Научное обществоведение (стр. 4 )

Естественно обывателю разобраться с тем, что происходит в какой-то науке самому практически невозможно. Он будет пользоваться теми ярлыками, которые официально навешаны в этой области. Если сказано, что вот они настоящие ученые с регалиями и званиями, то для обывателя все так и будет. Если сказано официально, что в генетике произошла трагическая ошибка, то обыватель это знает, понимает и включает в свою логику.

Но зададимся вопросом чуть глубже, как система признала, что в генетике произошла ошибка? Сама власть здесь беспомощна. Она может только принять чью-то сторону, если есть борьба. Соответственно из-за невежества нашей власти возможна ошибка, а возможно и правильное решение. Это уже своего рода лотерея.

В генетике так все и было. Сначала ошиблись, потом, со смертью Сталина и ослаблением репрессий борьба возобновилась. К тому же в нее включились ученые иных специальностей. Через десять лет власть прозрела (сменился очередной вождь) удалось восстановить нормальный порядок. Соответственно были даны и официальные оценки ситуации в биологии.

А теперь взглянем с той же точки зрения на общественные науки. В двадцатые – тридцатые годы (на десятилетие раньше генетики) здесь закончилась борьба. Троцкого, Бухарина и прочих относительно квалифицированных теоретиков марксизма устранили. А кто возглавил науку в этой области после всех этих кадровых изменений? – Сам Сталин.

Но если Лысенко хоть сельскохозяйственный техникум окончил, то Сталин и среднего образования не имел. И интеллектом никогда не блистал. Те, с кем он позже разделался, в большинстве своем держали его за «дурачка». К примеру, Свердлов, живший с ним в ссылке, пишет об это открытым текстом.

Так что в общественных науках ситуация сложилась гораздо болезненнее, чем в биологии. В коммунистические времена, и после смерти Сталина, борьбы здесь не могло быть. Ученым других специальностей вмешиваться сюда тоже было небезопасно. В этой связи показательна судьба академика .

Здесь справедливость никогда не была восстановлена, официальной оценки того, что произошло в этой сфере, естественно, никто не давал. Соответственно шарлатаны еще более невежественные, чем Лысенко, продолжали, а в силу преемственности продолжают и сегодня, править бал в этой сфере. Рядовой же обыватель и любой чиновник продолжает считать их настоящими учеными. Хотя даже без приводимых выше рассуждений стоит всего-то чуть-чуть включить голову, чтобы увидеть невежество этой братии.

Программу построения коммунизма Хрущев не сам ведь писал. Для него это делали экономисты и обществоведы. Горбачев, затеяв перестройку, что же не консультировался с «учеными», обществоведами и экономистами. Результат – развал СССР. Да и Ельцин, полностью разваливший российскую экономику, на авторство своих реформ никак не мог претендовать. Ему из-за пьянства слова в предложения удавалось складывать с трудом, а чтобы сформулировать тонкости экономической программы…

Беда, коль пироги будет печь сапожник, а государством управлять кухарка. Россия попала в беду, и случилось это не вчера, а в начале второй четверти двадцатого века, в результате победы Сталина. Хотя сложно сказать, кто больше других виноват в этом. Маркс, придумавший революционную диктатуру без системы сдержек и противовесов, Ленин установивший ее в таком виде, или Сталин, уничтоживший с ее помощью творческий подход в строительстве государственной системы.

За последующие десятилетия ничего качественно в этой среде не менялось. Из нее происходило вымывание последних остатков интеллекта и нравственности. О научной культуре (или хотя бы ее следах) речь не идет, поскольку ее там изначально не было. Однако руководители государства, не имея других, продолжали все так же относиться к «своим специалистам обществоведам».

С началом горбачевской перестройки, казалось бы, появилась возможность полноценно творчески поработать, выдать действительно научные результаты и с их помощью вывести страну из кризиса. Да только реально в этой чисто чиновничьей структуре уже несколько поколений даже в зачаточной форме не было ни научной культуры, ни интеллекта. Не бывает так, чтобы несколько поколений система занималась антинаучной деятельностью, а потом вдруг выдала серьезный научный результат. Для этого нужны кадры с опытом, необходимым менталитетом, культурой, наработками. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Горбачев очень быстро потерял контроль над ситуацией. Понимания общественных процессов не было ни у него, ни у его окружения.

Интеллектуально-культурный уровень Ельцина еще ниже горбачевского. Соответственно, ему не менее сложно было оценить действительный уровень российских специалистов обществоведов. Отсюда его выдвиженцы «молодые реформаторы» , , . Это были бы достойные преемники Ельцину как раз в соответствии с законом вырождения чиновничьих структур. Если бы Ельцин продержался у власти дольше, или его сменил один из этих кадров, Россия, скорее всего, прекратила бы свое существование. Дворцовый переворот Путина спас государство от разрушения.

История представляет собой фундамент всех общественных наук. К тому же она заслуживает отдельного рассмотрения, еще с нескольких точек зрения. Во-первых, наука история занимается сбором и упорядочением фактов, выстраиванием исторической картины. По ряду причин эта работа должна быть относительно объективной. Во-вторых, она занимается и древностью, которая прямого отношения к политике, казалось бы, не имеет, и должна представлять чисто научный интерес. А наука история, занимающаяся современностью, имеющая непосредственное отношение к политике, и наука история, занимающаяся древностью, не могут очень сильно различаться, и обязаны уживаться, хотя бы потому, что система подготовки кадров и многие методики работы у них общие. В-третьих, научно историческая школа существовала и раньше, при другой общественной системе, и каких-то данных, что здесь был качественный пересмотр прошедшей истории, нет. Соответственно современная научно-историческая школа многое унаследовала от царских времен. В частности это касается не только исторической картины, но методик работы и подготовки кадров. Со всех этих точек зрения и рассмотрим науку историю.

То, что наука история, занимающаяся недавним пошлым, напрямую касается современной политики, очевидно. Идеологические составляющие истории, в частности то, как ее воспринимает обыватель, при наличии у власти определенного политического интереса, может очень сильно отличаться от официальной истории. В частности у нас довольно расхожим стал пример того, что большинство современных американцев считает вторую Мировую войной Америки и Германии, даже не зная об участии в ней Советского Союза. А те, кто об этом все же слышал, зачастую не знают, на чьей стороне он воевал.

Отрицать исторические реалии американские историки не могут, а политики при необходимости очень легко «передергивают» в этой сфере. Так что будь у них принципиальная возможность пересмотреть официальную историю, они бы это, не задумываясь, сделали. Политики бы отдали приказ, а историки выполнили.

Что им мешает? – Официальная история других государств, которые этого не допустят. Причем не позволят они не из какой-то абстрактной честности, а потому, что у них тоже есть свои политические интересы. Баланс сил и наличие политических противоречий приводит к тому, что сохраняется более или менее объективный вариант официальной истории. Однако, как только у какого-то из государств по тому или иному историческому эпизоду появляется монополизм, в результате отсутствия документов по нему у других государств, так сразу же начинаются игры по ревизии (пересмотру) официальной истории в угоду действующей политике.

В официальной истории древнего Китая утверждается, что с приходом каждого нового императора история полностью переписывалась в его интересах. И это естественно, если политическая ситуация обеспечивала необходимую для этого монополию. В политике ни о какой-то честности или щепетильности в выборе средств и речи не может быть. Норма это прагматизм. Хороши все средства, если они ведут к намеченной цели. История, как средство, используемое в политике, не отличается в этом смысле от других.

Казалось бы в Европе ситуация несколько иная. Там на протяжении столетий существует множество самостоятельных государств. Монополизма в научно-исторической области нет. Следовательно, официальная история должна быть более или менее объективной.

А что, если и в Европе совсем до недавнего времени тоже был монополизм? Представим гипотетически, что еще в девятнадцатом веке, здесь тоже была единая империя. Она распалась на части, и по факту ее распада молодые государства сообща решили переписать официальную историю, скрыв факт единой империи, а соответственно и присутствовавший до того монополизм. Т. е. мы можем сегодня в качестве официальной истории пожинать полностью фальшивый продукт, созданный относительно недавно, и даже не догадываться об этом.

На уровне здравого смысла не верится. А собственно, почему? – Честно говоря, всего из-за одного психологического момента. Очень неприятно чувствовать себя лохом, которым запросто манипулируют другие, причем не по мелочи, а глобально. Когда это касается китайцев, все принимается проще. В отношении себя в такое верить не хочется.

В действительности же ничто такому варианту не мешает. А чтобы каждый мог почувствовать, что в совсем недавней официальной истории далеко не все гладко, приведу несколько более или менее общеизвестных фактов.

Независимости США добились во второй половине восемнадцатого, а первые доллары появились в шестидесятые годы девятнадцатого века. Как и, самое главное, почему государство почти целое столетие обходилось без собственной валюты? Какие-то придуманные по этому поводу «истории» в официальной истории есть, только самих долларов, напечатанных до 1860 года, нет. Более того, первые доллары, изготовленные в 1863 году, были с портретом не Д. Вашингтона (выдуманного позже исторического персонажа), а другого политика.

Новый год 1 января. Рождество 25 декабря. А почему летоисчисление от Рождества Христова? – Похоже, что когда-то Рождество и было в ночь с 31 декабря на 1 января. Позже уточнили дату Рождества и перенесли праздник. А когда? – в недавней истории (последних трех веков) следов этого нет. В действительности же, если внимательно почитать Гоголя «Ночь перед Рождеством», то несложно понять, что еще в сороковые годы девятнадцатого века было именно так. И существенен не столько сам факт изменения, сколько то, что он спрятан в древности.

Когда написано Евангелие? – По ТИ (традиционная история) около двух тысяч лет назад. Тогда почему у крупнейших русских классиков: Пушкина (1799 – 1837 г.), Лермонтова (1814 – 1841 г.), Гоголя (1809 – 1852 г.), Белинского (1811 – 1848 г.), умерших до Крымской войны, нет даже минимального упоминания о евангелической теме, христианской любви и морали, названий дней недели («воскресение» явно происходит из евангелической темы)? А (1792 – 1878 г.), главный российский цензор, впервые познакомился с Евангелие (от Луки) во время своего путешествия по Европе, начавшегося в 1853 году.

По ТИ в 1775 году (реально в 1783) была расформирована Запорожская сечь, и почти сразу организованы новые военные структуры украинских казаков. Тем не менее, значительная часть казаков (более четырех тысяч) ушли на территорию Турции, и организовали там Задунайскую сечь. В данном случае непонятно все, и сам уход казаков на сторону постоянного противника России только лишь из-за реорганизации, и то, что турецкое руководство их «с распростертыми объятиями» приняло, и, наконец, позиция русского руководства, которое как бы стало инициатором этого массового предательства в своих рядах. Невольно возникает ощущение, что мы не владеем существенной информацией, чтобы понять логику всех участников события.

Вспомним историю Наполеона. Сначала он воевал в Европе с австрийцами, пруссаками, испанцами, а позже вторгся в Россию. В составе его армии были австрийский, прусский и испанский корпуса. И действовали они не под дулами французских ружей, а вполне самостоятельно. Им вполне доверяли. А в 1813 году, командующим русской армии стал австрийский генерал Шварценберг, который до того, командовал австрийским корпусом в армии Наполеона. Презабавная тасовка. Опять же ощущение, что мы не располагаем какой-то ключевой информацией, чтобы понимать такие метаморфозы.

Вопросов, на которые в официальной истории вразумительных ответов нет, или даны ответы, вызывающие еще больше недоуменных вопросов, чем реальных ответов, множество. В частности в книгах «Реальная история России и цивилизации» и «От мифа к реальной истории» приведен гораздо более внушительный список таких вопросов, хотя и он далеко не полный. А после обсуждения даже небольшой части этих вопросов естественным образом встает новый вопрос, об адекватности официальной истории.

В настоящей науке проблем такого сорта не бывает. В частности физика отстроена так, что любой ее фрагмент и всю систему в целом можно всесторонне исследовать со всех точек зрения. На виду и любой элемент, и степень достоверности его, и аксиоматика всей научной системы. А в науке истории?

В большинстве случаев историк работает с документами. Прежде чем доверять им, он может честно провести (или заказать специалистам) их техническую экспертизу на подлинность материалов, чернил, штампов и т. д. Может провести лингвистическую, культурологическую и графологическую экспертизы. Может честно сопоставить с другими имеющимися документами на предмет их соответствия друг другу. Может даже честно учесть насколько их происхождение независимо.

Этот арсенал возможностей выглядит внушительно. Все проверено, перепроверено, учтено. Ошибка исключается.

Однако несложно видеть, что весь этот набор методик относится к правовой системе. Он позволяет поймать и изобличить преступника, который не имел достаточно времени, средств и технических возможностей для заметания следов, а о некоторых методиках мог быть просто не осведомлен, и не учел их. Но если преступник квалифицирован, к примеру, сам работник правовой системы, если у него достаточно времени на подготовку преступления и заметания следов, если экономически он не связан, то преступление практически всегда остается нераскрытым или виновность недоказанной. Для правовой системы это норма.

Представим гипотетически, что официальная история фальшива, фальсификация осуществлялась по заказу властей, и взглянем на весь этот список исследовательских методик с этой точки зрения. Любая экспертиза из приведенного выше набора привязаны к официальной версии истории. Провести экспертизу, это значит, сопоставить исследуемый объект с аналогичными, уже узаконенными в официальной истории. Но если в свое время официальная версия делалась специалистами по заказу власти, если именно они, создавая официальную историю, приложили к ней предметы, ставшие сегодня узаконенными, то разоблачить фальсификат такого уровня невозможно в принципе. В результате элементарное нарушение логики. Из предположения верности официальной истории доказывается ее же верность.

Исторические методики требуют независимости происхождения сопоставляемых документов. Это очень сильный аргумент в пользу их подлинности, особенно если один документ из одной страны, второй из другой, и эти страны на протяжении веков находятся в перманентном конфликте.

Однако, если фальсификация истории в прошлом была поставлена на поток, то государства могли даже и постоянно воевать, но после серьезной победы одного из них официальная история могла быть совместно изменена по требованию победителя. Секретные пункты политических договоров это норма. Изменение официальной истории вполне могло быть одним из таких секретных пунктов послевоенного договора. Так что аргумент о независимости источников хоть и сильный, но все же не бесспорный.

К тому же, если мы встали на позицию возможного изменения истории, то ссылка на то, что это разные государства и то, что они постоянно и давно воюют, теряет смысл. В действительности воюющие стороны в недалеком прошлом даже могли быть одним государством.

Таким образом, и здесь мы видим нарушение логики. Независимость происхождения документов привязана к официальной версии истории. В результате верность этой истории доказывается из предположения ее же верности.

При постановке вопроса о неадекватности официальной истории ее сторонники категорически отрицают такую возможность в частности потому, что нет мотивов для столь сложной и дорогостоящей работы.

Довод очень сильный. В правовых разбирательствах установление мотивов является исключительно важным компонентом, который зачастую дает ключевую информацию при поиске преступника.

Однако в этом случае опять же получается логическое передергивание. Наличие или отсутствие мотива видно только в официальной истории. В случае целенаправленного ее искажения вместе с изменением истории автоматически были бы стерты и мотивы такой работы. В реальной же истории мотивы могли быть и очень серьезные.

Относительно недавно появились методы независимой экспертизы: физической датировки и генетический анализ объектов биологического происхождения. Эти методики, безусловно, сыграют свою роль в исторических исследованиях, в частности помогут разобраться с тем, насколько адекватна официальная история.

Однако, как и любые другие, эти методики не всесильны, а отвечают только на свой достаточно узкий круг вопросов. Интерпретация полученных результатов, а так же сама постановка исследований очень сильно определяется позицией исследователя. Пока в науке истории полностью господствуют сторонники официальной версии, даже не допускающие постановки вопроса об ее неадекватности, эти независимые методы используются так, чтобы не повредить официальной истории. К примеру, в большинстве случаев при физической датировке предметов приборы калибруются по «абсолютно достоверным образцам». Достоверны они, естественно, в рамках официальной истории.

Хотя накладки все же иногда случаются. К примеру, исследование снежных слоев Антарктиды и Гренландии показали, что в районе 1261 года имел место катаклизм планетарного масштаба (сверхсильное извержение вулкана или падение и взрыв огромного метеорита), в результате которого существенно подскочило содержание окислов серы в атмосфере всей планеты. Самые сильные аналогичные события, произошедшие в недавней истории, оставляли следы в слоях ледников во много раз меньше. А между тем, в исторических хрониках нет даже упоминания о таком катаклизме в эти годы. Получается, что от этого времени настоящих хроник почему-то вообще не осталось.

Таким образом, когда под сомнение ставится сама версия официальной истории, экспертизы и методы, практикуемые в правовой сфере, помочь не могут. Получить подтверждения того, что официальная история верна, не удается. Этот момент приходится просто принимать на веру, как некую данность.

При этом, как уже говорилось, список вопросов, на которые в официальной истории разумных ответов нет, очень внушителен. Так что проблема принципиальной верности официальной истории весьма актуальна, а не высосана их пальца.

А можно ли вообще хоть как-то объективно установить, какой была история? Ведь история это то, что уже прошло, чего уже нет. Ее невозможно увидеть или почувствовать иными органами чувств. Все что от нее осталось это только какие-то следы, которые допускают разную их интерпретацию.

Да к тому же в человеческих делах совсем нельзя исключать вариант, того, что специально оставлены ложные следы, чтобы кого-то запутать. При совершении преступления это имеет место в каждом втором случае.

Может быть, история принципиально не восстановима, и нам просто очень повезло, что от древних времен сохранились летописи? В этой ситуации и не стоит требовать невозможного, а просто радоваться тому, что нам остались «столь информативные следы прошлого», которые позволяют восстановить историю, не напрягаясь.

Такая позиция очень комфортна для профессиональных историков. Можно не обладать научной культурой, в частности не знать математики и не владеть логикой, не уметь думать, и при этом как бы заниматься наукой, быть учеными, сохранять все необходимые для этого регалии. Соответственно сама постановка вопроса о неадекватности официальной истории, которая грозит разрушить такой удобный для них порядок вещей, вызывает у профессиональных историков бурю негодования. В основе их реакции элементарная человеческая корысть.

Однако возможен альтернативный подход к восстановлению истории. История возникает в результате действий людей. И хотя, как уже отмечалось выше, в действиях человека возможен относительно большой произвол, в некоторых аспектах его поведение очень даже предсказуемо. Соответственно можно моделировать те или иные общественные процессы, в результате чего будет реконструироваться (моделироваться) история.

В физике именно так. В механике разобрались с поведением материальной точки. Применили наработанный материал к множеству молекул газа, ведущих себя хаотично, но подчиняющихся законам механики, и получили теорию газов. Изучив поведение одной заряженной частицы, и применив этот материал к их множеству, ведущему себя достаточно хаотично, построили теорию электричества.

Конечно, человек это все же несколько более сложный объект, чем молекула газа или электрон. Однако суть моделирования состоит в том, что большинство свойств изучаемого объекта исследователя не интересуют, и от них можно абстрагироваться, ограничившись только теми, которые существенны для рассматриваемого вопроса. А при таком подходе человек оказывается не сложнее электрона или молекулы, а все общество с его процессами не намного сложнее сосуда с газом и его свойствами.

Между прочим, что такое экономика? – Это прикладная наука, которая именно так воспринимает человека. Живя в социуме, любой человек постоянно вступает в общественные отношения, основная часть которых состоит в том, что он что-то покупает и что-то продает (как вариант, свои услуги или способность трудиться). Специфика этого типа отношений в том, что их существенная часть (цена и количество товара) легко доводится до уровня математики, формализуется. А в результате, благодаря использованию математического аппарата, оказывается возможно все свести только к установлению определенных взаимосвязей между числами, характеризующими эти отношения, абстрагировавшись от социальной стороны самих отношений. И несмотря на то, что все люди индивидуальны, виды деятельности и интересы у всех различаются, жизнь всего общества и любых его частей подчиняется этой прикладной науке. Жить вопреки экономике оказывается невозможно.

Мы привыкли к тому, что история это, прежде всего, событийная канва с множеством подробностей, имен, дат. Подход к истории как совокупности общественных процессов будет давать несколько иной ее вид. Чтобы довести реконструируемую историю до привычного вида, потребуется привлекать источники с конкретными именами и датами. Однако когда у нас уже есть построенная история, как совокупность общественных процессов, отсев недостоверных данных из источников и интерпретация не отсеянных данных существенно упрощается. А реконструируемая история приобретает привычный вид, и это уже будет настоящая научная история, построенная по тем же принципам, что и естественные науки. От правовых методик и исторических источников при реконструкции истории никто отказываться не собирается, но они будут носить вспомогательный характер, как дополнение к научному подходу.

Естественно, это многим непривычно и непонятно. Особенно это касается профессиональных историков. Вроде бы предмет их, история. А все остальное уже за пределами их понимания, поскольку культура у них правовая, а не научная.

Логикой они в большинстве своем не владеют. Доводы в защиту официальной версии истории с нарушением логики, приведенные выше, взяты из реальных дискуссий с профессиональными историками. Но даже когда им указываешь на нарушение логики в их доводах, большинство историков не понимают о чем речь и не соглашаются. Вообще некоторые доводы историков, приводимые в полемике со сторонниками альтернативных вариантов истории, можно воспринимать как курьезы, которые даже забавно читать, если бы в действительности все не было столь печально.

Математику историки не знают. Поэтому математических доказательств верности концептуальных моментов реконструированной истории не понимают.

А в естественных науках с начала двадцатого века роль математики существенно возросла. Развитие квантовой и релятивисткой механики (туннельный эффект, или искривление пространства и времени) привело к тому, что математика и логика стали выше бытового здравого смысла. Математический результат, даже если он непонятен, не отбрасывают, как не имеющий смысла, а пытаются интерпретировать. Математика стала над здравым смыслом, начала формировать его.

Соответственно мечтой исследователя во многих случаях является возможность довести свои экспериментальные результаты до математики. Благодаря своему формализованному характеру она позволяет строго получать выводы далеко не очевидные (зачастую непривычные, противоречащие «здравому смыслу»), но, тем не менее, правильные, которые можно использовать. Исходя из этого, в физике бытует шуточное, но при этом, по сути, вполне серьезное, утверждение Л. Д Ландау: «В любой науке науки ровно столько, сколько там математики».

Соответственно так же должно быть и в истории. Если календарную историю цивилизации (а это один из основных концептуальных моментов реконструированной научной истории) удалось доказать строго математически, то его надо принимать как истину, как бы непривычно это ни было. А для профессиональных историков это неприемлемо, поскольку настоящая календарная история цивилизации не просто создает фундамент для реконструкции реальной истории, но отвергает нынешнюю официальную историю на концептуальном уровне.

Конечно, новую реконструированную историю не понимают не только профессиональные историки, имеющие в этой сфере определенный меркантильный интерес, но и многие другие. Это вполне естественно. Новым подходам надо учиться, осваивать их, привыкать к ним. Тогда они окажутся и привычны, и плодотворны. Едва ли найдется кто-то понимающий физику, если он ее специально не изучал. Так же и здесь. Донаучный уровень (нынешний официальный) еще можно было понимать на уровне бытового здравого смысла, на который она и рассчитана, а для научной деятельности надо учиться всерьез. Заниматься наукой (в смысле творчества, а не администрирования) без научной культуры невозможно.

После такого введения в науку историю, несколько забегая вперед, дадим ответы на поставленные выше исторические вопросы.

Суть календарной истории в том, что еще не так давно (до 1784 г.) в цивилизации пользовались лунным календарем с длиной года ~ 29 суток. В официальной истории эти года выдают за солнечные, длительностью ~ 356 суток. При этом небольшая часть исторических эпизодов пересчитана на солнечный календарь, а основная часть так и оставлена с лунными датировками. Несложно понять, как это все переворачивает историю. Выше, я уже пользовался именно результатами честного пересчета при уточнении дат расформирования Запорожской Сечи (1775 => 1783) и создания Российской империи (1721 => 1779). Из последнего уточнения даты в частности следует, что Российская империя создана Потемкиным, а не Петром I.

Естественно, профессиональные историки, особенно поднявшиеся высоко в своей системе, не могут признать, что официальная история насквозь фальшива, а они всю жизнь занимались отработкой ложной версии. Элементарная человеческая корысть не позволяет этого сделать. Однако, при неофициальном общении со мной некоторые из них искренне пытались разобраться, но не получается. Не хватает не столько математического образования, сколько общей научной культуры. Да и логике историки не обучены, похоже, преднамеренно, чтобы не замечать нелогичности, которые зачастую присутствуют в официальной истории.

По вопросу о Наполеоне, поясняю, что он не император Франции, которой в то время еще и не было, а Римский император. Поэтому Бонапарт мог сажать королями – наместниками свои кадры в разные государства (княжества) Европы, в частности в Швецию (1810). Сначала шли войны внутри империи, а одержав там верх, став императором (1809), он начал войну с Российской империей (1812). Россия после победы над Наполеоном (1814) расчленила Римскую империю на отдельные государства. Некоторые из них, в частности Англия и Пруссия, долгое время были на положении российских полуколоний, и именно России, которая не разоряла свои колонии, а наоборот их развивала, обязаны своим быстрым культурным и техническим взлетом в определенные исторические моменты.

Так что после поражения Наполеона в научно-исторической области некоторое время была полная монополия России. Кроме того, почти монопольное состояние на некоторое время случалось еще дважды. Во-первых, после поражения России в Крымской войне (1856). Во-вторых, после российского ответа (чужими руками, чтобы не нарушать свои обязательства 1856 года) обидчикам: Англии от возникших именно в результате этого восстания США (1865), Австрии (1866) и Франции (1870) от Пруссии. И в каждый из этих трех периодов (после: 1814, 1856, 1870) победитель в большей или меньшей степени перекраивал официальную мировую историю.

В частности в 1854 году Ватиканом было введено Евангелие, а после поражения в Крымской войне (1853 – 1856 г.) Россия тоже вынуждена была его принять. Из-за этого произошел раскол на «церковь старого и нового обряда». Староверов российские власти, выполняя условия кабального договора по введению нового варианта христианства вынужденно, неофициально поддерживали. Никто их не притеснял. В действительности именно после Крымской войны была еще проведена «Григорианская реформа» (1581) и «уточнена» (а реально внесена дополнительная ошибка; см. «Реальная история России и цивилизации») дата Рождества.

Исторические службы государств, как победителей, так и побежденных, выполняя приказ своих властей, изменяли официальную историю в соответствии с тем, до чего договорились политики. Официальная история в это время была не наукой, а частью системы международных отношений, дополнительным механизмом, которым, наряду с заключаемыми договорами, регулировались международные отношения. Соответственно ведущие историки девятнадцатого века, которых у нас принято считать учеными, в действительности были специалистами в истории, но не столько исследователями, сколько «ловкими стряпчими», выполняющими политические заказы по части фальсификации истории.

Вторая функция истории была тоже политической. На ее основе формировалось самосознание нации. Она была основной частью государственной идеологии. Соответственно и здесь идейный, продуманный и выверенный миф был в большинстве случаев предпочтительнее голой и не всегда красивой правды. А для того, чтобы создаваемый исторический миф не рухнул в недалеком будущем, фальсификация осуществлялась тщательно с использованием всего арсенала государственных возможностей.

При этом, именно историки, выполнявшие спецзаказ власти, были наиболее приближены к ней. Они определяли основные моменты организации официальной науки-истории, в частности вырабатывали и развивали историко-научные методики и варианты аргументации. С их подачи отстраивалась система образования, подготовки научных кадров и механизмы карьерного роста в научно-исторической среде. Таким образом, государственный монополизм (единый заказчик – власть, единая научно-историческая социальная система с единой государственной системой образования, карьерного роста, государственной цензурой) позволял непосредственно управлять «научным результатом», который выдавала такая научно-историческая система.

Те, кто создавал и развивал методики, естественно, лучше всех понимал, как их «обойти» при фальсификации. Если все же в этой сфере не все складывалось гладко, то включались иные уже чисто социальные механизмы увековечивания фальшивого варианта истории, который был нужен властям.

К примеру, во второй половине девятнадцатого века уже на основании фактически построенной официальной истории (1817 – 1885 г.) пытался выводить государственность Московии не из Киевской Руси, а из Великого Литовского княжества. Его доводы были весьма убедительны. Он даже организовывал публичные диспуты со сторонниками официальной истории.

Однако эти споры ни к чему не привели, «каждый остался при своем мнении», официальная история сохранилась. Историки, которые были в курсе политических установок, не могли изменить своей позиции. Остальные же, не связанные с властью в данном вопросе, ни на что реально повлиять не могли.

Все свелось как бы к голосованию. Реально же за этим «голосованием специалистов» стояло государство, которому был исключительно важен союз русских и украинцев, образующих единую русскую нацию. Это единство, само собой, разумеется, если исходить из официальной истории. В действительности Украина была присоединена к России в 1783 году. И это совсем не было освобождением от завоевателей. Именно запорожцы были военной элитой турецких вооруженных сил. В частности корпус янычар состоял только из них. Отсюда «не вычищенный при фальсификации» факт, который в официальной истории предпочитают «тихо обходить стороной», что янычары (а они по некоторым вопросам стояли над султанами) были не турками, а славянами.

Внешне наука-история всегда была как бы научно-исследовательским ведомством. В действительности же это только внешняя часть айсберга. Наиболее квалифицированные и приближенные власти ее представители выполняли конфиденциальную работу иного сорта – создавали официальную историю вместе с историческими документами, ее подтверждающими.

И сложилось это еще до Карамзина. Первым историком цивилизации, который, во-первых, предложил саму идею, а во-вторых, начал по заказу властей заниматься такого сорта работой, был Вольтер. Потребовалось это для того, чтобы радикально изменить законодательство, которое на тот момент работало исключительно на системе прецедентов.

Отсюда становится ясно, во-первых, с чего бы это вдруг с Вольтером стали переписываться императоры России и Австрии (на тот момент Римский император). Во-вторых, почему после его смерти наследники запросили за вольтеровский архив астрономическую сумму, и Екатерина II, не торгуясь, ее выплатила. В-третьих, как случилось, что философ вдруг оказался очень богат, хотя настоящие мудрецы, как правило, бескорыстны.

Из такой функции исторического ведомства в государстве легко понять и состояние ее кадров. Первоначально, по крайней мере, на ведущие должности требовались исключительно образованные талантливые лица, которые под себя подбирали помощников. Позже задачи упрощались, необходимые методики уже были созданы, работа становилась более рутинной.

К тому же по мере опубликования историй, развития СМИ (средств массовой информации) характер исторических работ стал меняться. Глобальное изменение истории, как прежде, уже было невозможно. Последняя работа такого масштаба, это история Германии и Реформации, созданные российскими историками в последней четверти девятнадцатого века.

Соответственно и задачи историческому ведомству упрощались. Уже не надо было созидать, достаточно было охранять официальную историю от разоблачения. Для этого требовалось сохранять монополию в государстве на историю, не подпуская к ней посторонних, и свои кадры, непосвященные в суть проблемы, готовить так, чтобы они, будучи допущены в архивы, были не в состоянии понять, что официальная история фальшива.

Таким образом, в соответствии с законом вырождения государственных структур шла постепенная деградация научно-исторической системы. Необходимость определенного профессионализма в какой-то степени тормозила этот процесс, но сам уровень профессиональной подготовки из-за изменения характера задач, поставленных государством, постепенно изменялся не в лучшую сторону.