались в условиях острой политической борьбы под влиянием политической оппозиции (Вольтера). Римскому императору очень хотелось провести реформу аналогичную тому, что осуществил в Московии Потемкин, но ввести новые налоги могли только законодатели. Они же (по всей империи) категорически отказывались это делать.

В результате армия в Римской империи на том этапе так и осталась наемной. И в части стимулирования своих сторонников и сбора налогов Римскому императору пришлось довольствоваться только тем, что было в его компетенции. А его возможности тоже были немалыми. Он был формальным собственником всей земли империи. Римский император издал указ, передающий практически все угодья империи в феодальную собственность его приближенных.

При этом кроме передачи обрабатываемых земель в собственность феодалов, надо было позаботиться о том, чтобы ее было кому обрабатывать. Для этого у крестьян не должно было остаться иных вариантов прокормиться, и они были вынуждены наниматься к новым феодалам, либо брать у них участки в аренду. Таким образом, в Европе процесс создания феодальной собственности свелся к тому, что в последней четверти восемнадцатого века значительную часть крестьян сгоняли с обрабатываемых ими земель, и эти земли доставались знати, приближенным императора и князей.

Однако, если в России с прикреплением крестьян к земле, система постепенно видоизменялась почти до узаконенного рабства, то здесь крестьяне всегда были юридически свободными (крепостное право в Европе выдумано). Свои хозяйства феодалы вынуждены были вести не силовыми, как в России, а экономическими методами.

На первом этапе это было труднее и не так прибыльно. Если в России повсеместно строились роскошные барские усадьбы, то в Европе все было гораздо скромнее, дома феодалов были грубее и примитивнее. К тому же конфликт с крестьянами вынуждал строить их, как крепости, защищавшие от недовольства ограбленных. Ближе к середине девятнадцатого века, эти грубые постройки конца восемнадцатого – начала девятнадцатого века стали выдавать за древние, многовековые замки феодалов.

Однако позже недостаток свободной рабочей силы в России тормозил развитие промышленности. В Европе этой проблемы не было, и развитие шло быстрее. Россия, значительно опережавшая остальной мир во всем еще в первой четверти девятнадцатого века, к середине века кое в чем начала отставать.

Однако вернемся к теоретическому вопросу об общественных классах, которому в основном и посвящена эта глава. Теория общественно экономических формаций с базисом (экономическими отношениями) и надстройкой это основа марксизма, из которой потом делаются многочисленные политические выводы.

В том, как построена эта теория, очевидно стремление делать все по науке, логично и с максимальными возможными обобщениями. Поэтому она охватывает все общественно-экономические формации, существовавшие (по ТИ) в цивилизации: первобытнообщинную, рабовладельческую, феодальную и капиталистическую.

Для трех классовых общественных формаций выстраивается единая схема. Основа формации, ее базис это экономические отношения между двумя основными для каждой формации классами, господствующим и угнетенным. Суть этих отношений – эксплуатация угнетенного класса господствующим. На этом базисе формируются вторичные вспомогательные общественные элементы – надстройка, к которой в частности относится и государственная власть со всеми ее службами.

Для первой, бесклассовой формации тоже находится естественное объяснение в рамках общей схемы. Пока уровень развития производительных сил невысок, каждый в состоянии прокормить только себя самого, избыточного продукта нет, и эксплуатация невозможна. По этой причине отсутствуют классы и элементы надстройки, в частности государственная власть.

Все как бы стройно и логично. Но пройдемся по этой схеме более аккуратно с самой первой, бесклассовой формации.

Избыточный продукт в природе есть всегда, поскольку каждая взрослая особь практически любого биологического вида способна прокормить не только себя, но и какое-то количество своих детей. Следовательно, с точки зрения схемы, выстраиваемой в марксизме, эксплуатация принципиально возможна даже на «животном уровне развития производительных сил». Так что объяснение по первой бесклассовой формации некорректно.

В теории следующей формации, рабовладельческой, тоже не все гладко. Основное общество это типа из мировой истории античный Рим, просуществовавший более тысячи лет. А каков был источник рабов в древнем Риме? – Постоянные войны, которые вела империя.

Следовательно, угнетенный класс создавался в результате действий надстройки, государственной власти и армии. И без такой надстройки, постоянно поставлявшей рабов, базис этой общественно-экономической формации просто не мог существовать. По марксизму же должно быть наоборот. Базис должен быть сам по себе устойчив и воспроизводиться во всех своих элементах. А настройка возникать на его основе и стабилизировать его, защищая от возможных социальных катаклизмов (восстаний рабов). Так что и первая классовая формация не вписывается в общую марксистскую схему.

Вообще вопрос с происхождением рабов в рабовладельческом обществе интересен уже сам по себе, даже безотносительно марксизма. Если Рим постоянно, на протяжении нескольких столетий получал множество рабов, побеждая окружающие его народы, то какова была их экономика и общественное устройство? Что это были за общества, которые исхитрялись не только существовать сами, но и «спонсировать» соседнюю империю, «регулярно поставляя» туда огромное количество рабочей силы, на труде которой потом вся эта империя держалась.