ЭВОЛЮЦИЯ НЕФОРМАЛЬНЫХ ИНСТИТУТОВ В УСЛОВИЯХ РАЗВИТИЯ НОВОЙ ЭКОНОМИКИ
Автор:
Научный руководитель:
ТНЕ EVOLUTION OF INFORMAL INSTITUTIONS IN THE CONDITIONS
OF DEVELOPMENT OF THE NEW ECONOMY
Author: Perelyoshina K. N.
Scientific supervisor: Islamutdinov V. F.
Аннотация. В статье рассматривается эволюция неформальных институтов в условиях развития новой экономики. Показана роль неформальных институтов в новых сферах деятельности и способы их возникновения, обосновывается необходимость применения таких институтов.
Abstract. The article considers the evolution of informal institutions in the conditions of development the new economy. The role of informal institutions in new fields of activity and methods of its appearance is shown. Also the necessity of using such institutions is justified.
На сегодняшний день в условиях необходимости перехода на инновационный тип развития экономики, усиления нарастающего процесса глобализации, а также процесса вступления в ВТО актуальной становится проблема формализации различных институтов. Так как в связи с этими процессами институты не успевают официально оформляться, для того чтобы развивать «новую экономику», необходимо исследовать неформальные институты и опираться на них.
Развитие «новой экономики», как и экономики любого другого типа, сопровождается институциональными изменениями. В концепции институтов и институциональной динамики Д. Норта «...институциональные изменения – это главные детерминанты социального и экономического развития...», содержание которых определяется замещением неэффективных институтов более эффективными. Признание экономического института в качестве структурообразующей единицы хозяйственной системы позволяет в рамках эволюционно-институционального подхода исследовать механизмы самоорганизации экономики на основе фундаментальных принципов биологической теории эволюции.
По мнению Д. Норта, «неформальные институты сетевой торговли и финансов способствуют экономическому развитию лишь до определенного уровня, далее лишь формальные институты могут обеспечить отдачу от масштаба, так как только они способны создать атмосферу доверия и дать возможность новичкам свободно входить на рынок» [4, с. 79].
В новой экономике меняются функции неформальных институтов. Выделяют взаимосвязанные факторы существования неформальных отношений: законность, размеры предприятия и уровень капиталоемкости производства.
Несоблюдение институциональных норм и правил субъектом экономической деятельности обусловливает его попадание в неформальный сектор экономики. С развитием «новой экономики» и под воздействием глобализации темп роста неформального сектора ускоряется: появляются новые гибкие формы занятости (виртуальная, неполный рабочий день и др.). Кроме того, на рост неформальной экономики влияет несовершенная система бухгалтерского учета, не отражающая рыночной стоимости интернет-ресурсов предприятий, отставание в правовом обеспечении использования электронного документооборота, в защите информации от несанкционированного прочтения, в области электронной коммерции, как внутренней, так и международной [1, с.1].
С каждым годом масштабы неформальной занятости в мире всё более возрастают. В России такие масштабы намного выше, чем в большинстве развитых стран. Хотя, в гг. в России доля теневого сектора снизилась примерно на 6,2 % из-за введения упрощённой системы налогообложения, в 2012 году она снова возросла из-за увеличения страховых взносов.
Оценить даже приблизительные масштабы неформальной экономики довольно трудно, так как подобная деятельность не фиксируется в официальной статистике. Трудности сбора информации для анализа неформальной экономики непременно связаны с трудностью достоверного разделения определённых экономических явлений на формальные и неформальные.
С развитием неформальных видов экономической и финансовой деятельности появились и «укоренились» неформальные, в большей степени, экономические явления, носящие негативный характер (грабежи, коррупция, отмывание денег, контрабанда, присвоение авторских прав, браконьерство, производство контрафактной продукции, «теневую науку», найм нелегальных мигрантов, рейдерство и т. д.). Эти явления – не только неформальные и прибыльные, но и запрещенные, нелегальные, часто угрожающие жизни и здоровью людей [2].
Таким образом, в «новой экономике» создаются объективные условия для развития неформальных институтов и отношений, что определяется ее повышенным динамизмом и социально-ролевой многоаспектностью. Находясь в состоянии высокой мобильности, субъекты экономических отношений переходят из одной функционально-профессиональной группы в другую. Наличие неформальных отношений позволяет хозяйствующим субъектам своевременно адаптироваться к меняющимся эндогенным и экзогенным факторам, что, безусловно, является их преимуществом. При этом возникают проблемы, связанные с неоднозначностью трактовки неформальных правил и, как результат, – возникновение дискриминации в отношениях тех или иных социальных групп. Кроме того, одной из причин развития неформального сегмента «новой экономики» является доминирование информационно-когнитивных процессов, появление которых всегда опережает их правовую легитимизацию. Возникает проблема корректности применения функционирующих норм права [1, с. 1].
Развитие неформального сектора «новой экономики» при отсутствии четкой регламентации отношений хозяйствующих субъектов (из-за ее опережающего развития и ослабления социальных связей), по сути, должно привести к усилению «стихийной самоорганизации» хозяйствующих субъектов. Вместе с тем развитие «новой экономики» сопровождается усилением процессов организованного межсубъектного взаимодействия, что отражается в появлении новых методов и форм. Объективная потребность перехода от стихийно-конкурентного к целенаправленному (регулируемому) режиму самоорганизации определяется особенностями информации как основного производственного ресурса, а также необходимостью постоянной конкуренции за инновации. Информация как основной фактор производства «новой экономики» способствует снижению степени неопределенности в реализации поставленных целей и снижению трансакционных издержек при поиске контрагентов, заключении контрактов, расширении числа потребителей [1, с. 1-2].
Следует отметить, что развитие «новой экономики» сопровождается трансформацией характера организации экономической системы, в частности объектов и видов конкуренции. Меняется объект конкурентной борьбы: производственные ресурсы, вещественные товары и доля на национальном рынке, которые выступают основным объектом конкуренции, утрачивают свою приоритетность. В результате формируется инновационно-инвестиционный вид конкуренции, где происходит перенос «центра тяжести» из сферы обращения в производство. Этот тип охватывает не только ценовые и качественные характеристики продукции, но и эффективность производства, внедрение НИОКР и др.
Возникновение инновационно-инвестиционного вида конкуренции обусловливает трансформацию характера содержания взаимодействия хозяйствующих субъектов, что проявляется в переходе от конкурентного замещения к дополнению. В результате борьба между субъектами экономических отношений за ограниченные ресурсы, направленная на вытеснение соперников с рынка, трансформируется в конкурентное дополнение, предполагающее сотрудничество с контрагентами. В основе новых типов отношений лежит потребность в синхронизации темпов их эволюции, а не поглощение и слияние компаний, что сопровождается появлением новых конкурентных стратегий [1, с. 2].
К новым конкурентным стратегиям относят: стратегию формирования и накопления интеллектуального капитала (основанную на компьютерной поддержке жизненного цикла корпоративных знаний) и стратегию перманентного обучения предприятия (связанную с непрерывным накоплением и интенсивным использованием корпоративного опыта). Реализация этих стратегий требует формирования предприятий нового поколения (синергетического типа), в которых в качестве основных характеристик выделяют открытый и распределительный, гибкий и автономный характер, что отражает растущую сложность и динамику среды, увеличение числа горизонтальных связей, развитие сетевых структур, сочетание децентрализованного и централизованного управления.
Трансформация объектов и видов конкуренции, появление новых типов компаний и новых стратегий взаимодействия, а также новых элементов собственности и форм ее присвоения обусловили трансформацию организации экономического пространства: от рынка несовершенной конкуренции к социально-регулируемому, когерентно-конкурентному рынку, (особенность – переход от непредсказуемого поведения конкурентов к согласованному взаимодействию).
Закон о приватизации, во многом определивший характер и структуру собственности на средства производства в современной России, далеко не представлял собой фиксацию сложившихся на тот момент неформальных правил перераспределения собственности (стихийной приватизации), а скорее противоречил им. Более того, на этом примере видно, что писаные правила иногда возникают специально для того, чтобы поставить заслон на пути функционирования неформальных институтов. Другой вопрос – насколько успешными оказываются такие намерения? В случае приватизации, уже вошедшие к моменту вступления закона в силу процессы неформальной приватизации существенно трансформировали действие этого закона, и «ваучерный» период во многом оказался продолжением ее «доваучерного» периода [3, c. 59].
Возникновение «внешних» правил в момент своего появления в некоторых случаях для определенных участников взаимодействия не снижает трансакционные издержки, а повышает их. Возникновение новых правил влечет для заинтересованных сторон новые издержки (на изменение поведения, на защиту правила, на приобретение знания об этом правиле) и перераспределяет выгоды. Необязательно, даже если суммарный выигрыш возникает, чтобы никто из заинтересованных лиц не оказался в убытке. В этом случае, в полном соответствии с теорией Норта, вокруг этих правил складываются институты, позволяющие понизить трансакционные издержки, связанные с существованием писаного правила. Пути снижения этих издержек разнообразны, но можно выделить три функции этих институтов: снижение издержек следования правилу, снижение издержек нарушения правила и снижение издержек защиты правила.
Например, вокруг экономического законодательства складывается набор неформальных институтов, с целью сокращения издержек на выполнение этого законодательства или невыполнение его (институты блата, взятки, неформального экономического взаимодействия, взаимодействия контролеров и контролируемых, позволяющие снижать издержки, связанные с самим процессом контроля). Каждое новое изменение экономического законодательства немедленно порождает «схемы» – устойчивые алгоритмы обхода закона – знание о том, как не соблюдать закон, снижая до минимума риск обнаружения нарушений. Суть «схемы» – имитация отсутствия нарушений, которая становится возможной благодаря той особенности писаного правила, о которой уже шла речь выше – тому, что наряду с формальными требованиями писаное правило содержит формальные признаки, по которым определяется нарушение. При осуществлении контроля над соблюдением писаного правила контролер проверяет, например, не поведение предпринимателя, а некие ключевые признаки, считаемые признаками нарушения, или напротив, соблюдения правила [3, c. 59-60].
Допустим, в ходе плановой проверки деятельности фирмы налоговый инспектор проверяет правильность начисления НДС (просмотр документов бухучета на наличие ошибок в начислении налога). Как правило, такие ошибки встречаются. Нетрудно понять, что неправильное начисление НДС, скорее всего, будет выявлено. Если у инспектора нет специальных причин подойти к объекту проверки более пристально, сумма, не отраженная в бухгалтерских документах, не попадет в его поле зрения, и, таким образом, НДС, не начисленный с теневого оборота фирмы, не станет поводом для санкций. Таким образом, писаное правило «платить НДС с любой поступающей суммы, причем делать это в соответствии с законом об НДС» влечет за собой формальное правило «платить НДС с любой суммы, отраженной в счетах, причем делать это таким образом, чтобы стандартный алгоритм проверки, не обнаруживал нарушений». Формально зона применения закона об НДС – вся экономика, но реально она гораздо уже – вся зарегистрированная экономическая деятельность.
Этот разрыв между писаным правилом и его воплощением в формальном правиле дает возможность складывания вокруг писаных правил неформальных институтов, снижающих трансакционные издержки от существования этих правил. Основные направления снижения трансакционных издержек – уход из зоны применения правила, снижение издержек следования и нарушения правила. Неформальные институты, выполняющие эти функции, являются центральными для понимания российской экономической реальности. Субъекты регулирования также создают институты с противоположными функциями – для использования писаных правил в своих интересах [3, c. 61].
Таким образом, в российской экономике на протяжении 90-х гг. вокруг исполнения или неисполнения экономического законодательства сложились новые неформальные институты, а также некоторые из старых институтов трансформировались, приспособившись к новым условиям.
Можно сделать вывод о том, что неформальные институты способствуют развитию новой экономики, их введение позволяет решить проблему сложности и длительности по времени согласования различных «бумажных процедур». Но, в то же время, не обойтись без применения формальных институтов. Необходима работа по трансформации неформальных институтов в «полезные» для развития экономики формальные и по нивелированию «вредных» неформальных институтов.
Список литературы:
1. Акерман, Е..Н. Эволюция формальных и неформальных институтов в условиях «новой экономики» [Текст] / // Вестник ТГУ. – 2011. – ––– № 000. – С. 78-85.
2. Неформальная экономика [Текст] / Википедия [Электрон. ресурс]. – Режим доступа: http://ru.wikipedia.org
3. Панеях, правила и неформальные институты их применения в российской экономической практике [Текст] / // Экономическая социология: электронный журнал. – 2001. – №4. – том 2. – С. 56-68// Режим доступа: http://ecsos.hse.ru/data/042/587/1234/ecsoc_t2_n4.pdf, свободный. – Загл. с экрана.
4. Тамбовцев, В..Л. Институциональные изменения в российской экономике [Текст] / // Общественные науки и современность. – 2010. – – №5. – С. 78-85.
