Научное обществоведение (стр. 2 )

К примеру, при общем упадке и деградации нельзя быть лучше окружающих. Если все чиновники вокруг воруют, берут взятки, соответственно частью этих своих доходов делятся с начальством, то никак нельзя выделяться в лучшую сторону. Быть честным и принципиальным это фактически объявить войну своему непосредственному начальнику, который, во-первых, будет недополучать то, на что он рассчитывает, во-вторых, для него такой подчиненный – это прямая угроза потерять свою должность, а то и «получить срок».

К тому же это конфликт с подчиненными, которые тоже рассчитывают иметь от своих должностей что-то общепринятое в их среде. Наконец это аналогичный конфликт с окружающими чиновниками того же уровня. Для них честный и принципиальный сосед – тоже потенциальная опасность. А, следовательно, сговорившись, от такого врага все сообща и с удовольствием избавятся, как вариант – «подставят» именно в той части, где он честен и принципиален.

Нельзя иметь более умных подчиненных. Это опасность возможного подсиживания. Аналогично нельзя быть умнее своего начальника, иначе он предпочтет тоже подстраховаться. Вообще подчиненные должны быть во всех отношениях хуже начальника, а для контроля над ситуацией на каждого из них желателен компромат. Такой подчиненный безопасен. Он становится зависимым и полностью своим.

Но аналогичные отношения надо выстраивать и со своим непосредственным начальником, чтобы ему тоже было психологически комфортно, и он доверял подчиненному. Это вопрос устойчивости на нынешнем месте, и возможность для роста в некоторых вариантах. Если, к примеру, начальник пойдет на повышение, он, естественно, постарается тянуть за собой свои доверенные кадры.

Таким образом, эти несложные рассуждения приводят к возможным обобщениям и очень сильным практическим выводам. Мы получили не что иное, как «основной механизм отбора кадров» в чиновничьих структурах (Так и будем его в дальнейшем называть). Почему он основной? – Потому, что в нем учтена зависимость подчиненного от начальника. В разных вариантах иные взаимосвязи могут быть, а могут и отсутствовать. Эта же зависимость есть всегда.

А из действия этого механизма в частности следует закон вырождения чиновничьих структур. Если нет каких-то дополнительных сильных общественных механизмов отбора кадров, то чиновничья структура обязана вырождаться и загнивать.

Поскольку зрелый человек, после того как он уже сформировался, как правило, меняется несильно, то основные изменения происходят в основном в результате смены кадров. Характерное время, которое сидит на своей высшей должности зрелый человек, порядка смены поколения (~ 20 лет). Именно за такое характерное время накапливаются существенные изменения. После смены двух поколений происходят качественные изменения, а полное вырождение и деградация наступает, в среднем, через три – четыре поколения.

Чиновничья государственная машина с точки зрения ее устройства не уникальна. Сходные принципы построения и отбора кадров встречаются и в иных иерархических структурах: религии, бизнесе, политических партиях, неформальных объединениях, преступных группировках и т. д. Неужели любая такая структура обязана вырождаться?

– В принципе эта тенденция наблюдается в большей или меньшей степени практически всегда. Механизм отбора кадров, рассмотренный выше, пока основным движущим мотивом является корысть, отменить невозможно. Однако его действие можно ослабить или наоборот усилить. Поэтому чуть подробнее остановимся на области действия рассматриваемого механизма, а также дополнительных механизмов, которые могут его корректировать в ту или иную сторону.

Во-первых, в демократических государствах, верхнее должностное лицо во многих структурах бывает выборным (Президент, мэр, губернатор, судья и т. д.). Соответственно оно в своих действиях постоянно ориентируется на мнение рядового избирателя, в частности при отборе кадров и оценке работы своих подчиненных. В данном случае опять же действует зависимость подчиненных от начальника, но правила игры вводят в его шкалу ценностей дополнительные элементы, в частности, учет мнения простых людей, находящихся в сфере деятельности его структуры.

Во-вторых, во многих случаях существенен профессионализм. Начальник, набирая себе подчиненных, естественно, должен заботиться о том, чтобы его не «подсидели», но при этом, если ситуация требует, должен подбирать как можно более интеллектуальные и квалифицированные в профессиональном отношении кадры.

Это особенно актуально практически в любом бизнесе. Однако там есть важный дополнительный механизм защиты от «подсиживания», связанный с собственностью. Если наверху структуры (фирмы) стоит хозяин бизнеса, то его положение определяется дополнительными очень сильными законами (о собственности) и «подсидеть» становится гораздо труднее. Хотя при выстраивании своих отношений с подчиненными о возможности такого развития событий он, естественно, все равно никогда не должен забывать.

Это нормальное состояние. Все общественные отношения складываются как результат поиска и установления компромисса между множеством противоречивых условий. Подбор кадров и выстраивание отношений с подчиненными – одно из них.

Исходя из математических аналогий, практически всегда приходится решать задачу на поиск экстремума. Экстремума чего? – Экстремума личной выгоды, который в основном определяется «правилами игры». К примеру, если мы говорим о руководителе структуры – хозяине бизнеса, то для него экстремум, который надо найти, соответствует максимальной эффективности работы всей его структуры, что, грубо говоря, выражается в двух показателях – приносимой прибыли и устойчивости, т. е. насколько высокой будет прибыль в дальнейшем.

Для чиновника (не хозяина), работающего в структуре, этот оптимум будет складываться из дохода, получаемого сегодня, и устойчивости его положения, обеспечивающего максимальный доход в будущем. Причем в данном случае оба эти показателя далеко не всегда соответствуют наиболее эффективной работе всей структуры. Так что в чем-то позиции хозяина и чиновника совпадают, а в чем-то существенно различаются.

Однако вернемся к вопросу профессионализма в чиновничьих структурах. Иногда этот параметр существенен, хотя и не часто. Это, к примеру, относится к силовым ведомствам государства: армии, МВД, госбезопасности. Однако и здесь основной механизм отбора кадров может превалировать над профессиональным, что наглядно показывает ситуация в СССР второй четверти двадцатого века.

Наиболее талантливые высокопоставленные кадры военного ведомства и госбезопасности были уничтожены и репрессированы. Естественно, это сказалось на обороноспособности государства. Но обороноспособность государства с точки зрения Сталина всего лишь один из факторов его устойчивости наверху. Гораздо опаснее для него была возможность военного или дворцового переворота. Соответственно в той ситуации он и искал оптимум выгоды для себя лично.

Естественно, полностью забывать об обороне страны было нельзя, поскольку в результате можно было тоже оказаться проигравшим. Поэтому кадры туда подбирались как можно лучше, но в определенных пределах. Во-первых, с учетом готовности к личной преданности, во-вторых, с определенными человеческими «слабостями» (как результат этого наличие компромата) и, в-третьих, обязательно интеллектуально ниже его самого.

Так самыми крупными фигурами этих ведомств стали и . Сегодня, в отличие от Берии, личность Жукова официально пока продолжает оцениваться весьма высоко. Однако анализ его деятельности показывает, что это личность бездарная, не стратег, а военачальник – погоняла, неоправданно погубивший не один миллион подчиненных ему солдат. Чтобы не углубляться в тему приведу всего один общеизвестный факт, позволяющий оценить их уровень. И Берия, и Жуков, обладая в определенные моменты реальной властью большей, чем , исхитрились проиграть ему борьбу за власть, прозевав переворот. Сталин бы в их ситуации не проиграл!

Научно-технические структуры этого же исторического периода тоже формировались, исходя из интересов Сталина. Так же как и силовые структуры, они занимались в основном безопасностью страны, т. е. обеспечивали его устойчивость наверху. Однако, в отличие от силовых ведомств, безопасности Сталина в смысле возможного переворота не угрожали. А потому здесь шел жесткий отбор кадров исключительно по профессиональным и деловым качествам, без интеллектуальных ограничений. В результате на высших чиновничьих должностях сидели люди, во-первых, квалифицированные специалисты, занимающиеся своим любимым делом, во-вторых, хорошие организаторы, в-третьих, волевые личности, способные работать на пределе человеческих возможностей и побуждать к этому подчиненных. Правила игры, в частности, по получаемым доходам и продвижению по службе формировались в интересах дела. Поэтому созданные в это время структуры действовали весьма эффективно.

Основной закон отбора кадров в чиновничьих структурах, естественно, никто не отменял, но в тех условиях и при тех руководящих кадрах лучшим способом угождать начальству означало отлично справляться со своей работой. Кадры же, не соответствующие такой системе, в большинстве своем отсеивалось, не вписавшись в нее. А те немногие, что удержались, вынуждены были подчиняться установленным правилам игры. Серьезные отклонения приводили к неминуемому отсеву.

А теперь рассмотрим с той же точки зрения ситуацию в высших эшелонах власти. Чем выше по служебной лестнице, тем меньше должностей, и тем больше доходы. Соответственно, конкуренция возрастает и ужесточается. За неоптимальную игровую стратегию уже не прощают. Внизу те или иные отклонения были иногда допустимы. Наверху – нет. Наказание неизбежно.

Если система тоталитарная, какой она была в СССР (и в значительной степени остается в России до сих пор), то подчиненный полностью зависит только от начальника. Прочие связи отсутствуют. Выборы только для проформы. Избиратель ни на что всерьез повлиять не может, соответственно его мнение о работе любого чиновника никого не интересует.

Требуется ли там профессионализм? – В принципе руководитель высокого ранга, под которым находится крупная структура, должен быть специалистом в области теории игр. Любой его приказ или распоряжение это своего рода коррекция правил игры, по которым живет его структура. Они должны быть направлены на повышение эффективности ее работы. Однако до этого дойдет разве что в далеком будущем. В коммунистические же времена об этом вообще речь не шла. Самые большие теоретические достижения в области теории игр и организации труда были «хозрасчет» и «бригадный подряд». Стандартное образование чиновника – партийная школа. Все образование сводилось к общему «трепу» и заучиванию марксистско-ленинских цитат.

Если государство небольшое и не очень богатое, то неэффективное управление может привести к социальному взрыву, который сметет плохую чиновничью машину. Однако Советский Союз был очень богат природными ресурсами, так что даже при неэффективном управлении все же хватало средств на мощнейший репрессивный аппарат, и внизу сохранялись относительно приемлемые условия для существования. Так что такого сорта опасности практически не было, а при необходимости ее устраняли в самом зародыше. Богатство России позволяло (и позволяет до сих пор) ставить над ее народом эксперименты по самому неэффективному государственному управлению.

С учетом этих дополнительных условий получается, что профессиональная деятельность любого чиновника сводится всего-то к некой несложной каждодневной рутине, которая при навыке, приходящем с опытом, не требует ни ума, ни серьезных знаний. Все интеллектуальные усилия и нервная энергия тратятся исключительно на борьбу за положение в системе и доходы. Соответственно оптимальная игровая стратегия определяется основным законом чиновничьих структур. Других сильных механизмов, как мы выяснили, в коммунистические времена не было, и нет до сих пор.

Если есть постоянный механизм, то с неизбежностью должны быть и результаты его действия. И хотя как-то сравнивать людей, живущих в разное время и поставленных в отличающиеся условия, непросто, последовательная деградация руководителей государства, на которых пришлись определенные эпохи, видна невооруженным глазом.

Несмотря на весь негатив, который сегодня уже вскрыт в отношении Ленина, тем не менее, бесспорно, что это был талантливый человек, с весьма неплохим образованием (гимназия с золотой медалью и высшее – заочное юридическое). При этом он единственный из российских руководителей государства имел философские работы. Пусть его собственная философия примитивна (вульгарный материализм и политический прагматизм), но ума и образования было достаточно, чтобы понимать суть работ более сильных философов. Главным для него было дело, которому он посвятил жизнь, собственная личность интересовала гораздо меньше. При этом необычайно сильная воля. Вся жизнь во имя одной цели.

Ленина сменил Сталин. Серый, бесталанный, малообразованный (не окончил семинарию), неумный, но по азиатски хитрый. Уже не он служил делу, а все служило его личности. Но при этом еще огромная сила воли, целеустремленность и работоспособность. Все подчинено одной цели – власти. И ради этого никаких поблажек ни себе, ни окружающим.

На смену Сталину пришел , игравший при вожде роль шута. Это была игра, необходимая для выживания. Но для того чтобы провести Сталина, играть надо было с полной отдачей. В результате долгого исполнения роли она стала действительной натурой. Уже не было ни воли, ни ума, ни хитрости его предшественников. Он еще пытался что-то делать в стране, и даже кое-что удавалось, хотя в основном не благодаря личным талантам, а той машине, которая была создана до него, и при этом бездумно разрушал многие ее элементы. К власти он пришел с помощью серии дворцовых переворотов, последовательно переиграв одного за другим нескольких сподвижников Сталина своего уровня. А в конечном итоге создал условия для аналогичного дворцового переворота против себя и бездарно прозевал его.

Хрущева сменил самодовольный барин, любитель подарков и приторной неприкрытой лести. не интересовало ничто, кроме его собственных игрушек (орденов, автомобилей, подарков). Об удержании власти ему не надо было заботиться. Он был идеальной властью для чиновников. За то, что он разрешил им безнаказанно разворовывать страну, его «носили на руках» и реанимировали, сколько позволяла медицина того времени.

А потом наступила пора национальных предателей. просто так развалил коммунистическую империю, созданную его предшественниками, отдав ни за что все завоевания за пределами СССР. К тому же, будучи интеллектуально не сильнее Брежнева, взялся за глобальные изменения в СССР. Ни ума, ни знаний, ни квалифицированного и интеллектуального окружения для подобных действий не было. В результате кризис, который надвигался медленно и неотвратимо, вдруг грянул в одночасье.

Прогнившая чиновничья машина попыталась удержать ситуацию под контролем, и сама рухнула от непосильной ноши. На этот умирающий организм взгромоздился бывший партийный функционер и одни росчерком пера, запретив КПСС – последний элемент, цементировавший империю, разрушил Советский Союз. Власти он хотел, быть может, не меньше Сталина, но в отличие от того, ни воли, ни дисциплины, ни желания работать, только пороки. А поскольку платить за власть чем-то надо, то внешним недругам России он заплатил национальными интересами, предав русских и их союзников везде, где только можно, а внутри страны предал все прежние «идеалы», разрешив частную собственность и запустив приватизацию, позволил чиновникам грабить национальные богатства теперь уже «законно».

Итак, сформулированный выше закон вырождения чиновничьих структур получил хорошее подтверждение практикой. Этот закон не постулат и, естественно, не истина в последней инстанции (как это было у коммунистов), он получен как результат логического развития социальной модели, в основе которой положены естественные, всем понятные человеческие мотивы. Данный пример показывает, что подобные варианты анализа, несмотря на их кажущуюся простоту, действуют и позволяют получать весьма серьезные практические результаты.

В частности именно из этого же анализа, скорости вырождения чиновничьих структур, следует оценка времени существования коммунистического государства. В 1917 коммунистическая система возникла, в 1991 она стала рассыпаться, в 1996 (после президентских выборов) рухнула окончательно и бесповоротно, просуществовав около восьмидесяти лет, что соответствует приблизительно четырем поколениям.

Конечно, с точностью до года предсказать крах коммунистической системы, скажем, в начале восьмидесятых было невозможно, поскольку серьезные изменения, как правило, завязаны на смену руководящих кадров. А это в большинстве случаев определялось с точки зрения рассматриваемых явлений случайными факторами – возрастом и здоровьем первых лиц. Однако с точностью до одного поколения это сделать было несложно. В частности в 1981 году, когда еще был жив Брежнев, и все казалось незыблемым, я отводил существованию СССР и коммунистической системы не более четверти века, что соответствовало еще одному поколению правителей (или ~ 90 лет от возникновения системы).

Но вернемся к основному вопросу, которому посвящена эта часть, о причинах провала марксизма. Из всего списка российских правителей коммунистического периода только Ленин был творческой личностью, опиравшейся в своих действиях на марксизм и теоретически развивавших его. Кроме него еще, быть может, Хрущев, естественно, уже ничего не понимая в обществоведении, все же относился к коммунистическому учению с определенной долей уважения, искренне пытался что-то делать в соответствии с ним. В результате создал исторический образец небывалой до него политической некомпетентности (Программа КПСС построения коммунизма), о котором позже старались вспоминать, как можно меньше. Остальные же российские правители, «обжегшись на хрущевском опыте», в качестве руководства к практическим действиям марксизм уже не воспринимали. Текущие рутинные вопросы по возможности решали. Но чтобы развить учение, учесть накопившийся опыт и сделать шаг в сторону (как, к примеру, в Югославии или Китае) их интеллектуальный уровень не позволял. А в результате система просто катилась по инерции в том направлении, которое выбрал для нее Сталин, свернув НЭП.

Таким образом, одна из причин обреченности марксизма понятна. Руководители коммунистического государства после Ленина были не в состоянии строить коммунистическое общество, руководствуясь марксизмом. Для этого не было ни квалификации, ни интеллекта, ни веры в марксистскую науку. Причина достаточно серьезная для поражения марксизма. Ее бы одной с лихвой хватило, чтобы коммунистическое строительство зашло в тупик.

При этом наличие такой причины ни в коей мере не реабилитирует само учение. Грош цена самой красивой общественной науке, претендующей на глобальный политический прогноз, и одновременно неспособной просчитать несложный, но принципиальный технический вопрос, кто окажется у власти в обществе, где строят коммунизм, и как это в конечном итоге отразится на самом строительстве. Другими словами, претендуя на строгость и глубину, марксизм не мог провести анализ, который сделан выше, в отношении динамики вырождения чиновничьих структур. Возникнуть же этот вопрос должен был не «вчера», а при «зарождении марксизма», вместе с марксистскими выводами об отмене частной собственности, умирании государства и вытекающей отсюда необходимости организации хозяйственной и административной деятельности на иных принципах.

Поскольку на закон вырождения иерархических структур, в частности государственных, опираются существенные выводы предыдущей главы, рассмотрим его несколько подробнее. Какова область применимости данного закона? – Он действует, пока основной мотив человеческой деятельности – корысть. Таким образом, закон можно уверенно применять ко всем человеческим структурам, которые формируются исходя из корыстных устремлений ее членов. Поскольку корысть это фактически основной из человеческих стимулов, и к тому же, как уже отмечалось выше, практически любой человек, живущий в социуме, обязан подчинять свои действия этому мотиву, то и закон будет действовать практически повсеместно.

Однако определенные исключения из этого закона все же есть. Начинаются они там, где действия человека определяются какими-то иными мотивами, отличными от корысти. Это возможно в тех или иных религиозных сектах, если во главе их будет не корыстный шарлатан, а настоящий пророк (или искренний фанатик). В чисто творческих коллективах, не претендующих на доходы или признание. Такое случается крайне редко, но все же бывает. В организации, члены которых стоят на грани жизни и смерти, и психологически основательно устали от этого состояния. В общем, это происходит, когда мышление человека под действием тех или иных причин становится другим, когда корысть уходит на второй план, когда человек оказывается на границе социума и его законов, к примеру, намерен уйти от мира (стать отшельником) или покончить жизнь самоубийством.

Все эти варианты имеют место, но все же они достаточно редки, и не затрагивают всего общества, поэтому как массовым социальным явлением ими можно в значительной степени пренебречь. А вот на верхней ступеньке социальной власти (это тоже граница социума) возможны те или иные отклонения, существенные уже практически для всего общества.

В основе действий государя могут, и, в общем-то, должны лежать совершенно иные мотивы деятельности, отличные от простой человеческой корысти. Думать о завтрашнем дне в личностном плане, наживать богатство, бороться за власть, все это ему не требуется. Он не должен столь же тщательно, как и временщик, заботиться о своей устойчивости наверху государственной пирамиды. Поэтому, несмотря на то, что вся чиновничья структура в целом обязана отстраиваться исходя из корыстных устремлений ее членов, на высшие государственные должности кадры могут подбираться и по иным основаниям, с учетом их интеллекта, профессионализма, волевых качеств, реального патриотизма.

Таким образом, это может приводить к изменению правил отбора и нравственного климата в чиновничьих структурах, сдерживая динамику их вырождения. Хотя полностью остановить процесс невозможно по двум причинам. Во-первых, в данном случае все оказывается завязанным на личность государя, а она с детства формируется не сама по себе, а в конкретных условиях того же самого чиновничьего окружения. Во-вторых, даже, если у государя есть необходимые знания, ум и воля, выбор кадров опять же ограничен окружением, которое складывается постепенно в результате законов изменения (в том числе и вырождения) чиновничьих структур.

Государственная система Российской империи просуществовала относительно долго, почти полтора века (138 лет) или около семи поколений. Создал ее первый российский император (1739 – 1791) в 1779 году, вместо упраздненной им патриархальной администрации. Рухнула она в 1917. Два сильных государя, Николай I (1825 – 1855) и Александр III (1881 – 1894) во время своего правления приблизительно на два поколения основательно затормозили деградацию чиновничьих государственных структур.

Однако в первой четверти двадцатого века система прогнила настолько, что в результате кризиса, вызванного первой Мировой войной, власть просто упала в руки сначала Керенского, а после того, как выяснилось, что тот не знает, что с нею делать, в руки Троцкого (председателя Петроградского Совета). Троцкий же, понимая, что ему с ситуацией в одиночку не справиться, поделился властью с Лениным, лидером одной из набиравших силу экстремистских группировок, уступив ему первую позицию в государстве. Все прочие «причины октябрьской революции» продукт не очень удачных коммунистических моделей, которые в действительности ничего не объясняют.

В чем конкретно выразилась деградация государственных структур Российской империи? – Это процесс многогранный, в каждой сфере он проявлялся по-своему. Отметим некоторые наиболее существенные из них.

Во-первых, неповоротливость российской бюрократии привела к тому, что к началу войны Россия основательно отставала от Германии, которую сама же создала в военном и техническом отношении практически с нуля всего за несколько десятилетий до того (после окончания Крымской войны – 1856). Германский генералитет был создан и обучен наиболее талантливыми русскими военными, одновременно с этим, в самой русской армии значительную часть ключевых военных должностей, непосредственно влиявших на всю кампанию, занимали бездари. А расплачивались за это нижние чины, погибавшие в окопах в условиях нехватки вооружения, обмундирования продовольствия и неквалифицированного командования.

Во-вторых, на протяжении предшествовавших десятилетий российские спецслужбы, чтобы повысить свою значимость и влияние, «заигрались» с провокаторами в революционных экстремистских организациях настолько, что фактически содержали некоторые из таких организаций. А в результате, когда разразился кризис, в России были организованные достаточно многочисленные структуры экстремистов, готовые к реальному захвату власти.

В-третьих, в условиях тяжелейшей войны, одни чиновники наживались, получая огромные взятки за военные заказы, другие занимались хищениями и спекуляцией. А все это в конечном итоге било по простым людям, которые и так напрягались в тылу из последних сил, превозмогая нехватки и лишения. Отсюда рост недовольства населения государством. А когда народ устал терпеть цинизм прогнившей и разложившейся государственной системы, начались внутренние беспорядки и быстрый рост влияния экстремистских группировок.

В-четвертых, и это было решающим фактором, десятилетия копившиеся противоречия между властью и простым народом. Власть, полтора столетия стояла над обществом и решала все проблемы на стыке этих отношений путем силы и беспощадного подавления, абсолютно не уважая свой народ и даже не пытаясь искать с ним компромисс хоть в чем-то. В результате, когда во время тяжелой войны власть оказалась вынужденной вооружить народ, он из-за накопившихся претензий тоже не стал искать с ней компромисса, а смел ее.

Объективно система в тот момент требовала наведения самого жесткого порядка в государственной машине. Не на фронте надо было ужесточать наказания, перекладывая всю ответственность на рядовых, а за коррупцию, казнокрадство, хищения, развал системы снабжения, спекуляцию (создание искусственного дефицита) товарами первой необходимости. Как бы ни тяжело это было делать, нужны были шаги, которые реально улучшали бы положение народа, защищали его, и как результат вызывали рост уважения к власти. Николай II этого не сделал, соответственно потерял власть, даже не поняв, почему это с ним произошло.

Потом то же самое должен был сделать Керенский. У него была возможность максимально модернизировать государственную машину, произведя в ней кадровую чистку, изменяя и создавая новые управленческие структуры, привлекая поддерживавшие его Советы, в частности для контроля и распределения товаров первой необходимости. Он тоже не сумел понять объективно стоящих перед ним задач и потерял власть, которая перешла к Советам.

Советы в то время были самой несовершенной властью. Из-за отсутствия квалифицированных кадров их управление было самым непродуктивным. Тем не менее, именно они сумели, несмотря на все издержки и сложности спасти Российскую империю. Наладили распределение в экстремальных условиях, создали свою армию, организовали отпор всем противникам. И решающим фактором, обеспечившим их победу, было уничтожение старой и создание новой государственной машины. С этой объективно стоящей задачей большевики справились, потому выстояли и победили, хотя практически все их экономические и политические шаги были отнюдь не лучшими.

В результате октябрьской революции Николая II, безвольную неквалифицированную куклу на троне, в принципе не понимавшую, что общество это сложный организм, сменил интеллектуал, один из лучших аналитиков обществоведов своего времени, к тому же необычайно волевая личность. Преемственность во власти нарушилась. И это вполне естественно при военном перевороте. Начался отсчет времени новой государственной машины.

Во всей этой истории самым сложным для понимания является следующий переход, от Ленина к Сталину. Все было бы просто, понятно и точно в соответствии с законом деградации государственных структур, если бы у Ленина была хоть какая-то корысть, и он кадры под себя подбирал, исходя из этого. В действительности же ситуация была противоположной.

Ему не требовалось богатство, не было непреодолимой тяги к власти или общественному признанию. В основе его деятельности лежало творческое начало с серьезной примесью фанатизма. И окружение у него было в большинстве своем не уступавшее Ленину интеллектуально. Троцкий, Зиновьев, Каменев, Бухарин, Дзержинский, Красин, Чичерин. Все это творческие личности, и каждый имел собственное мнение, которое не всегда совпадало с мнением лидера. С некоторыми к тому же у Ленина были далеко не самые лучшие личные отношения. И, тем не менее, они работали вместе, Ленин дорожил каждым, уважая и считая его необходимым для дела.

В одном Ленин качественно превосходил их всех, своей маниакально сильной волей. В условиях, когда практически все ключевые решения принимались голосованием, он исхитрялся проводить и весьма непопулярные решения, часть которых к тому же, как, к примеру, Брестский мир, объективно были далеко не лучшими. Без Ленина руководящие государственные органы в значительной мере утратили работоспособность. Столкновение интересов, мнений, амбиций приводило к тому, что сложные политические решения не проходили. Это объективная слабость демократической формы правления, ее принципиальная непригодность в экстремальных ситуациях, но об этом позже.

Ленин, был по-своему уникален. Он мог заниматься творчеством и одновременно тянуть рутину, а когда это было необходимо для голосования, побеждал в полемике (причем в большинстве случаев, отнюдь, не логикой). К примеру, более талантливый в творческом отношении Троцкий, значительно уступал ему в «умении убеждать», а потому не мог заменить Ленина. Сталин же в деловом отношении был способен только на рутину. Понимания общественных процессов не было даже в зачаточной форме, умения убеждать, естественно, тоже. И для управления обществом, и для «убеждения» несогласных на всех уровнях ему был необходим репрессивный аппарат. Без этого Сталин как вождь просто не мог состояться.

Второе принципиальное непопулярное решение (после «Брестского мира»), ставшее камнем преткновения, это «НЭП». Ленин сумел его «протащить». А позже, уже без Ленина, выработать дальнейшую конструктивную, пусть и не лучшую, но все же работоспособную позицию, поддержанную голосующим большинством, не сумели. В результате дискуссия с подачи заинтересованных лиц перешла в более широкую, и, естественно, менее интеллектуальную аудиторию. А опираясь на это малограмотное специально им подобранное революционное большинство, Сталин, которого интересовала только личная власть, «устранил» одного за другим всех теоретиков, искавших наилучшее для страны решение, и свернул «НЭП». Остальных противников, реальных и потенциальных, он уничтожил путем покушений и сфабрикованных дел при помощи революционного репрессивного аппарата, созданного во время Гражданской войны.

Не задерживаются творческие личности, думающие о деле, в чиновничьих структурах. Не выдерживают они конкуренции с теми, кто думает только о власти.

При этом речь не об этике. Сам Ленин и вся его кампания революционеров не отличалась щепетильностью в выборе средств. Все они неслучайно оказались в одной организации террористов-заговорщиков. Для любого из них чужая человеческая жизнь особой ценности никогда не представляла. К примеру, одной из основных должностных обязанностей Троцкого, как военного министра, было «устранение» в Красной армии всех харизматических личностей народных героев вроде Думенко, Махно, Чапаева. И такая политика не могла не согласовываться с Лениным. Слишком заметных сторонников приходилось убирать.

И к предателям, и провокаторам в подпольной революционной среде, они привыкли. Для них все это было достаточно естественно, и сами, если и не играли, то психологически были готовы к аналогичным играм. В этой связи вполне можно вспомнить о «шпионстве» Ленина в пользу немцев. Менталитет и революционеров, и всего общества был таким. Различие в том, что Ленин исходил исключительно из интересов дела, ради чего, собственно, был готов на любые компромиссы («Детская болезнь левизны в коммунизме»), Сталин же чувствовавший свою «второсортность» и соответствующее отношение ленинского окружения – из своего комплекса неполноценности. Поэтому один берег соратников, даже видя их недостатки, другой шел к власти по трупам тех, кто считал себя выше его, или хотя бы был свидетелем такого к нему отношения. Такое отличие в мотивации и обеспечило его победу, сделав ее закономерной.

Мы получили еще один сильный механизм деградации кадров в иерархических структурах. В конкурентной борьбе за чиновничьи должности карьерист, действующий исключительно в корыстных интересах, в большинстве случаев имеет преимущество перед тем, кто озабочен еще и интересами дела.

Этот эффект, как правило, усиливается, если интересы дела требуют творческого подхода. Творчество предполагает серьезную концентрацию. Соответственно, талант, погруженный в творческий процесс, при всем желании не в состоянии уделять интригам столько же сил и времени, сколько посредственность, интересующаяся только личной карьерой.

А теперь от анализа истории, который в большинстве случаев представляет чисто академический интерес, перейдем в двадцать первый век и рассмотрим для полноты картины двух последних российских президентов. Государство уже не то, и социальная система изменилась, да только к власти они пришли в результате «назначения официальными преемниками», а потому обязаны подходить под действие рассматриваемого закона.

Уровень приблизительно где-то между и . Несложную каждодневную рутину, причем временами весьма напряженную, «тянет», но на что-то большее не способен. Говорит сам не по писаному и достаточно складно (по крайней мере, в этом превосходит Брежнева, Горбачева, Ельцина), но при этом, как уже отмечалось выше, нет даже минимального понимания социальных процессов в стране. Иногда, когда положение обязывает, занимается неквалифицированным, хотя и очень осторожным прожектерством (что-то обещать надо, особенно накануне выборов), и делает это без заметного цинизма. Хотя об искренности бывшего чекиста, профессионально обученного скрывать свои чувства, естественно, говорить сложно.

Так что на действие закона о динамике чиновничьих структур почему-то нарушается. А с полное соответствие закону. Исходя из условной шкалы, созданной предшественниками, его уровень где-то между Брежневым и Горбачевым. Путин подбирал себе приемника точно в соответствии с законом. С одной стороны, нельзя на должность президента тянуть уж совсем негативную фигуру, с другой – если он планировал через срок вновь вернуться на президентское место, его выдвиженец не должен был составить ему опасной конкуренции. Умный талантливый человек или настоящий патриот, готовый ради интересов страны на любые жертвы личного характера, для этого не годился.

Как показал 2011 год, расчет Путина оказался идеально точным. Вся интрига борьбы за президентское место на выборах 2012 года закончилась в октябре 2011 капитуляцией Медведева и полной безоговорочной победой Путина. Тем более, что условия для побежденного вполне удовлетворительные – пост премьера, почетное второе место в государстве.