Будённовский крест (стр. 2 )

А старший сын все эти страшные июньские дни один скитался по городу. В квартиру он попасть не мог, ключи остались у мамы. Его звали к себе то соседи, то родственники.

А в больнице Любовь Ивановну ждало новое испытание. Басаев стал выпускать матерей с детьми до трех лет, а с Любовь Ивановной в заложниках находился кроме маленькой дочери, еще и восьмилетний сын. «Невозможно передать словами то состояние, когда тебя в спину дулом автомата толкает бандит, а за твоей спиной кричит твой сын: «Мамочка, миленькая, не бросай меня!».

Любовь Ивановна закрыла лицо руками. И я, записывая эти строки, не могла удержаться…, в горле спазмы, в груди сдавило, в глазах стало мутно… я тоже мать троих детей…

Пока были в больнице, Любовь Ивановна не оставляла попытки найти мужа, надеялась, что он жив, просила у медиков халат и ходила по этажам, рассматривала раненых, расспрашивала о Михаиле Васильевиче у знакомых и незнакомых людей. Но, как она узнала позже, до больницы ее мужа «скорая» не довезла. Машина попала под обстрел, бандиты вытащили уже мертвого мужчину и бросили среди улицы. И уже когда боевики ушли в больницу, труп Иванько отвезли в баню. Оттуда его похоронили. Любовь Ивановна с горечью вспоминала, что не смогла проводить своего любимого в последний путь, так как в день захоронения была еще в заточении: «Обидно то, что похоронили его, без рубашки, без туфель. Мародеры сняли с него и кольцо, и часы». Не заслужил такой участи, по мнению жены, примерный отец и муж , мечтавший о большой семье, о счастье своих детей, о блестящих от радости глазах жены. При жизни он дарил всем улыбки, внимание, был участлив и щедр. Таким его будут помнить все, кто его знал и любил.

Лена Курилова, экипаж ГАИ в составе: и , житель города стали первыми жертвами басаевских бандитов.

ОНИ ХОТЕЛИ БЫТЬ ВМЕСТЕ

Боевики из «КамАЗа», что остановился вначале улицы Ставропольской, рассыпались по ближайшим улицам: им. Павла Примы, Буденного, Советской, Революционной… Они хватали прохожих, заходили в дома, выгоняли испуганных, ничего не понимающих горожан и, подталкивая их дулами автоматов, вели к главной площади города.

Анжелика Баяхчиянц в полдень 14 июня была дома и ждала мужа Сурена на обед. Дочь Рамина еще не вернулась со школьной площадки. Сурен пришел и собрался обедать, когда на улице послышались выстрелы. Прошедшая Сумгаит женщина встревожилась и попросила мужа посмотреть, что происходит. Сурен вышел во двор, а там уже вооруженные люди.

– Стой, - приказали они.

– Стою, - ответил им Сурен.

– Кто в квартире?

– Жена и ребенок.

– Скажи, пусть выходят, а то стрелять будем.

Анжелика прижала к себе шестилетнего сына и стала рядом с мужем. Вооруженные бородатые люди в военной форме с зелеными повязками на головах, подталкивая дулами автоматов, погнали их к памятнику Ленина. Там Анжелика и Сурен увидали и свою мать Аллу Михайловну, которая незадолго до обеда пошла к своей подруге на соседнюю улицу. Оттуда ее и забрали.

Вместе со всеми заложниками семья Баяхчиянц оказалась в больнице. Сначала их разделили: Сурена отправили в подвал, где находились большинство мужчин, а женщины с ребенком попали в кардиологию.

Алла Михайловна, переживая за зятя, упросила чеченку Раису найти Сурена и привести на третий этаж.

Сурен сидел в полуподвальном помещении актового зала больницы. Вдруг он услышал свое имя. Чеченка ходила между заложниками и искала его, называя имя и фамилию. Он отозвался.

– Вставай, пошли,- скомандовала она, ничего не объясняя.

Прогоняя его по лестнице, чеченка грубо кричала и толкала его в спину автоматом. Сурен уже подумал, что его ведут на расстрел, но чеченка привела его на третий этаж к его семье.

Им хотелось быть вместе. После штурма, когда начался пожар, они опять потеряли Сурена. Больше всего переживала за него Алла Михайловна. Даже когда заложников начали выпускать из больницы, она все искала зятя и отказывалась выходить без него.

СЛУЧАЙНЫЕ СОБЕСЕДНИКИ

На улице Революционной я остановилась поговорить с двумя мужчинами. Один из них, , описал все, что видел и слышал в полдень 14 июня:

«Когда началась стрельба, я был дома. Случайно посмотрел на часы. Было 11-45. Допускаю, что часы шли немного не точно. Стреляли где-то в районе улиц Кочубея или Интернациональной. Потом стреляли ближе, на улицах Павла Примы, Ставропольской. Потом я узнал, что была убита девочка, расстрелян дом Байрамова. Мой дом находится в середине квартала. И когда я выглядывал за ворота, то видел бегущих людей с улицы Советской, они говорили, что чеченцы расстреляли автобус, забирают всех, кто попадается, в заложники. Позже, где-то ближе к 13 часам по нашей улице со стороны Ставропольской в сторону Советской улицы медленно проехал «КамАЗ» с крытым кузовом».

С Павловым Григорием Владимировичем я беседовала на улице Гирченко, и вот что он мне рассказал: «14 июня я приехал на обед чуть раньше двенадцати часов. Машину свою поставил не около двора, а напротив, под милицейские тополя. Стояла невероятная жара, а под тополями прохладно. Зашел во двор, разделся и в одних плавках направился в огород. Вдруг слышу - выстрелы. Подумал: в милиции учения идут. Потом, когда после автоматов заговорил пулемет и даже гранатомет, понял - что-то не так. Выглянул на улицу прямо в плавках, как был в огороде. Смотрю, за углом милицейских гаражей прячется милиционер с пистолетом. Спрашиваю: «В чем дело?» А он в ответ: «Сам не знаю». Я, было, собрался до угла дойти посмотреть, а там милиционеры кричат: «Куда! Бежите во двор! Чеченцы на город напали». Я бегом, а пули мне в след. Правда попали только в дерево. Я успел забежать в калитку. Закрылись с женой, сидим. А самим невтерпеж, пошли в окно выглянуть, любопытно. Милиционера с пистолетом уже не было. А к милицейскому воронку подошел бородатый в камуфляже боевик и стволом гранатомета – по стеклам. Все стекла побил и к милиции вернулся. Позже я узнал, что соседи, что живут по , затаскивали во двор раненого милиционера. Может, это тот с пистолетом и был. Интересно было бы узнать, выжил он или нет».

ДОМИК НАПРОТИВ

Прямо напротив здания кирпичный двухэтажный домик на несколько хозяев. «Вот здесь, - подумала я, - обязательно должны быть очевидцы. Зашла во двор. В гараже со стареньким «УАЗиком» возился пожилой мужчина. Завожу разговор. Оказалось, Владимир Иванович Петров на момент нападения басаевцев был болен и не мог встать с постели. Все, что происходило на улице, он узнал со слов сына. За несколько минут до нападения сын подошел к дому, а напротив, около милиции стоял знакомый милиционер. Он позвал сына поговорить, но тот отказался, сославшись на то, что торопится к больному отцу, а через несколько минут этот знакомый сына уже лежал на улице убитым. Убитых было много и не только милиционеров. Стреляли в мирных граждан, случайно оказавшихся около милиции. «А больше никто ничего вам не расскажет, - разочаровал меня Владимир Иванович, - кто умер уже, а кто уехал. Очевидцев не осталось». Расстроенная я вышла на улицу. И тут навстречу мне старушка, и заходит в тот двор, из которого я только вышла. Тороплюсь к ней наперерез:

– Бабушка, я корреспондент, собираю воспоминания о событиях 1995 года. Вы жили здесь тогда? Может быть, сможете мне что-то рассказать.

– Расскажу, обязательно расскажу. Я все знаю. Меня и тогда парень с коробкой такой пытал - пытал, а потом говорил, что я ему сильно помогла.

– Бабушка, парень, наверное, с камерой был, на кино вас снимал?

– Да, я ж и говорю, снимал.

– Ну и мне расскажите, что вы видели?

– Подъехали они на двух грузовых и на одной легковой машине и сразу толпой во двор к Захаровой Зое. Старушка эта такая чудная! Боевики к ней толпой во двор идут, а она сидит себе у калитки, да еще шумит на них: «Куда вы не спросясь идете? Это мой двор!» А они на нее внимания не обращают, ведут себя как у себя дома.

– А вы, Анна Петровна, все это видели? – спрашиваю у своей словоохотливой собеседницы.

– Нет, сама я это не видела. Мне Зоя рассказывала. Мы около ее двора завсегда вечером собирались. Жалко, померла она.

– Так в какой двор боевики заходили?

– А пойдемте, я вам покажу. Я вас и с Риммой познакомлю, хозяйкой, она тоже много расскажет.

Старушка проводила меня до дома Захаровой Зои Хачатуровны по адресу: .

– Спасибо, бабушка, вы очень помогли.

– Вот и тот парень говорил, что я ему очень помогла. До свиданья, милая.

Я попрощалась с Костроминой Анной Михайловной и зашла во двор Захаровых. На пороге дома меня встретила пожилая болезненного вида женщина.

«Чудная старуха», как оказалось, доводилась ей свекровью, а звали женщину Римма Ивановна.

– Меня дома не было. В тот день я как раз пошла в собес, оформлять документы на «Ветерана труда»,- начала рассказ Римма Ивановна. – А в обед зашла к знакомой Ане Едигаровой на улице Красной, это около собеса. Сидим, чай пьем, вдруг стрельба. Спустя какое-то время заскакивает к нам Валя Татова, кричит: « Прячьтесь, чеченцы идут!» Я заскочила в смежную комнату. Она была темной, на полу горой лежали какие-то вещи. Я закопалась в них и затихла. А Валя побежала в зал и спряталась между столом и тумбой. Чеченец, видно, меня не заметил, а сразу за ней кинулся, вытащил ее. Я слышала, как она кричала. Было это сразу после 13 часов. Она попала в заложники. Когда все затихло, я выбралась и направилась домой. А тут тоже творилось такое!.. Чеченцы, оказывается, устроили у нас во дворе чуть ли не штаб. С нашего двора стреляли по милиции. Как рассказывала свекровь, они как подъехали, сразу к нам во двор. Полный «КамАЗ» боевиков и все к нам. А дома старуха, да сноха с маленьким ребенком. Но, слава Богу, с ними ничего не случилось. Просто чудо какое-то, и в доме все цело осталось, и в заложники никто не попал.

НАПАДЕНИЕ НА МИЛИЦИЮ

В ПЕРВЫЕ МИНУТЫ

Группа боевиков, направлявшаяся к зданию милиции, следуя по улице Ставропольской, расстреливала прохожих на улице Ставропольской, Павла Примы и Кирова. На углу улиц Пушкинской и Ставропольской два «КамАЗа» останавливаются, легковая без номеров и буденовская машина ГАИ проезжают прямо к зданию отдела. Боевики занимают позицию во дворе дома по , который стоит чуть наискосок от здания милиции. Там, по словам хозяев, они даже умывались и переодевались. Спрятавшись за гараж во дворе, снайпер начал обстрел верхних этажей. Машина ГАИ, ехавшая впереди «КамАЗов», остановилась прямо напротив входа. Из нее выскочил сотрудник Буденновской ГАИ и кинулся бежать в сторону двери, но был расстрелян боевиками из легковой машины без опознавательных знаков. В это же время другая группа боевиков, ударив шквальным огнем по дежурной части, ворвалась в здание ГРОВД.

Геннадий Федорович Цабин в тот день заступил дежурным по ГРОВД. Перед обедом ему позвонили с Покойненского КПП и доложили, что мимо них проследовала колонна из трех «КамАЗов» в сопровождении милицейской машины без номеров. Геннадий Федорович отдал распоряжение догнать и разобраться. Доложив об этом начальнику милиции Н. А Ляшенко, Цабин получил подтверждение своего приказа. «КамАЗы» были остановлены на Прасковейском посту, но люди, находящиеся в машинах, отказались показать документы, и сказали, что разговаривать будут только с начальником милиции. Как положено по инструкции, «КамАЗы» были блокированы двумя машинами ГАИ впереди и сзади и сопровождены в отдел. По рации Цабину доложили, что колонна направляется в отдел. Геннадий Федорович доложил об этом начальнику милиции. отдал распоряжение закрыть дежурную часть, подтянуть наряды и вооружиться

– Я видел, как в 12 час. 10 мин. к зданию «конорейка», - рассказывает , - это милицейскую шестерку мы так называем. Из нее вышел симпатичный молодой мужчина кавказской внешности в милицейской форме с автоматом. Неожиданно он передернул автомат и произвел выстрел по окнам дежурной части. Почти одновременно с ним из машины вышли бородатые кавказцы в камуфляжной форме и тоже открыли огонь. На мгновение я оторопел. Но стреляли в меня не впервые, я служил на границе, поэтому страха не было. Я схватил автомат и начал стрелять через окно в боевиков, пробегавших к входной двери. В это время , находящийся в фойе, попытался закрыть дверь на засов. У него это не получилось. Он был убит. В комнате ожидания напротив дежурки находилось три женщины – посетительницы. Я успел крикнуть им «Ложитесь!» Двое послушались меня и остались живы, а третья попала под пули. Дежурившая за столом Людмила Пащенко также упала, боевики или не заметили ее, или подумали, что она мертва.

Стрелял я минут 7- 10, но шквальный огонь по дежурной части и двойное ранение вынудили меня укрыться в оружейной комнате. Я получил сквозное пулевое ранение в челюсть и осколочное – в плечо. Два осколка до сих пор сидят во мне. Человек десять боевиков прорвались в здание. Потом я слышал крики девчат, их сгоняли с кабинетов вниз. В суматохе я все же сумел заметить как организованно, и профессионально четко действовали боевики. Внезапность их нападения в первые минуты дезорганизовала нас. Но сразу после ухода басаевцев из отдела, к дежурной части собрались человек двадцать сотрудников во главе с Николаем Андреевичем Ляшенко, было роздано оружие и организовано преследование боевиков. (Сохранились видеокадры съемки колонны на расстоянии). В спортзале милиции был развернут госпиталь. Меня отправили на перевязку. Несмотря на ранения, в течение двух дней я продолжал выполнять свои служебные обязанности дежурного.

ПОЧЕМУ МОЛЧАЛ КАРДОИЛЬСКИЙ?

Петр Васильевич Кардоильский был напарником Цабина Геннадия Федоровича в тот злосчастный день. В момент нападения они оба находились в дежурной части, только в разных комнатах. Естественно, получив подробные воспоминания от Цабина, мне очень хотелось услышать рассказ Кардоильского. Но… Кардоильский по телефону отказался со мной встретиться. Возник вопрос: «Почему?» Мне оставалось только гадать. Толи он знает что-то такое, о чем не «рекомендовали» говорить(Кардоильский еще работает в милиции, а Цабин уже не работает), толи рассказывать собственно нечего? Причины могли быть разными, и мне очень хотелось до них докопаться.

В разговоре с , я как бы попутно спросила: «Что за человек ваш бывший подчиненный ?». «Очень ответственный и мужественный человек», - ответил Николай Андреевич, - Это он первый доложил мне о нападении».

Тогда я решила повторить попытку вызвать Петра Васильевича на разговор при личной встрече. Из дежурки вышел ко мне высокий красивый какой-то внутренней красотой мужчина. Его глаза напоминали мне поэтические строки об извечной русской печали. Несколько минут мне пришлось уговаривать милиционера просто поговорить со мной. Я дала ему слово, что без его разрешения не буду упоминать его имя в книге, и только после этого он согласился ответить на мои вопросы. Забегу вперед и добавлю, что разрешение я все же получила.

Честно говоря, только увидев этого человека, в первые же секунды я поняла, что подозревать его в трусости или нечестности было бы преступно. А нежелание говорить о нападении чеченцев он объяснил просто: «Надоело оправдываться и доказывать, что ты не верблюд. Все только и видят в нас виноватых». Я попросила Петра Васильевича рассказать, что видел он в момент нападения. Оказалось, что Кардоильский тоже, как и Цабин, не видел «КамАЗов». Он видел только легковую без номеров и Буденновскую машину ГАИ, видел, как расстреливали сотрудника ГАИ Попова, как одновременно начался массированный обстрел отдела. Петр Васильевич успел до того, как были расстреляны аппараты, доложить о нападении начальнику милиции и произвести несколько очередей из автомата по боевикам, пробегавшим мимо разбитых окон. В здании в первые минуты обстрела стояла сплошная завеса дыма, и что-то рассмотреть было невозможно. Укрывшись с в оружейной комнате, дежурные установили напротив дверей пулемет, приготовившись дать отпор в случае прорыва боевиков в дежурную часть. Хотя, конечно, милиционеры понимали: прорвись боевики к оружейке, врят ли они полезли бы под пулемет. Сломить сопротивление милиционеров они могли бы одним выстрелом гранатомета.

НАЧАЛЬНИК МИЛИЦИИ БЫЛ В КАБИНЕТЕ

А вот как рассказывает о моменте нападения : «Когда мне доложили, что колонна с «КамАЗами» подъезжает к отделу, я решил спуститься в дежурную часть, и только вышел из кабинета и направился к лестнице, как буквально началось землетрясение. Здание заходило ходуном, неимоверный грохот заполнил все вокруг. Вообще было ничего не понятно. Я метнулся к своему кабинету, со мной в кабинет забежали еще человек десять, среди них атаман Александр Георгиевич Маевский, казак Сафроненко, какая-то девушка-посетительница, начальник штаба , Владимир Сиваков, оперуполномоченный БЭП, мой помощник Иван Вамош, а там трезвонил телефон. В трубке я услышал крик Кардоильского: «Николай Андреевич, нападение на милицию!» Потом снова звонок от секретаря главы администрации :

– Николай Андреевич, что за стрельба?

А я ей кричу:

– Валя, нас обстреляли! Помоги! Сообщи по воинским частям.

Третий звонок был от жены. Она с испугом спрашивала:

– Коля, в чем дело?

– Нас обстреляли.

– А дочь пошла в школу. Надо ее спасать!

– Лида, я не могу. Спасай сама!- И бросил трубку.

Это потом я уже узнал, что дочь - первоклассница пошла первый раз на летнюю площадку. Учительница их повела в лесхоз собирать гербарий. Когда началась стрельба, дети все разбежались. И только в двенадцать ночи дочь привел какой-то армянин. Говорит, что искал свою внучку, а нашел нашу дочь. Но я об этом узнал только на пятые сутки, когда смог вырваться домой, где меня уже похоронили, так как по сводкам прошли сведения, что убили начальника милиции.

Спрашиваю у тех, кто забежал в мой кабинет: «У кого есть оружие?». Оказалось, ни у кого. Я достал свой пистолет, да в столе лежало две гранаты, отдал их Маевскому. Кинулся к окну, а там стрельба, дым. Тут по окнам - автоматная очередь. Окна все вдребезги. Успел укрыться. Маевский кинул в окно гранаты, и это всё, что мы могли сделать на тот момент».

ОНИ ВЫПОЛНИЛИ СВОЙ ДОЛГ

перед обедом находился в отделе на третьем этаже. Было минут десять первого, когда он собрался с Пантелеевой на обед, и в этот момент начался обстрел. Он выскочил в коридор, а там уже боевики. Вячеслав Николаевич попал в плен. Когда его вели вместе с заложниками по улице Пушкинской, перед ЗАГСом, в то время когда боевики отвлеклись на появившийся вертолет, он сумел нырнуть во двор жактовского дома, и окольными путями вернулся в отдел.

Я спросила Вячеслава Николаевича, как он оценивает поведение своих сослуживцев, на что он мне ответил:

«Дежурная часть сработала правильно. Басаевцы не попали ни в КПЗ, ни в оружейку. Действовали все так, как предписывали инструкции, потому многие погибли. В мировой практике подобного наглого и масштабного нападения до этого не было. Здание милиции было обычным гражданским административным помещением, и проникнуть в него вооруженной, специально обученной банде не представляло труда. Из нашего отдела уже в больнице осколком во время штурма была убита Лена Симонова. Очень жаль погибших и их родственников».

Действия боевиков были четко спланированы и скоординированы. Пока часть из них выбивали двери кабинетов в милиции, вплоть до четвертого этажа и сгоняли людей вниз, другая группа попыталась попасть во двор к гаражам, но там их встретил сержант ОМОНа Сергей Харченко. Несколько минут он практически один с автоматом преграждал путь боевикам, не давая им пробиться к автотранспорту и оружию. Когда басаевцы отошли, Сергей вместе с остальными оставшимися в живых и не попавшими в заложники сотрудниками направился к дежурной части, где пополнив боезапас, вместе с группой милиционеров продолжил преследование боевиков до больницы, где был убит басаевским снайпером.

в 12 часов поехал домой на обед, и был уже в районе вокзала, когда услышал стрельбу. Подъехал к третьему микрорайону, там со стороны старого кладбища люди бегут. Поднялся в квартиру, стал звонить. В отделе телефоны не отвечали. Позвонил начальнику своего подразделения , тоже не отвечает.

«Я сажусь на машину и по улицам Полющенко, Льва Толстого мчусь до шефа домой на Южную, - вспоминает Николай Валентинович,- Встречные машины мне мигают: «Опасность», а я еду. Подъезжаю, а он стоит у ворот с ружьем. Спрашиваю:

– Что делать, Александр Викторович?

– В отдел пробираться.

На проспекте Буденного нам встречаются ребята с уголовного розыска, говорят нам, что улицы Пушкинская, Гирченко простреливаются. На углу Буденного и Гирченко попалась расстрелянная машина, а в ней убитые ребята из ППС. На Улице Красной оставили машину и пробежками вдоль дворов направились к зданию ОВД. В отдел попали через двор двухэтажного дома напротив».

работал в Буденновском «воронка», то есть машины, которая перевозит заключенных. В тот день Глазьев отвозил заключенного на суд в Новоселицкий район. Возвращался оттуда в обед и по рации услышал, как сотрудники ППС запрашивали помощь, их обстреляли.

«На улицах Кирова и Советской стреляли. Я поехал по Революционной, и тут мне навстречу мужчины в камуфляжной форме с автоматами начали в меня стрелять. Мне попали в руку, управлять машиной я не мог и врезался в палисадник. Боевики вытащили меня из кабины, обыскали, стоят, разговаривают надо мной, рассуждают: добить меня или не добить. Один говорит: «Он и так сдохнет». А у меня уже кровь со рта пошла. Потом они ушли, а я лежу. Слышу за забором разговор: «Может, он ранен, не убит»».

В полусознательном состоянии Василия Васильевича затащил во двор парень шестнадцати лет. Он помог раненому милиционеру наложить жгут, чтобы остановить кровь. У мальчишки от волнения руки тряслись, но он старался выполнить все, что говорил Василий Васильевич. Потом появились взрослые. Милиционера переодели в гражданскую одежду и спрятали в подвале, так как милиционеров и военных расстреливали в первую очередь.

Я нашла парня, который спас . Сейчас он отслужил армию и учится в Москве. Зовут его Александр Киселев. Его родители, которые помогали переодевать и прятать милиционера, по-прежнему живут на улице Революционной.

Василий Васильевич благодаря этим скромным простым людям сумел выжить, хотя было у него серьезное ранение руки и верхней части легкого.

в 1995 году работал начальником общественной безопасности. 14 июня с группой сослуживцев, свободных от дежурства, он отправился на озеро Волчьи Ворота, где находилась база отдыха Буденновского ОВД, чтобы подготовить ее к летнему отдыху.

При завершении работ по благоустройству по радиостанции получил сообщение от майора милиции Ульшина Виктора Андреевича о том, что на Буденовское нападение.

«Я понял, что мне надо быстро вернуться в отдел. Водитель моего служебного автомобиля был штатским человеком, поэтому я его оставил на базе и, сам сев за руль, помчался в город. Всю дорогу гнал машину со скоростью 160-180 км/ час, и около поселка Доброжеланный она «сдохла». Я вышел на дорогу и остановил первый попавшийся автомобиль. Водитель с сыном вез на базар цыплят. Парня я высадил и оставил у своей машины, а водителю велел, как можно быстрей ехать к милиции. Проехав по улицам Л-Толстого и Ставропольской, при повороте на улицу Гирченко на ходу выскочил из машины. Со стороны отдела прогремел выстрел. «Товарищи на страже».- Подумал я. Увидев на мне милицейскую форму, стрелять прекратили. Ползком, мимо трупов, пробежками я добрался до входа в отдел. На пороге лежал убитый адвокат(фамилия). Меня узнали и открыли. Начальник милиции дал мне поручение руководить дежурной частью, но я попросился с группой товарищей на прочесывание города. По городу всю дорогу работал в паре с сержантом Бабаяном Левоном Георгиевичем.

Нам встречались сожженные автомобили, убитые горожане. Двоих раненых на брошенном автомобиле отвезли и сдали медикам. Пробежали по зданию администрации. На пятом этаже обнаружили спрятавшихся в туалете девчат из редакции. Из подвала тоже вышли люди. За зданием администрации обнаружили убитых, один мужчина на мотоцикле с охотничьим ружьем. Возле роты ППС лежал расстрелянный Яковлев. Много расстрелянных машин в районе мельзавода.

Добрались до больницы. Там я был ранен».

Андрей Пантелеевич рассказывал сухо и торопливо, часто повторяя: «Я ничего особенного не сделал, зачем обо мне писать». Однако замечу, за «неособенные» свои действия Андрей Пантелеевич был награжден Орденом Мужества.

Ранение оказалось очень серьезным. Доктора грозили ампутацией руки. Три года Драган провалялся по госпиталям. И все эти трудные, порой наполненные безысходностью дни, Андрея Пантелеевича не бросал , замполит Буденновского ОВД. Только за один год 7 раз Юрий Иванович летал в Москву, привозил гостинцы от сослуживцев, деньги на лечение и житье в Москве. С огромной благодарностью вспоминает о заботе замполита Андрей Пантелеевич: «Он заботился не только обо мне. Все раненые милиционеры ощущали на себе его отеческую заботу, все вдовы и родные погибших знали его в лицо, а он знал их нужды».

И , и выполнили свой долг с честью, и спустя десятилетие им не перестают адресовать слова благодарности те, кому они помогали.

Тот день в роте ППС был обычным. С утра прошли занятия. К обеду милиционеры разошлись, кроме дежурных. Когда в городе началась стрельба, никто не мог понять, откуда она и по какому поводу. Дежурный начал звонить в ОВД. Но телефоны молчали. Там уже свершилась трагедия. В центре города валили клубы дыма. Как узнали позже, горел Дом детского творчества.

Стрельба приближалась к зданию ППС. Одиночные выстрелы из пистолета оборвала автоматная очередь. Пули прошили железные ворота, которые были заперты на засов. Кто-то грузно навалился на них, и с улицы под ворота протекла струйка крови.

А мимо по улице Пушкинской гнали толпу заложников. Разъяренные боевики толкали отстававших прикладами автоматов, стреляли по смельчакам, пытавшимся убежать.

Когда гул толпы начал стихать, дежурные по медвытрезвителю осторожно выглянули на улицу. Прямо около ворот в лужице крови лежал сержант милиции Виктор Яковлев. Это он отстреливался до последнего патрона. Не добежав до своего подразделения буквально два шага, упал, сраженный автоматной очередью. А если бы и добежал? Ведь ворота родного подразделения были на засове и не могли стать укрытием от чеченской пули. Страх – жестокая вещь. Когда страшно - каждый за себя, так получилось в подразделении патрульно-постовой службы, где даже начальник не «капитан», а скорее «крыса».

Спокойный, невозмутимый, лучший спортсмен роты ППС Виктор Яковлев погиб как солдат. Даже бездыханный, остался примером отваги, мужества, верности служебному долгу.

Сержанта милиции Сергея Елмамбетов бандиты захватили живым. Он находился на посту, когда к нему подъехали на легковом автомобиле бородатые люди в камуфляже. Не дав опомниться, они затолкали оторопевшего молодого милиционера в машину. Позже, в больнице, бандиты предлагали ему и участковому инспектору милиции Магомеду Абдуллаеву перейти на их сторону:

- Снимите форму – и будете жить.

- Не вы нам ее надевали, не вам ее снимать, - ответили милиционеры.

Сергей Елмамбетов и Магомед Абдуллаев были зверски замучены «братьями мусульманами». У бандитов и террористов нет национальности, нет гражданства, нет веры. Они все имеют одинаковое лицо – нечеловеческое. И нам надо быть очень бдительными, чтобы не допустить их больше в наш Дом.

В те дни, давая интервью корреспондентам, заместитель начальника краевого УВД полковник так оценил действия буденновских милиционеров:

«Действия работников Буденновского отдела внутренних дел я нахожу очень правильными. На чем основывается моя убежденность? На конкретных результатах. Во-первых, в бою на улицах было уничтожено одиннадцать террористов. Во-вторых, не допущено захвата здания милиции. В-третьих, ребятам из милиции противостоял вооруженный до зубов лучший дудаевский отряд, так называемый абхазский батальон, которым командовал Шамиль Басаев и который с успехом мог сражаться с регулярными войсками. Идут разговоры, что работники Буденновской милиции будто бы могли организовать лучшую оборону в городе. Считаю, что теми средствами, что они имели, это сделать было невозможно. Говорили мне, что во время нападения бандитов, мол, их, сотрудников, в отделе было мало. А это и неплохо. Начавшийся обеденный перерыв помог предотвратить бессмысленную гибель еще большего числа работников ОВД.

По приезде в город меня приятно поразило, что в милиции все уже четко организовано, каждый занимается своим делом. Никакой паники, суеты или растерянности. Работники милиции дали достойный отпор бандитам и немедленно организовали охрану важных объектов. Они знали всю обстановку на улицах, на предприятиях, знали места расположения боевиков».

Нет сомнения, что большинство сотрудников свой долг.

ОНИ ПАЛИ ОТ ПУЛЬ БАНДИТОВ.

, лейтенант милиции,

Апресов Левон Александрович, старший лейтенант милиции,

, младший сержант милиции,

, старший лейтенант милиции,

, лейтенант милиции,

, сержант милиции,

, старший лейтенант милиции,

, лейтенант милиции,

, младший лейтенант милиции,

, майор милиции,

, прапорщик,

, лейтенант милиции,

, лейтенант милиции,

, капитан милиции,

, сержант милиции,

, рядовой,

, лейтенант милиции,

, сержант милиции.

ОН БЫЛ ХОРОШИМ СЫНОМ

Разделившись, группы бандитов останавливали автомобили, расстреливали водителей с пассажирами или забирали всех в заложники. Так случилось с двумя автобусами № 000 и № 000 на улице Советской.

Однажды, когда я собирала материал о погибших, мне позвонила Нина Ивановна Приньковская, мать расстрелянного водителя автобуса № 000 Приньковского Владимира Васильевича. Я пришла к Нине Ивановне домой и записала ее рассказ:

« 13 июня я виделась с живым Володей в последний раз. Как обычно, я встретила его на остановке Пушкинская, села и проехала с ним до вокзала и обратно. Мы поговорили о семейных новостях. Он много работал, зайти, посидеть он редко имел возможность. А я раньше жила на Пушкинской улице, напротив ЗАГСа.

Он сказал, что на следующий день, то есть 14 июня, будет работать с утра, хотя была не его смена. Его напарник Латовин Александр попросил подменить. Он был добр ко всем и старался всем угодить.

И сыном он был внимательным. Бывало часто, остановит автобус напротив окон, стукнет в форточку и кулечек с гостинцами передаст. И я старалась пирожков напечь. Вынесу на остановку, а он потом девчат - кондукторов угощал. Так они до сих пор вспоминают меня, и бывало, просят: «Тетя Нина, напеки пирожков».