Муниципальное казённое общеобразовательное учреждение
«Средняя образовательная школа №2» г. Черкесска.
Классный час
«Земляки в боях за Родину».
В рамках месячника по оборонно-массовой работе.
Проведён в 8 – Б классе.
Январь 2014 года.
Классный руководитель:
Земляк на фронте – это святое. Воспоминания журналиста о войне в Афганистане
Детская память сильна. Я обожал свой родной Черкесск, свой двор, детских друзей - поэтому везде искал земляков. Я помню черноусого красавца, разведчика из Джеллалабада Азрета Абайханова. Мои фронтовые блокноты хранят имена газнийца Озира Батракова, джеллалабадского сапера Хусина Адамокова и многих-многих других. Моя родина, Карачаево-Черкесия, никогда далеко не отпускала меня, каждый раз сводя с братьями. И мой последний бой на афганской земле не был исключением...
Благословенна земля Карачаево-Черкесии. Прекрасны горы, чисты и прозрачны реки, тучны поля. Чисты душой, трудолюбивы, добры и отважны народы, живущие на этой благодатной земле. Земле, которая дала мне жизнь дважды...
Я родился в Черкесске. Отец - из потомственных военных, поэтому больших раздумий о будущем у меня не было: вырасту и тоже стану военным, как отец, дед, прадед. Все легко, просто и ясно. Хорошо в детстве. Я был в 8-м классе, когда отца перевели на очередное место службы, в Новосибирскую область. Мы переехали туда. Новые друзья, школа... Время пролетело быстро. И все сложилось именно так, как и планировал: поступил в Новосибирское высшее военно-политическое общевойсковое училище. И представьте мою радость, когда на одном курсе со мной оказался мой друг детства, одноклассник из Черкесска Олежка Сергеев!
Годы учебы пролетели как один день. И вот мы уже молодые лейтенанты и по распределению Олег оказался в Венгрии, я - в Германии. Почти десять лет мы только переписывались, а увидеться не получалось. И вот начался Афган... Наши друзья, сослуживцы, то один, то другой уходили туда, а потом приходили вести: тот погиб, этот стал инвалидом... Война... Подошла и моя очередь. Командировка на войну, все просто и буднично. Мне в какой-то мере повезло, я попал на войну военным корреспондентом, как в песне, «...с «лейкой» и блокнотом, а то и с пулеметом...». И поколесил я по всему Афгану! Уголка, наверное, не осталось, где бы не побывал. Но вернемся к тому, с чего начал, с Карачаево-Черкесии.
Весна 1988 года для 40-й армии была особенной. Огромная армия готовилась к выводу на Родину. Мотострелковые и десантные подразделения сворачивали боевую деятельность, готовили технику и вооружение к тяжелой дороге, приводили в порядок военные городки для передачи афганской армии. И только группы спецназа увеличивали интенсивность боевой работы, громя караваны и базы душман, одним слухом о своем появлении наводя ужас на них - спецназ выбивал наиболее боеспособные и активные группировки непримиримых мятежников, таким образом стараясь обезопасить выход наших частей. Свое участие в подготовке к выводу принимали и мы. Наша роль заключалась в проведении переговоров с старейшинами кишлаков с целью недопущения нападения с территории этих кишлаков на колонны наших войск. Ну и, как водится на Востоке, мы подкрепляли договоренности передачей братьям-пуштунам муки, сахара и прочего продовольствия.
И вот, в одной из восточных провинций Афганистана, я оказался в одном из таких агитотрядов. Инструктаж перед выездом нашей небольшой колонны — и в командире я с удивлением и огромной радостью узнал своего друга, Олега Сергеева. Олежкой назвать его было уже сложно. Высокий, стройный красавец-капитан с жестким командным голосом и уверенными движениями. С первого взгляда было заметно, что ему досталось по полной, что хлебнул войны...Бойцы слушались его беспрекословно. И вот колонна выдвинулась в горы. Четыре грузовых «Урала» с продовольствием и четыре боевые машины сопровождения - вот и вся колонна. Но была договоренность о безопасном проезде, с нами был представитель ХАДа (афганской госбезопасности), поэтому колонна продвигалась уверенно. И все обошлось благополучно: мы добрались до места назначения, провели переговоры, выгрузили продовольствие. На Востоке спешить не принято, поэтому старейшины еще долго и степенно вели светскую беседу.
В горах темнеет быстро, а нам нужно было обязательно вернуться засветло: не принято в Афгане ездить по ночам, ночь - это союзница душман. Мы уже с тревогой смотрели на Сергеева, он лучше всех ведь понимал, что нам нужно засветло выбраться из района, который считался «духовским». Но не зря придумана пословица «мы предполагаем, а бог располагает». Мы не проехали и 10 километров. Сначала полыхнуло под правым колесом переднего БТРа. Потом от попадания из гранатомета загорелся замыкающий БТР - классическая «вилка». И началось...Полное ощущение, что стреляют из-за каждого камня, плотность огня неимоверная. Но капитан Сергеев не растерялся, очень быстро и грамотно организовал оборону, а затем организованный отход вверх по ущелью от машин, превратившихся в смертельные ловушки.
Мы уже третий час уходили вверх по ущелью по сухому руслу, отбиваясь от наседавших душман. Уже стемнело и с каждой минутой становилось все тяжелее идти, заканчивались боеприпасы. Паники не было, мой друг детства, а теперь и мой командир капитан Сергеев оказался очень опытным и волевым командиром. Он шел последним, с пулеметчиком, и не подпускал душман слишком близко. Горы были нашим союзником, они и душманам затрудняли маневр. Но бесконечно везти не может. Мы не знали местность так хорошо, как душманы и в результате уперлись в стену. Скала высотой не меньше 70 метров тремя уступами уходила вверх и взобраться на нее без специального снаряжения невозможно было даже днем. Мы поняли, что нам суждено принять свой последний бой именно в этом каменном мешке. Надежды на помощь не было. Вертолеты ночью не летают, подразделения полка успеют в лучшем случае утром часам к 11, а к этому времени уже все будет кончено...
Все были молчаливы и сосредоточены. Мы понимали, что ночью душманы в атаку не полезут, а дождутся утра. Ну а утром они нас как в тире... Тем более, мы ясно слышали, как одна группа душман человек в 30 уже была наверху скалы и утром мы были бы у них как на ладони...Остальные душманы расположились метрах в 150 от нас, внизу, заперев выход из ущелья. Потянулись томительные минуты ожидания. В такие минуты каждый думает о своем, наверное, подводит итог прожитому, прощается мысленно с близкими. Мы с Олегом лежали за валуном, до боли в глазах всматриваясь в бинокль в темноту, стараясь не прозевать момент начала атаки. Никаких слов, все и так понятно. Редкие очереди из пулемета, так, на всякий случай, чтобы в темноте не подползли. Редкие сдавленные стоны наших тяжелораненных, слышно, как бойцы делятся друг с другом патронами. Скоро начнется...
Вот уже сереет восток, уже можно различить очертания скал. И тут Олег толкает меня в бок и показывает наверх, на скалу. Всматриваюсь в бинокль - что за чертовщина! В предрассветной тишине серыми тенями с трех сторон к верхней площадке скалы, где притаились душманы, скользили фигуры в маскхалатах. Я замер. Дальнейшее помню до мельчайших подробностей. Фигурки в маскхалатах метнулись в рукопашную. Сдавленные крики, хрипы... Ни одного выстрела. За пару минут все было кончено. Уже светало. И тут на душман, которые заперли нам выход из ущелья, сверху хлынуло море огня, полетели гранаты. Бой продолжался не больше получаса, Оставшиеся в живых душманы, не больше десяти человек, бегом уходили по соседнему ущелью. Их никто не преследовал. Как? Кто?
Внутри пустота, сердце боится поверить. Сверху спускались наши спасители. Оказалось, что группа разведчиков из соседнего спецназа в составе 30 человек после тяжелейшего ночного марш-броска по горам в результате радиоперехвата переговоров духов вышла к нам. В ночные бинокли оценив ситуацию, они в жестокой рукопашной буквально срубили верхнюю группу душман, а нижние были уничтожены огнем автоматов и пулеметов и ручными гранатами. Разгром был полный.
Мы с Олегом сидели, привалившись спиной к скале. Напряжение не отпускало, не верилось, что все закончилось. Подняв глаза, я увидел, как к нам подходит командир разведчиков. Он шел, ожесточенно оттирая шапочкой-пуштункой свой нож. Пыльный, грязный, в бурых пятнах высохшей чужой крови маскхалат. Серое от пыли и усталости лицо и усталые глаза старика...Хотя совсем молодой...Он подошел и спросил: «Кто старший?» Мы поднялись, и я показал глазами на капитана Сергеева. Разведчик усмехнулся, повернулся к Сергееву и представился: «Мамхягов Заур. Карачаево-Черкесия, аул Жако». Я схватился за карандаш. Улыбнувшись, Олег ответил: «Олег Сергеев, Карачаево-Черкесия, город Черкесск». Круг замкнулся. Ура Карачаево-Черкесии!
Земляк на фронте - это святое. И вот уже по знаку своего командира один из разведчиков, свирепого вида узбек в одной тельняшке, с фигурой борца-тяжеловеса и страшным шрамом через все лицо, с красивым именем «Фергана», уже накрывает на разложенной плащ-палатке солдатский дастархан: тушенка, сгущенка, галеты, шоколад, сок в баночках. Шикует спецназ! Ни до, ни после я ничего вкуснее не ел. Куда там «Астории»!
Прилетели вертолеты с десантниками. Десант ушел по ущелью за уцелевшими душманами, а мы начали грузить в вертушки раненных и убитых. Сели сами. Не верилось, что все закончилось. И тут в открытый люк запрыгивает командир разведчиков, Заур. Протягивает мне часы, а Олегу тот самый нож. Опять усмехнувшись, говорит: «На память. Бывайте, братаны». И прыгает на землю. Лениво раскручиваются винты. Вертолеты взлетают и на вираже в иллюминатор вижу апокалиптическую картину: десятки трупов душман, бродящие между ними фигурки разведчиков, собирающих оружие и документы и фигуру Заура в центре, сидящего в восточной позе со скрещенными ногами... Наша война закончилась, их война продолжалась...
Каждый год 15 февраля, в День вывода войск из Афганистана, мы с Олегом накрываем стол. Тушенка, сгущенка, галеты, шоколад, сок в баночках. Я одеваю те самые часы, Олег открывает банки тем самым ножом. И мы говорим тост и пьем фронтовые сто грамм сначала за Карачаево-Черкесию, потом за аул Жако. Родина никогда не бросает своих детей. Нас с Олегом она родила дважды... Кто может сравниться с Карачаево-Черкесией?!... Да благословит ее Господь!
В. Никитин
