Научное обществоведение (стр. 8 )

Во всех предшествующих видах деятельности, была какая-то своя практическая цель. Любое знание и умение было всего лишь инструментом, и создавалось только как побочный продукт этой деятельности. В науке же сами знания и умения становятся главной целью. Именно на их приобретение направлена ее деятельность.

А при таком варианте средства на создание и развитие науки могло выделить только государство. На одной «природной любознательности» человека, наука не выстраивается. К тому же сама «природная любознательность» до возникновения научного сознания еще не имеет мотивации, а, следовательно, и права на существование. Так что первое ключевое условие для начала и развития науки это государственный заказ с финансированием.

Заказ же возникает не на пустом месте, а как результат какой-то государственной потребности. Поэтому отсюда происходит второе условие, необходимое для развития науки, быстрое признание и внедрение ее результатов.

Чуть позже проявляется и третье необходимое условие, которое опять же может обеспечить только государство. Это включение полученных новых знаний в систему образования.

Этот комплекс условий порождает требования к качеству создаваемой наукой продукта. Все элементы науки отстраиваются так, чтобы достигнутыми результатами ее можно было пользоваться постоянно и впредь, не сомневаясь в их надежности.

В судебных вопросах логика выходит только на тот уровень, который необходим, чтобы побеждать оппонента. В науке почти то же самое, только в качестве оппонента выступает сам Господь Бог. Поэтому надо логику доводить до совершенства, отстраивать так, чтобы ее результат не зависел ни от аудитории, ни от чьего-то ораторского искусства, ни от авторитетов. Для этого она, в отличие от правовой логики, гораздо тщательнее формализуется, чтобы не оставалось двусмысленности, интуитивных понятий и, естественно, даже места для противоречий.

Правовая логика проста и незатейлива, по большому счету, даже примитивна, зачастую действующая только в определенном контексте. А научная логика создается как абсолютный инструмент, которому можно доверять без сомнения, что позволяет создавать любые по сложности и длине логические цепочки.

Правовому мышлению соответствует точечный характер взаимосвязей, только тех которые интересуют в конкретной задаче. А наука пытается глобально охватить взаимосвязи этого мира, разобраться с устройством всего мироздания. Она, во-первых, изначально настроена на максимальные обобщения, во-вторых, ее задача не просто установить взаимосвязи, а на уровне причинно-следственных связей объяснить их природу, другими словами (в рамках принятой парадигмы) создать модели и механизмы взаимосвязей.

С переходом от правового мышления к научному меняются задачи, изменяются и подходы. Цель научного исследования – настоящие знания о мире. Цель правового исследования – убедить в чем-то арбитраж (судью или присяжных). Настоящее знание никого особенно не интересует.

Научная истина это объективное, ни от кого не зависящее, знание об устройстве мира. В правовых вопросах истиной признается то, что постановил считать суд. Для полноты картины можно дать определение истины, соответствующее догматической культуре. Истина это убеждение, основанное на авторитете. Понятие развивается от чисто субъективного через переходную фазу к объективному.

А в итоге строгий вывод, доставляемый научной логикой (и математикой), в смысле знаний о нашем мире, имеет приоритет над любыми авторитетами, решениями суда и даже бытовым здравым смыслом. Такой результат получился не сразу, а по мере развития науки. Окончательный переход в сознании произошел только в начале двадцатого века с развитием квантовой и релятивистской механик, после того, как теоретические выводы этих разделов физики, явно противоречивших «здравому смыслу», стали получать экспериментальное подтверждение. Наука стала над здравым смыслом, начала формировать его.

Сегодня же многие научные модели это просто математические формулы, без каких-либо аналогов бытового уровня, позволяющих эти модели представить. Это нормальное состояние современной научной мысли. Эффективное использование достижений науки в технике, доставляемые практические результаты показывают правильность такого подхода.

А зачем вообще нужна наука? – Одно из ее конкретных приложений это уйти от метода проб и ошибок. Выше мы уже видели, что у этого метода создания нового есть очень сильные ограничения. Подавляющее большинство современных технологий из-за их сложности вообще не могло быть создано методом проб и ошибок. Другое принципиальное его ограничение – возможность глобальных катастроф с ростом энерговооруженности человека. Нельзя, к примеру, методом проб и ошибок запускать ядерный реактор. Так что объективная потребность в науке есть, хотя бы по этой причине.

Следует также упомянуть о двух дополнительных инструментах, без которых наука немыслима. Первый из них метрология. Любой научный эксперимент включает измерение чего-либо.

Без измерения и того, чтобы одни детали соответствовали друг другу, невозможно построить ни избу, ни телегу, ни корабль, ни одежду, ни обувь. Мерить вес, длину или объем нужно при торговле любым нештучным товаром. Так что измерения начались еще в древности, первоначально складываясь самопроизвольно на уровне традиции.

Однако дальнейшее развитие метрологии стимулировалось государственным заказом. Первая государственная потребность такого сорта возникла в измерении веса при Алексее Михайловиче. С появлением денег надо было защищаться от фальшивомонетничества.

Следующий этап бурного развития метрологии начался с созданием регулярной армии при Потемкине и необходимостью наведения порядка в ее обеспечении. Кроме этого к измерениям добавилась стандартизация. Ядра должны были соответствовать пушкам.

Потом потребовалось измерять большие расстояния для картографии. Суворов и Ушаков побеждали всегда, прежде всего потому, что стояли на качественно иной культурной ступени. Они уже имели первые карты, могли многое проиграть мысленно, обсудить заранее со своими подчиненными, спланировать различные сценарии развития событий и свои «маневры» в зависимости от ситуации. А их противники и не подозревали о такой возможности. Карты создали условия для развития игрового мышления в военном деле.

Приблизительно в это же время началось измерение времени. Первоначально оно было примитивным, но, тем не менее, Суворов уже учитывал этот фактор при планировании и проведении операций, потому, как известно, постоянно исхитрялся опережать своих противников, не подозревавших об этой стороне военного искусства.

На правовом уровне сознания, как правило, просто констатируется сам факт наличия или отсутствия взаимосвязи между рассматриваемыми объектами. Наука же с развитием метрологии, как одного из ее компонентов, от качественного установления взаимосвязи перешла к количественному определению ее величины. А для того, чтобы оперировать количественными данными, науке потребовалась арифметика. Позже на стыке логики и арифметики возник еще один качественно новый инструмент, без которого сегодня наука немыслима, математика.

В ТИ вопрос с математикой (и вообще наукой) предельно запутан. Она существует как бы с глубочайшей древности, непонятно, как и для чего. В «Реальной истории…» ее история с механизмами, стимулировавшими развитие, расписана.

Простейшая арифметика с числами и двумя действиями (сложением и вычитанием) известна с глубокой древности. Она сложилась стихийно на уровне традиции, применялась в торговле и ведении календарей.

Арабские цифры с позиционной формой записи числа потребовались (и сразу же были созданы) для двух новых действий арифметики, умножения и деления. А сами эти действия на государственном уровне стали необходимы после создания регулярной армии с ее централизованным снабжением провиантом, обмундированием, оружием, боеприпасами.

Следующий государственный заказ для математики, стимулировавший развитие геометрии и тригонометрии, был связан с точным измерением земельных наделов помещиков, определением величины налогов. Затем последовали новые государственные заказы, связанные с географией, картографией и астрономией, в частности необходимостью при мореплавании определять свои координаты по небесным объектам.

В цивилизации процесс развития математики начался в последней четверти восемнадцатого века. На первых монетах Потемкина (относимых из-за календарных манипуляций на Петра I) еще нет арабских цифр. Следовательно, не знают арифметических действий умножения и деления. А массовая профессиональная картография, требующая уже серьезных астрономических и математических знаний, берет свое начало с учреждения корпуса топографов в 1822 г, менее чем через пятьдесят лет. Такая скорость развития науки полностью соответствует здравому смыслу и нашему опыту последних полутора веков.

Но такая скорость развития возможна только, если заниматься наукой профессионально. А успехи, дающие огромные преимущества, прежде всего в военном деле, объясняют интерес к науке руководителей государства. Становится ясно, почему Потемкин, а вслед за ним и следующие российские императоры финансировали научные исследования.

От возникновения науки вернемся к сознанию человека. Человеческая цивилизация это общественное разделение труда. В то время, как одни изучают микромир, кто-то продолжает пасти оленей в тундре. Поэтому человеческое общество в плане развития сознания остается сильно неоднородным.

Наукой занимается ничтожный процент всего человечества. К тому же даже здесь из-за разделения труда, основная масса, работая в своей узкой области, не обладает ни достаточным кругозором, ни серьезной философской подготовкой. Соответственно и сознание остается избирательным. В области своей основной специализации научный сотрудник может иметь очень даже продвинутое сознание, но в других сферах оставаться на более низком уровне, правовом или даже догматическом. К примеру, среди выдающихся ученых естественников были верующие и даже сильно религиозные люди. А религия это продукт чисто догматического мышления. Происхождение, воспитание, окружающая культура и традиции в большей или меньшей степени влияют на каждого.

Для примера рассмотрим законодательство. Первоначально оно вообще, как таковое, отсутствует. Люди ориентируются на установившиеся традиции. Но одних традиций мало. Они охватывают не все возникающие вопросы. Поэтому начинают ориентироваться на прецеденты. Такой подход естественен при создании нового только методом проб и ошибок.

Но как только человеческое сознание выходит на уровень достаточно развитой логики, сразу же в кратчайшие сроки создается развитое законодательство, уже как свод записанных законов. В цивилизации первые целевые работы такого сорта начались при Потемкине. А целостное законодательство было создано при Николае I. С тех пор законодательство основательно поменялось, но форма организации общества в этой части осталась прежней.

Суд, как общественный институт, в современных государствах правовой, что соответствует правовому уровню сознания. При рассмотрении специальных вопросов в суд в качестве экспертов могут приглашать и ученых. Будучи по своему уровню развития правовым, суд вполне адекватно воспринимает научное знание и доставляемые им результаты. А само законодательство, на которое суд опирается в своей работе, это типичная догма. Таким образом, в этой части организация общества основывается на синтезе различных культур. И человеческое сознание с этим вполне нормально уживается. Неоднородность общественного сознания, причем с явным преобладанием более низких, доступных всем уровней, это норма.

Хотя общество уже давно достигло научного сознания, тем не менее, наиболее массовым все еще остается догматическое мышление. Рассмотрим, к примеру, религию. Это только в ТИ она возникает в глубочайшей древности. На самом деле для возникновения религии необходимы основы логического мышления, без которых религия невозможна принципиально.

Для человека привычной нормой должно стать мысленное выстраивание причинно-следственных связей. Другое дело, что в религии они установлены не лучшим образом, с научной точки зрения, и аргументированы чисто догматическими авторитарными методами. Так что возникнуть религия могла только на этапе перехода (какой-то части населения) от догматического мышления к правовому. А Евангелие создано в середине девятнадцатого века, когда была уже развита философия, и какая-то часть общества уже мыслила вполне научно. Наиболее же массовым сознанием, как видим, все еще оставалось догматическое.

А как построено школьное образование? – Типичный авторитарный, догматический метод передачи знаний. И по-другому на детском этапе развития человека нельзя. По крайней мере, это самый эффективный способ обучения на начальной стадии. Развиваясь, каждый человек проходит всю предыдущую биологическую и социальную эволюцию своего вида.

Позже, уже на другом уровне образования некоторые обучающиеся будут рассматривать и недостатки сложившейся системы в той или иной области знаний, и альтернативные точки зрения. Без этого невозможно дальнейшее движение. Но касаться это будет только небольшой части всего населения, да и то в областях их профессиональной специализации. По вопросам же, лежащим за пределами их профессиональных интересов, даже этот контингент в большинстве своем, за очень редким исключением, останется на школьном догматическом уровне мышления. Основная же масса по всем вопросам, включая и их профессиональные, так и не выйдет за пределы догматического восприятия мира. Им это по жизни совсем не нужно.

Отсюда в частности происходят две «наиболее типичные» реакции (из первой части книги) на обсуждение основ марксизма-ленинизма (в советские времена). А если к этому добавить выводы первой части книги о том, что в области официальных общественных наук научной культуре неоткуда взяться, то получается, что я на сегодняшний день фактически единственный настоящий специалист в этой области. И даже читателей, способных понимать мои работы, найти очень непросто.

В этой книге нет ни одной принципиально новой мысли, которых не было бы в моих предыдущих публикациях. И логику рассуждений и доказательств я не меняю. Просто здесь я многие моменты стараюсь объяснять подробнее, понимая объективные трудности читателя при восприятии фактически вновь создаваемой науки. Эта глава тоже не исключение. А посвящена она будет в основном одному вопросу, о мере строгости моих исторических построений концептуального уровня.

Хорошо известно, что достаточно всего одного ложного логического шага, чтобы потом в результате уже абсолютно строгих с точки зрения логики и математики действий привести систему к полному абсурду. Как защититься от этого ложного шага? – Во-первых, избегать неточностей формулировок, двусмысленностей, интуитивных соображений, во-вторых, постараться довести рассматриваемые модели до уровня математики и использовать ее возможности для исследования. К этому, насколько позволяет ситуация, и будем максимально стремиться.

Задача реконструировать историю. А что мы будем подразумевать под историей в данном случае? – Набор характеристик, отражающих общество в каких-то его проявлениях, представленных как функции времени.

В общем-то, для полного решения поставленной задачи было бы достаточно двух таких характеристик, это общественные отношения и технологии, которыми общество владеет. Однако поскольку эту задачу еще предстоит решать, то волей неволей придется рассматривать, как минимум две дополнительные характеристики, также меняющиеся во времени, от которых первые две зависят. Это сознание и мотивы тех или иных действий. Причем сами эти характеристики зависят от двух первых. Так что в результате получаем систему четырех уравнений с четырьмя неизвестными, меняющимися во времени.

В принципе в дополнение к перечисленным надо учесть еще человеческую физиологию, а так же природно-климатические и географические условия. Большее или меньшее влияние их на четыре первых характеристики, безусловно, есть. И сами эти параметры могут меняться во времени, в том числе и от человеческой деятельности.

В результате получаем сложную систему уравнений со многими неизвестными. Причем практически знаем, что у этой системы (по крайней мере, в части общественных отношений и сознания) получается целый набор решений. Если к этому добавить, что все взаимосвязи достаточно сложные, так что простой математической формулой их не представишь, то решить эту систему аналитически полностью вообще едва ли возможно. Будем искать решения в каких-то областях, где рассматриваемые взаимосвязи упрощаются.

Во-первых, для начала ограничимся приближением, что последние рассматриваемые параметры, человеческая физиология и природно-климатические условия неизменны. Это, по крайней мере, позволит исключить несколько неизвестных и упростить всю систему.

Во-вторых, предварительно постараемся, насколько возможно, разобраться с относительно простыми зависимостями. С этой точки зрения интерес представляет сознание и мотивы.

В-третьих, во многих случаях рассматривать лучше не только сами характеристики общества, поскольку их еще только предстоит определить, а и их изменения. Для тех, кто знает математику, понятной аналогией будет дифференциальное уравнение. В этом варианте уравнения связаны функции и их производные (вторичные функции, характеризующие изменение основных функций). В математике, хотя вид ни тех, ни других неизвестен, только лишь по одной этой взаимосвязи удается полностью восстановить основную функцию, что и называется решением дифференциального уравнения.

Для получения полного решения дифференциального уравнения одной переменной (в данном случае времени) только еще дополнительно требуется точное значение функции в одной точке. В нашем случае такая точка всегда есть. Это современность, когда все интересующие нас характеристики общества мы знаем.

Кроме этого, как правило, есть и вторая точка, относящаяся к достаточно глубокой древности. Если отбросить все антинаучные теории о Боге или инопланетном вмешательстве в историю человечества, то до начала цивилизации человеческий предок должен был представлять собой нечто близкое к современным человекообразным приматам. Соответственно общественные отношения, сознание, мотивы и доступные технологии для нашего предка можно подсмотреть у этих животных.

Эта последняя точка, естественно, уже гипотетическая. Но тех, кто стоит на качественно иной позиции в вопросе происхождения человека, к примеру, библейской, никто и не приглашает к обсуждению выстраиваемой теории. В физике тоже, к примеру, можно встать на позицию сенсуализма, отрицая принципиальную познаваемость нашего мира. Логически преодолеть этот барьер невозможно. Но вся наша система знаний это парадигма, представляющая собой синтез базового набора аксиом (принципов) о нашем мире, искусственно созданного аппарата логики и математики, и экспериментальных знаний, поставляющих информацию о мире. Естественное эволюционное происхождение человека, так же как и принципиальную познаваемость мира, мы включим в набор первичных аксиом.

Теперь перейдем к сознанию (или мышлению). Это понятие в силу его первичности определено весьма расплывчато. Не будем давать определений, чтобы не утонуть еще в одной большой теме, а ограничимся только лишь той условной модельной шкалой, которая введена в предыдущей главе.

Четыре уровня сознания. 1. Конкретное или животное. 2. Догматическое или авторитарное. 3. Игровое или правовое. 4. Научное. Три последних уровня, относимых только к человеку, можно объединить в единый тип абстрактного мышления. Названия, употребляемые под тем же номером, через союз «или» будем в данном контексте считать просто синонимами.

Насколько введенная шкала корректна? – Она неплохо согласуется с реальным миром и вполне соответствует нашим знаниям по этому вопросу. А поскольку каких-то определений в этой области еще нет, предлагается просто эту шкалу рассматривать в качестве определения сознания и его уровней.

Приблизительно так в физике была (формально) определена температура через давление идеального газа. До того она была чем-то интуитивно вроде бы понятным, поскольку непосредственно ощущалась через осязание, но не измеряемым и количественно не описываемым.

В части сознания мы тоже нечто ощущаем, можем даже сравнивать, но все это будет на интуитивном уровне. Только после введения предлагаемой шкалы удается навести некоторый формальный порядок, которого в частности будет вполне достаточно для дальнейших рассуждений.

Итак, сознание (его шкала) имеет четыре различных ступени (на настоящий момент), идущие в определенной последовательности. Ступень более высокого уровня полностью включает в себя предыдущие уровни. Таким образом, каждая новая ступень предполагает предыдущую в качестве фундамента, на котором она и создавалась. Механизмы, в результате которых возникала каждая новая ступень, в предыдущей главе уже разобраны.

Теперь перейдем к мотивам человеческой деятельности. Без этого компонента не обойтись, поскольку основным объектом наших исследований являются человеческие отношения, возникающие между людьми в ходе какой-то их деятельности. А для любой деятельности, тем более распространенной, представляющей собой общественное явление, как раз и нужны устойчивые понятные мотивы.

Основной мотив очевиден. В основе его лежит получение физиологического удовольствия и максимальное уменьшение физиологического неудовольствия. Органы чувств и центр удовольствия – неудовольствия в мозгу формировались и программировались в результате естественного отбора, который автоматически «заботился» о том, чтобы способствовать сохранению и преумножению любого вида. Таким образом, органы чувств должны были максимально адекватно отражать внешний мир, а центр удовольствия-неудовольствия на базе получаемой от них информации обеспечивать стимулы в виде удовольствия – неудовольствия для максимальной защищенности каждой особи в этом мире и ее заботе о продолжении рода.

Поскольку в нашем распоряжении только тот организм, который каждому достался по наследству от предков, то и нам в этом мире ничего другого не остается, как продолжать бороться за удовольствия и уменьшение неудовольствий.

На животном уровне сознания все сводилось к борьбе с любыми неблагоприятными внешними условиями, включая голод, и борьбе за продолжение рода. По мере усложнения общественных отношений и овладения абстрактным мышлением набор факторов, способствующих раздражению центра удовольствия-неудовольствия, существенно расширился. Теперь человек может стремиться не только к физиологическим удовольствиям, но и к богатству, власти, известности, эстетическому наслаждению и т. д. А негативными (работающими на неудовольствии) стимулами могут стать, к примеру, чувства зависти или обиды. Суть во всех этих случаях остается той же, что и в животном мире. Это стремление к удовольствиям и уменьшению неудовольствий. Назовем это корыстью или эгоизмом.

С коммунистических времен мы привыкли, что в эти слова вкладывается негативный смысл. Оставим такое отношение к этим понятиям на «совести» коммунистической пропаганды. По ряду причин, с которыми мы позже еще будем разбираться, коммунистическая идеология конфликтовала с такой природой человека. В действительности ничего плохого ни в корысти, ни в эгоизме нет, тем более, что эти чувства естественны. Они сложились в результате естественного отбора и запрограммированы биологически.

Однако если с защитой каждой особи все более или менее ясно. Ее эгоизм работает именно на это, то с оптимальной игровой стратегией в части продолжения рода ситуация сложнее. Сам процесс сексуальной связи сопровождается удовольствием. Эту часть продолжения рода еще можно полностью отнести на эгоизм. А вот забота о потомстве, в частности его защита, это уже из противоположной сферы – ограничения эгоизма.

Если же рассмотреть оптимальную игровую стратегию с точки зрения сохранения коллективного вида (а естественный отбор работает так, что всегда выводит на оптимальную стратегию), то здесь индивидуальный эгоизм должен быть ограничен еще сильнее. Поскольку в стае, как правило, все близкие родственники (генотип во многом общий), то, защищая стаю, отдельные особи играют на сохранение собственного генотипа в гораздо большей степени, чем при защите только себя.

В животном мире это обеспечивается набором врожденных и воспитанных инстинктов (рефлексов). Так многие виды овчарок с рождения «запрограммированы» на два действия. Во-первых, они не дают разбредаться «своей стае», все время пытаются собрать всех вместе. Во-вторых, охраняют от опасности всю «свою стаю», а не только себя. Этот набор качеств делает их идеальным помощником пастуха. Соответственно так и осуществлялась селекция при выведении этих пород собак. Оставляли тех, у кого эти врожденные инстинкты проявлялись сильнее.

Поскольку человек происходит из животного мира, причем коллективного биологического вида, то у него соответствующие участки мозга тоже есть и они достаточно развиты. Соответственно есть набор врожденных инстинктов, относящихся к выкармливанию и защите своих детей, а также «программируемые» участки мозга. В них необходимые установки (коллективного поведения в случае опасности) закладываются, как правило, в детском возрасте на этапе обучения в результате подражания.

Таким образом, условно можно считать, что в мозгу человека есть два мотивационных центра, отвечающих за его поведение. Каждый из них в большей или меньшей степени, по сравнению с другим центром, отвечают за поведение человека в конкретной ситуации. Один центр чисто эгоистический с врожденными установками, который «перепрограммировать» практически невозможно. И второй центр, который условно можно назвать нравственным, служит ограничению эгоизма. В нем есть некоторые врожденные установки, а что-то «программируется» дополнительно на этапе формирования личности.

Поскольку в природе обучение происходит в основном через подражание, то «программируется» этот центр авторитарно, как правило, в детстве, в результате доверия авторитету старшего. Соответственно на человеческом уровне сознания в него идеально будут ложиться установки догматического характера, такие как, к примеру, религиозный фанатизм. И воспитывать их необходимо, как можно в более раннем возрасте, когда природой как раз и «предусмотрено» «программирование» этого центра.

Предложена модель, хорошо описывающая человеческую мотивацию. Ее вполне хватит для всех дальнейших рассуждений этой книги.

Теперь перейдем к решению четырех уравнений с четырьмя неизвестными, зависящими от времени, сформулированными выше. Первоначально ограничимся только областью, где человек еще не вышел на уровень логики и игрового мышления. Соответственно все технологии, которыми он может располагать, могли быть созданы только методом проб и ошибок.

К общественным технологиям это относится даже в большей степени, поскольку для создания чего-то нового в этой области нужно согласие многих, а ни умения убеждать, ни умения воспринимать аргументы, других еще нет. Могли проходить только простейшие решения, до которых все «созрели» практически одновременно. Поэтому на этапе до возникновения игрового мышления стандартная схема развития следующая:

1. Экономическая ситуация, вместе с теми или иными проблемами, складывается сама в результате обычных естественных действий людей, решающих свои насущные жизненные задачи.

2. Для устранения проблем методом проб и ошибок пробуются новые технологии, пока не удастся где-то что-то создать.

3. По такому же принципу создаются новые общественные отношения, поскольку они есть не что иное, как разновидность новых технологий.

4. Новые общественные отношения стимулируют развитие сознания.

И другая схема развития невозможна. На этом историческом этапе сознание отстает от общественных отношений, следует за ними.

Приведем решение (четырех уравнений), изложенное в «Реальной истории России и цивилизации».

1. Человек занимается кочевым скотоводством в степной зоне Евразийского континента. Форма организации общества родовая. Каких-то иных структур, стоящих над родом, нет. Хозяйства еще полностью натуральны. Обмена нет. Уровень сознания – почти животный. Принципиальное отличие одно. Человек уже стал хозяином, возникла частная собственность. Соответственно мотивация пока практически еще животного уровня. Но постепенно начинает развиваться новый мотив – стремление к сохранению и увеличению своей собственности.

2. За счет решения вопроса пропитания в результате овладения техникой скотоводства идет бурный рост численности населения. По чисто организационным причинам (неудобство управления слишком большим стадом) первый род начинает организационно (но не формально) дробиться на отдельные роды. В силу традиции, которой никто не отменял, глава первого рода остается «Ханом» – арбитром между родами в спорных ситуациях. Других функций у этой ветви власти нет.

3. В результате прироста населения и нехватки пространства часть родов оттесняется все дальше от центра, где обитает первый род. Человек расселяется по всем подходящим под его технологии природно-климатическим зонам. В первую очередь заселяются степные ландшафты, потом лесостепные и полупустынные, начинается проникновение в горы.

Процесс расселения происходит просто и естественно, поскольку взаимодействия с соседями практически нет. Изредка только возникают спорные ситуации при пользовании общими природными ресурсами: пастбищами, водопоями, удобными стоянками. Поэтому от соседей лучше вообще держаться подальше.

Через некоторое время все территории, на которых имеющиеся технологии позволяли выжить, оказались плотно заселенными. Прирост же населения и их стад продолжался. Наиболее слабых вытесняли в соседние природно-ландшафтные зоны. Этот процесс шел по всей степной периферии и во вкраплениях иных ландшафтов в зоне степей. В новых природных условиях для того, чтобы прокормиться, приходилось пробовать новые технологии. Кое-где эти новые технологии, позволяющие нормально существовать, удалось создать.

4. После того, как люди начали жить в разных природно-ландшафтных зонах и заниматься отличающимися видами деятельности, постепенно начался товарообмен. Через некоторое время он стал привычной нормой общественной жизни. Из географических условий начали складываться места постоянных торгов.

При этом возникшую ранее проблему с предельной плотностью населения в степной зоне и продолжающимся приростом населения никто не отменял. Основная сложность, возникающая из-за избыточной плотности кочевников, это нехватка корма для скота в зимнее время. Летом его, как правило, еще хватало всем. Одна технологическая идея состояла в том, чтобы пока летом стадо паслось в степи, часть рода чуть севернее в лесной зоне заготовляла корма для скота на зиму. Соответственно с началом холодов стадо перегонялось севернее, поближе к заготовленным кормам.

5. Для реализации этой идеи требовался только специальный инструмент. Во-первых, нужен был хороший нож, позволяющий резать траву (серп или коса). Во-вторых, топор, позволяющий строить из дерева утепленные помещения для скота и людей.

В общем-то, технология могла первоначально пробоваться и с каменным инструментом. Как показали современные исследования, профессиональный лесоруб управляется с хорошо сделанным каменным топором всего в полтора – два раза медленнее, чем с железным. Вероятно, то же можно сказать и про нож для срезания травы. Однако попытки сделать более подходящий инструмент продолжались постоянно.

При этом южная часть Уральских гор, расположенная фактически в степной зоне, это кладезь полезных ископаемых. Там есть каменный уголь, руды почти всех металлов, встречается и самородное железо. А из-за того, что Уральские горы основательно разрушены, все эти полезные ископаемые можно было найти на поверхности, не углубляясь в землю. В результате через некоторое время здесь были освоены металлургические технологии и производство металлических инструментов. Благодаря торговле этот инструмент сразу же стал употребляться в цивилизации.

6. Металлический инструмент позволил всерьез осваивать лесную зону к северу от степей. Здесь тоже началось скотоводство.

Однако лесной природный ландшафт, с большим количеством рек и заболоченных участков, меньше подходил для кочевого скотоводства, чем степи. Добраться от одного пастбища до соседнего зачастую было сложно. Переходы становились серьезной нагрузкой на стадо. Чтобы сократить их, экономически целесообразно стало раздробить его на части, от которых была в состоянии прокормиться минимальная возможная человеческая социальная единица – парная семья с детьми.

В лесной зоне хозяйство стали вести семьями, род очень быстро утратил свое экономическое значение. А семья в отличие от рода уже не имела физической возможности в одном месте пасти стадо, а в другом заготовлять корма на зиму. Скотоводство стало оседлым. Причем технология одомашнивания стала применяться и к новым, местным видам животных. В частности развилось молочное животноводство и птицеводство. Чуть позже оседлое скотоводство в лесной зоне привело к возникновению земледелия, сначала кормовых культур, потом пищевых.

7. Начавшийся товарообмен, складывающийся рынок привели к возникновению постоянных мест торгов. По мере дальнейшего разделения труда эти места торгов стали обрастать поселениями ремесленников, превращаясь в города. В городах возникла качественно новая ветвь власти, не имевшая аналогов в животном мире, общее собрание горожан. По решению этой власти чуть позже стали создаваться специализированные службы и исполнительная власть, призванная организовывать и контролировать работу этих служб, а также начался сбор налогов на их содержание. Возникла первичная государственность.

В земледельческой зоне функции властей значительно расширились по сравнению с зоной кочевого скотоводства. Во-первых, род объединение, которое в спорной ситуации вполне могло за себя постоять. Одна семья с этой точки зрения была гораздо менее защищенной. Функцию защиты и обеспечения порядка по решению общего собрания горожан передали исполнительной власти.

Во-вторых, в степной зоне не было института наследования. Чья-то смерть ничего не меняла в организационном плане. Хозяином собственности так и оставался род. А в земледельческой зоне вопрос наследования собственности стал исключительно важным. Соответственно возросла роль арбитра. Однако по сложившейся традиции арбитром мог быть только представитель первого рода, Хан. Хана стали приглашать. Ему же передали и функции исполнительной власти, включая защиту. Две ветви власти, исполнительная и судебная, слились в одну.

Однако общее собрание горожан было выше их. Первая форма правления, возникшая в цивилизации, это демократия. И сложилось все это мирно, исключительно в интересах горожан и окрестных селян, которые имели те же проблемы и потому сами добровольно вписались в эту систему.

8. Для упорядочения сбора налогов в цивилизации возник календарь. Первоначально он был чисто лунным. Жили по нему от одного новолуния до следующего, даже не считая их. Просто каждый лунный цикл горожане платили налоги.

В земледельческой зоне для упорядочения вопросов наследования имущества потребовалось к тому же лунные циклы начать считать…

Однако пока остановим дальнейшую реконструкцию истории и проанализируем построенную модель. Оценим хотя бы приблизительно время, необходимое на реализацию реконструированного этапа истории. Несколько веков, два – три, нужно для роста численности человеческой популяции из первого рода. Далее по всей периферии степей и во всех вкраплениях иных ландшафтов начинается поиск дополнительных технологий для выживания. В течение полувека некоторые технологии будут найдены и новые природные ландшафты обжиты. В следующие полвека начинается активный товарообмен, возникают первые города. И практически сразу в них создаются новые отношения. Итого на все не более трех – четырех веков.