Научное обществоведение (стр. 5 )

С приходом к власти коммунистов многократно возросла роль идеологи. При царе про идеологию не забывали, но делали это достаточно осторожно и аккуратно. При большевиках все предельно упростилось. Государственная система обеспечивала полную монополию коммунистической партии в сфере идеологии. Возникновение кинематографа и телевидения, подъем грамотности населения в сочетании с полным государственным контролем над печатными изданиями, обязательное прохождение всего населения через молодежные коммунистические организации (комсомола, пионеров, октябрят), сделали идеологическую обработку населения тотальной.

Недавняя история в силу непосредственной связи с проводимой политикой оказалась вовлечена в эту государственную идеологическую машину. А монополизм, как уже неоднократно отмечалось выше, не способствует качеству работы. Соответственно вся работа историков свелась к относительно грубому мифотворчеству, укладывающемуся в предельно простую идеологическую формулу: «Коммунисты обеспечил быстрый подъем отсталой России, в которой до их победы ничего кроме классовой борьбы не происходило». Отсюда же, между прочим, «забавное» коммунистическое определение истории только лишь как борьбы классов.

А вся государственная научно-историческая школа, несмотря на единую систему образования и подготовки кадров, условно разделилась на две части. Одна, занимавшаяся древней историей, несмотря на идущие процессы деградации, все же требовала достаточно высокого уровня профессионализма и сохраняла определенное наукообразие. Вторая, ориентировавшаяся только на недавнюю историю, непосредственно срослась с государственно-партийным идеологическим аппаратом и деградировала так же быстро, как и он.

Теперь можно подвести некоторые дополнительные итоги, в частности, по основному вопросу этой части, о причинах провала марксизма. Наработанный материал позволяет это сделать относительно полно. Начнем с того, что дополнительно по этому вопросу даст фальсификация истории.

Не было первобытнообщинной экономической формации, как рисует ее нам официальная история. Как такового не было и рабовладения. Феодализм тоже возник по-иному, совсем по другим политическим и экономическим основаниям. Соответственно переход от феодализма к капитализму и возникновение современных государств тоже происходили далеко не так, как это трактуется в официальной истории.

Любые теории могут быть построены только лишь на основе имеющегося экспериментального материла. Экспериментальные данные по общественному развитию дает история, фундамент для всех общественных наук. А она фальшива. Соответственно теоретические построения, которые начинаются с упорядочивания и обобщения ложных данных, едва ли могут быть адекватными. Поэтому в части относящейся к докапиталистическим обществам марксизм просто бессодержателен. И в обобщающих выводах, опирающихся на эту часть истории, вообще нет ничего конструктивного.

Второй существенный момент, связанный с фальшивой историей, касается того, кем создавалась наука об обществе. Это в нынешней фальшивой официальной истории человечеству много тысяч лет, и в прошлые века уже было немало гениальных ученых вроде Аристотеля или Ньютона с полноценной научной культурой.

В действительности же научная культура начала складываться в России в первой половине девятнадцатого века. Первый реальный образ ученого естествоиспытателя, в художественной литературе это Базаров в «Отцах и детях» (1862) (1818 – 1883 г.). При этом как ученый Базаров еще далеко не сформировался. В середине девятнадцатого века культура только складывалась, а в Европу пришла из России через несколько десятилетий. Соответственно там начала развиваться во второй половине девятнадцатого века в среде естествоиспытателей, прежде всего физиков.

Почему именно физика дает условия для возникновения полноценной научной культуры? – Среди других естествоиспытателей, к примеру, биологов и медиков, процесс формирования научной культуры, тоже шел. Однако в силу того, что изучаемые там объекты гораздо сложнее, не удается дойти до настоящих полноценных фундаментальных моделей. Поэтому там возникают феноменологические модели, опирающиеся на повышенное число постулатов. Соответственно возникают прикладные науки. И культура исследователя в этих областях, хоть и близка к научной, все же в некоторых существенных моментах отличается. Экспериментировать могут, полноценных теорий (моделей) строить не удается. Соответственно в умении моделировать, а это во многих случаях творческий процесс, физикам значительно уступают. Математикой и логикой тоже владеют существенно хуже. А в результате весь менталитет становится несколько иным.

Насколько вообще реальна личность К. Маркса (1818 – 1883 г.), рассматривать не будем. Наиболее вероятен вариант, что это псевдоним Ф. Энгельса (1820 – 1895 г.), под который позже была подложена биография. После восстановления реальной истории очевидны некоторые ее принципиальные неточности, что и указывает на ее более позднее создание. К примеру, в тридцатые годы, когда он якобы учился в Боннском и Берлинском университетах, этих университетов в действительности еще не было. В это время университеты были только в России. А в Западной Европе университеты стали появляться только во второй половине девятнадцатого века.

Существенно в данном случае то, что не было у создателя марксистской теории университетского образования. И хороших философских школ за пределами России по причине отсутствия университетов в это время тоже еще не было. Немецкая классическая философия в действительности чисто российского происхождения и переуступлена Германии в период создания (Россией) ее истории и культуры во второй половине девятнадцатого века, уже после Крымской воны. К примеру, образ И. Канта собирательный (у него нет ни учеников, ни переписки), за которым стоят, как минимум, четыре разных философа средины девятнадцатого века, отличающиеся по уровню.

Естественно, отсутствие университетского образования и научной культуры у создателей марксизма это только косвенная причина его слабости. Для критики учения по существу надо разбираться с самой теорией. Далее все это будет.

В этой же части, где разбираются причины провала марксизма, а его провал это сегодня факт, не вызывающий сомнений, эти два момента весьма существенны. Создатели марксизма, безусловно, люди талантливые. Но отсутствие образования и научной культуры неизбежно должно было приводить к недостаткам, выстраиваемой ими системы. Конкретно это, как будет показано далее, выражается в определенной непоследовательности учения, характере выстраиваемых моделей и нарушении логики, вызванном стремлением подогнать решение под желаемый результат.

Следующее поколение революционеров, принявшее марксизм на вооружение в качестве революционной теории, в основном состояло из двух социальных групп. Во-первых, это выходцы из рабочей среды, практики, в большинстве своем вообще без образования (обычно чуть грамотнее своего рабочего окружения). Во-вторых, «интеллигенция», состоявшая из тех, кто занялся революционной деятельностью в молодости, и, как правило, даже не успел получить высшего образования, поскольку был отчислен.

Общей культуры Ленина хватило, на то, чтобы завершить образование заочно. Хотя при сдаче экзаменов многие профессора, бывшие весьма либерально настроенными, ставили ему положительные оценки больше не за знания, а за то, что он был братом казненного революционера. Так что при всех его талантах говорить об очень хорошем образовании не приходится. К тому же юридическая работа (следовательно, и юридическое образование) это, в смысле мышления, нечто прямо противоположное научной работе. Реально же он не смог (да и психологически, вероятно, не хотел) обнаружить многие принципиальные ошибки марксизма. Гениальность Ленина это всего лишь идеологический миф, созданный в сталинские времена.

Следующие же поколения «теоретиков» (вождей и ученых), уже в коммунистическом государстве проходили такой жесткий «естественный отбор», что, как мы выше уже подробно рассмотрели, ни хорошему образованию, ни интеллекту, ни тем более, научной культуре там вообще не откуда было взяться. Поэтому когда с началом горбачевской перестройки появилась возможность реально что-то в этой области создать, этот слой доказал свою полную неспособность к чему то позитивному.

Соответственно все, что было с середины девятнадцатого века до настоящего времени сделано в обществоведении, считать наукой едва ли можно, даже с очень большой натяжкой. Науки в этой области пока не было. К систематическому изложению научного обществоведения переходим далее.

II. Человеческое общество

Как следует из заявленного названия книги, изучаемым предметом станет человеческое общество. В этой связи сразу же возникает серия вопросов. Чем человеческое общество отличается от сообществ в животном мире? Где граница, отделяющее одно от другого? В чем уникальность человека, выделившая его из всего прочего животного мира? И в чем, вообще, отличие человека от животного? Если исходить из происхождения человека в результате биологической и социальной эволюции, то где тот рубеж, перейдя который, наши предки перестали быть животными и стали людьми? Удовлетворительного ответа на эти вопросы пока не было дано (до публикаций автора этой книги).

Человек это один из биологических видов, обитающих на планете. У него есть несколько характерных биологических отличий, заметно выделяющих его из всего животного мира. Во время бодрствования человеческое тело в основном ориентировано вертикально. Человек передвигается на двух задних конечностях, а передние хорошо подходят для того, чтобы с их помощью пользоваться различными предметами. У человека практически отсутствует волосяной покров, точнее, в большинстве своем он перешел в рудиментарное состояние, и кожа нежнее, чем у наземных животных. Человек физически слабее животных с аналогичной массой тела. По сравнению с дикими животными у него ослаблены обоняние и слух, но при этом самый большой мозг относительно массы тела, и он, по всей видимости, умнее всех прочих животных. Хотя последнее отличие (ум) достаточно условно, поскольку объективная оценка здесь весьма затруднена.

Однако ни одно из перечисленных биологических отличий не является совершенно уникальным, а встречается и у других представителей фауны. Так что говорить здесь о какой-то уникальности достаточно сложно. Уникальным человека делает весь набор его биологических особенностей, но опять же не в большей степени, чем любое другое животное. Так что, исходя из биологии, ничего особенного в человеке нет. Искать качественное отличие надо в чем-то ином.

Классическая обществоведческая формула – «труд создал человека» – бессодержательна, поскольку ничего не объясняет. В дикой природе практически любой хищник тяжело работает, добывая себе пропитание, но человеком от этого не становится.

Человек пользуется орудиями труда, более того, умеет их изготовлять, при этом многие работы выполняются коллективно. У человека развита речь и абстрактное мышление, есть письменность, возникает искусство. Некоторые исследователи пытаются где-то здесь провести грань, отделяющую человека от животного. И все же даже эти свойства еще не делают человека уникальным. Практически все они пусть и в несколько иной или хотя бы зачаточной форме уже присутствуют в животном мире.

Метки с запахом, аналог письменных посланий, в животном митре распространены повсеместно. Животные обладают некоей «собственностью» (нора или гнездо, территория обитания, еда), используют какие-то предметы, сообща охотятся, причем с разделением функций. К тому же есть примеры совместной охоты представителями разных видов. Таким образом, в животном мире используется разделение труда и умение договариваться, что требует развития речи (или какого-то ее заменителя) и определенного уровня развития сознания. Общественные объединения с достаточно сложной структурой, пусть и иного масштаба, чем у человека, у коллективных животных тоже есть. И чем стая животных в этом смысле отличается от племени дикарей или рода скотоводов в тундре (а их мы уже без сомнения считаем людьми), в общем-то, формально определить совсем не просто.

Более того, отличия практически и нет. Оно начинается чуть далее на уровне взаимодействия между собой таких объединений. В животном мире их вообще ничто не связывает. Соседи, потребляющие те же природные ресурсы, в случае дефицита этих ресурсов только мешают. С ними возможна конкурентная борьба за эти ресурсы, временами переходящая в столкновения и вражду. У человеческих объединений то же самое, но появляется один связующий элемент. Они могут чем-то обмениваться (торговать).

Именно из этих отношений, как будет показано далее, вырастают все небиологические особенности человека, выделяющие его из животного мира: развитое сознание, речь, письменность, государственность. Человека создала торговля (а не труд). Соответственно, гранью, отделяющей человека от животного можно считать разделение труда, основанное на обмене продуктами.

Таким образом, у человека возникает новый тип отношений, экономические. Именно они будут одним из основных объектов дальнейшего исследования.

Для того чтобы переходить к экономическим исследованиям, надо дать хотя бы вводное представление о том, что такое рынок.

Исходим из того, что в обществе уже достаточно развиты товарно-денежные отношения. Практически все члены общества вступают в эти отношения, покупая необходимые им товары, и продавая что-то свое.

Для чего это нужно? – Если рассматривать девятнадцатый век, то основная масса товаров того времени еще относительно несложная. Многие были в состоянии то, что они покупали, изготовить самостоятельно. Однако это было невыгодно. С любым таким предметом непрофессионал возился бы долго, и качество в большинстве случаев оставляло бы желать лучшего. Каждому в обществе было гораздо выгоднее заниматься только своим делом, в котором он преуспевал, делал быстро и качественно, и обменивать этот свой товар (или услуги) на товары (или услуги) других производителей.

По мере же развития науки и техники товары усложнялись, и сегодня подавляющее большинство товаров (и услуг) представляют собой продукт настолько сложных технологий, что отдельный покупатель в принципе не смог бы их изготовить самостоятельно, ничего не покупая. Соответственно участие в товарно-денежных отношениях становится не просто выгодным, а жизненно необходимым.

Теперь дадим первое основное определение. Рынок это глобальный инструмент, при помощи которого в обществе осуществляется разделение труда. А разделение труда, как мы выше установили, это основа человеческого общества, та грань, которая отделяет человека от животного.

В этой связи обратим внимание еще на один факт. Средневековый рынок – базар реален. Но он всего лишь место, где осуществляются акты купли-продажи. Современными аналогами его будут места купли-продажи, от ларька до супермаркета и биржи. Под рынком же, о котором идет речь, мы понимаем нечто иное. Рынок это понятие, обобщающее всех его субъектов, продавцов и покупателей, вместе с возникающими между ними отношениями. Таким образом, субъекты рынка, продавцы и покупатели реальны. Совершаемые ими сделки тоже реальны. А сам рынок, хотя термин стал привычен и широкоупотребителен, это всего лишь абстрактное модельное понятие.

Рассмотрим эту модель чуть подробнее. Идеальный рынок это множество продавцов, множество покупателей и множество товаров, выставленных на продажу. При этом разные продавцы торгуют всякими, в том числе и однотипными товарами. Монополизма нет. Все рыночные субъекты стремятся совершать сделки как можно выгоднее для себя, т. е. продавать настолько дорого, и покупать настолько дешево, насколько позволяет ситуация. Других интересов нет. Типичная задача для теории игр.

В такой модели цена на любой товар будет определяться балансом между спросом и предложением. Увеличение предложения при неизменном спросе или уменьшение спроса при неизменном предложении будет понижать цену. Обратное изменение соотношения будет ее повышать. Как показывает опыт, модель оказывается достаточно хорошей, т. е. полученное решение неплохо описывает реальное поведение цен в зависимости от соотношения между спросом и предложением.

А теперь, приняв такой идеальный рынок за основу, усложним социальную модель, включив в нее и производство товаров. Предположим, что в силу тех или иных обстоятельств ситуация на рынке изменилась, к примеру, наметилась нехватка какого-то товара, и цена на него пошла вверх. У его продавцов появляется возможность получить дополнительную прибыль. Они постараются увеличить производство этого товара, соответственно увеличив предложение. В результате нехватка товара будет быстро устранена. А тот, кто быстрее других отреагировал на изменение рынка, получит наибольшую дополнительную прибыль.

Предположим, что недостаток товара был связан с тем, что почему-то перестало хватать специалистов, их производящих. Разные производители начнут переманивать их друг у друга, предлагая им более высокую заработную плату. Соответственно молодые люди, выбирающие себе профессию, более охотно будут обучаться именно этой специальности. Сюда устремится больший поток, и через некоторое время дефицит кадров будет устранен (предложение увеличится и будет соответствовать спросу), а вместе с этим и цена (зарплата) этих специалистов вернется к своему нормальному состоянию.

Аналогичных отклонений от установившейся нормы можно рассмотреть множество, и оказывается, что во всех случаях рынок сам автоматически без вмешательства властей, пропаганды, идеологии, морали будет выправлять ситуацию. Он оказывается идеальным инструментом саморегулирования экономики общества.

Какова область применимости построенной модели? – Модель очень неплохо описывает поведение реальной системы, если рынок не испорчен. Чем его можно испортить? – Во-первых, монополизмом. Наиболее выгодная стратегия поведения для монополиста может быть несколько иной, чем для множества независимых продавцов. Соответственно пропадут и регулирующие свойства рынка. Во-вторых, на рынок могут влиять те или иные ограничения, вызванные природными явлениями, географическими условиями, политической ситуацией и т. д. Если рыночные субъекты озабочены чем-то еще кроме корысти, или их возможные действия ограничены, то поведение рынка может существенно отличаться от построенной модели, причем не в лучшую сторону.

Рынок это очень интересный объект для всестороннего исследования. Некоторые его особенности еще предстоит разобрать в дальнейшем. На данном же этапе пока будет нужно всего одно его свойство – механизм отбора и внедрения прогрессивных технологий.

Пусть в условиях установившейся рыночной ситуации на какой-то товар один из его производителей изобрел и стал применять новую прогрессивную технологию. Себестоимость этого товара для него упала. Он может, не меняя объемов производства, получать дополнительную прибыль, продавая его по прежней устоявшейся цене. Однако выгоднее увеличить объем производства, выставить на продажу дополнительный товар. Увеличение предложения при неизменном спросе снизит цену товара, но обладатель новой технологии будет продолжать получать достаточную прибыль, поскольку себестоимость у него тоже снизилась. В результате же увеличения объема продаж его общая прибыль даже вырастет.

А конкуренты будут нести убытки (недополучать прибыль), поскольку себестоимость их товара осталась прежней, а цена упала. Что им делать? – Срочно внедрять аналогичные прогрессивные технологии у себя на производстве. Их можно купить у автора, украсть (подсмотреть) или самим изобрести аналог. Любой из этих вариантов требует времени и дополнительных расходов, и возможен, только если экономическая ситуация позволяет. Если же средств на это нет, то придется свернуть свое производство (вероятнее всего, перебросив освободившиеся ресурсы в иную сферу, которая даст достаточную прибыль) и уступить, таким образом, экономическую нишу на рынке более прогрессивному производителю. В результате тот, еще увеличив объемы производства и свою прибыль, с лихвой компенсирует затраты на исследование и внедрение новой технологии. Цивилизация же, в конечном итоге, при любом варианте развития событий, освоит и повсеместно внедрит более прогрессивную технологию, а потребитель получит более дешевый товар.

В данной модели существенно наличие конкурентов. Если их не будет, другими словами, рынок рассматриваемого товара будет монополизирован, то поведение системы изменится. Оптимальная стратегия поведения монополиста может сильно отличаться. К примеру, в некоторых вариантах ему выгоднее будет законсервировать изобретение новой технологии. Поэтому в интересах общества монополизм надо по возможности специально устранять. Но об этом позже.

При этом все рыночные регулировки, включая технический прогресс, осуществляются не в результате чьей-то доброй воли, а оказываются побочным следствием естественной деятельности рыночных субъектов. Каждый делает, что делал. Движущим мотивом каждого является только личная корысть. А в результате экономика автоматически всесторонне регулируется, новые технологии создаются и внедряются, общество не просто устойчиво существует, но еще и развивается.

А теперь рассмотрим ситуацию с внедрением новой технологии в исторический период до развитого рынка. Представим древнее малое людское объединение, род или племя. Оно существует практически изолированно от других. Верховной власти над ним нет. Контакты если и бывают, то достаточно редко и только с аналогично существующими соседями. Торговать им друг с другом нечем, поскольку уровень культуры один, а среда обитания общая. Хозяйство каждого такого объединения натурально и полностью самодостаточно. По большому счету, в рамках создаваемых моделей, даже не существенно, состоит это сообщество из людей или животных. На дальнейшие рассуждения это никак не влияет.

Существование членов такого коллектива подчинено одному – выжить самим и вырастить потомство, другими словами, обеспечить каждодневное и долгосрочное воспроизводство своего объединения. Других целей и мотивов нет. Так что вся их корысть сводится к естественным биологическим потребностям, обеспечению пропитанием и защите от неблагоприятных факторов внешней среды. Все силы тратятся только на это.

Представим, что в одном из таких сообществ произошел технологический прорыв, возникла качественно новая технология, существенно облегчившая решение стоящих перед ними задач. Рыночных механизмов для массового внедрения новой технологии пока нет. Соседи подсмотреть у них что-то не смогут. Во-первых, потому что контактов почти нет. Во-вторых, потому что на том уровне культуры чему-то качественно новому научиться в зрелом возрасте практически невозможно. Все обучение, как правило, происходит в детстве через подражание старшим. Тем не менее, технология все равно будет распространяться, через ускоренный рост популяции, которая этой технологией овладела. К тому же, если все же кто-то и сумеет скопировать технологию соседей, то все последующие рассуждения это никак не испортит.

Как уже было сказано выше, все существование такого древнего объединения сводится к добыче пропитания и защите от неблагоприятных факторов внешней среды. Показателем того, насколько успешно это решается, будет демографическая ситуация. Физиологически женщина может иметь порядка десяти детей. Так оно в древности, как правило, в среднем и было. Однако в результате недостатка питания и иных неблагоприятных факторов до зрелого возраста, когда они достигали своей лучшей кондиции и сами начинали размножаться, доживали далеко не все. Для существования биологического вида необходимо, чтобы в среднем выживало хотя бы двое детей. Приблизительно так на грани устойчивости сегодня существуют экваториальные племена охотников – собирателей Африки и Южной Америки.

По настоящему ценной была бы технология, которая могла значительно повысить число выживающих детей. К примеру, качественное изменение в питании действительно могло такое обеспечить. Представим, что выживать стало в среднем четверо детей. Это приведет к удвоению численности группы, овладевшей этой технологией, приблизительно за двадцать лет – время смены поколений. За двести лет эта группа вырастет в тысячу раз (210), а за четыреста – в миллион (220). А если выживать будет шесть детей из десяти, что тоже совсем не фантастика, то уже через сто лет, численность группы увеличится в двести с лишним раз (35), а через двести – в пятьдесят тысяч раз (310). Демографический взрыв.

В результате начнется рост всей популяции в пределах той природно-климатической зоны, где рассматриваемое объединение существовало. И ощущаться это будет уже через несколько десятилетий. Увеличение нагрузки на природный ландшафт приведет к обострению внутривидовой борьбы за дефицитные ресурсы, прежде всего дающие пропитание. Сильнее всего это ударит по сообществам, не сумевшим овладеть новой технологией. Очень быстро их численность начнет сокращаться, и в скором времени новая прогрессивная технология станет достоянием всей популяции. А дальнейший рост численности населения приведет к еще более острой нехватке пропитания. Из-за возникшего демографического давления часть сообществ, владеющих новой технологией будет вытесняться в соседние природно-климатические зоны.

Переход в иной природный ландшафт всегда непрост. В новых условиях многие старые технологии будут бесполезны, и потребуется срочно создавать новые. А что получится в результате, заранее предсказать сложно. Возможно, часть переселенцев погибнет. Поэтому заставить их покинуть привычные места, где их навыки позволяют им выживать, может только угроза неминуемой смерти от голода. Однако в каких-то новых ландшафтах условия окажутся вполне приемлемыми, и начнется их быстрое заселение.

А в результате будут заселены различные природные зоны, возникнут разные варианты ведения хозяйства, будут созданы новые технологии и новые предметы, начнет развиваться торговля. Возникнет человек, в соответствии с определением данным выше.

И все начинается с одного серьезного технологического прорыва, обеспечившего демографический взрыв. В истории человечества такая революционная технология, которая к тому же применима в разных природных ландшафтах, была. Это одомашнивание животных и начало скотоводства.

Анализ же исторической версии, предлагаемой в ТИ (традиционной истории), с рассматриваемых выше точек зрения показывает ее полную несостоятельность в этой части. Не удается внятно объяснить, где появился человек, как он расселялся по планете, зачем это кому-то было нужно, и как возникла цивилизация. Ни мотивов, ни механизмов. Только бездоказательные (с научной точки зрения) слова, как это вообще принято у историков традиционалистов.

Основной темой этой главы будут налоги. Сегодня этот предмет предельно запутан. Какими должны быть налоги, никто не понимает. Считается, что это некий произвол власти (в данном случае законодательной). И российская власть этим в полной мере пользуется. Сначала взвинтит налоги так, что задушит всех честных предпринимателей, потом, для повышения своей популярности немного снизит. В общем, кроме своей основной функции – наполнение бюджета, налоги превратились в элемент торга на политическом рынке. А между тем, как будет показано далее, разобраться с налогами, их природой и величиной, совсем несложно. Это одна из относительно простых, практически полностью просчитываемых задач из теории игр. И знание настоящей истории совсем необязательно, хотя лишним оно в данном случае не будет, поскольку поможет понять, как удалось вопрос с налогами столь радикально запутать.

Многие явления природы или иной окружающей действительности создают для человека проблемы. Проблемы могут быть мелкими, которые при случае можно стерпеть, а могут быть и серьезными. На примере некоторых разберем, как оптимизировать борьбу с ними.

Пожар это своего рода стихийное бедствие, которого никто не желает, но которое, тем не менее, временами случается. Какова должна быть стратегия по предотвращению этого бедствия? – Рассмотрим крайние случаи.

Во-первых, можно просто жить, вообще не думая на эту тему. Ясно, что это не лучший вариант. Если беда случится, то последствия ее могут быть катастрофическими. При этом простейшие, практически ничего не стоящие меры предосторожности могли бы существенно снизить вероятность негативного развития событий, или, по крайней мере, значительно уменьшить, причиненный пожаром ущерб.

Во-вторых, возможна иная крайность. Можно создать совершенную систему противопожарной безопасности, которая практически полностью исключит возможность пожара. Однако такая система будет неоправданно дорогостоящей. Оптимальная стратегия где-то между этими крайностями (смена механизма порождает экстремум). И для ее поиска есть несложные математические критерии.

Считаем, что все затраты, возникающие в связи с этой проблемой, представляют собой обобщенный налог, который хочешь или не хочешь, а платить реально приходится, поскольку это не чья-то воля, а закон природы. Величина этого обобщенного налога с учетом усреднения – сумма произведений вероятности того или иного события на доставляемый им ущерб.

(1) N=∑Pi*Si

Где N – общая величина обобщенного налога, Pi – вероятность того или иного события, Si – сумма ущерба, если это событие произошло, «*» – умножение.

Если придерживаться первой стратегии поведения, не предпринимать никаких мер противопожарной безопасности, то вероятность пожара на протяжении рассматриваемого промежутка времени (к примеру, один год) и ущерб от него предположительно будет одним. Соответственно по формуле (1) произведение этих двух величин мы и будем считать обобщенным налогом при такой стратегии поведения.

Если вводить те или иные меры противопожарной безопасности, то величина обобщенного налога изменится. Во-первых, в формуле (1) появится новый член, который войдет в сумму. Это затраты на меры противопожарной безопасности. Вероятность этого события будет 1 (оно достоверно произойдет, если принято решение о введении этих мер). Во-вторых, величина первого члена суммы (1) тоже изменится, поскольку снизится вероятность пожара и величины ущерба от него.

При этом в зависимости от того, какие меры противопожарной безопасности будут вводиться, меняться будет и величина затрат, и вероятность пожара, и ущерба от него. Отменить обобщенный налог нельзя, но найти его минимум, т. е. выбрать оптимальную по общим затратам стратегию уже вполне возможно.

Естественно, просчитать все величины вероятностного характера, входящие в формулу (1) совершенно строго невозможно. Но в данном случае будет достаточно просто квалифицированной оценки, а если это почему-то невозможно, то на оптимум придется выходить практически, методом проб и ошибок и через данные статистики. Конкретная практика это самый надежный способ поиска лучшего решения, хотя несколько более длительный и дорогостоящий, чем теоретический расчет.

А теперь усложним модель. Индивидуальные меры противопожарной безопасности не решают всех проблем при плотности застроек характерной для города. Можно все необходимое сделать на своей территории, но в результате все равно пострадать от большого пожара, начавшегося у соседей. Так что волей неволей от этого бедствия надо защищаться сообща. И оптимальное решение уже давно найдено. Надо создавать городскую пожарную службу, которая, во-первых, будет оперативно приходить на помощь, во-вторых, обладать определенными полномочиями, заставляя всех соблюдать противопожарные нормы.

Формула для величины обобщенного налога останется прежней, только теперь в ней появятся новые члены. К тем, которые уже были (хотя наличие специальной службы и их несколько изменит), добавятся затраты на содержание общей противопожарной службы. К тому же эта служба получит право в определенной мере вмешиваться в чьи-то личные дела, к примеру, влиять на расположение построек, обеспечение подъездных путей и т. д. Все это тоже условно можно считать дополнительными затратами, которые войдут в формулу. Кроме этого возможны некоторые новые сценарии развития событий, которые для правильного учета величины обобщенного налога необходимо учесть в формуле (1). Теперь пожар может начаться у соседей. С некоторой вероятностью он перекинется на рассматриваемый нами объект, а с некоторой – его удастся локализовать и погасить раньше. Для правильного определения стратегии все это необходимо отразить в формуле (1).

А далее принцип остается прежний, надо, варьируя все переменные, найти минимум обобщенного налога. Одну переменную мы уже рассмотрели. Это затраты на личные противопожарные мероприятия. К ним теперь добавятся налог на содержание противопожарной службы и полномочия, который ей будут делегированы для выполнения ее функций. Математически это задача на поиск минимума функции нескольких переменных. Величина налогов, которые пойдут на содержание службы, будет всего лишь одной из них. И налоги должны быть, во-первых, целевыми и адресными, во-вторых, не большими или малыми, а такими, чтобы для большинства членов общества соответствующий обобщенный налог был минимален.

Построенная выше методика оптимизации налогов в принципе годится почти во всех случаях. Хотя некоторые нюансы стоит изучить чуть подробнее. Для примера рассмотрим борьбу с преступностью.

Она возникает независимо от чьей-то воли. В обществе, живущем по некоторым законам, с неизбежностью появляется прослойка, которая из корыстных побуждений пытается перераспределять материальные ценности в свою пользу, нарушая эти законы. Соответственно для граждан, страдающих от этого, возникающие при этом потери будут носить характер обобщенного налога, и естественно появится желание минимизировать этот обобщенный налог.

Минимизация же, как мы установили, будет включать в себя поиск и введение оптимальных технологий, создание специализированных служб, использующих эти технологии, а также поиск и установление оптимальных официальных налогов для финансирования этих служб. Формула для определения величины обобщенного налога будет прежней. Члены суммируемого ряда, естественно будут иными.

Теперь в нее, во-первых, войдут произведения вероятности понести потери от деятельности преступников на вероятные величины потерь. При этом пострадать можно от разбоя, воровства, мошенничества и т. д. Соответственно вероятность любого из таких сценариев и величина возможных потерь для каждого конкретного человека будет своя.

Во-вторых, в формулу войдут потери простых граждан от деятельности соответствующих служб и налоги на их содержание.

В-третьих, потери от возможных ошибок и злоупотреблений этих служб.

Специфика правоохранительной деятельности такова, что более или менее эффективно ее могут осуществлять только службы, наделенные весьма серьезными полномочиями, ставящими эти службы по многим вопросам выше обычных граждан. А в этом случае, исходя из корыстного интереса работников правоохранительных органов, злоупотребления вполне вероятны, и последние члены в сумме (1) могут значительно превысить первые, потери от самой преступности.

Соответственно общество должно предусматривать это и создавать правоохранительные технологии так, чтобы эта часть обобщенного налога оставалась относительно небольшой, и весь обобщенный налог реально был близок к своему возможному минимуму.

На сегодняшний день это достигается, во-первых, разделением этих служб и полномочий, которыми они наделены. В общую правоохранительную систему входят полиция, прокуратура, суд, служба изоляции и наказания преступников. Соответственно полномочия тоже поделены, и у каждой из этих служб они оказываются относительно ограниченными. Во-вторых, работа их делается, насколько возможно, прозрачной, доступной средствам массовой информации. И высшее звено в этой системе, судья, выборным. В-третьих, определенной процедурной защитой прав граждан при контакте с правоохранительными органами.