Есть уже довольно материалов для сия науки…

«ЕСТЬ УЖЕ ДОВОЛЬНО МАТЕРИАЛОВ ДЛЯ СИЯ НАУКИ…»

«Воспитательная идея» в российском обществе
XVIII – первой половины XIX вв.

Сергей Хижняков,
историк и публицист,
старший научный сотрудник ИСП РАО

Автор статьи на материалах обширного российского педагогического наследия показывает, как из дискуссий, идей и мнений представителей «просвещенных кругов» екатерининской эпохи вырастало в России общественное социально-педагогическое сознание, как отечественные мыслители первой половины XIX в. – ученые, педагоги, литераторы, публицисты – намечали контуры научного осмысления образовательно-воспитательных процессов, что подготовило почву для формирования основ, принципов и направлений теории и практики педагогики социального плана.

Ключевые слова: окружающая среда, семейное воспитание, становление личности, нравственное воспитание.

Sergey Khizhnyakov. “There are enough materials for this science…”

“Educational Idea” in the Russian Society

The article author investigating the materials of the Russian vast pedagogical heritage shows which way the social pedagogical consciousness has been born on the basis of discussions, ideas and opinions of representatives of “the educated circles” in Ekaterina Epoch; which way the country thinkers of the first half of the XIX century, scientists, pedagogues, men of letters, publicists are among them, began to comprehend educative processes, that created the background for forming certain basis, principles and trends in theory and practice of the social pedagogy.

Key words: environment; family education; formation of a personality; moral education.

Известно: какая-либо область знаний складывается в науку, когда чётко определился предмет изучения, практической значимости. Как правило, путь к такому итогу работы общественной мысли и практики занимает немало исторического времени. Не составляет исключения и социальная педагогика. В России признаки её зарождения в сфере самопознания человека и общества заметно обозначились в эпоху царствования Екатерины II: тогда (практически одновременно с философскими дискуссиями в Европе) в российских образованных кругах заговорили и заспорили о социальных аспектах воспитания и образования, о роли внешней среды в становлении личности.

Полемику «благословила» сама императрица, выступив с программным документом, известным как «Наказ Екатерины II». Согласно ему, в каждом российском сословии задача формирования законопослушного и добропорядочного гражданина возлагалась на «правильное воспитание»: внушение с детства «страха Божия», привития любви к Отечеству и уважения к власти. С раннего возраста детям наказывалось прививать трудолюбие, поскольку праздность – источник зла. Особое внимание в «Наказе» императрицы уделялось качествам личности воспитателя, который должен являть собой «образец истинной гражданственности».

Один из самых образованных людей XVIII в., фаворит Екатерины II в представленном ей докладе «Генеральное учреждение о воспитании юношества обоего пола» (1764 г.) расценивал воспитание, как «дар первейший, самый существенный и самый дражайший, которым человек обогащён быть может». Воспитывать – значит «возбуждать… охоту к трудолюбию и чтоб страшились праздности; научить пристойному в делах и разговорах поведению, учтивости, благопристойности, соболезнованию о бедных, несчастливых и отвращению от всяких предерзостей …» [1, с. 151]. Цель воспитания он усматривал в «познании человеком правил гражданской жизни». Но вместе с тем ратовал за изоляцию воспитываемого поколения от окружающей социальной среды, «погрязшей в невежестве, рутине и пороках». Бецкой говорил о необходимости создания между старым и новым поколениями некоей искусственной преграды, чтобы первое, «неистовое в словах и поступках», не могло влиять на второе. Тогда, мол, удастся создать «новую породу идеальных людей» [2].

Критикуя рассуждения Бецкого, философ и публицист , напротив, считал удаление воспитуемых от окружающей среды причиной сотворения из них индивидуалистов, не способных к деятельному участию в общественной жизни. «Человек рожден для общежития», – подчёркивал он. Радищев утверждал, что формирование личности определяется обстоятельствами жизни, социальными условиями. Цель воспитания он видел в развитии в человеке общественных интересов, стремлений к общему благу. «Общественный разум единственно зависит от воспитания, а хотя разница в силах умственных велика между человека и человека, и кажется быть от природы происходящая, но воспитание делает всё», – писал Радищев в трактате «О человеке, его смертности и бессмертии» (1796 г.). Цель семейного воспитания Радищев видел в том, чтобы дать начальное «запечатлевающееся на всю жизнь образование ума и сердца сынов Отечества». Условия такого воспитания – духовное общение в семье, внимание к развитию тела, ума, добрых нравов, сочетание в семье любви и требовательности.

психологических особенностей личности, считал русский учёный-энциклопедист . Он полагал, что душа отрока состоит из «нижней» составляющей – чувственной, эгоистической, и «высшей» – духовной, патриотической. Отсюда Ломоносов выводил цель просвещения, которое должно привести вступающего в жизнь человека к пониманию главенства общественной пользы над личными интересами.

Ученик и последователь Ломоносова, ректор университетской гимназии , переведя на русский язык книгу Джона Локка «Мысли о воспитании», предостерегал от механистического переноса западноевропейских идей на российскую почву. Выступая против чрезмерного употребления чужеземной терминологии при развитии отечественной «воспитательной идеи», Поповский руководствовался убеждением: «Нет такой мысли, кою бы по-российски изъяснить было невозможно» [3, с.  90–91].

детей к терпению, к благосклонности и к благоразумному повиновению приучишь, когда вперишь им, что правила чести суть закон, коему подчиняются все степени и состояния; когда впечатлеешь в сердца их любовь к правде и к Отечеству, почтение к законам церковным и гражданским, почтение и доверенность к родителям, омерзение к эгоизму, по коему все относится только к себе и кое, отторгая члена от общества, прерывает ту цепь, которая общество с ним соединяла…» [5]. В педагогических сочинениях Дашковой главные пороки семейного воспитания связывались с чрезмерным увлечением всем иностранным и утратой национального, отвечающего богатым отечественным традициям. Поэтому правильное воспитание, считала Дашкова, предполагает хорошее знание родного языка, развитое чувство любви к Отечеству, а также почтение к родителям, любовь к труду и порядку, скромность и хозяйственность, бодрость тела [6, с. 285–286]. домашний быт. В том же трактате он сформулировал ряд важных правил семейной педагогики: «Не погашайте любопытство детей ваших или питомцев… Не заставляйте детей ваших из книг или по изустному наставлению учиться тому, что они сами могут видеть, слышать и чувствовать… Остерегайтесь подавать детям ложные или не довольно точно определённые понятия о какой-нибудь вещи, сколько бы ни была она маловажна…Не учите детей ничему такому, чего они по возрасту своему или по недостатку других предполагаемых при том познаний разуметь не могут. Не размеряйте детские способности по своим…» [8, с. 457–460]. Соблюдение этих и других подобных правил, заключал Новиков, рано или поздно даст «обильные плоды мудрости и добродетели в сердце и поведении под надзиранием вашим находящихся. Дети приучатся к повиновению и уступчивости, к люблению истины и честности, к трудолюбию, к прилежанию и к порядку в своих делах; они будут смиренны и скромны, будут всех человеков любить, яко братий своих, удовольствие свое искать в благотворении, владеть самими собою и отрицаться от сильных чувственных похотей; научатся они терпению в страдании, постоянству в несчастии и неустрашимости в опасностях» [9, с. 46].

Общественную значимость воспитания детей и молодёжи подчёркивали тогдашние профессора Московского университета , , -Антонский. Один из главных разработчиков «Устава народным училищам» (1786 г.) педагог называл предметы воспитания «суть главными подпорами общего благосостояния». «Воспитание наполняет человека понятиями, которые ему необходимы в общежитии», – подчёркивал он.

Обобщив воспитательные идеи в российском «просвещённом обществе» XVIII в., сделаем вывод: их развитие выражалось в ту пору посредством выдвижения воспитательно-образовательной темы как приоритетной в сфере общественных интересов, провозглашения важной социальной задачи – становление полезного обществу гражданина.

* * *

Как непременное условие формирования гражданского общества рассматривали развитие образовательно-воспитательной сферы лучшие умы России первой половины XIX века. Причём в суждениях на эту тему всё чаще на первый план выступала «воспитательная идея». Выразителями новых взглядов на подготовку молодого поколения к жизни были известные государственные деятели того времени – , , видные педагоги – , , историк , литераторы – -Шихматов, .

«Воспитание должно образовывать человека, гражданина, христианина, – рассуждал . – Человек – здравая душа в здравом теле. Гражданин — нравственность, просвещение, искусство, самостоятельность. Христианин — подчинение всего человека вере… Всё дело воспитания состоит в том, чтобы дать телу и душе хорошие привычки, и чтобы воспитанник получил эти привычки самобытно, собственным опытом, с развитием ума и воли, и чтобы направление, которое воспитание даёт сему развитию, было согласовано с полною свободою…» [10, с. 127–130].

«Наукой воспитания» называл педагогику один из первых представителей российской педагогической публицистики . «Истинное воспитание, – писал он, – имеет предметом своим образование всех способностей человека в совокупности. Оно объемлет не одно только тело, но и душу, не один только ум, но и сердце, не одно только чувство, но и рассудок – оно объемлет целого человека…». Высшая цель воспитания, согласно Ободовскому, «состоит в том, чтоб все силы человека развивать и образовывать так, чтобы он через то совершеннейшим образом мог достигнуть своего назначения, т. е. сделаться существом в полном смысле нравственным» [11, с. 73].

За два столетия до наших дней лицейский наставник в своих «Педагогических заметках» как бы предугадал специфику работы социального педагога: «Только тот приобретает доверие детей, и в особенности юношей, кто сильно и ревностно отстаивает то, что считает для них полезным, и кто не устает охотно и любовно, со всею силою души, действовать на тех, кто в нём нуждается. Истинное доверие может происходить только из деяний, которые каждое доброе сердце признает хорошими, благородными и бескорыстными… Если воспитатель любим своим воспитанником, то, не прибегая к наказанию, имеет сотни средств для его вразумления: суровый взгляд, сухая против обыкновения речь, устранение от обыкновенной дружеской беседы и т. п. произведут на воспитанника глубокое, действительное впечатление – если только воспитатель любим своим воспитанником» [12, с. 1559].

Вопросы первоначального воспитания и обучения детей в семье и в сиротских заведениях поднимал талантливый педагог-практик второй четверти XIX в. . «Важнее всего, – писал он в «Отчёте по Гатчинскому сиротскому институту», — возбудить самодеятельность в воспитаннике, представить ему будущую науку с её светлой, лучшей стороны, чтобы он постоянно жаждал познаний и уже в маленьком кругу своей учебной деятельности ощущал отраду и наслаждение от изобретений всякого нового познания, всякой новой истины... В нежном организме детства есть струна, за которую только умеючи надо коснуться, чтобы она издала самые мелодичные, самые сладостные звуки. Эта струна есть восторженная детская любовь ко всему прекрасному, истинному и благому» [13].

Методика воспитания серьёзно занимала литературного критика . «Не упускайте из вида ни одной стороны воспитания, – советовал он, – говорите детям и об опрятности, о внешней чистоте, о благородстве и достоинстве манер и обращения с людьми». Главную роль в психической жизни детей играют эмоции, считал Белинский. Поэтому нужно воздействовать прежде всего на чувства детей, а не на их сознание. Чем младше ребёнок, тем более непосредственный характер носят его впечатления и представления. Поэтому в младшем возрасте следует развивать в детях расположение к хорошему и отвращение к дурному. Детей нужно не принуждать, а приохотить к положительному, заключал Белинский. «Во всяком человеке, – писал он, – два рода недостатков – природные и налепные; нападать на первые бесполезно, и бесчеловечно, и грешно; нападать на наросты – и можно, и должно, потому что от них можно и должно освободиться» [14, с. 415–416].

Важнейшее условие успеха воспитания – умение разговаривать с детьми. Так считал видный просветитель и педагог тех лет . Суть разговоров с детьми не в том, чтобы отвечать на детские вопросы или что-либо рассказывать, писал он. Если ребёнок внимательно слушает, это не значит, что он хорошо понимает. «Обратите внимание, как он слушает. Понятно ли для него каждое ваше слово? Возбуждает ли оно в нем новые понятия? Проясняет ли старые?» [15, с. 171]. Одоевский советовал взрослым разговаривать с детьми как можно проще, выражаться кратко, понимать и любить все проявления детской души, вслушиваться в детские речи, говорить искренне, с чувством, правдиво.

С патриотических позиций расценивал воспитание писатель . «Воспитание умственное, – замечал он, – только тогда достигает своей цели:) когда оно согласуется с духом Отечества, или духом национальности, и когда своего родного не унижают для древнего или заморского». Афтонасьев полагал, что история Руси, России не в меньшей степени, чем история Афин, Рима и западных стран, может предоставить впечатлений детскому уму, необходимых для его развития. «Показывайте всегда историческими фактами своей истории, что всё прекрасное и благородное есть и у нас дома», – призывал писатель [16, с. 395].

В первой половине XIX в. в российских общественно-педагогических кругах уже широко обсуждалась идея связи семейного и школьного воспитания – как взаимное дополнение их воспитательных возможностей, а также как взаимная компенсация их воспитательных недостатков.  Давыдов, к примеру, полагал основой взаимодействия семьи и школы заботу о целостном развитии ребёнка – воспитании его чувств, ума и воли. Воспитание чувств должно проходить в условиях семьи, писал Давыдов. Умственное воспитание – в публичных училищах, под руководством школьных наставников. Нарушение такой последовательности может ослабить душевные силы и способности детей. В дошкольный период связь семейного воспитания с предстоящим публичным должна подкрепляться заботой родителей о пробуждении и укреплении любознательности ребёнка, его желания учиться. Школьное воспитание также должно согласовываться с семейным. «Воспитывать чувство, ум и волю согласно с развитием ребёнка – вот простой закон, в котором заключаются все правила воспитания», – заключал публицист [17, с. 252].

По убеждению историка и литератора ёва, «под именем воспитания должно разуметь возможно полное развитие всех телесных, душевных и духовных способностей человека, от Бога ему данных, развитие, согласное с высшим его назначением и применённое к народу и государству, среди которого провидение назначило ему действовать...» [18, с. 339]. Говоря о воспитательной роли семьи и школы, Шевырёв особо подчёркивал: успехи публичного воспитания не освобождают родителей от необходимости воспитывать детей в семье. Воспитание не может стать полностью и делом государства, потому что «государство в своих заведениях образует человека общественного, внешнего, а в невидимом лоне семьи родится, растёт и зреет человек внутренний, цельный, дающий основу и ценность внешнему» [19, с. 2–3].

Резкой критике подвергал всё ещё расхожую в ту пору теорию воспитания изолированного от общественной среды «человека вообще» революционер, писатель и публицист . (Сегодня это «гражданин мира» – прим. ред.) В романе «Кто виноват?» (1841–1846 гг.) он показывал: применение этой теории на практике даёт весьма печальные результаты. Герой его романа Бельтов, воспитанный в отрыве от корневой действительности, оказался не подготовленным к общественной жизни и полезной деятельности, не умеющим «разбирать связный почерк живых событий». Касаясь семейного и школьного воспитания, Герцен выступал сторонником их единства в силу общественной значимости дела воспитания. Ребёнок, утверждал он, уже своим появлением на свет возлагает на родителей новые обязанности и выводит их из сферы узколичной жизни в сферу общественной деятельности.

Свой воспитательный идеал рисовали философы-славянофилы – братья Киреевские, , братья Аксаковы, утверждавшие, что личность, лишённую семейных, родственных и общественных связей, нельзя считать полноценной. Для формирования «цельного человека», писал , в России следует заботиться в первую очередь «не о той или другой системе начинения детских или молодых голов положительными знаниями, но о тех нравственных результатах нашего публичного воспитания, которые у всех перед глазами» [20, с. 664]. Ту же мысль подчёркивал философ и публицист : «Приобретение знания не многотрудно, приобретение же высшего нравственного развития есть высшая задача для человека, и многие люди, лишенные по обстоятельствам жизни знания научного, но глубоко проникнутые нравственным светом, ближе к полному просвещению, чем многознающие, но лишённые силы жизни духовной» [21, с. 351]. Рассуждая о соотношении семейного и школьного воспитания, Хомяков указывал: родительский дом заключает в себе большую часть воспитания, а школьное учение есть меньшая, дополнительная часть того же воспитания. Школьное воспитание должно быть согласовано с семейным и общинным бытом. Школа не должна вырывать ребёнка из его семейно-общинного круга, иначе «человек отрывается … от почвы, на которой вырос, и становится пришельцем на своей собственной земле» [22, с. 352].

Позициям славянофилов в педагогических вопросах противостояли «западники», характерным представителем которых был профессор Московского университета . Западноевропейский путь развития педагогической мысли представлялся ему единственно верным, хотя и излишне наполненным прагматическими тенденциями. Грановский выступал сторонником заботы о сугубо индивидуальном развитии «неповторимой личности сообразно идеалу человечества». Он отрицал идею приоритетной ценности святоотеческих идеалов и путей воспитания, полагая, что народ в России находится «во внеисторическом состоянии», что он – «дитя», а роль воспитателя и учите­ля должно исполнять европеизированное дворянство, образованное меньшинство.

При всём разнообразии подходов и мнений, ко второй половине XIX в. российская «воспитательная идея» окончательно утвердилась в своём социальном звучании. Работой общественно-педагогической мысли тех лет была подготовлена почва для формирования в дальнейшем основ, принципов и направлений педагогики социального плана.

Литература.

1. Бецкой, объяснение предметов воспитательного дома, распоряжений для успеха оных и порядка управления / // Собрание учреждений и предписаний касательно воспитания в России обоего пола благородного и мещанского юношества. – Т. 1. – СПб., 1789. – С. 151.

2. Учреждения и Уставы, касающиеся до воспитания в России обоего пола юношества. – СПб., 1774.

3. Избранные произведения русских мыслителей второй половины XVIII века. – М., 1952. – Т. 1.

4. Материалы для истории учебных реформ в России в XVIII–XIX вв. – СПб., 1910. – Приложение.

5. Собеседник любителей российского слова. – Ч. II. –СПб., 1783.

6. О смысле слова «воспитание» // Антология педагогической мысли России XVIII в.; сост. . – М.: Педагогика, 1985.

7. Прибавление к «Московским ведомостям», 1783.

8. Новиков сочинения. – М.–Л., 1951.

9. Хрестоматия по истории социальной педагогики и воспитания. – Т.2. Отечественная история. – М.: «Народное образование», 2007.

10. Антология педагогической мысли России второй половины XIX –начала ХХ в. – М.: Педагогика, 1990.

11. Хрестоматия по истории социальной педагогики и воспитания. – Т.2. Отечественная история. – М.: «Народное образование», 2007.

12. Русский архив. – 1872. – №7–8.

13. Отчет по Гатчинскому сиротскому институту // Журнал МНП. – 1856. – Т. IV.

14. Белинский . собр. соч. – М., 1953–1959. – Т. ХI.

15. Одоевский с детьми // . Избранные педагогические сочинения. – М.: Учпедгиз, 1955.

16. Антология педагогической мысли России второй половины XIX–начала XX в. – М.: Педагогика, 1990.

17. Давыдов, И. И. О согласовании воспитания с развитием душевных способностей // Антология педагогической мысли России первой половины XIX в. (до реформ 60-х гг.); сост. . – М.: Педагогика, 1987.

18. Антология педагогической мысли России второй половины XIX – начала ХХ в. – М.: Педагогика,1990.

19. Шевырев, С. П. Об отношении семейного воспитания к государственному / . – М., 1842.

20. Аксаков, нелегко живется в России? / – М.: Изд-во «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2002.

21. О старом и новом. Статьи и очерки. – М.: Современник, 1988.

22. Хомяков, А. С. Об общественном воспитании в России // Полн. собр. соч. – 3-е изд. – Т. 1. – М., 1900.